Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава четырнадцатая
Но от жадности… И от глупости…

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Ивер уже не спал – его постель была пуста, одеяло аккуратно сложено. В таверне уже чувствовалось движение: где-то хлопала дверь, слышались приглушённые голоса, пахло свежим хлебом и кашей.

В общем зале Дуба уже хлопотал у стойки. Увидев меня, кивнул на стол, где дымились миски с кашей, горка бутербродов и большой кувшин сбитня.

– Льера велела накормить всех плотно, – пояснил он. – Она умываться пошла.

Я поздоровался и сел за стол. Ел быстро, поглядывая в окно на двор. Там уже стояли наши две наёмные подводы, которые мы вчера заказали у Торвальда. Извозчики, двое крепких мужиков, поили лошадей, переругивались о чём-то негромко. Телеги стояли нагруженные, извозчики проверяли упряжь и контролировали погрузку. Рядом суетился подавальщик Сян, таская и помогая укладывать вещи. Ещё двое работников Дубы перекинули на подводы бочки с вином, чтобы равномерно распределить груз. Всего у нас теперь было три телеги: на которой мы приехали, обычная с одной лошадкой, и две крепких, вдвое больше нашей, запряжённые двумя здоровенными конями каждая. вчерашних подвод с вином во дворе не было. И слава Старым Богам!

– Вес, – Ивер сел рядом, беря ложку, уже снаряжённый, только ремня с оружием не было. – Ты едешь на нашей телеге, Машу посадишь рядом. Я верхом, хоть нас и много, но лучше перестраховаться. Мужчины пойдут пешком, женщин и старика на подводы.

– Я так примерно и думал. У извозчиков кони добрые, по два человека и не заметят. Лишь бы мужики пешими не отстали.

– Не переживай, – словно прочитав мои мысли, сказал дядя. – Плотники мужики крепкие, Ставра вовсе можно вместо коня запрягать. Ну, кузнец будет по очереди на подводах отдыхать. К лекарю бы его, посмотреть, что со спиной… Иди, встречай, там уже работники наши начали подходить.

Я допил сбитень и вышел во двор. Утро было серым, ветер тянул с севера, пахло дождём. «Только бы не зарядил», – подумал я, глядя на небо.

Плотник Дарен с сыновьями уже грузили в телегу их нехитрый скарб – узелки, какой-то инструмент в ящиках, пару мешков с рухлядью. Рядом топталась его жена, Злата, и невестка, перешёптываясь. Во двор зашёл Ставр рядом с Риа, с огромным мешком на плече и здоровенным ящиком, который держал одной рукой за ремень. Кузнец Горста, идя рядом, всё порывался помогать, нести ящик, где, видимо, был его инструмент, но бывший стражник только с усмешкой отмахивался… этим же ящиком. Дед-каменщик, которого звали Тамой, сидел на скамье у крыльца с растерянным видом и трясущимися руками теребил узелок.

– Мне-то куды? – заметив меня, тут же поднялся на ноги. – И там это… У ворот остановимся? Мне сосед вчера туда должён был мой инструмент отвезти, чтоб, значит, мне поутру его не тащить на себе…

– Остановимся, – кивнул я. – Вон на первую подводу садитесь. Вот сейчас как ящик кузнеца поставят, на него что-нибудь стелите и садитесь. Риа, ты тоже на вторую…

Я поймал взгляд жены плотника и, показав рукой на первую подводу, крикнул:

– Простите, не запомнил, как вас зовут… Вы с невесткой на первую подводу садитесь.

– Это вам, – перебил меня вышедший на крыльцо Дуба, протягивая здоровенную корзину. – В дорогу. Хлеб, колбаса, сыр, пирожки, сбитень холодный.

Я с благодарностью взял корзину и отнёс её в свою телегу, тут же отметив, как всё неудачно разместил Сян. Явно в дальние путешествия он никогда не ездил. Ворча под нос, вытаскиваю всё и начинаю укладывать более компактно и устойчиво, чтобы не развалилось от первой кочки…

К тому времени, как вышла Маша, мы закончили грузиться и занимали свои места. Два извозчика сидели на своих подводах, покрикивая на лошадей. Женщины плотников пристроились на мешках с сеном. Горста устроился на задке нашей телеги, подложив под спину свёрнутую кожаную куртку. Как выйдем из города, пойдёт пешком, но тут на каменной дороге не помешает. Ставр пошёл, держась за борт телеги, рядом с Риа; девушка, наклонившись, держала жениха за руку, что-то тихо ему говорила. Дед Тамой, кряхтя, забрался на подводу к извозчику, устроился на ящике и замер, нахохлившись, как сыч, обхватив руками свой узелок.

– Все готовы? – спросил Ивер, запрыгивая в седло и окидывая взглядом наше шествие.

– Готовы! – за всех отозвалась Маша, пристраиваясь рядом со мной.

– Тогда выезжаем.

Мы выехали со двора, и тут я увидел его. Душён стоял прямо напротив ворот, а за ним – целый обоз, занявший всю дорогу, от центральной улицы и до переулка через четыре дома. Четырнадцать подвод, на каждой по одной-две бочки, и все извозчики с хмурыми лицами стояли неподалёку, одной большой толпой. На их лицах читалась усталость и злость – видно, ночевали прямо на телегах.

Ивер остановил коня, и наше шествие замерло. Извозчики заворчали, плотники зашептались. Я покосился на Машу – она сидела с абсолютно спокойным лицом, только глаза чуть прищурились. Затем она пару раз выдохнула-вдохнула и незаметно преобразилась. Задрала подбородок, чуть сощурились глаза, одно плечо чуть выдвинулось вперёд… И пропала девочка-подросток, а появилась льера – спокойная, уверенная, с лёгкой усмешкой на губах.

– Здравствуйте, господин Душён, – вежливо сказала она. – Не ожидала увидеть вас так рано.

Торговец дёрнул щекой.

– Вы велели приехать на рассвете.

– Я? – Маша удивлённо подняла бровь. – Помню, говорила, что я уезжаю на рассвете.

Торговец замер. Лицо его начало медленно меняться: от красного к багровому.

– Вы же сами сказали вчера, что ищете вино для горцев! Я специально для вас собрал лучший товар, потратил деньги, нанял людей…

– Искала, – с плохо скрываемой усмешкой подтвердила Маша. – А причём тут вы?

Душён открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом повернулся к ранним прохожим, которые уже начали собираться, привлечённые шумом, к извозчикам, что с деловым любопытством прислушивались к переговорам. Повернулся к Марии.

– Как при чём⁈ Мы договаривались⁈ – заорал он. – Вы же сами сказали! Вчера! На этом самом месте! Сказали, что вам нужно вино! Двадцать бочек! Что горцы приехали!

– Я сказала, – спокойно ответила Маша, – что горцы любят кислое вино. И что я собираюсь поискать по городу, вдруг найду дешевле. Я не давала согласия покупать именно у вас. И уж точно не говорила, сколько бочек мне нужно.

Душён побагровел ещё больше, хотя казалось, куда ещё…

– Но вы же сказали: «Заходите вечером»!

– Я сказала: «Ну, мы до утра тут. Сейчас ещё после обеда по другим торговцам вина пройдёмся, вдруг дешевле найдём». – Маша говорила чётко, разделяя слова. – Это не обещание купить. Это размышление вслух.

– Я скупил всё кислое вино в городе! У меня четырнадцать подвод! Вы должны взять!

– Не должна, – спокойно ответила Маша. – Мы не заключали договора. Вы сами решили.

– Я позову стражу! – Душён уже почти кричал. – Пусть они рассудят!

– Это ваши проблемы, – холодно сказала Маша. – Вы сами решили рискнуть. Я вас не просила.

– Стража! – заорал Душён, обернувшись к центральной улице. – Сюда! Ко мне! Мошенничество!

Парочка парней, что прислушивались к разговору в надежде на продолжение зрелища, помчались и через минуту привели двух стражников. Стражники, двое пожилых, в потёртых кольчугах, неспешно подошли. Один из них – с усами, тот самый, что вчера помог нам с плотниками – узнал Машу и нахмурился. Уже другим взглядом оглядел толпу, телеги, нашу процессию и остановился, подозрительно щурясь, начал оглядывать Ивера, Машу и Душёна.

– Кто тут шумит? – наконец спросил старший, коренастый, с седыми висками.

– Я! – Душён выскочил вперёд. – Эта девка меня обманула! Я потратил всё! Купил вино, нанял телеги! Сказали, что купят вино, а теперь отказываются!

Стражник посмотрел на Машу. Та стояла спокойно, с руками, сложенными на груди, и даже не думала оправдываться.

– Так, – рявкнул знакомый по вчерашнему стражник. – Для начала, не девка, а льера. Штраф тебе за непочтительное обращение к благородным. Давайте по порядку. Говори первый, раз ты нас вызвал.

Душён, сбившись от осознания, что Маша льера, путаясь, начал рассказывать. Про прошлую сделку, где он вошел в положение подростков и сделал скидку чуть ли не в ущерб себе, про горцев, про то, как Маша благодарила его за вино, как хвалила, как сказала, что будет искать ещё. С каждым его словом стражник хмурился всё больше. Потом перевёл взгляд на нас.

– Мы никому ничего не обещали, – спокойно сказала Маша. – Господин Душён сам решил, что мы купим у него товар. Он не спросил нашего согласия.

Стражник повернулся к торговцу.

– Было согласие?

– Я… они… – Душён заметался. – Они сказали, что ищут вино! И спросили, есть ли у меня! Я сказал, что продам им. Она мне сказала привезти его сюда вчера вечером, потому как сегодня на рассвете она уезжает.

Стражник повернулся к Маше.

– А вы, льера? Что скажете?

Маша вздохнула.

– Я скажу, что вчера, выходя из таверны, я встретила этого господина и поблагодарила его за прошлую партию вина. Это было хорошее вино, и горцы действительно его оценили. Потом я сказала, что собираюсь пройтись по городу, посмотреть, что ещё есть, возможно, найду что-то подешевле. Я не давала никаких обещаний. Ни устных, ни письменных. Не понимаю, в чем проблема? Если это вино хорошее и недорогое, как утверждаете, вы всегда можете продать его кому-нибудь другому, явно же залежний товар⁈

– Свидетели вчерашней беседы есть? – спросил стражник, глядя на Ивера.

– Я был рядом, – сказал дядя. – Льера не обещала ничего покупать.

– Вы ее родственник? – прищурился стражник.

– Я ее наставник, – спокойно ответил Ивер. – Но правда от этого не меняется.

– Кто-нибудь ещё? – стражник оглядел толпу.

Душён воодушевился.

– Мой работник был. Сейчас за ним сбегаю, он недалеко живёт.

– Работник не считается, – отрезал стражник. – Кто ещё?

– А что, если я назову? – неожиданно для самого себя произнёс я. – Я помню тех, кто был рядом, когда мы разговаривали.

Стражник кивнул.

– Называйте.

– Во-первых, парень из таверны «У Старого Дуба», Сян. Он помогал нам грузить вещи и стоял рядом. Во-вторых, пожилой мужчина в коричневом кафтане, он ехал с тележкой торговать глиняными горшками и стоял разговаривал с мужчиной, вышедшим из дома напротив. Я запомнил его, потому что он ругался на своего ученика. И ещё женщина с корзиной яблок, она стояла у входа в переулок. Но думаю, она ничего не слышала.

Стражник удовлетворённо кивнул.

– Подрастёшь, жду тебя к нам в стражу. Наблюдательный, толк будет. Сян – это который у Дубы работает?

– Да, – сказал я, спрыгивая с телеги. – Я сейчас его приведу.

– Я приведу! Я мигом! – крикнул извозчик, сидевший на первой подводе, и пояснил: – Я видел, куда он направился.

Он соскочил с повозки и побежал в сторону таверны. Мы ждали. Душён нервничал, переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывал на нанятые им телеги, где работники, зябко кутаясь в рваные плащи, косились на него с тревогой и злостью.

Через несколько минут извозчик вернулся вместе с Сяном. Парень был недоволен, что-то на ходу жевал, но, увидев нас, сразу оживился.

– Ты был вчера во дворе, когда льера разговаривала с этим торговцем? – спросил стражник.

– Был, – кивнул Сян и ткнул рукой в нас. – Мне хозяин велел их проводить, а после молочника дождаться, он аккурат в соседнем дворе кричал.

– Слышал разговор?

– Слышал.

– Что говорила льера?

Сян почесал затылок.

– Ну… она сказала, что горцам то вино понравилось, и что они ищут ещё. А этот, – он кивнул на Душёна, – сказал, что найдёт. Льера сказала, что они до утра в городе, что пойдут по другим торговцам, поищут дешевле, и что извозчиков надо нанять. А он сказал, что дешевле не найдёт, и попросил зайти вечером.

– Она обещала купить? – спросил стражник.

– Так кто сказал зайти вечером? – уточнил второй стражник.

– Нет, – твёрдо сказал Сян. – Она не обещала. Она сказала: «Ну, мы до утра тут. Сейчас ещё после обеда по другим торговцам вина пройдёмся, вдруг дешевле найдём… Да и извозчиков ещё надо отыскать, кто довезёт до таверны». А про вечер вот он, торговец, сказал. Я точно помню. Льера про отъезд утром только говорила. Я ещё подумал, зачем ей вечером заезжать, она-то просто так разговаривает, без определённости.

Седой стражник повернулся к Душёну.

– Ну что, торговец, выходит, не было никакой договорённости? Ты просто решил скупить всё дешёвое вино в городе, чтобы девушка не нашла и купила у тебя? А она отказалась? Ну так в чём проблема-то? Не угадал. Обычное дело, торговое. Угадаешь – заработаешь, не угадаешь – потеряешь. Стражу-то зачем? Правильно льера сказала, раз вино недорогое, быстро продашь.

– Но она… Оно же… – Душён побледнел.

– Она ничего тебе не обещала, – жёстко сказал стражник. – Мы это уже выяснили. Ты сам решил рискнуть.

– А как же мы? – подали голос стоящие в стороне извозчики. – С нами-то кто рассчитается?

– Ну, кто вас нанял, тот и рассчитается. И побыстрее надо бы, пока я его за устройство затора на дороге не оштрафовал. Откажется – найдёте меня, я его за мошенничество тогда…

– Как же так… – прошептал Душён, с ненавистью глядя на Марию. – Я ж думал…

– … Ты думал, что можешь обманывать, прикрываясь нашей неопытностью. Но обычно обман удаётся не из-за того, как ты думаешь, что умён, а из-за того, что тебе доверяют больше, чем заслуживаешь. Со вчерашнего дня это хотела сказать!

Стражники переглянулись, внимательно посмотрели на Машу, на торговца, что-то догадались, понюхав ближайшую бочку, вежливо поклонились льере и ушли. Толпа тоже начала расходиться. Душён стоял посреди улицы, глядя на свои телеги, на бочки, на извозчиков, которые начинали роптать, требуя платы. Кто-то уже отвязывал лошадей, кто-то ругался.

Мы тронулись. Проезжая мимо, я оглянулся. Торговец стоял, обхватив голову руками, а вокруг столпились извозчики и что-то гневно ему втолковывали. Мы то знали, что вино ему не продать, если оно такое-же, как было продано нам. И девать тоже некуда. В его лавку и половина не влезет.

– Жестко, – сказал Ивер, довольно ухмыляясь, когда мы выехали на центральную улицу.

– А он? – спросила Маша, и в голосе её не было сомнений. – Он когда уксус вместо вина продавал, он думал о том, что с ним мы будем делать? Что с людьми может случится, которые его выпьют, не догляди вы? Тогда он нажился на нашей неопытности. Только вот он не подумал, что у меня опыт тысячи прочитанных книг! Я ведь даже дала ему шанс. Дала возможность не лезть в это дело или обойтись малой кровью. Но я даже не представляла размера его жадности! Больше двадцати бочек! Да он весь город вчера оббежал, что ли?

– Ну, – проговорил Ивер, когда мы подьехали к воротам, – теперь твоё имя в торговой среде города точно будет на слуху.

– Это плохо? – тут же сменив тон на обеспокоенный, уточнила Маша.

– Да нет, хорошо. С тобой будут осторожны. Будут уважать. И не раз подумают, стоит ли тебя обманывать. Он в минусе на империал, может на два… Но репутация у него на дне, а для торговца это важнее денег.

Мы ехали бодро, солнце поднималось, пыль ещё не поднялась, жары не было, и извозчики даже какую-то песню затянули. Ивер ехал впереди, но вид у него был уже не такой напряжённый, как вчера. Скорее всего потому, что теперь нас много, к тому же мой топор он отдал плотнику, а копьё – его старшему сыну. Мне же велел в случае чего хватать арбалет. У меня добавилась пассажирка: Лика всё же решилась и присоединилась к нам на воротах, где мы забрали и инструмент каменщика.

К обеду ветер усилился и с одной стороны сдул всех слепней, а с другой начал нагонять тучи.

– Едим на ходу! – скомандовал Ивер и дал указания извозчикам. – Сейчас под горку пойдёт пара вёрст, одну лошадку ослабьте, пусть отдохнёт, потом вёрст три и опять спуск будет, второй так же дадите отдохнуть. Знаю, это не то, но чем больше по сухому пройдём, тем потом легче будет.

Но далеко не ушли. После обеда небо затянуло, и первые капли упали на наши лица.

– Дождь! – крикнул кто-то из извозчиков. – Но вроде не сильный, авось пронесёт.

Но дождь только усиливался. Ещё через часа два дорога начала раскисать. Колеса вязли, лошади тянули тяжело, извозчики ругались.

– Придётся всем идти пешком! – крикнул старший извозчик. – Лошади не вытянут!

Все, кроме Маши, старика каменщика и Ивера, спешились и пошли рядом с телегами. Я пристроился сбоку от лошадки и вёл её на поводу, чтобы она не сбавляла темп, так же сделали и извозчики. А дождь всё усиливался. Вскоре он превратился в ровный, нудный ливень, который пробирал до костей. Дорога раскисла, колёса вязли по ступицу. Лошади тянули с натугой, в низинках и вовсе не справлялись.

– Всем к подводам! – скомандовал Ивер, когда наша телега в очередной раз завязла. – Мужики! Толкаем!

Мы спрыгивали в грязь, хлюпающую под ногами.

– Навались! – скомандовал Ивер, вместе со мной и младшим плотником наваливаясь на борт и выталкивая телегу на участок посуше.

А вот с более тяжёлой подводой оказалось сложнее. Трое плотников упёрлись в неё плечами, я подхватил сбоку, но ничего не двигалось. И тут к нам подошла Риа, подведя Ставра и укладывая его руки на борт телеги.

Слепой стражник, не дожидаясь нас, упёрся плечом в задний борт, и я увидел, как вздулись мышцы на его руках, и сапоги погрузились в грязь. Телега дрогнула, вылезла из колеи и покатилась.

– Во силища! – выдохнул плотник. – На тебе ж пахать можно! Это ты где столько силы набрался?

– У дядьки на мельнице подрабатывал, – усмехнулся Ставр, переходя к последней телеге.

Следующие два часа были адом. Дождь не прекращался, хоть и перестал лить как из ведра, дорога превратилась в месиво. Мы толкали телеги по очереди, менялись, вытирали лица, снова вставали в грязь. Плотники работали наравне с извозчиками, Горста, несмотря на больную спину, тоже помогал, подкладывая ветки под колёса. Дед-каменщик сидел на своей телеге и что-то бормотал, но никто не обижался.

А Ставр… Ставр работал за троих. Серьёзно! Одну телегу толкали трое-пятеро мужиков, а другую – он да я с извозчиком, который не намного был сильнее меня.

– Он лучший стражник был, – тихо сказала Риа, когда мы с ней пересеклись взглядами. – Пока глаза не потерял.

Дождь не прекращался, но и не усиливался – просто висел в воздухе мокрой пеленой, выматывая. Маша, укутанная в рогожу, то и дело оглядывалась, проверяя, все ли идут. Всё порывалась помогать, видно, ей было неловко бездельничать, когда все надрываются.

– Вес, ты как? – крикнула она, когда мы поравнялись.

– Нормально, – ответил я, хотя ноги уже гудели, а спина затекла от напряжения. – Ты сиди, не вылезай.

– Я и не вылезаю, – буркнула она. – Мокрая уже вся, всё равно.

В какой-то момент нас обогнал какой-то лиер с охранником. Передали через них, чтобы в таверне подготовили баню, ужин и спальные места, предупредили, что нас едет много.

К вечеру, когда мы уже выбились из сил, дождь наконец начал стихать. В просветах туч показалось солнце, и дорога пошла на подъём – последний подъём на пути к нашей таверне.

– Недалеко осталось, – сказал Ивер, подъезжая к нам. – Часа два, и дома.

– Ещё два часа? – простонала Маша.

– Полтора, если поднажать.

– Поднажмём, – сказал Дарен, поправляя на плече намотанный узел, что сделал для защиты руки от натираний. – Ради бани и ужина я на всё готов!

Я посмотрел на него, на его сыновей, на Ставра, который, не видя дороги, уверенно шагал рядом с Риа, на извозчиков, подбадривающих лошадей. Все они были уставшие, мокрые, грязные, но никто не жаловался.

– А хороших людей выбрала Маша, без гнили, – на ухо шепнул Ивер, так же оглядевшись их всех, и громко гаркнул, подбадривая: – Вон там, за поворотом, ручей, а за ним как поднимемся, посуше будет. А там и до таверны рукой подать.

– Знаем, – отозвался один из извозчиков. – Мы ж тут не первый раз ездим.

Не успели мы доехать до ручья, как я увидел всадников. Двое верховых мчались навстречу, и в одном я узнал Кавната, а во втором – Млата.

– Ивер! – закричал кузнец, осаживая коня. – Вас там потеряли, решили, что вы в лесу будете ночевать!

– Дождь задержал, – ответил дядя, вытирая лицо рукавом. – Ты как тут?

– Всадники прискакали, сказали, что вы идёте, – усмехнулся Кавнат. – Я за Млатом заехал, да решил кружечку эля выпить. Услышал о ваших злоключениях. Лаура с Яником уже воду греют.

– Только мыслёй о бане и живём… Поможешь?

– А то! – Кавнат спрыгнул с коня, передал поводья сыну. – Ну-ка, мужики, лошадок давай сменим, всё быстрей пойдёт!

С его помощью мы добрались до таверны в сумерках. Лаура стояла на крыльце, размахивая фонарём, а рядом суетился Яник.

Я поставил нашу телегу у сарая и, спрыгнув на землю, помог Маше слезть. Она была бледная, уставшая, но улыбалась.

– Дома, – сказала она, оглядываясь. – Наконец-то.

– Застудилась, небось? – Лаура уже тащила сухие полотенца. – Баня готова. Женщины первые, потом мужчины. Яник, веди гостей!

Началась суета. Женщины похватали вещи и пошли за Яником. Мужчины начали разгружать телеги, а я с Млатом занялся лошадьми.

Я помог распрячь лошадей, завёл их в конюшню, протёр и насыпал им еды. Когда я зашёл в зал, там уже пахло горячим хлебом и кашей. Лаура с Златой хлопотали у печи, накрывая на стол.

– Садитесь, – позвала Лаура. – Сейчас горячее будет.

Маша вышла из бани раскрасневшаяся, в чистом платье, с мокрыми волосами, завязанными в узел.

– Пять минут, и баня свободная, – объявила она. – Я сейчас слона готова проглотить!

Дядя кивнул и пошёл, прихватив чистое бельё. Я пометался, но решил сперва поесть, так как съеденный в обед бутерброд давно растворился не только в желудке, но и в памяти.

– Как доехали? – спросила Лаура, ставя передо мной тарелку с кашей.

– Тяжело, – признался я. – Дожди застали. Хорошо, новые мужики помогли телеги толкать.

Каша была вкусной, бутерброды с сыром и мясом разлетались мгновенно. Когда наконец прогрелся и помылся, я почувствовал, что силы кончились. Еле волоча ноги, прошёл в комнату. Яник уже спал, свернувшись калачиком на кровати. Я лёг рядом, закрыл глаза и сразу провалился в темноту.

Утро встретило меня ярким солнцем, ворвавшимся в щели ставен. Яник уже куда-то исчез, его постель была пуста. Из кухни слышались голоса, топот ног, звон посуды – наши новые работники уже включились в работу.

Я, любопытствуя, прошёл к кухне. Дверь была приоткрыта, и я замер на пороге, чтобы не мешать.

Маша стояла у стола, окружённая Златой, её невесткой, Ликой и Рией. Перед ними были разложены продукты, посуда, какие-то миски.

– … главное в кухне, – говорила Маша, – чистота. Не просто «как-нибудь», а так, чтобы нигде ни пятнышка. Мясо и рыбу режем на разных досках. Если разделочная доска после мяса – её сразу в мытьё, не даём залёживаться.

Злата кивала, а невестка слушала и одновременно что-то мешала на печи.

– Овощи моем перед тем, как резать. Крупу перебираем, промываем, пока вода не станет прозрачной. Если что-то упало на пол – в мусор, даже не думайте поднимать и пускать в дело. Вопросы?

Риа, стоявшая чуть в стороне, слушала с нескрываемым ужасом, открыв рот.

– А я… я тоже буду готовить? – робко спросила она.

– Ты, Риа, будешь отвечать за зал, комнаты и стирку. Но если есть желание и время – приходи помогать, научишься. А сейчас, девушки, покажите, как вы делаете нарезку…

Я тихонько отошёл от двери, чтобы не попадаться под горячую руку. На завтрак позовут, а больше мне нечего делать в бабьем царстве. На крыльце, перебирая свой и наш инструмент из кладовки, переговаривались Дарен с сыновьями, разглядывая наш сарай, который мы им выделили под временное жильё. Горста сидел на лавке, массируя поясницу, а рядом с ним, странно наклоняя голову, стоял Ставр.

– … а где тут кузня? – спросил Горста, увидев меня.

– За сараем, – показал я. – Давно не пользовались, сильно не пугайтесь.

– Пойдём, – Горста, кряхтя, поднялся. – Ставр, ты со мной?

Слепой кивнул и, удивительно точно обойдя столб для коновязи, шагнул следом.

Я провёл их за сарай. Кузня стояла покосившаяся, дверь висела на одной петле, изнутри тянуло сыростью и мышами.

– Ну и запустение, – вздохнул Горста, заглядывая внутрь. – Но горн целый, меха, правда, рассохлись. Трубу надо прочистить, дверь поправить.

– И вентиляцию, – добавил Ставр, проведя рукой по стене. – Запах какой-то.

– Ничего, – спокойно ответил кузнец. – Дверь починим, трубу прочистим, меха обновим. Работать можно. Ты с кузней дело имел?

– В детстве помогал в соседской кузне. Не ковал, но уголь подавал, меха качал, – пожал плечами бывший стражник. – А уже будучи без глаз – молотом помахал, дело не хитрое, коли мастер сперва молоточком тюкнет, куда бить надо.

– Ладно, – Горста хлопнул его по плечу. – Быть тебе помощником. Будешь меха качать, молотом бить, куда скажу. А я пока посмотрю, что с инструментом.

Мы вышли из кузни, и я оставил их разбираться с завалами, а сам пошёл искать Ивера. Тот уже вместе с плотниками осматривал сарай.

– Вот тут, слева пока общую комнату делайте, поставите стенку, дверь и лежанки. Потом надо сарай этот немного улучшить, поставить двухъярусных кроватей, чтобы больше народу можно было вместить. На всё про всё вам пять дней. И затем смотрим со вторым этажом таверны.

– Таверну бы сразу осмотреть, чтобы заказать, если чего не хватает. Дерева у вас явно сушёного тут нет…

– Есть немного, пойдём глянем, за курятником лежит, как раз для таверны и брали когда-то…

– Если больше года лежит, то уже не пойдёт. А вот для сарая или временных кроватей – вполне сгодится. Ну, пошли посмотрим.

Не успел дядя выйти, как к нам подошёл Кавнат.

– Доброго утра! – поздоровался кузнец. – Я за лошадками и сапогами! Смотрю, таверна оживает!

Вчера он вместе с мужиками парился в бане и после пил эль, а потом они с Млатом уехали на телеге с припозднившимся соседом, приехавшим из соседней деревни. А сапоги, как и все, отмыл и оставил возле бани сохнуть.

– Так и тракт ожил, – не стал хвастать успехами Ивер, а потом и вовсе перевёл тему на достижения Кавната. – Говорят, к тебе на месяц уже очередь?

– Ну не на месяц… Но да, заказами я на всё лето обеспечен. Я вчера услышал, что и вы хотите кузню восстановить?

Дядя кивнул.

– Хотим. Но сразу скажу, мы с льерой про тебя обсуждали позавчера ещё.

– О как? – напрягся кузнец. – И о чём же?

– Расслабься. Мария тебя уважает и разорять не собирается. На заказы шахты мы не лезем. Совсем. Что бы нам ни сулили. Но если нужно будет, от тебя заказ возьмём, если не будешь справляться.

– Приятно…

– Кузня у нас будет работать на гостей таверны. Подковать, инструмент починить, нож сделать… Цены будут чуть выше твоих. Не на много, но так, чтобы крестьяне всё равно к тебе шли, а приезжим время важнее, чем пара медяков.

– Благодарю за это. Приятно, что дело делом, а друзей не забываешь…

– То льера первая озаботилась. Сперва даже расстроилась, что кузнеца взяла, не подумав о тебе, а потом со мной посоветовалась и решили так разделить.

– Благодарю, – обозначил поклон Кавнат. – Меня такой раздел вполне устраивает. С шахтой сейчас заказов – не продохнуть. Мне помощники нужны, а их нет. Млата и то у вас забираю с завтрашнего дня. Так что, если ваш кузнец будет брать только то, что для таверны нужно – подковы, оси, гвозди, мелкий крестьянский инструмент – мне только легче. А так – кузня при таверне нужна. У тебя путники лошадей подковывать будут, телеги чинить. Мне оно сейчас в тягость, со спокойной душой на заказах от шахты буду, и так весь в мыле.

Я облегчённо выдохнул. Всё-таки хорошо, что Кавнат оказался таким понятливым.

– Спасибо, Кавнат. Мы постараемся не подвести.

– Да ладно, – он встал, пожал руку дяде и похлопал меня по плечу. – Вы мне эля свежего плесните, что вчера разгружали, раз я к вам пришёл…

Ивер с Кавнатом распрощались, и я пошёл с кузнецом в зал. У крыльца столкнулся с Риа, которая вела Ставра, обводя его рукой по перилам.

– … а тут три ступеньки, – говорила она. – Широкие, но нижняя выше остальных.

– Запомнил, – Ставр кивнул. – Давай проведи меня через зал на кухню. а потом по залу, запомню, где столы стоят…

Я посторонился, пропуская их. Ставр шёл уверенно, лишь слегка касаясь стены пальцами. Похоже, он запоминал всё с первого раза.

– Пока всё запомнил? – спросила Риа.

– Да ерунда, – он улыбнулся. – Тут хорошо. Пахнет чистотой и вкусной едой. И люди добрые. Кстати, а нас кормить-то будут? А то слышу, в зале уже гости проснулись, ложками гремят…

Я поднялся на ступеньки и, пропустив внутрь Кавната, Ставра и Рию, остановился и оглянулся. Со стороны кузни раздавались звуки топора – ремонтировали дверь. Из-за хозпостроек двое сыновей плотника тащили стопку досок, в тенечке раскладывался дед Гар, корзинки на спину у которого внезапно начали пользоваться огромной популярностью, и он стал продавать по три-пять штук в день, зарабатывая с внуком больше, чем сыновья. Мимо вышел дед Тамой, поздоровался с Гаром и пошёл в сторону ручья через дорогу – смотреть там глину.

Да, мы опять потратили все деньги, но зато было заметно, как оживала таверна, наполнялась приятной деловой суетой. С этими приятными мыслями я и пошёл завтракать.