Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Знаете что? Я – несправедливый судья! Потому что я не могу выбрать победителя! – И, дождавшись возмущенно распахнутых ртов у мальчишек, быстро добавила: – Работа выполнена блестяще! Обе команды – победители! Всем – по заслуженной монете! И… – Она сделала драматическую паузу, – обоим командам – по пирогу! И сбитню – сколько влезет!

Взрыв ликования потряс таверну. Крики, смех, толкотня – казалось, крыша вот-вот взлетит. Лаура, заранее предупрежденная, уже выносила из кухни два огромных, душистых, румяных пирога, а я торопливо разливал по кружкам горячий медовый сбитень.

Мы с Ивером стояли в стороне и смотрели на эту картину: сияющий чистотой зал, довольные, жующиe пирог ребята, бурно обсуждающие соревнование, и Маша в центре, раздающая медяки и похлопывающая по спинам самых грязных «бойцов». В воздухе пахло чистотой, сдобой и медом.

– Знаешь, – тихо сказал Ивер, глядя на это пиршество победителей, – она не просто этого слона осилит. Она из каждого кусочка праздник сделает. Это талант заставить других верить, что нудная чистка закоптелых стен – это самое увлекательное приключение на свете.

Я кивнул, с теплотой глядя на смеющуюся Машу. Впереди был насыщенный вечер, мы уже все устали, но почему-то было радостно и тепло, хотя сказал я совершенно другое.

– А я вот думаю, как же влетит всем этим «победителям», и монета явно не спасет их от порки, ведь я даже не представляю, как им теперь отмыться, и тем более отстираться…

Глава пятая
Как пить эту гадость?

Глава пятая. Как пить эту гадость?

Наличие батрака очень сильно облегчило мне работу. Утром я больше помогал Маше на кухне, и ко времени, когда гости вышли завтракать, я не чувствовал себя уставшим с отваливающимися руками. И у нас был готов завтрак, причем сразу в трех вариантах. Традиционная каша, яичница с беконом и луком и запеканка, которая, правда, подгорела с одного края. Что впрочем не смутило повара и, отрезав почерневший край, Маша объявила, что это наш завтрак. Еще и Млат приехал с телегой от Сарса.

– Меня льера пригласила поработать! – Сходу ответил друг, натягивая фартук, – папа поехал в Лужки с походной кузней, он раз в месяц ездит – коней подковать, да инструмент подправить. На весь день отпустил!

С двумя подавальщиками завтрак вообще прошел для меня с легкостью, я даже успевал бегать на кухню, забирая готовое и выставляя на стойку, откуда забирали брат с Млатом. В общем, это было первое утро с отъезда родителей, когда мы на готовку обеда вышли совершенно не уставшие. Да, помощь от меня была только принеси-подай, отойди подальше – не мешай. Но и это помогало Маше тратить меньше сил, да и сразу сделать заготовки для обеда.

Разместив подошедшую с тюком одежды «невесту» торговать на скамейке у входа и проверив, как Млат с Яником справляется с редкими оставшимися гостями, я пошел на кухню.

Сегодня, со слов Маши, тоже был простенький обед: щи с курицей и тушеная фасоль со свининой, которую привез работник Сарса.

Куриц девочка разделила на части, отдельно вырезав и отложив филе, и закинула вариться на бульон. С азартным лицом порубила новым ножом на полоски капусту и репу, лук и морковь, сгоняла меня за щавелем. Когда по ее мнению, бульон был готов, она опустила в кипящую кастрюлю капусту, а репу закинула в разогретое на сковороде масло, но тут же ее вынула и поставила стекать.

– Бланширнула, чтобы горечь сбить, – опять непонятно пояснила Маша странное действие и, выждав некоторое время, добавила репу к капусте.

Далее в нагретую сковороду пошел лук, в который после того, как он позолотился, добавили морковь, петрушку, укроп, да чуточку дефицитного перца. Мы его старались не использовать: стоил дорого, а испортить им еду проще простого, но Маша его использовала почти в каждом блюде, и ни разу хуже не стало. Только лучше.

– Васька! – Проорал Яник, залетая на кухню, назвав меня именем, которым обычно звала Маша, – там давихары приехали, целый караван!

– Сколько их? – Испуганно вскрикнула Маша, окидывая взглядом кастрюли с супом и фасолью.

– Человек сорок!

– Понятно, надо срочно что-то еще готовить…

– Не надо, – остановил я панику девочки, – давихары сами себе готовят. Они только дрова просят и воду. Да их старшие ещё ночлег в хороших условиях. Они всегда у нас останавливаются за день до города, приводят в порядок одежду, животных, повозки. Я сейчас все решу.

Едва я вышел во двор, как наткнулся на старшего караванщика, разодетого в цветастую одёжу свободного кроя и дорогого вида халат, расшитый золотыми да серебряными нитями и шелковыми вставками.

– О! Сын Норда! – Обрадовался мне почтенный купец, удивив меня тем, что он меня запомнил.

– Почтенный Сари ибн Кулейб, – вежливо поклонился я по традиции давихаров головой и шеей, с прикладыванием правой руки к сердцу, а потом отводя ладонью к нему, – меня зовут Весел, я сейчас за старшего, отец в отъезде.

– Тогда мои уста будут обращены к тебе, достойный сын своего отца, – вернул мне поклон купец, бросив внимательный взгляд на пояс с ножом, – я бы хотел получить возможность воспользоваться колодцем и купить у тебя дров для нашего каравана.

– Конечно, дрова вон, даже наколотые, берите сколько надо, я знаю, что вы всегда оплачиваете честно, отец никогда вас не проверял. Воду можете взять из тех бочек, она уже прогрелась, только попрошу потом бочки заполнить, чтобы до вечера тоже успели нагреться.

– Благодарю, добрый юноша! Сейчас распоряжусь. А дозволено мне будет воспользоваться вашей кухней? Мне надо приготовить кахву, а на печи это делать удобнее, нежели на костре, и пока его еще разведут…

И это тоже уже было традиционным вопросом.

– Это будет честь для нашей кухни, если такой знаменитый человек воспользуется ей! – Ответил я, как учил отец.

– Тогда я сейчас отдам распоряжения и возьму все необходимое для приготовления.

Мужчина ушел за территорию таверны, к ручью через дорогу, где караван встал лагерем, а ко мне выскочила Маша посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

– Ого! Какие быки! Первый раз таких больших вижу.

Внимание девочки привлекли крупные, с сарай размером, быки, что волокли не менее огромные фургоны.

– Да, они их очень ценят. Один такой может везти груза, который можно разместить на пяти телегах, что вчера привозил Дерек, причем могут тащить весь день, без остановок.

– Это же сколько они едят? Такого же не прокормишь!

– Им вечером и утром варят специальную похлебку. Секрет не раскрывают, но варится она часа три, не меньше.

– Странно, что можно для животных три часа варить?

– А тебя только быки удивили? А вон те горбатые, на которых охрана ездит, тебя не удивили?

– Верблюды? Да я на таких каталась, да и в кино много раз видела.

Да уж, обычные быки, пусть огромные – для нее диковина, а заморские звери, ни на кого не похожие – привычная обыденность.

– Сари идет, – показал я на идущего от лагеря мужчину в расшитом халате. А рядом, но чуть позади, следовал молодой парень с ящиком в руках, – он будет какой-то ритуальный напиток готовить, попросил кухню в свое распоряжение.

Мария внимательно оглядела мужчину в халате и, приложив руку к сердцу, вежливо поздоровалась.

– Здравствуйте!

Купец заметно напрягся и, оглядев девочку, перевел вопросительный взгляд на меня. Я сперва не понял, но на всякий случай быстро представил Машу.

– Льера Мария Алексеевна Котовская. По решению Храма проходит у нас обучение. Она главный повар в таверне в отсутствие родителей.

Угадал, именно это мужчине и требовалось.

– Всего лишь старый Сари ибн Кулейб, торговец редкостей и специй, а также скромный путешественник, – вежливо отвесил поклон мужчина, не представив своего спутника. Вроде, это значит, что тот слуга и не имеет права слова. – Извините, первый раз вижу ваш народ, не смог определить, кто вы. Но точно не из этих мест, судя по манере одеваться и держаться.

– Из Руссии, – не давая вставить слова Маше, произношу я оговоренную легенду.

– Никогда не слышал, – искренне удивился купец, – где это? Я полагал, что объехал весь свет.

– Это очень далеко, – перехватила инициативу Маша, – у нас люди, похожие на вас, тоже редкие гости. У нас холодно, и поэтому жители югов не любят у нас бывать.

– Да, я тоже не любил по северам путешествовать. Ходил с караванами отца по юности. Вы позволите воспользоваться вашей кухней?

– Да, конечно, пройдемте.

Мы зашли на кухню и мужчина, забрав у молчащего слуги свой ящик, уже привычно поставил его на стол, открыл его и вынул зауженный кверху ковшик, маленькую ручную мельницу, коробочки, мешочки с завязками и плоскую дощечку, на которой уже были выжжены кружки от ставившейся на неё много раз горячей посуды. Двигался он спокойно и уверенно, отработанными годами движениями, как человек, который делает это далеко не первый раз.

Едва он открыл ближайшую коробочку, очень плотно закрытую, и по кухне пополз специфический запах, как Маша, которая стояла у печи, помешивая лопаткой фасоль, вдруг зашевелила носом, изумленно вгляделась в содержимое коробочки и совершенно невежливо завопила:

– Кофе⁈ У вас есть кофе!

– Кахва, – совершенно спокойно поправил ее мужчина, но секундой спустя понял и теперь уже он изумленно повернул голову к Маше. – Вы знаете, что я сейчас буду делать? Вы знаете, что это за зерна?

– Конечно! Я обожаю кофе! Но я думала, что его тут нет…

– В этой стране и правда нет, – все еще недоверчиво произнес мужчина, – его мало кто умеет правильно готовить, да и мало кому нравится его горький вкус. Простите за моё неверие, но мне сложно представить, что вы пили его и вам нравилось. Это напиток взрослых мужей, для бодрости духа и крепости памяти.

– Ну, судя по обьему воды и количеству зерен, что вы насыпали в кофемолку, – прокомментировала девочка действия мужчины, обозвав мельницу по своему, – это будет очень крепкий напиток, а с учетом специй, еще и очень специфический. Полагаю, выпив такой, я пару дней спать не буду. Нет, я пила другой вид: капучино или латте. Вот он уже вкусный.

Последние слова она произнесла с откровенной грустью и мужчина тут же отреагировал.

– А приготовьте, пожалуйста. Я люблю учиться и мне бы хотелось посмотреть на новый напиток из привычного зерна кахвы.

– Такого, как я пила, не выйдет, сахара нет, а с медом будет не то… Но да, конечно, буду рада сварить себе и вам кофе, пусть и без сахара.

– А что такое сахар? – Тут же, не скрывая интереса, спросил торговец редкостями и специй.

– Это такое сладкое, сыпучее, как песок, обычно делается из свеклы. Ну еще из специального сорта тростника.

– Минутку. – Купец повернулся к слуге и что-то нараспев произнес на своем языке, отправляя парня наружу.

После чего мужчина перелил из своего ковшика сварившийся напиток в высокий и узкий стакан из тончайшего стекла, помыл ковшик и, передав его Маше, приглашающе махнул рукой на расставленные на столе мешочки и коробочки.

– Прошу. Все в вашем распоряжении.

Льера скромничать не стала, открыла все коробочки с зернами, все их перенюхала, выбрала какой-то сорт, от запаха которого блаженно закатила глаза и, зачерпнув ложечкой, высыпала в мельницу. Купец, глядя на это, задумчиво погладил бороду и чему-то покивал, попивая свой черный напиток.

Молола зерна Маша куда дольше мужчины и у нее порошок получился совсем мелким, как пыль. Воды в ковшик налила больше, засыпала туда ложку перемолотых зерен и, налив с крынки немного молока в самую маленькую кастрюльку, поставила греться. Затем, принюхавшись к одному свертку, развернула его. Внутри лежала светло коричневая кора, свернутая трубочкой.

Мужчина, внимательно следящий за ее действиями, мгновенно достал из своего большого ящика какую-то шкатулку, на которую даже Маша посмотрела с недоумением.

– Перетереть гурфу, – пояснил торговец и, видя недоумение, сам отрезал маленький кусочек и сдвинув верхнюю часть шкатулки в сторону, положил кору внутрь. Затем, двигая верхнюю часть вперед назад движением кисти, он через полминуты высыпал на одну из чистых дощечек получившийся светло-коричневый порошок.

– О! Вот как его делают! – Восхищенно произнесла Маша, нюхая доносившийся до меня необычный аромат коры, – а мне уже всегда порошком корицу давали.

– Аромат быстро выветривается, – тут же пояснил мужчина, допивая свой напиток, – лучше хранить его так, а перед употреблением помолоть. Благодаря этому он сохранит больше свойств и запаха.

В этот момент вернулся ушедший парень, несший в руках здоровенный горшок. Купец, увидев его ношу, рассердился и грозно отчитал парня на своем языке, на что парень, опустив глаза, попробовал возражать извиняющимся тоном.

– Прошу прощения, что у вас в доме говорю на родном языке, но мой слуга не владеет иными, кроме своего. Он не нашел, куда перелить немного патоки и принес весь горшок, предназначенный на продажу. Это продукт из тростника, сладкий и очень полезный. Может он заменит сахар?

– Да, вполне! – Обрадовалась Маша, – вкус, конечно, будет другой, но не настолько, чтобы испортить.

В этот момент кахва начала закипать и Маша принялась внимательно смотреть в ковшик, ловя только ей известные признаки готовности. Затем сняла с плиты и задумчиво уставилась на полку с посудой, раздумывая, куда налить.

Купец, отдав указание на своем языке парню, достал из ящика узкую коробочку, из которой извлек три стеклянных стаканчика. Маша благодарно посмотрела на него и перелила в них содержимое ковша. Слуга тем временем взял с полки крынку, ложкой перекидал туда патоку и ушел с горшком.

– Так, надо понять, насколько она сладкая, – пробормотала Маша, ложечкой пробуя темную жидкость в поставленной перед ней крынке, – ага, тогда вот по столько…

По четверти ложки налила в каждый стакан, кончиком ножа добавила корицу, перемешала, затем перелила молоко в свой стакан с завинчивающейся крышкой, что был у нее в рюкзаке, и принялась трясти его.

– Фух, потряси ты, – сунула мне в руки стакан, потряся его с полминуты, – только интенсивно.

Трясти хватило ещё одной минуты, молоко вспенилось, и эту пену девочка вылила в стаканы с кофе, посыпав сверху остатками корицы.

– Необычно! – Первым попробовал Сари, – теперь я понимаю, такой напиток действительно может нравиться девушкам. Молоко убирает крепость, а сладость вбирает горечь, оставляя бодрящий эффект…

Я осторожно попробовал, стараясь не раздавить хрупкий стакан. Стекло такое тонкое, что кажется, напиток висит в воздухе… М-м-м! Как… Необычно? Первый глоток дал столько вкусов, что я даже не понял, понравилось мне или нет. И вкусно и нет одновременно! Хотя… И это еще горечь убрана? Как такое может нравиться, это ведь жуткая гадость получится? Ну ладно, еще глоток я сделаю…Что-то в этом есть… Не могу определиться.

– Не против, если я данный напиток назову вашим именем? Я думаю, моим домашним он очень понравится. Для меня слишком приторно, да и не окажет того эффекта, но вот внуку и жене с невесткой он точно придётся по вкусу.

– Да пожалуйста, мне не жалко, – отмахнулась Маша и, как обычно, сменила разговор, вместо выслушиваний похвалы и восторжений ее талантом, – на вас готовить обед или ужин?

– Благодарю! Но мы предпочитаем готовить сами. Не обижайтесь, в этой стране нет понимания… Санитарии…

Тут мужчина огляделся и замолчал.

– В этой нет. А у меня есть. Но думаю, у меня есть другая проблема: у меня нет специй, для вас наша пища будет пресной. И риса. Так бы я плов забабахала…

– Да, я и смотрю, что-то в кухне поменялось, – пробормотал мужчина под нос и первый раз на моих глазах коснулся рукой столешницы. – А что такое плов? И какие специи нужны?

Маша принялась объяснять, сказав, что это популярное блюдо у народностей, на которые похож Сари. Мужчина выслушал ее вариант рецепта и сказал, что у них есть похожее блюдо, которое они делают по праздникам. Оно также делается из риса, мяса (курицы или баранины) и жареных овощей (баклажанов, патиссонов, цветной капусты, моркови), которое подают, переворачивая кастрюлю вверх дном, чтобы мясо и овощи оказались сверху.

– Я такое тоже знаю. Ела один раз. Но не готовила. А плову меня Нураз научил, су-шеф мамы, правда, хоть он мой и хвалил, до него мне было далеко… Вроде все тоже делала, прямо все повторяла, а все равно у него другой вкус… Так и не поняла, в чем дело.

– А господин Су как объяснял? – Поинтересовался Сари.

– Хи! Сказал, что плов, как и шашлык, должны готовить мужчины, женщинам не дано понять истинную душу данного блюда. А без души нет вкуса. Ну и прочий бред.

– Ха-ха! – Расхохотался торговец, – извините, льера, но не соглашусь. И правда есть как блюда, так и иные действия, которые должны делать мужчины. Так что, думаю, он прав. У меня есть арус, из которого мы готовим, думаю им можно заменить твой рис. И я дам специи, что мы сами используем. Позволь посмотреть на приготовление блюда, если оно так нравится народу, похожему на меня, вдруг и нам понравится.

Маша всплеснула руками, и глаза её загорелись азартом.

– Договорились! Только предупреждаю – у меня баранина, которую привез Сарс, но она не такая жирная, как нужно для настоящего плова. И зира у вас есть?

– Я дам все специи, что у нас есть, – с достоинством ответил Сари, – выбери все, что нужно. И курдючный жир найдётся. Халим!

Он что-то быстро сказал слуге, и тот выбежал на улицу.

Через несколько минут на столе красовались непривычные для нашей кухни сокровища: мешочек с длиннозёрным, почти прозрачным арусом, шкатулки с ароматными специями – всё, кроме сушеного чеснока и стручков острого перца, я видел впервые. Учитывая цену специй, на столе сейчас была месячная выручка нашей таверны. Ну, до появления Марии, конечно. Отдельно слуга поставил небольшой глиняный горшочек с белым твёрдым жиром.

– Идеально, – прошептала Маша, сунув свой носик в каждую шкатулку. – Вась, будь добр, принеси чугунную кастрюлю с толстым дном. И баранину – всю, что есть. И лука побольше, да моркови. Не мелкой, а крупной, жёлтой, что утром привезли.

Пока я носился, выполняя поручения, Маша и купец, словно двое ученых у стола с трактатами, обсуждали тонкости. Сари показал, как правильно промывать арус – не просто пару раз сполоснуть, как сделала Маша, а залить водой, аккуратно перемешать руками, чтобы зёрна не поломались, и слить мутную воду.

Потом они спорили по каждой специи, что отобрала Маша, и в итоге они одну убрали, а две другие подготовили к использованию. То, что она назвала «зира», она нашла в третьей коробочке. Говорили они непонятно про раскрытие вкуса в зависимости от последовательности, температуры и времени добавления в блюдо. И Маша почти во всех случаях в итоге соглашалась, что я видел впервые. Торговец, похоже, знал о специях все, что не удивительно: это его основной товар, и продает он его всю свою жизнь.

Маша, в свою очередь, лихо орудовала своим новым ножом, превращая лук в тонкие полукольца, а морковь – в ровную соломку. Купец следил за её руками с нескрываемым профессиональным интересом.

– Удивительно! Ты режешь не как повар, а как воин, – заметил он. – Не видел при готовке таких быстрых движений. Целое представление!

– Спасибо, – хмыкнула Маша, довольно косясь на меня, – просто повезло с инструментом. Но до тех, кто с шеф-ножом устраивает представления, мне далеко. Мамин зам, так вообще, может с помощью ножа яйцом жонглировать. Вот там есть на что посмотреть. А я так, только резать могу.

Мне бы так – «только». Я пробовал, пока она не видит, так же порезать. Потом пришлось за подорожником бежать: хорошо, остановить руку с клинком смог – так бы и вовсе без пальца остался. Это только со стороны кажется, что легко так ножом быстро шинковать.

Между тем, девочка бросила в разогретый курдючный жир нарезанный лук. Шипение и умопомрачительный аромат заполнили кухню.

– Первое правило – лук должен стать золотисто-румяным, но ни в коем случае не горелым. От него зависит цвет всего блюда.

Когда лук достиг нужной кондиции, Маша забросила в кастрюлю крупно нарезанную баранину. Она быстро обжарила мясо, потом добавила морковь, щедро посыпала зирой, бросила несколько головок чеснока в шелухе и стручок перца.

– А теперь – вода, и тушим под крышкой, пока мясо не станет мягким, – сказала она, больше себе, чем нам.

Сари кивал, его лицо было серьёзным и сосредоточенным. Он понимал каждый этап, запоминал и, похоже, мысленно представлял, что же должно получиться.

Пока мясо тушилось, в таверну начали потихоньку заходить первые вечерние гости. Доносился гул голосов, звон кружек. Я выбегал, чтобы помочь Иверу и Янику, но постоянно норовил вернуться на кухню – там творилось нечто необычное. Сари никогда не общался с отцом больше необходимого для приготовления кахвы и разбивки лагеря. А сейчас он увлеченно рассказывал одну историю за другой, изобилующими подробностями произрастания или изготовления специй. Причем все они были смешные или поучительные. Он тоже попал под Машино непосредственное обаяние, как называл это дядя. Ибо только им можно объяснить такую словоохотливость купца.

Почти через час Маша заложила в кастрюлю промытый арус, разровняла его ложкой, чтобы он лежал ровным слоем поверх мяса и овощей, и залила горячей водой ровно на палец выше уровня зерна. Сари одобрительно цокнул языком.

– Огонь теперь сильный, пока вода не выкипит на поверхности риса. Потом – собираем рис горкой, делаем отверстия до самого дна палочкой – для пара, накрываем крышкой и убавляем огонь до самого маленького. Минут на двадцать-тридцать. Вес, можешь дрова в печи так перераспределить, чтобы с одной стороны было пожарче, а с другой жар ушел? Я туда потом передвину.

– Ты иногда говоришь с интонациями, как наша старая повариха в доме моего отца, – улыбнулся Сари. – Только она была в пять раз старше тебя и в десять шире.

– Хи! Неправильная повариха! Мама всегда говорит, повар должен быть худым! Толстый повар – это тот, кто постоянно пробует, что готовит. А настоящий повар должен чувствовать свое блюдо.

Наконец Маша сняла крышку. Пар клубом взмыл к потолку, неся с собой такой сложный, насыщенный аромат, от которого у меня сразу засосало под ложечкой. Арус был рассыпчатым, золотистым, а когда льера отодвинула часть риса в сторону, под ним заблестели кусочки нежной баранины и яркой моркови. Она аккуратно перемешала содержимое кастрюли снизу вверх, и снова накрыла крышкой, убрав с огня. Выждав еще минут пять, девочка выложила горкой на огромное блюдо, украсила сверху выловленной из массы аруса целой головкой чеснока и ещё посыпала рубиновыми ягодами. Вроде, назвала их барбосками. Ну или как-то так.

– Плов готов, – торжественно произнесла Маша, но в её голосе слышалась лёгкая неуверенность, когда она дала нам с купцом по тарелке, – пробуйте! Думаю, мой опыт на ваше знание специй и риса – должны превзойти наконец Нураза.

Сари не стал ждать, когда ему дадут ложку. Он взял плоскую лепёшку, лежащую со специями, оторвал кусок, зачерпнул им плов и отправил в рот. Он долго и тщательно жевал, с закрытыми глазами. Мы замерли. Даже Маша, обычно такая бойкая, смотрела на него, затаив дыхание.

Наконец он открыл глаза. В них светилось что-то большее, чем просто одобрение.

– Дитя моё, – произнёс он с чувством и пафосом. – Ты не готовишь арис. Ты разговариваешь с огнём, арисом и мясом на языке, который они понимают. В этом есть… душа. Та самая, про которую говорил твой учитель. Только она не мужская и не женская. Она – душа гостеприимства. Ты отдаёшь часть своего тепла тем, кого собираешься накормить. Это редкий дар.

Маша вспыхнула румянцем, а глаза засверкали от удовольствия.

– Халим! – Позвал купец. – Принеси наши лучшие блюда в зал, уже должны были приготовить обед. И позови Ибрагима, Али, Хасана. Сегодня едим тут.

– Весел, сын Норда, – обратился ко мне Сари, уже без тени снисходительности, – и ты, льера, окажите честь, разделите с нами пищу, должную стать любимой едой нашего народа с легкой руки лучшего повара по эту сторону океана.

Торговцы принесли странный суп, где всё, включая мясо, было порезано огромными кусками, пряным настолько, что у меня слезы и сопли хлынули с первой ложки. Но оказалось, что если сразу кусать овощи, которые внутри были не затронуты острыми специями, то вполне терпимо. А свою тарелку плова я умял так, что за ушами трещало. Никогда не пробовал арис, мы его не брали, так как известно, что он безвкусный, и что из него готовить, мы не знали, слишком редкий товар в наших краях. Еще было множество сушеных и вяленых фруктов да сладостей, на которые мы с Машей не сговариваясь и накинулись.

Караванщики, тоже наряженные в халаты, но с обычной вышивкой, не золоченой как у старшего купца, новое блюдо восприняли с восторгом. Ели они его без приборов, руками уминая в небольшие комочки и отправляя в рот, либо подхватывая лепёшкой, как делал Сари. Народу в послеобеденное время в таверне не было, поэтому мужчины не стеснялись громкими криками восхвалять стол и повара. Как они объяснили свой восторг – оно походило на их праздничное, но было проще и такое же вкусное.

– Сари, – не удержалась Маша с вопросами до завершения обеда, – а рис и специи у вас можно купить?

– Конечно, – качнул головой торговец, – но я подарю тебе немного специй и мешочек аруса, должен же я отблагодарить тебя за новые блюдо и напиток.

– Спасибо, не откажусь, – тут же заулыбалась девочка, – но мне надо много – для таверны.

Караванщики переглянусь.

– Много не получится, вынужден просить прощения. Арус – да, без проблем, сколько скажешь, столько и отгрузим, как и другие крупы, что мы обсуждали. А вот специи – на дне повозки. Никто никогда не просил продать специи вне города, и у нас все дорогие товары упакованы так, чтобы достать их можно только выгрузив другой товар. Фургоны большие, если сейчас раскидать товар, чтобы достать специи, уйдет полдня, грузить обратно придется завтра, и мы потеряем день.

– А-а…

– Предлагаю сделать по-другому. Ты сейчас выберешь, какие специи сколько хочешь взять, а мы в городе, у торговца, которому продаем почти весь фургон, откладываем твою покупку с наказом, чтобы он передал ее с попутным купцом к вам в таверну.

– Годится! – Обрадовалась Маша, но тут же задумалась, – хотя… До города день пути, обратно день и там сутки… Вес, а давай скатаемся завтра в город?

– Зачем? – Недоумевающе спросил я, – ну приедут специи не через три дня, а через пять – шесть, жили же мы без них…

– А то, что через четыре дня какой-то важный лиер приедет! Забыл? Ему, конечно, можно и с подаренных приготовить, но в городе можно и еще что-то прикупить! А я сегодня побольше сварю, чтобы на завтра хватило, а следующие два дня пирогами и колбасами Яник с Ивером пусть спасаются. Яичницу, на худой конец, зажарят! Ну пожалуйста!

И тут, поймав взгляд, я понял, льера, привыкшая путешествовать и побывавшая во многих городах (из ее рассказов), долгое время кроме таверны ничего не видит. Она просто хочет посмотреть на Город, и специи – это предлог. Может и правда съездить, ей будет интересно.

Дальше продолжить разговор не вышло. Так как мы сидели у открытого окна, что выходило на двор, то сперва услышали, а потом и увидели, как с грохотом въехала знакомая телега. Дерек. Следом за ним, въехало еще две с несколькими крепкими мужиками. Некоторых я видел ранее – батраки его семьи. А с ними – четверо стариков из их деревни. Знаю только Грома и Мирона, члены деревенского схода; заезжали иногда, обмывали удачные, или наоборот, поездки в Город. Они были одеты в свои лучшие кафтаны, и лица их были вылеплены из каменного, непроницаемого самодовольства.

Что мне сразу не понравилось, так то, что Дерек соскочил с телеги не как торговец, а как хозяин, окидывая взглядом двор.

– Яник, – вскинулся я, – быстро верни Ивера! Он только что вышел!

После извинился перед купцом и побежал на улицу.

– Весел! Доброго дня, мой младший родственник! – Крикнул муж старшей сестры, и в его голосе звучала не просто натянутая бодрость, а какая-то новая, неприятная нота уверенности. – Выходи-ка, посоветоваться надо. Дело важное, всех касается.

Мы с Машей, которая подскочила следом, вышли наружу. Первое, что бросилось в глаза, – полная телега Дерека. Аккуратные мешки, чистые, я бы сказал, и вовсе новые, первый раз используемые. Такие же новые корзины.

– Вот, привез товар, принимай! – С наигранной заботой в голосе произнес родственник, – а то переживаю, как вы тут, без родителей…

– Дерек, мы же ясно сказали, что нам твое гнилье не нужно, – вырвалось у меня, но, увидев самодовольную ухмылку спрыгнувшего с телеги мужчины, окинувшего взглядом свой груз, мгновенно заткнулся, хоть и было поздно.

– Гнилье? – Дерек широко улыбнулся, – ну попалось как-то среди товара пара луковиц, так ты этим меня из раза в раз попрекать будешь? Хороший же товар, убедись.

Я, не понимая, что происходит, шагнул было совершенно рефлекторно, но ухватившая за локоть ладошка удержала меня на месте.

– Нет смысла смотреть, – прошептала Маша, – полюбас там норм будет!

– Или цена не устраивает? Так я тебе дешевле же отпускаю, чем ты у Сарса берешь…

– Дерек! – С облегчением я услышал дядю, вышедшего из-за сарая с Яником, – вроде решили уже по товару от тебя?

– Товар? Да брось, Ивер, это мелочи! Сегодня речь о другом. О семье. О чести. О том, что скрепляет нас, простых людей, куда крепче любых денег.

Он оглядел пришедших с ним стариков, и те одобрительно кивнули.

– Видишь ли, Весел, – продолжил он, обращаясь уже ко мне, игнорируя дядю, – до меня дошли слухи. Горькие слухи. Будто бы моя родная кровь, семья моей жены, стала чураться моего товара. Будто бы предпочли стороннего поставщика. И знаешь, что я почувствовал? Не обиду. Нет! Я почувствовал тревогу. Потому что это не просто сделка на стороне – это первый звонок. Звонок о том, что в доме, где нет старших, молодежь, по неопытности, может начать рушить то, что веками строилось. Обычаи. Уважение. Круговая порука родни.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в уши стариков, которые согласно кивали.

– Я человек простой, – с ложной скромностью сказал Дерек, – но я муж старшей дочери твоего отца. Когда твои родители уехали, они оставили тебя, мальца, пусть и с доблестным Ивером, но он, как ни крути, воин, а не домодержец. Ему многие тонкости ведения хозяйства, обхождения с людьми, да те же деревенские обычаи – неведомы. И вот я вижу: дело клонится к тому, чтобы порвать с родней. А это, братец, – прямая дорога к тому, чтобы и остальные от тебя отвернулись. Кто заступится за того, кто своих предает?

Гром, самый словоохотливый из стариков, ударив посохом оземь, подхватывая мысль, подтверждая свое имя и перекрикивая абсолютно всех, заявил:

– Истинную правду глаголет Дерек! Обычай – стена крепкая. Свояк – не чужак. С родни сперва бери, потом уж по сторонам гляди. А то на Нордов косо смотреть начнут. Репутация – она, как девичья честь, один раз уронишь – не поднимешь.