Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– А-а как ты поняла? – Заглянул в лейку я на лежащие на дне яйца.

– Чем старее яйца, тем выше они всплывают. Если сильно торчит из воды, значит уже оно несъедобное. – Мимоходом отмахнулась Маша, что-то высчитывая на листочке.

– Надо же, не знал.

– Да там разные способы есть. Можно потрясти. Если булькает – значит несвежее. Или разбить, если желток плоский – тоже уже старое. Так, смотри, я пометила, что мы взяли и сколько, вывела в пропорции цену и перевела ее на наш объем. Проверь, вы точно брали в два раза дешевле у прежнего поставщика?

Я пробежался глазами по уже сильно исписанному непонятными закорючками списку, и понял, что только конечные суммы она написала нашим языком, а все расчеты сделала на своем.

– Да, все кроме овса брали в два раза дешевле. Овес примерно столько и стоил. То ли Дереку недорого достался, то ли просто место занимает.

– Ну тогда вот сумма, с учетом пересчета овса, которую надо заплатить.

Сумма значительно отличалась от той, что планировал заработать «родственник». Чувствую шума будет…

Не успели мы отнести последнюю корзину с более-менее съедобным добром на кухню, как из таверны, громко стуча сапогами, вывалился Дерек. Лицо его было раскрасневшимся – то ли от эля, то ли от самодовольства.

– Ну что, разгрузились? Давай денежки, поеду я! – Он протянул руку, бросая довольный взгляд на свою телегу. Взгляд этот застыл, а потом медленно пополз вниз, к его сапогам, – а это… Это что такое? – Он ткнул пальцем в груду мешков и корзин, оставленных нами в телеге.

– Это товар, который мы не берем, – спокойно сказал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Как это – не берем⁈ – Голос Дерека взлетел до визга, – Это же все одна поставка! Я тебе все привез, не поленился, помня что вы тут одни без родителей!

Тут вперед вышла Маша, подняв свой испещренный странными знаками листок.

– Добрый день. Я Мария. Теперь осуществляю закупки для таверны. Мы приняли решение взять только товар, соответствующий нашим стандартам качества.

Она говорила вежливо, но тон у нее был такой, каким у нас говорят судьи на деревенском сходе – не допускающий возражений.

– Какие еще стандарты? – Завопил Дерек, обращаясь больше ко мне, будто Маша была невидима. – Весел, ты что, башкой ударился? Это же еда! Немного подвяла, подмокла… Чесночком, уксусом… Люди сожрут, не поморщатся! Я твоему отцу то же самое всегда привожу!

– Люди в нашей таверне морщатся, – парировала Маша. – И мы не собираемся их травить. Мы взяли ровно то, что можно использовать. И заплатим ровно за это.

Она протянула ему листок с выведенной итоговой суммой.

Дерек взглянул на цифры, и его лицо побагровело.

– Да ты что, смеешься⁈ Это половина цены! Да я в городе за это втрое больше выручу!

– Тогда и везите в город, – пожала плечами Маша. – Но там, насколько я понимаю, у вас нет покупателей на испорченный товар. А у нас – есть поставщики, которые привезут свежее и по адекватной цене.

Этот намек сработал как удар кнута. Дерек наступил на меня, его дыхание с запахом эля ударило в лицо.

– Весел, ты что, совсем дурак? Репутацию нашу топчешь! Если мы, родственники, друг другу не доверяем и друг у друга не покупаем, что люди скажут? Скажут, раз Норд со свояком договориться не может, значит, и нам с ним дела иметь не стоит! Ты отцовское дело в труху пустишь!

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Маша была быстрее.

– Репутация таверны, – сказала она ледяным тоном, – строится на качестве еды. А ваша репутация как поставщика… – Она многозначительно посмотрела на груду гнилого лука, рассыпавшегося по телеге от лопнувшего мешка, – она сейчас прямо перед нами. Ваши родственные связи с Веселом – это ваши личные отношения. Покупаю продукты я. А я плачу только за качественный товар. Точка.

– Да кто ты вообще такая, чтобы со мной так разговаривать⁈ – Зарычал Дерек, окончательно теряя самообладание. – Весел, прикажи ей заткнуться! Немедленно грузи все обратно! Все! Или плати полную сумму, как договаривались!

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как злость и досада наконец-то перевешивают страх испортить отношения.

– Договоренности не было, Дерек. Ты привез и диктовал цены. А решает, что брать – таверна. И сейчас закупками ведает Маша. Ее слово – закон.

Дерек отшатнулся, будто его ударили. Он посмотрел на меня с немым потрясением, потом на Машу, потом на свой неликвид, как назвала его Маша. Его лицо исказила гримаса злобы.

– Так… Так… Хорошо же… – Он с силой выхватил у Маши из рук монеты. – Берите что отложили. А остальное… остальное я засчитаю в долг. В долг твоему отцу! Пусть Норд со мной разговаривает когда вернется, раз вы тут… С девчонкой во главе… Не знаете, как с мужами дела вести! Я с него затребую! И он заплатит! Как за полную телегу рассчитается!

Он залез в телегу, сгреб невостребованные мешки, с силой швыряя их в телеге, не особо заботясь о сохранности того, что еще можно было спасти, сгружая их по центру, чтобы уравновесить телегу. Потом, не глядя на нас, взгромоздился на облучок, грубо дернул вожжи и, не попрощавшись, погнал лошадь со двора, оставив за собой облако пыли и тяжелое чувство неизбежной новой стычки.

Я обернулся к Маше. Она спокойно складывала свой листок.

– Он ведь и правда повесит это как долг. Ну попробует, это точно.

– Кому? Норду? Так я же покупала. Так отцу и скажи. Ты лучше скажи, а у кого вы раньше брали?

Глава четвертая
Деловые переговоры

Глава четвертая. Деловые переговоры.

Вчера день закончился уже привычно, в жарких трудах. Повезло, что забежал Млат, принес несколько вариантов терок, спросить, какую дорабатывать. И Маша как-то так ловко его наняла, что он сам не понял, как за три медяка часть вечера пробегал подавальщиком. И вот тут я обратил внимание, что Яник, который всячески пытался подражать науке офи… подавальщика, за вечер получил четыре монеты, как их там… чаевых, а вот Млату никто не дал ни одной. А уж когда это понял Яник… Мы спать идем, а Яник на Маше висит и требует, чтобы еще научила! А ведь сперва не хотел учиться!

Утром, после завтрака, благо, что за дровами и водой можно не отвлекаться, оставив таверну на Ивера, помчались в деревню. Маша с вечера составила список к кому хотела зайти на «деловые переговоры».

Сарс, широкоплечий мужчина с умными, чуть уставшими глазами, встретил нас верхом на лошади у своего дома с явным удивлением.

– Весел? Давно не видел. Гарес в поле, если ты к нему.

– Нет, дядя Сарс, по делу. К вам. – Я представил Машу. – Это льера Мария. Теперь она ведет закупки для таверны и она хочет с вами переговорить.

Маша, к моему удивлению, Сарса узнала. Точно, когда мы вернулись со встречи с оборотнями, Сарс был среди тех, кто обмывали мое получение ножа.

– Сарс, здравствуйте! Вы куда-то уезжаете? Мы немного вас задержим. Дело в том, что нам нужен надежный поставщик. Качественные продукты, честные цены и регулярные поставки. Весел говорит, вы раньше работали с его отцом.

Сарс спрыгнул с лошади и внимательно посмотрел на нее, потом на меня. В его взгляде было удивление и непонимание.

– Работали, – осторожно сказал он. – Но сейчас, понимаешь… Дерек нынче родственник…

– Вообще не важно чей родственник этот Дерек. Мне до него как до отхожего места, покупаю товар я, а не его родственник. – Эмоционально-зло парировала Маша, передернув плечами, – видимо, вспомнила забракованный товар. – Его «понимание родственных обязанностей» нас больше не интересует. Нас интересует качество. Покажите, что вы можете предложить.

– Ну коли так… – Протянул крестьянин, несколько раз пытливо заглядывая мне в глаза, потом посмотрел в сторону полей. – Ладно, без меня они там справятся. Идем.

Сарс привязал коня за ограду, и мы прошли в его огромное, но идеально чистое хозяйство. Мужчина с гордостью показал заинтересованной и эмоционально восторгающейся обычным вещам льере все, чем распологал. Курники, где птица бодро клевала зерно; овчарни, где мы застряли, пока не погладили и не потискали каждого ягненка. Амбары с сухим проветренным зерном; погреба, где в прохладе хранились овощи – крепкие, чистые, без признаков гнили. Сильный контраст с тем, что привез вчера Дерек. Зайдя в дом, Сар налил нам всем квасу и предложил сесть за стол.

– Как у вас все здоровски! Прямо как на эко ферме побывала! Только у вас лучше! Даже не знала, что в коровнике может быть так чисто!

Сарс довольно крякнул, заметно смущаясь, но при этом горделиво расправив плечи, скосив глаза на племянницу, что внесла блюдо с ватрушками и сочнями. Мол слушает? Пусть слушает!

– Вот список того, что нам нужно каждый день! – Тут же принялась доставать листочки бумаги из своей сумки Маша, – вот это через день, вот это раз в неделю, а это по запросу, будем уточнять по мере необходимости при ежедневной доставке. Вот в этом столбике цены по которым мы будем брать.

Я и Сарс от последнего заявления опешили.

– Обычно продавец называет цены… – Осторожно пробасил крестьянин, внимательно изучая бумаги, – хотя… Почти все цены меня устраивают. Сыр будет дороже на шесть медяков, молоко… Хотя, если каждый день… Можно и за такую цену… А вот гречу могу и чуть дешевле, на два медяка за мешок скинуть, что-то много поставила…

Маша изумленно вскинула бровь.

– Первый раз вижу, чтобы продавец в минус сам цену правил!

– Да невместно мне на детях наживаться. Чай не чужие люди. Могли и вовсе породнится, кабы не этот Дерек. Яиц столько не будет каждый день! Даже половину не уверен. Самим же тоже надо.

– А можете клич по соседям дать? Они вам, а вы оптом уже нам? – Не задумываясь, явно была готова к такому вопросу, выпалила Маша, – все равно вы к нам будете каждый день ездить, а вы им чуть ниже цену скажите, и будет доставка сразу компенсироваться.

– Чего делать? Хотя догадался. Решу вопрос, все равно половину всего из списка у соседей буду брать, не все у меня делается, не каждый день скотину забиваем. А это что за пункт: домашние заготовки?

– А всякие соленья, копченья… Тут тоже можно по соседям… Кто что захочет, но не дорого…

– Ага… А вообще много написала… Норд и трети этого не брал.

– Так у нас и ассортимент увеличился. Новое меню, повышаем качество обслуживания, – залилась соловьем Маша расхваливая таверну, как обычно произнеся половину слов на своем языке.

– А я думал, вы там почти и не готовите, без родителей, зайду на днях. Так, завтра что нужно? Подчеркни, что в первую очередь, все не успею, нужно под вас еще подстроится, но что прям горит, привезу.

Задерживать Сарса мы не стали, и так с коня его сняли и, допив квас, мы пошли к Смире, жене охотника, что на весну и лето уезжал подрабатывать охранником к купцу в Город. Они все время искали возможность заработать, так как очень много потратили на приданое. У них было четыре дочери, две уже женаты, одна на выданье и четвертая – ровесница Яника. Она нам и открыла дверь, когда мы постучались.

– Здравствуй, а нам бы маму, – я напрочь забыл как зовут девочку, но она даже не дослушав, приглашающе махнула рукой и с порога закричала.

– Мам, к тебе! Если ко мне свататься, то я не хочу за него!

– Веселое начало, – засмеялась Мария, и внезапно начала меня сватать, – а что с ним не так? Красивый, добрый, сильный, умный! Где ты еще такого найдешь?

– Да он в долгах! Я богатого мужа хочу!

В этот момент из глубины дома вышла женщина чуть старше моей мамы, с миловидным лицом, которым она пыталась изобразить строгость.

– Рано тебе еще о женихах думать, поганка маленькая! От горшка-то только отошла, а уже перебирает! Старшую сестру сперва дай пристроить! Ты чего кудель бросила? Ты мне обещала сегодня ниток напрясть!

Девочка показала язык почему-то нам с Машей и умчалась в светлицу. Нас повели на кухню.

– Квасу или сбитень с пирогом?

– Сбитень! – Нисколько не скромничая тут же заявила Маша, и в своей манере туманно пояснила, – я теперь столько за день двигаюсь, что уже могу калории не считать.

Девочка терпеливо дождалась, когда нам подогреют и нальют сбитень, отрежут по куску рыбного пирога, и откусив, соблюдя приличия, о которых расспрашивала всю дорогу, нетерпеливо выпалила.

– А нам сказали, что вы лучше всех в деревне шьете! У меня к вам будет несколько заказов!

Женщина смутилась.

– Шью, но я так, по знакомым… На свадьбу или выходную одёжу для города или ярмарки…

– Ну нам надо просто, красиво и качественно. Вот эскизы. Это фартуки… Это одежда для официанта…

Ага, вот как это слово произносится! Хотя подавальщик и проще и понятнее!

– Вот такие скатерти, плейсмата… Ну это салфетки под блюда так называются. Также их можно назвать подтарельниками или сервировочными салфетками под тарелки…

Салфетки под тарелки. Ну зачем усложнять и придумывать новые слова. Так всем понятно. Нет, надо всё новые и новые слова придумывать.

– … куверты, ну это такие конверты для приборов. А еще нужны будут шторы, но я пока концепцию помещения не додумала, так что пока повременим со шторами и униформой для персонала для создания индивидуального стиля…

– Хм… Неожиданно. А сколько вы готовы заплатить?

– А я что ли называю цену? Думала вы скажите… Я даже и не знаю.

– Ладно, с ценой договоримся, ткань какая? Крашенная или белёная? Вышивка?

– А какая есть? А долго делать? А сильно на ценник влияет?

Далее к моему ужасу они начали обсуждать тряпки, вышивку и какую-то отстрочку по краю, и я почувствовал, как меня от теплого сбитня, сытного пирога и их непонятного щебетания начало уносить в сон. Да похоже я даже задремал, потому как встрепенувшись, я понял, что разговор ушел уже далеко от первоначального.

– … Да дикость какая-то еще жениху платить за то, что девушку в жены взял, – громко возмутилась Маша, чем меня и вывела из дремы, – мало того, что она к нему уезжает, так он на этом ещё и зарабатывает! Жених должен родителям приплачивать, что вырастили и воспитали!

– Ох, ваши слова да Старым в уши! Но увы, по обычаям так. Это чтобы невеста в новую семью придя, приживалкой себя не чувствовала, а в равных правах была.

– Дикар… Ой… А что, только время от времени подрабатываете? Шикарные же вещи! Я вот тот сарафан, что третий мерила, себе бы взяла!

Они что-то меряли? Я похоже не просто задремал! Сколько хоть времени?

– Да кому продавать-то? Простую рубаху да портки любая хозяйка мужу сошьет. На ярмарку только и шью, там продаю.

– А вы у нас утром пораньше приходите да вечерком – и продавайте! Народищу: во!

– Да кому оно нужно? Они на заработки едут, перед кем красоваться?

– Да зачем нарядное? Обычную одежду! И в три раза дороже!

– Скажите тоже! – Рассмеялась женщина, – мужики на заработки едут, зачем им покупать одежду в дороге, да еще задорого.

– Ну вчера один мужик пролил пиво, а сменной одежды нет, еще раньше её в кости проиграл. Застирал и ходил мокрый, спасибо, что не голый. И спрашивал, кто продать может. Всякое в пути случается.

– Ну не знаю, полдня тратить, не зная, купит кто или нет…

– А вы вон, невесту, что женихами перебирает, отправьте. Мы ей лавку у входа выделим, товар на стенку повесит. Нам за место медяк в день.

– Дорого. – Помотала головой женщина, и я с ней был согласен, – Медяк в десятяницу, – еще можно попробовать…

– Так вы же в три раза дороже продавать будете. Одна покупка уже аренду отобьет. Но сделаем так, первые три дня торгует бесплатно, оцените свои силы и спрос.

– Ну от такого отказаться – Старых оскорбить, придет завтра по утру моя поганка, – засмеялась Смира.

– А почему поганка? – Тут же не удержалась полюбопытничать Маша.

– Да я так, любя ворчу, – смутилась женщина, – Ливой зовут так-то… Просто с ее характером поплачем еще с поиском жениха…

И так на меня выразительно посмотрела, что я сразу вспомнил, что мы сильно торопимся.

Плотника звали Торвин. Он был следующий в списке. Сухонький, невысокий мужчина с вечно прищуренными от стружки глазами жил на отшибе, и от него всегда тянуло смолой и свежим деревом. Услышав нашу просьбу, он долго молча грыз заточенную щепку, разглядывая эскизы Маши.

– Необычное дело, – наконец произнес он. – Сделать не проблема, но лавки проще, дешевле, места меньше занимают.

На что Маша только фыркнула.

– Это для важных гостей! Лиеров, купцов. Чтобы они чувствовали себя особо. На лавке не откинешься после долгой дороги, и не почувствуешь, что тебя уважают.

– Занятно… Под лиеров, стало быть… Правду что ли говорят, что они тут зачастили, раз им отдельные стулья заказываете… А сколько-то нать?

– Двадцать штук. И один стол – большой, овальный, из хорошего дерева. Можно не из дуба, но чтобы смотрелся солидно. Типа такого, как на рисунке.

– И стол им отдельный, хороший. Ну-ну. Дайкась, покажи. Стульев двадцать? Это не на один день! У меня и древесины такой заготовленной не хватит.

– А вы как пару сделаете, нам передавайте, – тут же нашлась Маша. – Так и у нас интерьер обновится понемногу и от нехватки дерева сильно зависеть не будем… А что, некому пойти нарубить? Вон сколько деревьев в лесу.

Торвин снова прищурился, но в уголках его глаз заплясали искорки смеха.

– То сырой лес. Чтобы стул сделать, чтобы лиеру уместно сидеть стало, дерево два года готовят. Сушить надо правильно, затем пилить, затем вымачивать и гнутарить его. И опять сушить.

– Странно, я передачу смотрела… Э-э… Читала, там всего уже через месяц после срубки готовая мебель была… Там правда его в какие-то ящики с паром пихали…

– Слыхивал про такое. В столице такое делают. Как-то по хитрому сушат, что не трескается и правда быстро дерево доводят. Но тут такое никому не надобно. Ставни резные, да полочки расписные, вот и все, что обычно из необычного просють. Сделаю. Коли цена устроит…

Цена не устроила. Маша сразу снизила вдвое, сделав смешную мордочку, должную выразить ее негодование, и мужчина вместо того, чтобы выгнать нас, рассмеялся и снизил на пять медяков. Тут уже рассмеялась льера и увеличила свою цену на те же пять медяков.

Я поняв, что это надолго, быстро высчитал среднюю между их ценами.

– Восемьдесят чешуек! И всем выгодно!

На меня тут же уставились два злобных взгляда, выразительно говорящих, что торопыг они не любят. Но мы и вправду торопимся!

Выйдя на улицу, мы столкнулись с Ивером с сумкой на плече.

– Ну как ваши «деловые переговоры»? – Улыбнулся мужчина Маше.

– Пока успешно, даже дешевле все выходит от того, что планировала. Последний пункт под вопросом. А есть еще, кто с кожей работает? Не хочу к этим идти…

– Нет, больше никто. Деревня-то небольшая. А что ты хотела?

– Обложки для меню заказать. Вот, смотри, я нарисовала.

Ага, типа большой книги, со словом «меню» в центре. Куда вкладывается листок с названием блюд, их описанием и ценами.

– Дай я зайду к Касу. Мне он не откажет. Мне все равно тут на часок надо задержаться.

Дядя, забрав рисунки, решительно пошел к дому кожемяки, а мы двинулись в сторону таверны.

– Ой, какая прелесть! – Маша, крутившая головой как сова во все стороны, увидела деда Гара, сидящего на скамейке у крайнего дома и вязавшего корзины. А, это она плетеный ларец увидела среди готовых изделий.

– Здравствуйте! А это вы сделали, а продается? А за сколько?

Шумовая атака на неподготовленного старичка была стремительной и безжалостной. Спустя пять минут мы уже знали весь процесс изготовления плетеных поделок, про то, что внук ленится и принес кучу пересушеной коры, затем нам подарили этот ларец, договорились об изготовлении десятка плетенных корзин с ручками и крышками. И уходя, я услышал, как дед прокряхтел.

– Налетела как оглашенная, что я хоть делал-то?

Но мы уже побежали, так как издалека увидели, как к нам во двор въезжают пара всадников.

Всадники спешились и принялись самостоятельно расседлывать и чистить лошадей. Хотя у обоих висят знаки лиеров. Видать очень ценят лошадок и не доверяют их никому. Маша быстро убежала на кухню, а я подбежал к мужчинам и предложил помощь.

– Теплая вода есть? – Хриплым от пыли голосом спросил тот, что постарше, – чтоб не колодезная.

– Конечно! – Вежливо поклонился я, – вон, поилка, утром заливали.

– Хорошо. Позови владельца к нашему столу. Есть разговор. И чего поесть поприличнее.

– У нас все приличное, стол вам сейчас накроют. Девочка, что была со мной, льера, до конца лета она у нас занимается кухней. Очень вкусно готовит. А насчет владельца – я за него, отец в отъезде.

– Хорошо. Пойдем, поможешь умыться и потом поговорим.

Я крикнул выбежавшему Янику, чтобы дождался, когда лошади остынут, и напоил их. А сам отвел мужчин за таверну, полил им на руки и плечи. После подал полотно вытереться, чему лиеры обрадовались, они собирались рубахи на мокрое тело надевать.

Стол им уже начали накрывать: стояли кружки с элем, нарезанный пирог с курицей, тарелка с нарезанной тонкими ломтиками колбасой, сыром и копченым окороком. Лиеры первым делом выпили по половине кружки, и, утолив жажду, перешли к делу.

– Через пять дней тут проедет наш господин, лиер древнего рода. С ними свита человек двадцать. Нужно обеспечить всех комнатами. Хотя бы пять комнат отдельных, и пятнадцать спальных мест для дружины. Будет столько?

– У нас одна комната для лиеров, три просто отдельных комнаты и три общих, на десять человек каждая… Но я могу освободить одну из наших комнат…

– Не надо. Давай мы просто скупим все комнаты на сутки. Нам так даже лучше.

– А куда мне остальных гостей девать?

– Простолюдинов – думай сам. А если кто из лиеров забредет, дадим им места в третьей общей комнате. Это задаток. Если Господин будет доволен, получишь еще один.

С этими словами лиер положил на стол малый империал.

– Подготовим все в лучшем виде! – Невольно поклонился я, так как только задаток был примерно раз в десять больше того, что мы на них потратим.

– Мяса побольше! Это главное. Если добудете оленя – вообще здорово, лиер очень любит запеченую оленину.

После обеда, когда небольшая волна гостей схлынула, вернувшийся Ивер неожиданно зашел на кухню и, достав из сумки, протянул Маше узкий длинный сверток, туго перевязанный кожаным шнуром.

– Держи. Попробуй теперь.

Маша развернула его, и у нее вырвался восхищенный визг. Да что там, у меня тоже дыхание перехватило! На бархатной подкладке лежал нож. Но не тот, на скорую руку переделанный от Кавната, а более изящное и красивое оружие труда. Клинок был тоньше да чуть длиннее, с идеальной бритвенной заточкой. Рукоять из темного дерева, тоже немного отличающаяся от предыдущего ножа, чуть тоньше и уже, легла в руку Маши как влитая.

– Ивер… Это… Это же из твоего боевого⁈ – Ахнул я, узнавая переливчатый цвет лезвия. – Это же…

– Инструмент должен служить мастеру, – пожал плечами дядя. – А пылиться в сундуке такому клинку – не дело. Кавнат – хороший кузнец, но нужный металл не найти и в городе. Я понял, что нужно льере. Для тонкой работы нужна другая сталь. Мы маленько изменили форму, я посмотрел, как ты режешь и мне показалось это больше будет под твою руку, чем первый нож.

– Ивер! Ты лучший! Он идеален! – Маша вертела нож во все стороны, примеряя его в руке, привыкая к весу и балансу, словно воин к оружию.

Девочка аж подпрыгивала от возбуждения и радости. Торопливо чмокнула Ивера и тут же помчалась в кладовку, схватила луковицу и несколько морковок, быстро почистила и уложила на разделочную доску.

– Смотрите! Сами поймете разницу! – Воскликнула она, и под легким свистом острого лезвия луковица рассыпалась на идеально прозрачные, почти невесомые полукольца.

Тук-тук-тук! – Сливаясь в одно большое лезвие стучал нож, едва касаясь доски. Морковка за считанные секунды превратилась в аккуратный столбик, а затем – в ровный брусок, который тут же распался на идеальные кубики. Это было не просто приготовление еды – это было искусство, танец, в котором нож был продолжением руки.

– Вот это да… – Прошептала Лаура, наблюдая, завороженная, как и я. – Я и не знала, что так можно.

– Да и я не уверен, что смогу повторить, – восхищенно протянул Ивер, смотря не на распадающийся на полукольца лук, а на кисть руки, – была бы мальчишкой, я бы тебя сабле научил…

– Это основа! – С горящими глазами объясняла Маша, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент дяди. – От нарезки зависит, как прожарится продукт, как отдаст сок, как сочетается с другими вкусами! Меня дядя Маттео учил, он вообще целое шоу с ножом делал! Я только чуть-чуть научилась. Это же целая наука! Существуют разные виды нарезки: вот это соломка, а вот бруноаз, а вот так можно сделать тончайшие слайсы…

– Ну я рад, что тебе понравилось! – Таким довольным я не видел дядю уже давно, – Кавнату потом передам, что он все же доказал, что лучший в наших краях.

– Спасибо! А дорого обошелся?

– Не, Кавнат вообще ничего не взял. Сказал, будет рад, если понравится, ночь не спал, чуть не плакал, говорит, едва твое лицо вспомнит, с каким разочарованием на нож смотрела. Жить говорит не могу, зная, что девчонка запозорила мое творение.

Представив гранитное лицо кузнеца плачущим, я некультурно заржал, а следом и все остальные.

– Не, он правда распереживался, и когда я к нему пришел с рисунком и своим старым ножом, он только рад был. Даже готов был доплатить. Кстати, он остатки стали с ножа взял для какого-то ножа для мясорубки. Сказал, ты поймешь.

– Да? Ой, точно, хорошо что сообразил! А то мы только бы делали, что мясорубку точили… А когда ее сделает?

– Сказал, как винт сделает, так сроки скажет. Что-то у него там не выходит… А вообще занятная штука, мы ее там покрутили уже.

– Э-э, как покрутили, если он только сроки скажет? – Мое недоумение в этот раз даже Машу опередило.

– А Кавнат из глины ее слепил, обжег, собрал и испытал. А теперь детали повторяет из металла.

– Ух ты! А я бы так не догадалась, – восторженно протянул Маша. – Ладно, его из разряда дикарей тоже вычеркиваю…

– О! Не знал, что можно из дикарей в разряд разумных попасть, – рассмеялся Ивер, – а кого еще повысила?

– Ну тебя в первую очередь, – улыбнулась Маша, – Асту… Наставников… Весела вот то впишу, то вычеркну. Хи!

– Ивер, потренируемся? – Ловкие движения Маши с клинком натолкнули меня на логическую мысль.

– А пошли, – встал с лавки Ивер, но Маша нас быстро обломала.

– Так. У нас сегодня генеральная уборка! План максимум – стены, потолок, лавки, полы. Все до блеска.

Мы с Ивером и Яником переглянулись. Объем работы был пугающим.

– Маш, – осторожно начал я, – это не на один день, да и кому копоть мешает…

– Не боись! У нас есть метод! Я вчера попробовала вон в том углу.

Метод оказался простым и варварским. Мы принялись скрести стены мокрыми тряпками с золой и песком. Грязь отставала пластами, но прогресс был таким же быстрым, ну как движение улитки. Через час мы покрылись черной жижей с ног до головы, а очистили лишь кусок стены у входа. Я ранее и не обращал внимания, что стены покрывает такой слой копоти! Когда оно было равномерно, в глаза не бросалось, а теперь, по-любому, нужно доделывать, так как чистое пятно только подчеркивало грязь закопченных стен.

– Так не пойдет, – с разочарованием в голосе произнесла Маша, наблюдая, как Яник, зевнув, едва не уронил ведро. – Мы все умрем тут от усталости, а не закончим. Как-то оно в моем представлении было бодрее и веселее… Хм? Веселее!

В этот момент в дверь таверны в очередной раз заглянула пара друзей Яника – вихрастый Ген и коренастый Барт. Увидев наше угрюмое месиво, и найдя в нем чумазого Яника, они фыркнули и собрались уходить.

Но в глазах Маши уже загорелась знакомая искра. Та самая, что бывала перед тем, как она затевала что-то безумное и необычное.

– Мальчики! – Звонко крикнула она. – Хотите заработать? По медной монете каждому!

Через пятнадцать минут в таверне было уже восемь человек ребятни от девяти до одиннадцати лет и должны были прибежать еще. Маша, молниеносно перемещаясь по залу, раздавала указания.

– Ведра и тряпки там! Золу – на заднем дворике! Воду – из бочки! Туда надо еще ведро теплой вылить, должна уже согреться! Задача – очистить этот зал от столетней копоти! Кто устал – может идти, монета только тем, кто дойдет до конца!

Первые полчаса работа кипела. Скребки скребли, вода лилась, мальчишки орали и толкались. Но энтузиазм, подогретый медяком, быстро начал выдыхаться. Работа была монотонной и грязной. Темп замедлился, несмотря на прибывающее пополнение и принесенные металлические щетки.

Маша, наблюдая за этим, быстро сориентировалась, хитро прищурившись.

– Так, стоп! Перерыв на переформирование!

Она волевыми взмахами руки разделила ребят на две команды: «Быстрые барсуки» во главе с Геном и «Неудержимые кроты» под предводительством Барта.

– А почему мы кроты? – Закономерно возмутился Барт.

– Зеваете много, – невозмутимо и как обычно без всякой логики ответила Маша и объявила, – новая задача! Чья команда к закату солнца очистит свою половину зала лучше и быстрее, та получит… Не только монету. А еще звание победителя имени Мойдодыра и целый большой и сладкий яблочный пирог на всех! И сбитень впридачу!

Эффект был магическим. Соперничество зажгло в глазах пацанов азартный огонь. Теперь они не просто работали – они соревновались. Кричали, подбадривали друг друга, изобретали способы оттирать грязь быстрее. «Барсуки» придумали систему (как между делом бросила Маша: «О! Конвейр, молодцы!» – один скребёт, второй смывает, третий вытирает насухо. «Кроты» ответили тем, что стали чаще менять воду и золу и предварительно зольной водой поливать стены, чтобы копоть успела отмокнуть к подходу основных сил. Работа закипела с новой, невиданной скоростью.

После непродолжительного спора потолок решили не трогать. Он высоко, его и не видно особо, решили только балки почистить. И так пришлось на столы поставить лавки, чтобы до них достать.

Мы с Ивером и Яником, освобожденные от каторги, были быстро переброшены на кухню, где помогали Маше с готовкой ужина, но то и дело заглядывали в зал. Преображение было ошеломляющим. Из-под толстого слоя копоти и грязи проступала светлая древесина стен. Балки, казавшиеся вечно черными, оказались просто темно-коричневым. Лавки, отмытые и протертые, заметно освежили вид таверны, сразу добавив престижа, как выразилась Маша.

К тому моменту, как за окном заалел закат, зал сиял чистотой. Две команды, перепачканные, мокрые, но сияющие от гордости, выстроились перед Машей, ожидая вердикта.

Маша медленно прошлась вдоль рядов, с преувеличенно серьезным лицом осматривая стены. Она с театральным видом совала палец в труднодоступные места, прищуривалась, качала головой. Пацаны замерли. В их глазах читалось: «Вот, обманет, кинет с пирогом… Так всем взрослым и свойственно».

Я видел, как Ген сжал кулаки, а Барт потупил взгляд. Наступила тягостная пауза.

И тут Маша не выдержала. Широкая, солнечная улыбка озарила ее замазанное полоской сажи лицо.