Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава десятая
Миром правит…

Глава десятая. Миром правит…

Наличие полутора десятков оружных воинов сказалось на вчерашнем вечере тем, что спать все разошлись на пару часов раньше обычного. Никто не засиживался. Простому люду вытащили столы и лавки на улицу, туда же сносили еду и эль. Блин! Эль! Вчера выпили и новый, привезенный с города, и старый, который отец еще делал. Сегодня надо по деревне пробежаться, поспрашивать у кого есть запасы. Так-то все варят, но понемногу, для себя.

Из-за того, что вчера рано лег спать, утром проснулся раньше обычного. Решил сделать разминку и, взяв сменную одежду, пошел на улицу. Сперва просто порастягивался, а потом принялся выполнять воинское правило. Краем глаза заметил Танета с младшим братом, что пришли пока все спят. Старший принялся таскать воду, младший набирать. Смирением во взгляде, что меня окинули, и не пахло, скорее злоба и зависть. Ну и пусть его, всем мил не будешь. Правильное Маша ему наказание придумала. За деньги такое не купишь. Деревня – это все-таки деревня. Пусть вслух не говорят, но уже все знают, куда и для чего Танет ходит. Хотел мою семью уважения лишить, а теперь сам будет долго его добиваться.

Вышел дядя, оглядел меня с поднятой бровью, довольно хмыкнул и молча принялся разминаться. Полчаса интенсивной разминки, и не сговариваясь, пошли с дядей за калитку, пробежаться по дороге. Версту в одну сторону, версту в другую, и на этом решили остановиться. Как раз и сыновья кожемяки с водой закончили и принялись рубить дрова, и нам никто не помешал набрать воды из колодца, и сперва я полил на дядю, омывая его по пояс, потом он на меня. Ледяная вода на разгоряченное тело взбодрила, выгнала все мысли о сне и словно придала мне сил, отчего сразу захотелось сделать что-то полезное.

– Эй, воин, – прохрипели за спиной, – покажи, как ты меня вчера? Уваж, а?

К нам подошли двое дружинников, одного из которых вчера обезоружил Ивер. Без того гонора, с которым они впервые зашли в таверну. Мужчина даже сразу и пояснил причину изменения его поведения.

– Я вчера даже и не понял, что ты сделал. Вроде на тебя иду, а потом уже стою на коленях, ни вздохнуть, ни встать не могу, а у тебя мой меч.

Дядя на секунду задумался. Все же у каждого воина есть секреты, и просить постороннего раскрыть их, по меньшей мере, некрасиво.

– Вес, а ты видел, что я вчера сделал? – внезапно повернулся ко мне Ивер, и дождавшись моего неуверенного кивка, махнул рукой на воина, – медленно повтори, что делал я.

Воин сперва вспыхнул от возмущения, но потом вдруг глаза засветились от радости. Я сперва не понял перемену, но потом до меня дошло. Дядя решил поучить меня, а заодно этому научится и дружинник.

– Нет, рано, – остановил меня Ивер через минуту, – у него еще меч не начал движение. Вот когда он начнет, тогда и ты резко сдвигай корпус… Сперва корпус, рука идет как продолжение за движением тела. Да, вот сейчас верно. Видишь, теперь ему нужно развернуть и кисть, и локоть. А ты куда теперь-то горло закрываешь? Просил показать, так и повторяем вчерашнюю ситуацию. Понятно, что за двух небитых одного битого дают, но мы сейчас разбираем, как тогда было. Потом покажу, как избежать.

Вроде и медленно все делаю, а через полчаса взмок сильнее, чем после пробежки. Да еще чуть ли не все воины лиера Асела вокруг собрались! Да так внимательно смотрят. Даже лиер вышел, что меня на повторный подзатыльник сподвигал.

– Ивер, верно? – не выдержал лиер, – я Оск тин Роск. Для меня будет честью, если такой опытный воин согласится со мной размяться.

– Для меня честь, – склонил голову дядя и уточнил, – тренировочное или боевое?

– Боевое, я думаю, у нас у обоих хватит опыта не пораниться.

– Вес, принеси, пожалуйста…

– Не стоит, Крев, дай свой клинок.

Воин, с которым мы тренировались, не медля ни секунды, передал свой клинок Иверу. Тот взял его, покрутил кистью, сделал пару восьмерок, подкинул, поймал, сделал несколько выпадов и, поклонившись, встал в стойку. Меня схватили за плечо и оттащили в сторону. Все дружинники, оказывается, успели отступить на пять-шесть шагов, организовав полукруг.

Лиер, к моему удивлению, тоже поклонился и, отзеркалив дядю, медленно двинулся по кругу, не приближаясь.

Двое мужчин застыли друг напротив друга, разделённые пятью шагами утрамбованной земли. Что интересно, они, будучи абсолютно разными, в эти мгновения обрели какое-то неуловимое сходство. Ивер – выше, сухощавый, стоял в обманчиво расслабленной, но собранной стойке. Его клинок, чужой, но уже словно прикипевший к ладони, был опущен остриём к земле. Лиер – чуть ниже ростом, но шире в плечах, с тяжёлым взглядом и лёгкой улыбкой на лице человека, который привык побеждать. Его меч, дорогой, с узорчатой гардой, тоже смотрел вниз.

Тишина повисла над двором. Дружинники, собравшиеся в полукруг, затаили дыхание. Я стоял, вжатый в плечо кем-то из воинов, и боялся моргнуть.

Первые мгновения длились вечность. Они просто ходили, переступая с ноги на ногу, чуть смещаясь по кругу, словно два волка, оценивающих друг друга. Ивер чуть припадал на левую ногу, готовый в любой момент рвануться в сторону. Лиер держал корпус прямо, но его плечи жили своей жизнью – микродвижения, которые могли означать что угодно. Именно то, на что надо смотреть, для предугадывания действий противника, о чем дядя вчера рассказывал.

– Хорош, – выдохнул кто-то из воинов рядом со мной. – Даже и не знаю, кто победит. Однорукий все движения сечет.

Блин! Схватка уже шла, просто невидимая для неопытного взгляда! Лиер, напрягая мышцы, готовился к атаке, а Ивер также одними движениями мышц готовился контратаковать! Лиер просчитывал его движения и менял атаку! И воины вокруг видели это!

И вдруг – без команды, без видимого сигнала – они схлестнулись.

ВЗЗИНЬ!

Звон стали разорвал утро, поднимая в воздух перепуганную стаю голубей за забором. Два клинка встретились, скользнули, высекая искры. Ивер не стал ждать атаки – он сам шагнул вперед, сокращая дистанцию до опасной. Его меч описал короткую дугу, целя в шею лиера, но тот парировал с лёгкостью, тут же отвечая выпадом в корпус. Ивер крутанулся, уходя с линии атаки всем телом, и его собственный клинок, словно живой, хлестнул по запястью противника.

ДЗИНЬ! Лиер отдёрнул руку в последний миг, сталь лишь чиркнула по гарде. Было заметно, что Ивер бьёт не в полную силу, а на опережение, на скорости.

– Хитёр, – хмыкнул лиер, отшагивая назад.

Ивер не ответил. Он снова замер, чуть приседая, и его глаза – холодные, спокойные – не отпускали противника ни на миг.

И снова кружение. Медленное, почти ленивое. Шаг вправо, шаг влево. Клинки описывают ленивые восьмёрки, словно дразня друг друга. Я слышу, как кто-то из воинов сглатывает. Слышу, как скрипит телега на дороге вдалеке – но это где-то в другом мире. Здесь, во дворе, только двое и сталь.

– Красиво идут, – шепчет кто-то.

– Тихо.

Лиер сделал резкий выпад – обманка. Его меч метнулся к лицу Ивера, но в последний миг ушёл вниз, в живот. Ивер даже не стал блокировать. Он просто шагнул в сторону, пропуская клинок в паре вершков от бока, и его собственный меч тут же рубанул по открывшемуся плечу лиера.

КЛАЦ! Лиер встретил удар гардой, принял на неё, провернулся, и его нога, одетая в тяжёлый сапог, взметнулась в живот Ивера.

Дядя ушёл. Не прыжком, а каким-то текучим движением, прогибаясь в пояснице так, что нога прошла в пяди от голого торса, заставляя противника на мгновение потерять равновесие. И тут же, не выпрямляясь, он полоснул по опорной ноге лиера.

ВЗИ-И-ИУ! – свист рассекаемого воздуха. Лиер поджал ногу, подпрыгнув на одной ноге, и они снова разошлись.

Тишина стала звенящей. На земле осталась глубокая борозда от меча Ивера.

– Я думал, льерка вчера их спасла, – услышал я тихий голос одного из воинов. – А теперь вижу, что нас. Глянь, как корпус крутит. Он двигаться начинает от поясницы, раскручиваясь, как пружина, и сдерживает удар, а может сделать так, чтобы меч летел с такой силой, что разрубил бы и доспех.

Зная теперь, куда смотреть, я понял, про что говорит дружинник. Лиер, кажется, понял это тоже, и ему не понравилось, что его жалеют. Он перестал улыбаться. Его лицо стало сосредоточенным, даже злым. Он сделал глубокий вдох, и я увидел, как напряглись мышцы под его рубахой.

– Сейчас будет, – прошептал воин рядом, делая шаг назад.

Лиер взорвался.

Это была не атака – это была лавина. Удар, ещё удар, ещё! Меч лиера сверкал, как молния, выписывая немыслимые петли. Он рубил сверху, колол снизу, косо, наотмашь, снова сверху, снова снизу – и каждый удар мог стать последним.

ВЗИНЬ-ВЗИНЬ-ВЗИНЬ!

Сталь встречала сталь с такой частотой, что звон слился в сплошной металлический гул. Ивер отступал, парируя, уходя, приседая, но лиер наседал, теснил его к поленнице, к дровам, спиной вперёд.

Я закусил губу. Воины вокруг замерли статуями.

– Давай, Оск! – выкрикнул кто-то.

– Жми!

Ивер споткнулся. На секунду, на миг – его нога скользнула по щепке. Лиер, не упуская момента, рубанул с плеча, целя в голову, в незащищённый висок.

КЛА-А-АНГ!

Удар пришёлся в землю. Дядя специально изобразил падение, чтобы снять атаку, и вынудить лиера Оска на добивающий удар. Ивер не просто упал – он ушёл вниз, в подкат, пропуская меч над собой, и в том же движении, сидя на корточках, полоснул по ногам лиера. Лезвие свистнуло в вершке от сапога. Лиер подпрыгнул, перепрыгивая, и, приземлившись, тут же нанёс добивающий сверху.

Ивер уже был на ногах. Он встретил удар гардой, осадил его вниз, и они снова замерли, соприкоснувшись клинками, рукоять к рукояти, лицо к лицу, на расстоянии вытянутой руки.

Тяжёлое дыхание вырывалось из обоих. На лбу Ивера блестел пот. Лиер, раскрасневшийся, с бешеными глазами, скалился.

– Хорош, – выдохнул он.

– Неплох, – ответил дядя с лёгкой усмешкой.

Они оттолкнулись друг от друга и снова разошлись.

Я выдохнул. Воины вокруг зашевелились, переглядываясь. Кто-то довольно крякнул. Вышедший из таверны лиер Асел, стоявший чуть поодаль, одобрительно кивнул сам себе.

– Видишь? – спросил он у стоящего рядом лиера Гайса. – Оск-то уже на пределе. Ещё минута такого темпа – и он выдохнется. Давно такого не видел.

– А Ивер? – спросил Гайс.

– А Ивер – нет. Он изучает. Не тратит силы попусту. Видишь, как дышит? Ровно. Несколько секунд, и дыхание восстановил. Оск молотил, как мельница, а Ивер только уходил и ставил блоки. Сейчас Оск сбавит – и получит.

Словно в подтверждение этих слов, лиер Оск шагнул вперёд – но уже не так быстро. Его атака была короткой, разведывательной. Ивер встретил её спокойно, парировал, качнулся в сторону и вдруг сам рванулся вперёд.

Теперь наседал он.

Его меч жил своей жизнью. Он не рубил с плеча, как лиер, – он колол, резал, хлестал, как плётка, используя каждую брешь, каждую щель в защите. Удар – парирование – удар – уход – снова удар. Ивер двигался так, словно у него не было костей, словно его тело могло гнуться в любую сторону. Он атаковал справа, слева, сверху, снизу, и его клинок, казалось, был везде одновременно.

ВЗИНЬ! ДЗИНЬ! ВЗИ-И-ИУ! КЛАЦ!

Лиер отступал. Его лицо покрылось потом, дыхание сбилось. Он пытался контратаковать, но Ивер был быстрее. Он читал каждое движение, каждое напряжение мышц, каждый взгляд. Удар в голову – уход. Удар в корпус – блок. Удар по ногам – прыжок.

И в один момент Ивер сделал то, от чего у меня перехватило дыхание.

Он прыгнул. Не в сторону, не назад – вперед, вверх, в атаку. Его тело развернулось в воздухе, культя левой руки пошла вниз для баланса, а правой, с мечом, он нанёс удар – не рубящий, а колющий, сверху вниз, целя в ключицу.

Лиер не мог уйти от такого удара и встретил его импровизированным щитом из своей гарды и клинка, уводя клинок противника в сторону. Сталь взвизгнула, скользнула, и Ивер, приземлившись, тут же ушёл в сторону, уворачиваясь от контратаки. Но лиер не успел. Его меч рассек воздух там, где мгновение назад была голова Ивера.

Они снова замерли. Теперь уже тяжело дышали оба.

– Хватит, – подал голос лиер Асел. – Оск, ты своё получил. Ивер, спасибо за науку моим парням. Расходитесь, пока дело не дошло до травмы. Вы слишком увлеклись.

Они не сразу послушались. Ещё секунду стояли, глядя друг другу в глаза. Потом Оск тин Роск медленно опустил меч и поклонился. Ивер повторил его движение.

– Я не ожидал, – честно признался лиер, подходя и протягивая руку дяде. – Думал, будет проще. Ты меня удивил, воин.

– Ты меня – тоже, давно не выкладывался на полную, – Ивер воткнул меч в землю и пожал протянутую руку. – Твоя школа чувствуется. Торбады всегда умели учить.

– А твою не узнал, – усмехнулся Оск, – но оттачивал ты её явно в боях?

– Бывало, – уклончиво ответил дядя.

– Пойдём, выпьем чего-нибудь, – предложил лиер, утирая пот рукавом. – А ты, парень, – он обернулся ко мне, – запоминай. В столице твоему учителю могут платить империалы за учебу. И полей на меня, а то что-то всё вино вчерашнее из меня вышло. Сев, принеси из моих вещей чистую рубаху!

Я только кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и бросился набирать воду. То-то он так удивился, что не смог меня задеть, с его-то умениями. Повезло вчера. Дважды! Что не поддался на провокацию и не дал повторить его удар.

Полить мне не дали, дружинники забрали ведро и полили и на лиера, и на дядю, а после все вместе пошли внутрь, пропуская Ивера и лиера вперед. Кто-то хлопнул дядю по плечу, кто-то одобрительно свистнул. Они видели куда больше, чем я, но зато я увидел, к чему мне надо стремиться. Я умылся сам и побежал следом, всё же уже время завтрака, и пора работать.

– … Да, будь Ивер в броне, а Марья не вмешалась – потерял бы вчера всех бойцов, – зайдя внутрь и проходя за стойку, услышал я голос лиера Асела, – даже не знаю, совладаю ли я с тобой после увиденного.

– Да, лиер Оск не хуже владеет мечом, – поднимая кубок с вином, ответил Ивер, сидя за столом с лиерами.

– Не скромничай, – хмуро усмехнулся Оск, – я видел, как ты трижды сдерживался. Что меня и бесило… Ты достойный соперник!

– Достойный… Эх, был бы ты… – протянул лиер Асел, бросив взгляд на отсутствующую руку, – … помоложе, я бы тебя к себе забрал. Вместе с учеником.

Лиер Оск явно хотел сменить тему и поэтому, оглядев, что им всем вынесли большие тарелки с омлетом, а Асел сидел только с кружкой отвара, немедленно крикнул Янику, таскавшему тарелки на стол дружинников.

– А господину почему не принес его блюдо⁈ А ну бросил там всё и…

– Остынь! Я уже поел. Зашел поговорить с льерой, она меня сразу и покормила. Давайте отпустим Ивера, мне надо с вами обсудить.

Лиеры дождались, пока Ивер поднимется и, взяв свой кубок, отойдет, продолжили свою беседу.

– Гайс, оставишь мне четверых бойцов и… Оск, тоже останешься. Езжайте до рудника и доделайте опись дороги. Я останусь тут до завтра, потом налегке приеду сразу до рудника, по дороге заеду на каменоломню. На месте всё посмотрим, и я вернусь сюда. Пока строят мне усадьбу, поживу тут. День пути конному – буду ежедневно через нарочного задания передавать.

– Кушать будешь? – раздалось за спиной.

Из кухни вышла Маша с двумя тарелками омлета и бутербродами сверху и плюхнула их на стойку.

– Буду! Умираю от голода!

– Ага, калорий ты сегодня сбросил будь здоров! Видела пробежку! Ивер! Вторая тарелка тебе! Я тут от страха чуть не померла, в окошко смотрела, вообще подумала, что вы по-настоящему!

– Нет, всё под контролем было, – дядя убрал под стойку полный кубок с вином и схватил ложку.

Со стороны дружинников раздались вопли.

– Это что? Взвар? Тащи эля, после такого зрелища надо горло смочить, а не согреть!

– Прошу прощения, – вмешался я, выходя к ним, – эль закончился, не думал, что понадобится до обеда…

– Вообще что ли нет? – расстроился усатый воин, который вчера кружек десять выпил. – Ну хоть что-то же должно остаться!

– Вино только. Новая бочка, еще не открывали. Подороже эля будет, но не такое дорогое, как у лиеров.

– Тащи! Почувствуем себя лиерами! Выпьем с утра вина!

Мы с братом быстренько сбегали в погреб, взяв сразу по два кувшина, и, вкрутив кран в бочку, поставили ее на подставку.

– Оно должно так пахнуть? – уточнил Яник, нюхая брызжущую в кувшин жидкость. – То, что лиерам наливал, пахнет не так… противно.

– Ну да, какой-то странный запах, сильно кислый. Но с бутылками большая разница в цене. Там бутылка, как полэтой бочки, стоит. Да и мужчина пробовал, сказал, что хорошее.

Наполнив все четыре кувшина, мы, постоянно понюхивая их содержимое, поднялись наверх и направились в зал. Мужики встретили нас радостными воплями и быстро освободили место под кувшины. Я, поставив свои, бегом бросился за кубками, а Яник остался собирать пустые тарелки. Тоже нововведение Маши – убирать посуду со стола, едва ей перестали пользоваться.

– Ну вот сейчас точно отравить решили! – полушутя-полусерьезно заявил один из воинов, внимательно нюхая кувшин.

Дядя среагировал моментально: в три шага обогнул меня и, взяв со стола свободный кувшин, сперва тщательно понюхал его, а потом и вовсе макнул палец и облизнул. Брови взметнулись вверх, и он перевел взгляд на меня, потом на Машу.

– Как звали того торговца, что вам вино продал?

– Не помню, – честно признался я, – название лавки запомнил: кружка и бочка!

– Бочка и чаша, – поправила меня Маша. – А что не так с вином?

– Да всё хорошо, если учесть, что вино – уксус. Обманули вас.

– У-у, и что теперь вообще нечего выпить⁈ – загудели недовольно дружинники, привлекая внимание лиеров.

– Мы выезжаем через полчаса. Весел! Не наливай им больше!

Мужики разочарованно потянулись к кружкам с чаем, потеряв к нам интерес, и только усатый воин стоял, не выпуская кувшин из рук, словно решаясь, пить или не пить.

– Дурак, желудок сожжешь, – пробурчал Ивер, забирая у него кувшин и передавая мне.

Забрали все кувшины и понесли на кухню.

– Ну там же дяденька его пробовал, сказал, хорошее… – чуть не плача протянула Маша.

– А он при вас наливал из бочки? – уточнил дядя.

– Нет, вынес из погреба уже в бокале.

– Когда мы телегу разгружали, я обратил внимание, что пробку несколько недель не вынимали, так что не с этой бочки он давал пробовать.

– Блин, не подумала! Это всё вы виноваты! Приучили меня, что окружающие меня люди все честные, совсем осторожность потеряла! А ведь меня ни один телефонный мошенник не мог обмануть! Ну я ему!

– Не докажешь, Маш, – грустно улыбнувшись, помотал головой Ивер. – Пробовать давал? Давал! Купили честь по чести, сразу ничего не предъявила. А потом, может, у тебя скисло? Везли не так, хранили не там. Не вернет он деньги.

– Дядь Ив, я что дурочка? Да и мало мне у него деньги забрать… пусть ими подавится. Я еще не придумала, но моя месть будет страшна! Я себя просто так дурить никому не позволю! Он пожалеет, что надуть меня вздумал!

Девочка немного помолчала, успокаиваясь, и спросила непонятно кого:

– А как определить крепость уксуса? – И сама тут же ответила: – Капнуть на яичный белок, конечно же! Всё гениальное просто!

И, схватив кувшин, помчалась на кухню. Беру еще два и бегу следом. Ивер махнул Янику – мол, будь внимательнее, взял последний кувшин и пошел за нами.

А Маша уже разбила яйцо, капнула немного белка на тарелку и ложкой зачерпнула уксус.

– Та-ак! – высунув от предвкушения язык, девочка свободной рукой поводила, словно тот фокусник в городе. – Трах-тибидох-тибидох! Магия!

И вылила жидкость в тарелку. Белок прямо на глазах стал белеть в тех местах, куда попал уксус, а Маша тут же принялась комментировать:

– До девяти не дотягивает, но точно выше шести процентов. Семь-восемь. Хорошо, даже очень хорошо. У нас в ближайшие дни будет много блюд, где нужно подмариновать мясо… – при этом потыкала ложкой полужидкое яйцо на тарелке. – А прикольно свернулся белок, майонез напомнило…

Маша внезапно замолчала, уставившись в точку на стене. Потом принялась бормотать, перебирая ингредиенты:

– Яйцо, масло растительное – теперь есть, соль, сахар – патока есть, уксус, горчичный порошок… Всё же есть! Ой, я Маша-забываша!

С этими словами она стремглав понеслась в коридор и через секунду хлопнула дверь в ее комнату. Мы с Ивером переглянулись.

– Зато с ней не скучно, – озвучил окончание своих мыслей дядя, но продолжить не успел.

С металлическим грохотом, таща за собой огромный мешок, вернулась льера и возмущенно уставилась на меня.

– Я думала, ты со мной пойдешь, поможешь! – и, не дожидаясь помощи, высыпала содержимое мешка прямо на пол.

Это оказалась металлическая посуда, что она заказала в Храме, которую мы решили временно спрятать, чтобы ее не видела мама и не переживала, что кто-то покушается на ее кухню. Маша порылась в куче, отодвинув дырчатую кастрюлю с одной длинной ручкой, и подняла над головой какую-то закорючку. Точнее, ручку с множеством закорючек.

– Венчик! – громко объявила льера и торжественным голосом произнесла, явно театральничая: – Миром правит майонез! Трепещи, мир! Сегодня ты познаешь кулинарный шедевр всех времен и народов! Впервые под этим небом появится поистине королевский соус, которого мир не видывал прежде! Ивер! Повелеваю! Убей каждого, кто попробует войти и подсмотреть секрет приготовления этого соуса! Эй! Я пошутила! Положи нож! Маньяк! Блин, такой выход испортил! Вес, пошли, поможешь!

Ивер, уже успевший вернуть нож в чехол на поясе, только головой покачал с лукавым выражением лица. А Маша уже схватила меня за рукав и потащила к столу, где мы обычно завтракаем.

– Значит, так, – девочка деловито сдвинула стоящую там посуду в сторону и водрузила перед собой большую миску. – Нам нужно два желтка. Только желтка, без белка!

– А белок куда? – уточнил я, наблюдая, как она ловко разбивает яйцо, переливая желток из половинки скорлупы в другую.

– Белок? – Маша задумалась на секунду. – Белок взобьем с сахаром и запечем. Безе получится.

Она быстро управилась с двумя яйцами, бросила желтки в миску, добавила туда щепотку соли, немного патоки и ложку горчичного порошка, что мы привезли из города.

– Теперь всё перемешиваем.

Она взяла венчик и принялась взбивать. Желтки с приправами быстро превратились в однородную желтоватую массу.

– А теперь самое главное, – торжественно провозгласила Маша, пододвигая к нам небольшой кувшин с оливковым маслом.

– Ты будешь лить масло. Тонкой струйкой. Очень тонкой. А я буду мешать. Давай, начинай!

Я взял кувшин с оливковым маслом и начал лить, стараясь, чтобы струйка была действительно тонкой. Маша яростно крутила венчиком, не останавливаясь ни на секунду. Масса в миске начала светлеть, густеть, становиться какой-то… другой. Я невольно засмотрелся, и струйка масла тут же стала толще.

– Не лей так много! – возмутилась Маша. – Тоньше! Тоньше давай!

Я снова убавил струйку. Глядя, как яростно Маша орудует венчиком, не останавливаясь ни на мгновение. Рука у неё, наверное, уже затекла, но девочка не жаловалась, только покусывала губу от усердия.

– Всё, масла хватит, – выдохнула она, когда кувшин опустел почти наполовину. – Теперь уксус. Тоже по капле, но совсем чуть-чуть. Капнул – я помешала. Ещё капнул – помешала.

Я аккуратно капал уксусом из ложки, а Маша продолжала мешать. Масса в миске стала ещё светлее, почти белой, и невероятно густой. Венчик стоял в ней почти вертикально, не падая.

– Готово! – выдохнула Маша, откладывая венчик в сторону и падая на табурет. – Рука просто отваливается. Но посмотри! Это ли не чудо?

Я заглянул в миску. Внутри была белая, густая, аппетитно пахнущая масса. Я макнул палец – Маша даже не возмутилась, только устало махнула рукой – и попробовал. Вкус был необычный: кисловатый, чуть острый, маслянистый, но при этом лёгкий. Очень необычно!

– Это и есть майонез? – спросил я, облизывая палец.

– Он самый! – гордо ответила Маша. – Теперь мир точно не будет прежним. А ну-ка, где наши вчерашние котлеты?

Она вскочила, несмотря на усталость, и метнулась к печи, где в глубокой миске лежали оставшиеся с ужина котлеты, вывалила половину на сковороду. Схватила три булочки, что Лаура испекла утром, разрезала их пополам, каждую половинку закинула на сковороду. Пока булочки сушились, а котлеты грелись, Маша нарезала сыр, помыла листья салата, разрезала вдоль несколько соленых огурцов. Нарубила полукольцами лук и залила его уксусом.

– Смотри, Вес! – Маша ловко уложила на нижнюю половинку горячей булки огурец, затем лист салата, полила его щедрой ложкой майонеза, сверху – жареную котлету, затем уложила лук, с которого стряхнула уксус, снова лист салата, сыр, прикрыла верхней половинкой и протянула мне. – Держи! Первый в этом мире чизбургер! Осторожно, горячо!

Я говорил когда-то, что горячие бутерброды – самое вкусное, что я ел? Я был не прав! Даже вчерашняя телятина в горшочках уступила по вкусовым ощущениям новому бутерброду. Как она делает такие вкусные вещи из, казалось бы, обычных продуктов? Но вырвался из меня совсем другой вопрос:

– А правда этот соус такой секретный?

– Правда! Уверяю, никто в вашей стране не знает секрета его приготовления. Вы с Ивером теперь посвященные!

– Не-е, я не, я за входом следил, половину не видел, – невнятно пробормотал с набитым ртом дядя, блаженно закатывая глаза. – Делай еще! Одного мало!