Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава двенадцатая
Соблазн легких денег

Глава двенадцатая. Соблазн легких денег

Утро началось с того, что я проснулся от храпа. Брат развалился поперёк кровати, раскинув руки и ноги, свесив вниз голову, отчего и издавал такие звуки, будто в нашей комнате поселился голодный кабан. Я пихнул его локтем, он что-то пробурчал во сне, перевернулся на бок и затих.

За окном только начинало светать. Я прислушался. В таверне было тихо, только где-то скрипнула половица – наверное, Ивер всё ещё дежурит в коридоре.

Я тихонько встал, натянул штаны и выскользнул к нему. Ивер сидел на табурете у стены, прислонившись затылком к бревнам. Глаза у него были закрыты, но стоило мне сделать шаг, как они открылись – мгновенно, без сонной мути.

– Утро! – Одними губами сказал он и добавил: – тихо пока. Наёмники так и не выходили из своей комнаты с тех пор, как заперлись там на ночь.

– Ты так и не спал всю ночь?

– Дремал немного. Иди умойся, скоро народ потянется.

Я кивнул и пошёл на улицу к умывальнику. Возвращался уже с мокрой головой и бодростью во всём теле, когда из приоткрытой комнаты наёмников донеслись голоса. Негромкие, но вполне различимые в утренней тишине.

– … лошадей проверил?

– Сходил. Нормально.

– Выезжаем через полчаса. Надо по уму…

Я ускорил шаг и прошёл на кухню. Лаура уже хлопотала у печи, пахло свежим хлебом и кашей.

К тому времени, когда мы с Яником начали накрывать столы для завтрака, и потянулись первые проснувшиеся гости, наёмники вышли. Всё так же в капюшонах, низко надвинутых на лица. Но при дневном свете я разглядел то, чего не заметил вчера в полумраке. Их снаряжение было первоклассным. Кольчуги – не абы какие, а из мелких, плотно подогнанных колец, явно дорогой работы. Мечи в ножнах – с хорошей гардой, рукояти обтянуты кожей с тиснением. Сапоги – мягкая выделанная кожа, не чета грубой обуви простых дружинников. Такое носят те, кто знает толк в оружии и у кого есть на это деньги. Так был одет только лиер Асел. А тут простолюдины…

Они сели за тот же стол в углу, спиной к стене, откуда просматривался весь зал и вход. Привычка бывалых воинов.

Яник подошёл к ним с подносом.

– Есть каша, бутерброды, это хлеб с колбасой и сыром, и немного вчерашнего мяса.

– Мясо, хлеб, кашу, – ответил тот, что сидел ближе всех к стене. Голос у него был низкий, спокойный. – И эль, по кружке каждому.

– Эль снова закончился, – виновато сказал Яник. – Только чай, в смысле взвар.

– Тогда взвар, – коротко бросил наёмник, не поднимая головы.

Яник метнулся выполнять, а я остался у стойки, делая вид, что перебираю посуду, а сам прислушивался. Наёмники ели почти молча, лишь бросая редкие реплики, на грани слышимости, быстро, но без спешки. Профессионалы.

Когда они закончили, тот, что говорил, поднялся и подошёл к стойке, сжимая в руке свёрток. Я внутренне подобрался, но виду не подал. Спиной почувствовал, как напрягся Ивер.

– Парень, – обратился он ко мне. – А когда следующий раз с льерой в город поедете?

Я насторожился. Следующий? Ни с кем не говорили, а знают, что был предыдущий? Но лицо сохранил спокойным и покосился на Ивера, который стоял в проходе на кухню, опершись плечом о косяк. Тот едва заметно кивнул, длинно моргнув. Условный жест – не говорить правду.

– Пока не знаю, не в ближайшие дней пять точно.

Наёмник задумался на секунду.

– Долго. Мы быстрее найдём, с кем передать. – Он развернулся и пошёл к двери, где его уже ждали остальные.

Мы проводили их взглядами до самых ворот. Когда пыль от лошадей улеглась на дороге, Ивер повернулся ко мне.

– Ну, что скажешь?

– Снаряжение дорогое, – ответил я. – И вопросы странные. Откуда они знают, что мы в город ездили и именно с льерой? Учитывая, что они её даже и не видели? Она вчера не выходила в зал, пока они тут были. Да и зачем им передавать что-то в Город, если я слышал, что они туда и едут?

– Ну, тайны мы особой из этого не делали, но узнать это они могли где угодно, но не тут. В таверне-то они ни с кем не общались, – Ивер покачал головой. – А значит, интересовались нами заранее. Что-то тут нечисто. Ладно, уехали – и хорошо. Завтра Асел вернётся, поспокойнее будет.

– Ве-е-ес! – донеслось со двора. – Ивер! Тут Герг приехал!

Выбегавший до ветра Яник завёл охотника, который с любопытством уставился на нас.

– Дай ему пока чего пожевать, – тихо сказал Ивер. – Я прокачусь немного, проверю, куда эти ускакали.

И, подойдя к Гергу, пожал ему руку и громко спросил:

– Возьму твоего коня, тут на полверсты пройдусь, проверить надо.

– Езжай, – тут же насторожился охотник. – Ты за этими, что от вас выехали? Помощь нужна?

– Пока не знаю, – задумчиво протянул дядя и совсем неожиданно добавил: – Если что, лук у меня в футляре, слева от двери на полке.

Мне это совсем не понравилось, но я промолчал. В таких делах я не советчик.

– Вес, ну что, они уехали? – раздался позади Машин шёпот. – Мне уже надоело безвылазно на кухне сидеть.

– Выходи, уехали, – обрадовал я девочку.

– Ура! Ой, дядь Гер, здравствуйте! Вы кушать будете?

– Буду! Сын тут про какие-то габуры рассказывал, можно попробовать?

– Ща! Как раз хотела позавтракать и наших покормить! Вес, поможешь?

Мы быстро накрыли стол. Каждому досталась тарелка каши и всем по гамбургеру. Для Ивера отложили два, и Гергу Маша выделила две штуки. Едва доели, вернулся Ивер. По лицу понял, что он успокоился.

– Ехали с одной скоростью, с расчётом как раз чтобы до обеда до города доехать. Думаю, по-настоящему уехали.

– Дядь, а что тебя в них насторожило?

– Потом. Это мне? – игнорируя кашу, Ивер схватил булочку и сразу откусил большой кусок. – Герг, поел? Пошли, посоветоваться надо.

Герг, пройдя с нами в комнату и увидев два развязанных мешка с пушниной, присвистнул. Он аккуратно достал одну шкурку соболя, повертел её, понюхал, провёл пальцем по мездре.

– Старые Боги… – выдохнул он. – Года три не видел шкурки выделки оборотней. Лучше никто не умеет. Почти по полгода у них на обработку одной шкурки уходит, зато потом по сто лет с ними ничего не делается. Это где вы такой клад нашли? Это за ним те трое приезжали?

– Не думаю. Это оборотни принесли, – спокойно сказала Маша, тоже доставая шкурку и играясь пальчиками в меху. – Вчера принёс один. Попросил купить.

Герг поперхнулся воздухом и уставился на неё.

– Ты… вы… Они же к людям не ходят! Чтобы с ними торговать… купцы годами с ними контакт налаживают!

– Этот сам пришёл. – Маша пожала плечами, кратко пересказав вчерашний приход лесного жителя, завершив рассказ вопросом: – Сможете подсказать, сколько это стоит?

Герг вздохнул, собираясь с мыслями, и принялся за работу. Высыпал шкурки на пол, быстрыми движениями рассортировал их по размеру, качеству, цвету. Мы с Машей сидели на кровати и молча наблюдали. Наконец охотник выпрямился, вытер пот со лба и объявил:

– Соболь – сто двадцать шесть шкурок. Колонок – сто пятьдесят две. – Он помолчал, видимо, подсчитывая в уме. – В городе такой соболь от двадцати чешуек за шкурку, вот эти двадцать, крупные, от двадцати двух. Колонок – от восьми вот эти, а эти, с бурым отливом, можно смело от десяти. В столице – вдвое дороже. Если считать по минимуму, то…

Он замолчал, явно поражённый суммой.

– Соболя минимум на двадцать пять малых империалов, – мгновенно посчитала Маша, – колонок – ещё на двенадцать. Вместе – тридцать семь. Если в столицу везти – все семьдесят.

Я присвистнул. Это ж целое состояние! Что-то мне подсказало, что знай те трое, какое тут богатство, так просто они бы не ушли. Переглянулся с Ивером, и дядя мне понимающе кивнул. Он тоже пришёл к таким мыслям.

Герг посмотрел на Машу, усмехнулся и произнёс:

– Только вот оборотни цен не знают. Кто с ними торгует – всё скупают за бесценок. Обычно шкурка соболя идёт за одну чешуйку, если с ними торговать.

– За одну чешуйку⁈ – возмутилась Маша. – Это же получается грабёж!

– А кто им правду скажет? – пожал плечами Герг. – Они в города не ходят, с купцами дела не имеют. Кому повезет – тот и наживается. Непросто же купцы так хотят с ними торговать, несмотря на их репутацию. Тебе, льера, крупно повезло, что они к тебе пришли. Можешь взять всё за пару-тройку империалов, а продать – в десять раз дороже.

Маша нахмурилась.

– То есть ты предлагаешь их обмануть?

Герг опешил.

– Ну… это не обман, это торговля. Они же сами цену не назвали. А если дураки – то их проблема.

– Они не дураки, – отрезала Маша. – Они просто не знают истинную цену. И пришли ко мне, потому что доверились. Они добывали, обрабатывали. Сами сказали, что это процесс не быстрый и кроме них никто не знает. – Она покачала головой. – Нет, дядька Герг. Я так не могу.

Охотник растерянно переглянулся со мной. Я только плечами пожал – с Машей спорить бесполезно, когда она так говорит.

– И что ты предлагаешь? – спросил он. – Не думаю, что у тебя есть тридцать империалов.

– А вот что. – Маша встала и подошла к мешкам. – Я возьму эти шкурки, поеду и продам в городе по нормальной цене. А оборотням отдам две трети. А треть от того, что выручу – мои. За услуги, за то, что нашла покупателя, договорилась, рисковала. Это честно.

Герг только головой покачал, но спорить не стал. Помог мне завязать мешки, дал адреса торговцев в городе, к кому можно обратиться, и ушёл, пообещав молчать.

Едва вышли в зал, приехала телега с продуктами и дедом Гаром. Помогли ему расположиться во дворе, в тенечке забрали привезённые наши корзины, сразу рассчитавшись, и Маша тут же заказала три десятка маленьких корзинок. И принялись готовиться к обеду.

Ирлакамаль пришёл после обеда, дождавшись, когда все гости разъедутся. Только что на дороге никого не было, и вдруг раз – и он стоит у плетня.

Ивер, увидев его, напрягся, но Маша уже выбежала навстречу.

– Заходи во двор, не стесняйся! – крикнула она. – Тут никого, все разъехались.

Оборотень зашёл в ворота и остановился в паре шагов от крыльца, поглядывая на Ивера. Тот стоял с каменным лицом, но руку с ножа не убирал.

– Я пришёл за ответом, маленькая госпожа, – сказал Ирлакамаль, чуть склонив голову.

– Смотри! Таких денег у меня нет. Но я поеду в город и там их продам. Терпит несколько дней?

– Терпит! – уверенно ответил парень. – Скажите, когда прийти?

Маша посмотрела на Ивера, не зная что ответить. А дядя меня удивил.

– Завтра поедем. Послезавтра в городе, третьего дня вернёмся к вечеру.

Оборотень посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Машу, ожидая подтверждения от неё.

Льера задумалась и потом неуверенно кивнула.

– Не планировала так скоро, но да, это, пожалуй, разумно. Завтра поедем. Как раз попробую персонал нанять для кухни. А то уже зашиваюсь с Лаурой. Ивер, а ты с нами?

– Одних я вас не отпущу, – коротко ответил дядя. – Таверну придётся закрыть на эти дни.

– Зачем? – не поняла Маша. – Лаура с Яником и Млатом справятся. Эля нет – бегать без конца не надо, еды я им на завтра наготовлю, а на послезавтра обойдутся выпечкой. Ирлакамаль, можно вас попросить присмотреть за таверной?

Дядя выпучил глаза и хотел то ли возразить, то ли извиниться за льеру, но оборотень легко и невозмутимо ответил, как ни в чём не бывало:

– Посмотрю. Если услышу, что нужна помощь, вмешаюсь. Не волнуйся, воин, никто меня не увидит, если того не потребуется.

– Благодарю, – выдавил из себя Ивер. – Не ожидал, что так можно было.

Когда Ирлакамаль ушёл, Ивер пояснил своё решение:

– Чем быстрее продадим, тем безопаснее будет. И Герг может дома проболтаться, и мало ли кто оборотня издалека увидел да надумал чего. Сумма такая, что и в холодные головы могут глупости прийти.

– Логично! – согласилась Мария. – Эля заодно возьмём и пару поваров наймём. Из деревни никто не хочет, пятый день всех спрашиваю.

– Хотят, – возразил ей дядя. – Была бы зима, у тебя отбоя не было от помощников. А сейчас горячая пора, все в полях да садах. Да, раз запас денег появится с продажи шкурок, то можно и нанять пару человек.

На этом Ивер нас оставил и пошёл отсыпаться. А мы пошли делать запас майонеза, который отнесли на ледник. Правда, Мария поставила его на верхней ступеньке, у двери, где лёд уже мог таять, сказав, что «минусовая температура убьёт соус».

Спал Ивер недолго. Часа через два он вышел во двор, хмурый, но отдохнувший, с большим отцовским охотничьим луком. Не с боевым, про который говорил утром Гергу, а простым, из цельного куска тиса. Мы сидели рядом с Гаром, он учил Машу плести ремень из тряпочек для горбовика.

– Вот увидите, брать будут так, что делать успевать не будете, – уверяла старика Мария, пытаясь пропихнуть полоску ремня между прутьями.

– Вес! – позвал меня дядя. – Давай-ка побольше потренируемся стрелять. И теперь ежедневно не менее двадцати выстрелов делать должен. В городе закуплю стрел побольше.

Маша, почуяв развлечение, оставила деда и бросилась к нам.

– А я? Можно мне?

– Подходи, раз интересно, – усмехнулся Ивер. – Только за спиной стой.

Мы обошли сарай, встав так, чтобы дальше сарая стрелы не могли улететь. Ивер поставил пару чурок друг на друга, сверху закинул старый мешок, плотно набитый сеном, нарисовал на нём несколько кругов и отошёл шагов на двадцать.

– Натянешь? – спросил дядя и протянул мне лук.

Я взял лук, упёр его в ногу и попытался надеть тетиву, давя рукой на верхушку, так же как я снаряжал свой тренировочный. Совсем немного не хватило.

– Силён! – довольно усмехнулся Ивер и пояснил: – Левую ногу сюда, правую сюда. Левой рукой дави сверху, бедром дави середку от себя, правой накидывай тетиву.

Получилось не сразу, но когда понял, что нужно делать, оказалось, что это совсем не трудно. Затянул наруч, вложил стрелу, поднял, прицелился… и замер, ожидая команды дяди.

– Долго, – раздался голос Ивера. – Слишком долго. В бою тебя за это время три раза убьют.

– Но я же ещё не в бою, – возразил я, стараясь не сбить прицел.

– В бою ты будешь делать то же, что делаешь сейчас. А враг ждать не будет. Давай, пускай, а потом попробуй всё сделать быстрее.

Я выдохнул и отпустил тетиву. Стрела ушла чуть влево от центра, в третий круг.

– Неплохо, – признал Ивер. – Ещё раз!

Следующие пять выстрелов я делал, стараясь укладываться в пару вдохов. Дядя подгонял, покрикивал, и к шестому разу я уже просто наводил лук примерно в сторону мишени и стрелял. Попадания стали хуже, две стрелы вообще ушли в сарай.

– Ладно, хватит, – остановил меня Ивер. – Отдыхай, разомни руку.

– А можно мне? – Маша уже подпрыгивала на месте от нетерпения.

– Попробуй, – протянул ей лук Ивер. – Только он туговат для тебя. Если не сможешь натянуть – Вес свой принесёт. Вес, наруч надень ей.

Маша взяла лук, покрутила его в руках, оценивая вес, подождала, пока я затяну ремешки наручи. Потом вытянула руку с луком, как я, и с видимым усилием натянула тетиву. Лицо покраснело, руки дрожали.

– Целься, – подсказал я. – Локоть выше.

Она попыталась, но тетива ходила ходуном, стрела смотрела то в небо, то в землю. Ивер подошёл сзади, поправил стойку, придержал локоть.

– Вот так. Плавно отпускай…

Тренькнула тетива, стрела описала дугу и вонзилась в забор метрах в трёх левее мишени.

– Со стороны это было проще, – буркнула Маша, уже натягивая вторую. Эта ушла ещё дальше, чуть не сбив наблюдающую за нами ворону, сидевшую на крыше сарая.

– Расслабь кисть, – посоветовал Ивер. – Не зажимай так.

Третья стрела пошла по немыслимой траектории и воткнулась теперь уже в паре ладоней от вороны. Та ошарашенно каркнула и, ругаясь во всё горло, полетела в сторону леса. Маша расстроенно опустила лук.

– Не моё. Я вообще не понимаю, как с этой штукой целиться. Вот из дедушкиной двустволки у меня неплохо получалось и с «воздушки» в тире.

– Из чего? – переспросил Ивер.

– Двустволка. Ружьё такое. Длинная трубка железная, приклад. Нажимаешь на спуск. Там целиться проще: приложился к прикладу, повёл стволом за мишенью и плавно нажал. – Мария изобразила руками что-то типа арбалета. – А тут надо и лук держать, и стрелу, и тетиву, и всё вместе…

Ивер задумался, глядя на её пантомиму.

– По описанию похоже на арбалет. Вес, принеси арбалеты.

Я метнулся в дом, снял со стены оба и, прихватив тул с болтами, вернулся обратно. Дядя тем временем установил несколько чурбачков, убрав мешок с сеном. Осмотрел самострелы у меня в руках.

– Этот убери, – отодвинул он более старый в сторону. – У него спуск барахлит, плохо держит. Может выстрелить сам в любой момент. Надо будет кузнецу показать. С него я потом стрельну, ты мне зарядишь. Посмотрю, вообще можно ли использовать. А этот, – он кивнул на тот, с которым я ездил в город, – в порядке. Маш, пробуй.

Маша взяла арбалет, покрутила его, примерилась, но долго на весу не удержала и опустила его на землю.

– Тяжёлый, зараза.

– Через подставку попробуй, – предложил Ивер. – Вес, принеси ещё чурбак.

Я притащил обрубок бревна, поставил его в десяти шагах от мишени. Маша водрузила арбалет на чурбак, прильнула щекой к прикладу.

– Вот так? – спросила она, наводя на доску. В отличие от лука, тут она выглядела не в пример увереннее.

– Да. Жми на спуск.

Щёлкнул механизм, болт чиркнул о бревно мишени и, срикошетив, ушёл в кусты смородины.

– Ой! – вскрикнула Маша.

– Не страшно, найдём потом. Вес, перезаряди.

Я перезарядил и передал девочке. В этот раз она целилась намного тщательнее, но второй болт пролетел на ладонь выше мишени.

– Р-р! – зарычала на арбалет Маша и принялась стягивать с себя наруч. – Мешает!

Видимо, и вправду мешал, потому что в этот раз она в бревно попала, пусть и слишком низко.

– Есть! – завопила Маша. – Наконец-то! Я поняла как!

Следующий чуть снова не перелетел, угодив в самую верхушку, но последний выстрел попал в предпоследний от центра круг. Ивер одобрительно хмыкнул.

– Да, видно, что опыт стрельбы есть. Ты с более лёгкого стреляла? И без подставки.

Маша довольно улыбнулась от похвалы, самодовольно подмигнула мне и только потом ответила:

– Намного легче. И принцип другой. А можно я попробую без подставки? Просто в руках? Если быстро прицелиться и стрельнуть, я удержу.

– Давай. Вес, будь готов подхватить, если что.

Я снова взвёл механизм, наложил болт. Девочка подняла арбалет, с заметным напряжением удерживая его на весу. Затем вскинула, прижала приклад к плечу, чуть повела стволом в сторону мишени и… опустила, не сводя глаз с мишени. Вдохнула, выдохнула и резко подняла арбалет, прижала к плечу, склонила голову и, почти не целясь, нажала на спуск.

Болт сорвался с направляющих и вонзился в доску в двух пальцах от центра.

Мы с Ивером переглянулись. Дядя повернул голову на мишень, потом посмотрел на Машу.

– Это что за новый способ стрельбы?

Маша пожала плечами, опуская арбалет. Руки у неё дрожали от напряжения.

– Не знаю. Дед так по тарелочкам стрелял из ружья. Решила попробовать. Сперва прицелилась, запомнила, как руки должны быть, дала им отдохнуть и быстро выстрелила.

– Да-а, – задумчиво протянул Ивер. – Была бы мальчишкой, чую, тренировал бы вас двоих… Вес, заряди. Маш, повторишь?

Я знал дядю: это была высшая похвала с его уст.

Я вновь зарядил арбалет и протянул девочке.

Маша взяла, снова с трудом подняла, приложилась – и снова выстрелила почти не глядя. Болт ушёл в бревно, теперь чуть выше центра.

– Всё, рука отваливается, – простонала льера, укладывая арбалет на чурбак. – Тяжёлый, гад.

– Тяжёлый, – согласился дядя. – Надо тебе будет заказать лёгкий арбалет… У тебя острый глаз, такое не каждому дано.

Маша смутилась.

– Скажете тоже. Тут расстояние-то плёвое, Вес в два раза дальше и вовсе из лука попадал.

– Вес и тренировался из лука, – не согласился дядя. – А ты первый раз из нового, для себя, оружия попробовала. Так, всё, расслабились и хватит. Вес, ты тренируйся, я пойду в деревню, с Сарсом насчёт лошади договорюсь, а Маша будет готовить кухню и блюда на завтра!

– Знал бы он, сколько я из воздушки в тире стреляла, не говорил бы про талант, – тихо пробубнила Маша, направляясь на кухню, оттуда уже тянуло запахом выпекающегося хлеба, – просто я тогда конкретно загорелась того котика выиграть! И выиграла!

Глава тринадцатая
Три с половиной землекопа

Глава тринадцатая. Три с половиной землекопа.

Утро следующего дня встретило нас хмурым небом и лёгким ветерком. Признаться, я занервничал. Если зарядит дождь, то поездка может не состояться. В сухую погоду от Города до нас ровно световой день пути, а если дороги раскиснут, иной раз и за два не добраться. Вот бы и вправду дорогу каменную сделали. Маша рассказывала, у них все дороги между городами каменные. Подговорю её, пусть лиера Асела спросит, будут мостить тракт или нет.

Ивер ходил по двору хмурый, тоже недовольно поглядывал на небо, проверял упряжь, подтягивал подпруги, что-то бормотал себе под нос. Я уже привык к его молчаливой сосредоточенности перед дорогой, но сегодня он был особенно напряжён. Снова полностью снарядился, как на войну. Может, и хорошо, если будет пасмурно и ветерок, а то как бы не упарился. На поддоспешник кольчуга, на кольчугу ещё и чешуйчатую бронь надел… Меня заставил нацепить кожаную куртку, наручи и поножи.

– Вес, – окликнул он, когда я в последнюю очередь вынес мешки с пушниной. – Арбалет куда дел?

– В телеге, справа, под сеном.

– Достань-ка.

Я подошёл к телеге, сдвинул сено, взятое якобы для коня, но по-настоящему чтобы в нём спрятать мешки с пушниной. Ивер взял арбалет, проверил его со всех сторон, к моему удивлению, взвёл тетиву.

– На, положи обратно. Пусть лежит взведённым всю дорогу. И смотри, чтоб под рукой болты были.

Маша, вышедшая на крыльцо с огромной корзиной провизии, сразу уловила напряжение.

– Что-то случилось? – спросила она, пристраивая корзину в телегу.

– Ничего, – коротко ответил Ивер. – Просто осторожность. Садитесь, выезжаем.

Мы переглянулись, но спорить не стали. Я забрался на облучок, помог Маше устроиться поудобнее, и мы тронулись. Ивер верхом ехал чуть впереди, зорко поглядывая по сторонам. Рука его постоянно лежала на рукояти меча.

– Дядь, может, всё же скажешь… – решился я наконец спросить его, но он меня перебил:

– Потом. Не сейчас. Не будем накликивать.

Я замолчал и всю дорогу то и дело поглядывал на сено, под которым лежал взведённый арбалет. Дядя раньше в суевериях замечен не был – значит, причина была серьёзнее, чем просто дурная примета. Маша, кажется, тоже нервничала, потому что всю дорогу молчала, только вертела головой, разглядывая лес по обочинам.

Но обошлось. За весь день мы встретили только несколько групп идущих на заработки людей из окрестных селений, некоторые даже узнавали Ивера и здоровались. Мы доехали без приключений, и когда впереди показались городские ворота, Ивер заметно расслабился.

– Всё, – сказал он. – Можно выдохнуть. Сейчас к Дуба заедем, отдохнём с дороги.

– А что случилось-то? – не выдержал я.

– Потом расскажу, – пообещал дядя, но в его голосе уже не было той жёсткости. И, судя по тому, как он перевёл разговор, рассказывать он не собирался. По крайней мере, сейчас.

Мы въехали в ворота и покатили по знакомым улицам к таверне «У Старого Дуба». Ещё издали я заметил, что у входа что-то изменилось. А когда подъехали ближе, увидел: над крышей торчала новая труба, аккуратная, сложенная из красного кирпича, а на окнах стояли горшки с цветами – точно такие же, как на рисунке Маши.

Парень из обслуги, едва завидев нас въезжающими во двор, бегом умчался внутрь, и едва мы спешились, как нам навстречу выскочил сам хозяин таверны. Дуба настороженно оглядел Ивера, но потом вроде как узнал и расплылся в улыбке, от которой его угрюмое лицо, не привыкшее к таким усилиям, стало похоже на маску.

– Льера Мари! Ивер, да⁈ – приветственно взмахнул рукой. – Заходите, заходите скорее! Я ждал гораздо позже, но у меня уже есть что показать!

Мы спешились, и трактирщик самолично взял у нас часть вещей, велев братьям Сян и Лян заняться лошадьми, и на ходу крикнув подавальщику, чтобы накрывал на стол. Маша заулыбалась, глядя на его суету, радостная, что удалось помириться в прошлый приезд с этим суровым дядькой.

– Ну, проходите, прошу! – Дуба распахнул дверь и жестом пригласил внутрь.

Едва мы переступили порог, я почувствовал разницу. В зале было свежо, не пахло дымом и жиром от огромной жаровни в центре. Хотя там запекалась половина туши свиньи. Над жаровней висел тот самый колпак, который Маша рисовала, и через трубу тянуло весь чад наружу. Заметно, что зал пытались отмыть, стало гораздо чище. Дуба светился от гордости.

– Ну как? – спросил он, сияя, но при этом пытаясь оставаться суровым. – Всё сделал, как вы рисовали! Ни у кого такой нет! Вчера только поставили, а народ идёт посмотреть, давно столько клиентов не было! Только дверь надо держать приоткрытой, чтобы в железную трубу всё выдувало. И цветы-ж нашёл, точь-в-точь как на картинке! Даже окна поменял, чтобы как на рисунке были! Заметно светлее стало, вчера свечи на полчаса позже зажгли! Хорошую идею вы мне посоветовали! Ужин и комнаты за счёт заведения.

Маша оглядела зал, довольно кивнула.

– Да, так здорово стало! И вид какой стал уютный! Мне нравится!

– Льера, тут такое дело… – трактирщик несколько смутился и даже поклонился, зачем-то. – Я свой портрет повесил на стену, а сегодня утром ко мне заехал лиер Оста, посмотрел и очень просил помочь с вами встретиться, когда вы следующий раз приедете. Уж очень он портрет хочет у вас заказать.

Маша задумалась.

– У меня сейчас мало времени на рисунки. Я всё Сайзену то не могу дорисовать, хотя там совсем немного осталось. Давайте мы завтра вечером с ним встретимся, если силы будут. Деньги лишними не будут. Но я дорого беру! Не меньше пяти малых империалов.

– Сколько! – опешил Дуба, невольно бросив взгляд на стену с одиноким портретом. – Ну-да, ну-да… Но лиер богатый человек, у него будут такие деньги. Я отправлю к нему Сяна, предупрежу насчёт завтра.

Мы сходили, отнесли вещи в наши комнаты. Маша заселилась в довольно уютную комнату для лиеров, а мы с Ивером в комнату попроще, напротив.

Народу было больше, чем в прошлый раз, но половина столиков всё равно пустовали. Дуба переживал не самые лучшие дни. Я это озвучил вслух.

– Расположение, – подумав, пояснил Ивер. – Недалеко от ворот, рядом ремесленный район. Людям некогда рассиживаться, подолгу обедать, днём им надо работать, а вечером смысл сюда идти, если дома накормят. Вот и идут сюда или путешественники, или завсегдатаи.

– Хм… – озадачилась Маша. – А на этом можно заработать. Как думаете, возьмёт меня Дуба в компаньоны?

Мы озадаченно переглянулись с Ивером. А льера уже внимательно оглядела зал, выглянула в окно, потом и вовсе встала и обошла зал, уделив много внимания жаровне в центре. Вернувшись, девочка совсем забыла про еду и, достав необходимое, принялась что-то рисовать. Задушив любопытство, я решил сперва доесть всё. С неё станется сейчас куда-нибудь сорваться, а мне что, голодным ходить?

Когда сбитень и калач подошли к концу, Маша наконец вернулась из своих грёз и бросилась доедать жаркое, крутя головой по сторонам. Наконец она увидела вернувшегося с кухни Дуба и, махнув, позвала его к нам.

– Дуба, – Маша хитро прищурилась, – а у меня к вам деловое предложение есть. Вы обмолвились, что сегодня народу больше, чем обычно?

– Как есть больше. Второй день так!

– А вообще… Я понимаю, это нескромный вопрос, но я ради любопытства… У вас хороший доход?

– Ну нет такой, как у заведений в центре, но на жизнь хватает, – осторожно ответил трактирщик и выжидающе уставился на Машу. – А вы, льера, опять что-то предложить хотите?

– Да, угадали, – рассмеялась Мария и, коварно сверкнув глазами, спросила: – А хотите стать неприлично богатым?

Лоб трактирщика мгновенно покрылся мелкими бисеринками пота, мужчина нервно сглотнул и хриплым голосом ответил:

– Слушаю вас внимательно, льера, – и, понизив голос, добавил: – На всё готов!

«На всё готов» прозвучало так, что я на миг испугался – уж не подумал ли Дуба чего лишнего. Но Машина улыбка была слишком лукавой.

– На всё не надо! – довольная произведённым эффектом, звонко рассмеялась Маша. – У вас место какое золотое! Центральная улица, недалеко от ворот, рядом поворот на промышленные кварталы. У вас тут каждый день сотни людей проходят…

– Только большей частью мимо, – непонимающе нахмурился Дуба и добавил, подняв палец кверху, добавляя важности: – Не тот кон-тин-гент.

– Не бывает неправильного клиента, бывает неправильный товар, – снова цитируя кого-то, произнесла девочка, пододвигая свою зарисовку, где был изображён зал, в котором мы сидели, только зона от жаровни до окна, что выходило на улицу, была огорожена столами и полками. И само окно преобразилось.

Дуба вздохнул, не зная, как реагировать, и похоже уже пожалел, что ввязался в разговор.

– А если я дам вам идею и секретные рецепты, которые заставят людей стоять в очереди в ваше заведение?

Трактирщик оживился.

– Какая идея? И что за рецепты? Вы хотите в долю?

– Да, – не стала ходить вокруг да около льера. – Моя идея и знания, ваша реализация. Мои десять… моя десятина от чистой прибыли.

– Десятина? – Мужчина огляделся, остановив взгляд на колпаке над жаровней, и пробормотал: – Ваша прошлая идея уже увеличила мой заработок на десятину, так что ничего не потеряю. Согласен! Что за идея?

– Фастфуд называется. Быстрая еда. Не нужно ждать, пока сготовят. Всё уже готово, бери и ешь. Гамбургеры, сэндвичи, пирожки с разными начинками, – Маша достала свой альбом и начала показывать. – Смотрите: булка, котлета, соус, овощи. Всё собирается за минуту. Люди будут брать с собой, на ходу, прямо на улице есть.

Дуба смотрел на рисунки, и глаза его разгорались. Было видно, что мужчина задумался и очень серьезно.

– А почему они это будут брать? Это вскоре любой сможет сделать. И у кого место будет более известно…

– Секретный соус. Королевский. Майонез. Его никто в городе не делает. Только я. И если мы договоримся, вы будете единственным, у кого он появится.

– Договаривайтесь! – После короткого раздумья выпалил трактирщик. – Я согласен!

– Тогда так, – Маша посерьёзнела, став говорить с какими-то взрослыми интонациями, явно кому-то подражая. – Я даю вам идею, рецепты, обучаю ваших поваров. А вы мне – десять процентов от чистой прибыли. А также организуете нам поставки в нашу таверну продуктов с города на еженедельной основе. В основном эль, вино, специи… Мы, кстати, можем вам организовать поставки продуктов с деревни, думаю, и тут можно будет что-то выиграть по ценам…

Дуба на секунду задумался, прикидывая что-то в уме, потом решительно кивнул.

– Идёт! По рукам! Я уже один раз усомнился, потом жалел.

Они ударили по ладоням, и Маша тут же принялась возбуждённо объяснять, показывая рисунки:

– Значит, так. Первое: нужна стойка на границе с улицей. Я предлагаю вместо этого окна, что на дорогу выходит. Чтобы люди подходили, заказывали и сразу получали. Второе: всё должно быть готово заранее, кроме котлет. Их жарите непосредственно перед подачей, чтобы они были горячими и плавили сыр. Делаете два формата: с собой, для чего нужно будет сделать тару, я вот нашла дедушку, который корзинки плетёт… вот, кстати, их рисунок. И второй формат – тут, на месте. Нужно будет больше обслуживающего персонала, чтобы все подавали и убирали со столов быстро, с улыбками и вежливо.