Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Ты как со свободными разго… Ого! Поднял руку на свободного⁈ Ну тебя надо наказать!

С этими словами Танет, отведя руку назад, с большим замахом попытался ударить меня в лицо. Я с легкостью уклонился, сместившись влево. Промах внезапно взбесил моего противника и удары пошли один за другим, но от всех я ловко уклонялся или вовсе обидно отбрасывал их в сторону. Ну мне во всяком случае было обидно, когда дядя, ловя мой кулак, бил по тыльной стороне ладони, заставляя меня терять силы, удерживая собственный замах. Вообще Танет всегда был сильнее меня и мы все детство с ним дрались. Сейчас он стал еще больше, но угрозы я в нем не чувствовал – он словно стал медленный и предсказуемый. Я будто бы знал, куда последует его удар – настолько он был медленнее Ивера. Тренируясь с дядей – я не понимал насколько вырос мой уровень – с ним не было заметно эффекта. Но сейчас столкнувшись с тем, от кого доставалось еще в прошлом году… Даже бить в ответ не хотелось, настолько нечестным мне это казалось.

– Берегись! – Вскрикнула Маша и в икры ударило что-то тяжелое и мягкое, а Танет резко рванул ко мне.

Ганет, увидев затруднительное положение брата, не придумал ничего ловчее, чем подкатится мне под ноги. Мелькнувшее перед глазами небо сменилось на утрамбованный грунт дороги, и хоть я смог сгруппироваться и перекатившись почти встал, но именно, что почти.

Боль резко ударила меня по боку, отбрасывая в сторону и едва я упал, тут же пришлось прикрывать голову, от еще одного удара ногой. Танет воспользовался преимуществом на полную и теперь всячески изгалялся, пытаясь достать ногами и не давая подняться. Как мог гасил его удары, но если хоть один удачно пройдет…

Внезапно атаки пропали и уже поднимаясь и рывком разрывая дистанцию, я услышал вскрик льеры и звук падения.

Маша набросилась на пинающего меня Танета, повиснув на руке, а тот одним лишь взмахом отбросил ее в сторону. Но я уже стоял на ногах. И вид сидящей на земле, держась за локоть и растерянно смотрящей на нас Маши мгновенно заглушил все наставления дяди по недопустимости использования боевого искусства к тем, кто не является воином.

Стелющийся шаг к Танету, нырок под мгновенно выброшенную в мою сторону руку и резкий боковой удар в открытую печень. Боль еще только доходила до сознания парня, а кулак правой руки, выброшенный вперед, столкнулся с его челюстью. Танет «поплыл», отшатываясь, а у меня сбоку мелькнула тень, но помня о коварстве младшего брата противника, быстро сместился в сторону и дал хорошего пинка Ганету, аккурат пониже спины. Боевой запал мальца улетел на обочину вместе с владельцем, а я снова накинулся на начавшего приходить в себя Танета.

– А ну прекратить!

– Вес, стой!

Раздались крики и противника, ухватив за плечи, придержал Герг, отец Овера, а на мне повис сам Овер, выскочившие из своего двора.

– Все, я спокоен, – расслабился я и немного развел руки в стороны, с удовлетворением наблюдая, как разом обмякший Танет присел на одно колено на дорогу.

Поделом. Но главное…

– Льера Мария, с вами все в порядке?

– Локоть ободрала, – неестественно спокойным голосом произнесла Маша, баюкая левую руку.

Я проследил ее взгляд и оцепенел. В пыли дороги, раздавленный тяжелым сандалем Танета валялся лист бумаги с рисунком Овера.

Я наклонился и медленно поднял, намереваясь сдуть песок, но увидел, что смысла в этом нет. Лист просвечивал множеством мелких дырочек от вдавленных камней, а прямо по центру шел длинный разрез от ребра подошвы. Рисунок был безвозвратно испорчен.

– Весел, потрудись объяснить, что тут произошло⁈ – Строгим голосом спросил у меня Герг, отец Овера, отпуская Тенета и подходя к льере, но увидев мое лицо, тут же спросил, – что это у тебя там?

Вместо меня ответила Маша.

– Мы шли Оверу подарок вручить, – принимая руку Герга поднялась с земли девочка, – эти двое вчера избили Яна, в смысле Яника, Вес хотел с ними поговорить об этом, а этот здоровый начал его оскорблять. А потом и вовсе бросился с кулаками. Только Весу ничего не смог сделать. Вес с ним словно игрался, не давая себя ударить, но и не ударяя в ответ.

Она даже это успела понять! Ничего себе! А девочка продолжала.

– Младший сзади под ноги кинулся, Весел упал, и этот кинулся пинать его в лицо, вон как в кровь разбил.

Чего он мне разбил? И тут словно выжидая этого момента заныла губа и коснувшись ее я понял, что какой-то удар я пропустил, не ощутив в горячке боя. А появившейся крови хватило, чтобы Маша потеряла самообладание.

– Я испугалась и попробовала оттащить вот этого, старшего, а он откинул меня в сторону. Ну и подарок, который рисунок – выпал…

– Просто откинул, не ударил? – Как-то осторожно уточнил Герг.

А Овер тут же сунулся мне через руку, разглядывая, но стоило ему понять, что изображено на картине, его словно подменили.

– Ах ты вонючий… – Скомкав последнее слово, Овер, взревев раненным медведем, кинулся с кулаками на опешевшего Танета.

Сын кожемяки так растерялся, что Овер успел ударить того по лицу пару раз, разбив нос, прежде чем начал сопротивляться и защищаться. Отец быстро перехватил сына, оттащил его и встряхнул.

– А тебя-то какая муха укусила⁈ – Рявкнул Герг на Овера, на что тот вырвал удерживаемый рукав, подскочил ко мне и, выхватив лист бумаги, сунул отцу под нос.

Герг, разглядев, сглотнул и перевел взгляд на Танета. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Тот, запрокинув голову – пытаясь унять льющуся из носа кровь, с недоумением уставился в ответ.

– Малой, как там тебя, Ганет? Бегом за отцом! – Рявкнул охотник, осторожно пытаясь разгладить рисунок.

– Бесполезно, – остановила его действия Маша, – там несколько слоев, они осыпятся скоро. Проще заново нарисовать. Их надо на досточку клеить или в жесткую рамку…

– Сколько он стоит? – Почему-то шепотом спросил у льеры Герг.

– Не знаю, – отмахнулась Маша, выгибая руку и пытаясь рассмотреть локоть, – это должен был быть подарок Оверу. Так что сами назначайте цену и разбирайтесь с этим отморозком. Вась, пойдем домой, а?

– Льера, сейчас придет отец Танета, вы сможете высказать свои претензии…

– Не хочу, – отмахнулась девочка, и я увидел, что у нее глаза полные слез, еле себя сдерживает.

– Пусть приходит в таверну, – уверенным тоном сказал я, беря Машу под здоровую руку и, подхватив ее сумку, направился с ней к выходу из деревни.

Овер было двинулся за нами, но тихий оклик отца быстро остановил его. Мы же едва свернули на боковую улочку, откуда лугом по тропинке было в три раза короче, и скрылись из виду, как девочка уткнулась мне в грудь и разрыдалась.

– Просто поговорю, да⁈ Поговорю⁉ Ты же видел, что они с Яном сделали⁈ Да сразу надо было ему… – Плакала девочка, говоря совершенно не то, что я ожидал от нее услышать, – мне конечно повезло, что вы такие честные и благородные, но ты слишком добрый! Сразу надо было ему по морде настучать! А я так испугалась! Я думала он тебя…. Он так страшно пинал тебя!

Я что-то бормотал в ответ, пытаясь объяснить, что Танет ничего мне особо не повредил, разбитая губа почти и не болит, я даже не понял, как он ее задел, и мне больше рисунок жалко.

– Да рисунок-то ерунда, я новый нарисую, два-три дня! Эскизы и скетчи все остались, да и твой рисунок у меня для образца есть. А вас какая-нибудь травница-то есть? А то заражения крови мне только не хватало…

Вот к чему я никогда не привыкну, так это к ее переходам в разговоре.

– Ого! – Раздался голос Ивера, вышедшего из таверны и рассматривающего нас, весело щурясь, – И вас тоже раскрасили? Может тоже сходить?

– А пусть не лезут! – Невпопад воинственно ответила Маша, – это вы еще наших противников не видели!

– Ого, так я целое сражение пропустил? – Откровенно рассмеялся дядя, увидев, что слезы девочки исчезли как по волшебству, – виру за сколько трупов платить надо будет?

– Э-э… Весел был милостлив и не стал никого добивать, – пошла на попятную девочка и тут, скуксив несчастную мордашку, спросила, – мне надо продезинфицировать рану, пока не начался сепсис, йод, зеленка или хотя бы спирт есть?

Понял только про рану и крепкую выдержку из вина? Но дядя оказался догадливее.

– Пойдем, глянем твою боевую рану и ты мне расскажешь, что произошло. Вес, умойся, ты словно лицом поле пахал. И рубашка вся в мокрых разводах…

– Рубашку – это я, – уходя, успела пояснить Маша.

Сходили, блин за ножиком. Хоть не выходи с Машей наружу – вечно что-то случается!

Глава третья
Меняем традиции

Глава третья. Меняем традиции.

Еле заставил себя встать утром. Тело болело так, словно вчера полдня тренировался с Ивером. А я просто работал в таверне! Но народу вчера было – как никогда. Только успевал – таскать, убирать, наливать, рассчитывать… Все слилось в одно пятно. Заработанное считали уже засыпая. Но засыпая счастливыми: заработали в два раза больше, чем днем ранее. Маша на ужин готовила что-то безумно вкусно пахнущее, но «это» я даже не попробовал, закончилось еще в первую волну приехавших, и потом она просто делала кашу со шкварками и копченостями, что была замочена на утро. Потом еще кашу, и еще… Гости съели почти все запасы сыра и колбасы, изрядно сократили соленья. Доели грибы, которые уже приготовили через дней десять выкинуть, если не съедят!

На кухне уже занималась тестом Лаура, которая при виде меня махнула рукой в сторону казана.

– Марию не будила, на завтрак еще много каши осталось, подогреть надо. А яичницу мы и без нее нажарим. Пусть девочка отдохнет?

– Конечно! Если меня вчера так умотало, то как она-то держалась⁈

– Да, девочка себя совсем не жалеет. И так худая, а с такой работой вообще одни мослы останутся. Кто потом замуж возьмет?

Хотел было сказать, что у Маши красивая фигура, но стало как-то неловко, вдруг она вспомнит случай в портомойне… И промолчал.

Быстро все разогрели и едва начали накладывать первые порции, как в кухню вошел Ивер с Яником.

– Вес, пойдем, нужен будешь. Яник тебя подменит – несколько напряженно проговорил дядя, – только Машу пригласи. Дело важное.

Вот и дали поспать девочке.

Постучав в дверь и дождавшись ответного «я проснулась» попросил Машу подойти в зал, куда зовет Ивер по важному делу. А придя туда сам, не дожидаясь льеру, понял, что за важное дело.

За столом у стойки с Ивером сидели Герг с Овером, а напротив них сидел кряжистый мужик, за спиной которого стоял помятый Танет. Сесть ему не предложили.

– Садись, Весел, – тут же махнул рукой дядя и чуть подвинулся, давая понять куда.

Мужик недовольно дернул губой, но смолчал. Да это же отец Танета, только бороду сбрил, вот и не признать. Я его всегда видел обросшим по глаза, а тут он и сбрил все, и нарядился…

– Да можешь, что угодно говорить, Кас, – продолжил начатый до меня разговор Ивер, – и что сын без мозгов и что говорит вперед, чем думает, но веру в то, что он говорил – он явно дома себе в голову вложил. Так что и твоя вина в происшедшем есть. Вы с женой перетерли кости Норду и его семье, а сыновья услышали и сделали свои выводы.

Маша вчера все рассказала дяде, пока он ей промывал и бинтовал руку, причем так подробно, что Ивер вечером только парочку уточняющих вопросов задал и больше о происшедшем не заикался.

– За рисунок мы с Гергом по соседски договорились, – показушно миролюбиво, заметно сдерживаясь, чтобы не зарычать, проговорил Кас, – что мы там обсуждаем дома – дело десятое, то на меня не вешай. Девчонка сама под руку кинулась, когда парни выясняли отношения. Специально ей обиду не чинили, да и какая обида? Локоток ободрали? Теперь из-за каждой детской драки будем разборы собирать? Так давай сразу оговорим, моему больше досталось! Его-то дружинник не учил, как зубы выбивать!

Ивер поморщился. Похоже выбитые совершенно случайно зубы ему еще долго припоминать будут.

– Не юли, Кас, – мотнул головой дядя, – ты случайно или сознательно вбил в голову сыновьям, что семья Нордов теперь не стоит того, чтобы с ними считаться. Вбил настолько, что их льера не остановила, чтобы начать оскорблять и задирать.

– Да какое… – Начал было подниматься кожемяка,

– Помолчи! И дослушай! – Рявкнул дядя, хлопнув ладонью по столу, – это в твоих интересах. Не будь с Веселом льеры – это было бы их дело и мы бы собрались тут, если бы кто-то кого-то покалечил. Но! Он сопровождал льеру, которая находилась там по делам. Оскорбил ее сопровождение в ее присутствии, по сути оскорбил ее. Так? Что мотаешь головой? Если приедет дознаватель от сообщества лиеров, ты так не помашешь. Для них все будет выглядеть именно так, как я тебе сказал. Сын твой напал первым, Вес до последнего старался решить все миром, хотя как сопровождающий мог сразу дать так, чтобы у твого мозги на место встали!

Да? Можно было? Пожалуй надо поговорить с дядей, когда можно воинскую науку использовать, а когда по настоящему нельзя… А то запретил вообще, а теперь оказывается были исключения…

– Итак, – продолжил Ивер, – что увидит дознаватель? Как твой сын, по твоему, ну даже пускай непрямому, но все же наущению, напал на Весела, который охранял льеру. Ранил ее, повредил ее имущество. Не коси глаза, на тот момент рисунок не был подарен, и был ее имуществом. Такие рисунки льера продает по пять малых империалов. Что Герг подскочил? Продешевил? По соседски? Так вот, теперь из-за поврежденной руки рисовать она не сможет несколько дней. На один рисунок у нее два дня уходит. Посчитать сколько ущерба нанес твой несдержанный сын? А если еще добавить, что она единственный повар в таверне, то мы к ущербу еще простой таверны добавим. Ну так будем продолжать про простую драку подростков рассуждать или оговорим о компенсации?

Даже не знал, что дядя так может разговаривать! Да из него слова не вытянешь, а он оказывается переговоры не хуже ученого лиера вести умеет!

А вот Танета проняло, впрочем как и его отца. Стоимости рисунка они не знали и даже не догадывались про то, что они так могут стоить. Хотя знают же, что художники почти все при Храме, и свободных единицы, и они известны по всему государству. И в первую очередь богатством.

– Сколько ты хочешь в качестве компенсации? – Хрипло спросил кожемяка, выкладывая перед собой кошель, а после из-за пазухи продолговатый сверток.

– А это мы уже обсудим с льерой… – Начал было дядя, но его перебили.

– А льера не будет обсуждать цену своих нервов и крови. По крайней мере в денежном выражении, – как всегда смешав наш и свой язык вмешалась в разговор Маша.

Девочка стояла в проходе на кухню, скрестив руки на своей рубахе без рукавов, той что с котом, выставив наперед забинтованный локоть. Растрепанная, с синяками под глазами от усталости, она выглядела живописно для демонстрации пострадавшей стороны. Но глаза светились лукавством, и я понял, что Дерек попал. Я уже видел этот взгляд. Она с таким же выражением атаковала в поездке льеру Асту.

– И что же хочет льера? – Поднялся со скамьи Кас, от напряжения играя скулами.

– Все просто. – Девочка подошла к нам, встав напротив мужчины, – ваш сын, посчитал, что может считать себя выше Васи… Веса, только из-за того, у него нет проблем, которые есть у Веса. А вы знаете, что это первый признак нацизма? Мне очень понравилось, что в вашем ми… государстве нет сильно выраженного сословного неравенства, и ваш сын меня очень сильно разочаровал. Я хочу чтобы этот… это государство стало чуточку лучше. Мне не нужны ваши деньги. Я хочу чтобы… Танет? Да?.. Попробовал себя в шкуре того, кем он Веса обозвал. Я забуду обиду, если Танет до первого дня осени будет батраком Весела.

Кас рухнул на скамью, словно у него отказали ноги, ошарашено уставился на Машу и с трудом выдавил.

– Может как-то деньгами? Если люди узнают, что мой сын батрак…

– Деньгами? И ваш сын так и будет думать, что можно оскорблять, а в случае чего все решить деньгами? Не-а! Но то, что он будет батраком, мы можем и не афишировать, если он будет работать на совесть. Много с него не попрошу. С утра натаскать воды и заготовить дров. Ну и порядок с него во дворе и на конюшне. Все, больше с него ничего не спрошу.

Кожемяка оживился. Даже бледность ушла.

– Правда, что никто, кроме присутствующих, не узнает про батрака?

– Да делать нам нечего, чтобы налево и направо об этом рассказывать!

– И он может приходить с утра пораньше, чтобы все делать?

– Бать, ты чего, не буду я…

Тресь!

Прогремела затрещина и Танет пробежал пару шагов из-за стола, чудом не зацепив угол.

– Да хоть ночью, главное чтобы никого не будил, – сбившись на секунду, но сохраняя невозмутимость ответила Маша.

– Тогда договорились! – Почти радостно ответил Кас, поднимаясь из-за стола и кланяясь льере, – с завтрашнего утра Танет…

– С сегодняшнего. Мы и так много времени потратили, а у нас вода не ношена, дрова не нарублены…

– Ба-ать…?

Кас зло сверкнул глазами, оглядывая начавший наполнятся проснувшимся народом зал и медленно кивнул.

– С сегодняшнего! – И переведя взгляд на сына, с низким голосом добавил, – и не дай Старые Боги, на тебя пожалуются!

Едва ругающийся мужчина с сыном вышли, как из льеры словно стержень вынули. Девочка просто рухнула на скамейку, рассеянно посмотрела на заметно вибрирующие руки и пробормотала на своем, что-то вроде.

– И чего я в театральный кружок не хотела ходить… Вон как выручает…

А потом уже добавила для нас, немногим понятнее, чем предыдущей репликой.

– Не ну а чего он такой наглый? Я всегда мечтала на место поставить хулиганов, что у нас в школе ботаников булили. Да и труд, как сказал кто-то, сделал из обезьяны человека! Может и с этим сработает!

– Все правильно сделала, – кивнул головой Герг, поднимаясь со скамьи, – Деньгами брать за драку, верно, невместно было, рисунок все же пострадал не по злому умыслу, а проучить вышло в меру. С чего Танет начал, тем и закончил! Думаю, можно вас, льера, приглашать судьей, а не ждать нашего лиера, а то не часто стал у нас появляться.

– Не-не-не! – Завопила Маша, в ужасе распахнув глаза, – вот уж чего-чего, а такого нам не надо! Потом еще ночами не спать, переживая, а правильно ли насудила!

– Да, вот почему-то те, кто честно судят, и не хотят этого делать, – улыбнулся Герг, обозначая поклон, – удачи вам сегодня, позвольте я уж пойду. Догоню Каса, поговорю еще раз, «по-соседки»…

Внезапно, у меня освободилось утро: воду носить не надо, дрова колоть тоже не требуется. Даже конюшню Танет почистил и в поилку воды натаскал, чтобы грелась. Пошел помогать Маше на кухне.

– Не хочу сегодня изголяться, – с ходу заявила Маша, прикрывая зевок ладошкой, – сделаю просто кашу по купечески.

– Да купцов тут особо не ходит…

– Хи! Это она так называется. Просто отварю гречку с маслом, обжарю лук с остатками мяса, перемешаю, а потом еще порубленное вареное яйцо добавлю. Просто и вкусно.

– Да у тебя все вкусно…

– Спасиб! Ну тогда налей в кастрюлю воду, и на плиту поставь, я гречку теплой водой залью.

В целом вся подготовка на заливке гречки подогретой водой и отваркой нескольких десятков яиц и закончилась, и Маша, ловко поймав пробегающего с показушно озабоченной физиономией Яника, повела его учить на офе… офи… в общем на подавальщика. В зале сидели два мужика из соседней деревни, потягивая эль, еще один сидел и доедал яичницу, а где-то в углу боролись на кулаках два подвыпивших крестьянина, которые пришли подлечиться после вчерашних возлияний и похоже перестарались.

Яник, смотрел на льеру с нескрываемым скепсисом. По ее указанию он нацепил передник, изрядно заляпаный после двух насыщенных вечеров, и всем видом показывал, что его учить уже нечему, он и так все знает и все умеет.

– Ладно, Яник, урок номер один, – начала Маша, явно подражая какому-то учителю, – основа основ – внешний вид. Твой передник… Он больше похож на карту сокровищ, чем на элемент униформы.

Яник недоуменно оглядел передник, проследив ее взгляд.

– Это пятно от вчерашней похлебки, а это – от эля. Какие сокровища еще? Я его только по вечерам одеваю.

– Ладно, никто не говорил, что будет легко, – вздохнула Маша, – запомни: чистый официант – довольный гость. Иди смени его. И руки вытри после… Да о то полотенце, а не о штаны!

Пока Яник, ворча, поплелся выполнять приказ, Маша пошла придирчиво осматривать зал. Несколько раз терла пальцем стены и опоры, поскоблила столы, попинала пол и подошла к стойке. А тут и Яник вернулся в относительно чистом переднике, похоже взял старый мамин.

– Ну, теперь нормально?

– Теперь смотри, одно из самого важного – подход к гостю. Смотри и повторяй.

Она выпрямила спину, сделала лицо, как она выразилась «приятно-нейтральным», и подошла к столу, где как раз сели ночевавшие на сеновале пара мужиков, шедшие работать то ли на шахты, то ли в каменоломню.

– Доброе утро, господа! – Сказала она весело, но не громко. Яник фыркнул.

«Господа» подняли на нее удивленные глаза.

– Готовы ли вы сделать заказ или вам нужно еще немного времени? – Продолжила Маша.

Один из мужчин оглядел Марью, Яника, похоже понял, что происходит, хрипло рассмеялся и важным голосом, явно изображая избалованного лиера, ответил.

– Да принеси нам два эля и чего-нибудь пожрать! Да поживее!

Маша с трудом сдержала улыбку

– Конечно! Два наших лучших эля и по порции каши. Прекрасный выбор! – Она кивнула и, отойдя, обернулась к Янику, – видишь? Мы подтвердили заказ и создали позитивное впечатление.

Яник смотрел на нее, будто она говорила на иргитанском, идя с ней на кухню мимо меня.

– Зачем? Они и так знают, что я им принесу. Все же заказывают одно и то же.

– А вот и нет! Это – твой шанс продать им что-то большее. Это называется «апселл». Или «кросс-селл»? А не важно! Смотри.

Она подошла заглянула на кухню, где осталась дожаривать яичницу Лаура.

– Теть Лаур, у вас яблочные пирожки уже спеклись?

Кухарка хмыкнула

– Сейчас буду доставать из печи.

– Ага! – Маша повернулась к Янику, – Когда понесешь им эль и кашу, скажи: «А к вашей трапезе не желаете ли свежих яблочных пирожков? Только из печи, хрустящие, ароматные». Повтори!

Яник явно пропустил половину мимо ушей, попытался скопировать ее фразу, но у него вышло неуверенно и косноязычно.

– Э… пирожки… с яблоком… хотите?'

– Не «хотите», а «не желаете ли». Это вежливее. И говори с уверенностью! – Маша явно кого-то изображала, вероятно того, кто ее саму учил этому офи… искусству подавальщика. – Ты предлагаешь им сокровище, а не выпрашиваешь подачку.

Мальчик вздохнул, взял поднос с двумя переполненными кружками и мисками и поплелся к столу, старательно глядя на поднос, при этом задрав голову. Маша с замиранием сердца наблюдала, как он, споткнувшись о лавку, едва не расплескал все содержимое.

Яник, с неестественно прямой спиной подошел к столу, поставил еду перед «господами», отшатнулся на безопасное расстояние и, краснея, выдавил.

– А не… Не желаете ли пирожок яблочный? Только что… Из печи.

Мужчины переглянулись. Один из них усмехнулся.

– А что, малой, так заметно, что мы сладкого хотим? Хотя-а, ладно, тащи, посмотрим.

Яник, глаза у которого стали круглыми от изумления, кивнул и побежал за блюдом с пирожками, которое ему уже подготовила Маша, с гордостью смотря на своего ученика.

Вернувшись, он смотрел на Машу уже с другим выражением лица – в его глазах читался не скепсис, а живой интерес.

– Они купили! – Прошептал он, – хотя и не собирались до этого… Это и правда действует! И вот… За вежество, им понравилось…

Брат протянул ладошку, на которой гордо лежал затертый и щербатый медяк.

– Чаевые! Вот видишь! – Маша улыбнулась. – А теперь – следующий урок. Поднос. Ты несешь его, как ношу, а надо – как корону. На левой руке, на уровне локтя, пальцами вверх, придерживая правой рукой, если он тяжелый. И смотри не на кружки, а на дорогу перед собой. И еще… Запоминай, кто что заказал. Если они попросят разные напитки или блюда, ставь не как обычно вы делаете, в центр стола, а там каждый берет свое, а перед каждым – то что он заказал. Это называется «персонализированный сервис».

Яник, да и что скрывать, я тоже, внимательно слушали, впитывая каждое слово. Маша редко обслуживала гостей, в основном будучи на кухне, но когда обслуживала, всегда получала «чаевые» и гости всегда брали больше обычного. Для нас эти «премудрости» были сродни магии, про которую постоянно говорит Маша. Магии, которая заставляла грубых трактирных завсегдатаев вести себя почти что как «господа» и платить больше.

А почему чаевые? Любые теплые напитки – чай, деньги за вежество и обслуживание – тоже к чаю отношение имеют. Точно, она же говорила, что у них холоднее! И горячие напитки как способ согреться, а чаевые, это типа в знак того, чтобы подавальщик не замерз! Типа, ты молодец, вот тебе монетка, купи теплый напиток, не замерзни, чтобы выжил, до моего следующего прихода в ваш трактир!

– А как запомнить? – Спросил между тем Яник, – это сейчас-то понятно, народу мало, а вечером… Да еще все все кричат одновременно…

– Найди в каждом что-то особенное', – научила Маша. «Рыжий с бородой, синий плащ, шрам над бровью. Ассоциация. Этот – 'рыжий-эль», а тот, в углу, – «толстый-сидр-и-каша».

Вдруг из-за углового стола раздался грубый окрик

– Эй, мелкий! Еще два эля!

Яник инстинктивно рванулся было бежать, но Маша схватила его за рукав.

– Стой. Не беги сломя голову. Подойди спокойно, улыбнись… Ну, или хотя бы не хмурься. Спроси: «А к элю закуску не желаете? Есть колбасная тарелка, сырная, можем оформить копченых ребрышек».

– Да они и так знают, что это у нас есть! – Прошипел Яник, – сами спросят, если хотят.

– А они еще не знают, что уже это хотят! – Так же тихо ответила Маша. – Спроси. Это делает их важнее, а значит и отказать будет сложнее. Скажи, что эль уже наливают, но ты можешь предложить им еще и закуски.

Яник глубоко вздохнул, выпрямил спину, как его учили, и пошел к столику. Его походка была еще неуверенной, деревянной, а голос дрожал, но он сказал:

– Эль сейчас будет, господин. А хотите… В смысле не желаете ли тарелку копченого колбасного сыра с ребрышками? Тьфу! Копченостей, сыра или колбасы?

Мужики переглянулись и заржали от вида раздувшегося от важности и попыток изобразить Машу Яника. И сквозь смех выдавили.

– Неси! И колбасу и ребрышки! И, ну, и еще сразу по две кружки эля! Сверх тех, что твой брат сейчас наливает! Еще тогда посидим…

А ведь действительно наука Маши работает! Надо тоже попробовать! Но не успел.

– Вес, тут Дерек приехал, – заглянул в дверь Ивер, – выйди прими продукты. А то я за себя не отвечаю…

Оставив на Яника зал, я скинул фартук и побежал на улицу. Маша сперва бросилась за мной, потом вернулась за стойку, схватила свою тетрадь с волшебным пером и побежала следом.

– О! Вяник, наконец то! Привет! – Заорал Дерек, подруливая по указанию Ивера ближе к черному ходу.

– Весел! – Безнадежно поправил я, понимая, что он все равно не запомнит.

Дерек фыркнул, слез с телеги и хлопнул себя по запыленному кафтану.

– Что ж, нехай. Я тебе добро привез, там частью твой батя еще список посылал, а часть я от себя накидал. Вот бумажка, тут написано сколько чего и сколько стоит. Разгружай давай, я пока пойду эля глотну, все горло пылью забило. С меня же по родственному плату требовать не станешь? А?

Он отошел к колодцу, умылся в общем ведре и, оставив меня заниматься телегой, ушел в таверну. Ивер благоразумно его там одного не оставил, пошел следом. Я вздохнул и подошел к телеге. Первое, что бросилось – это запах. Не свежий, аппетитный дух провизии, а тяжелая, сладковато-кислая смесь, где мясо с душком соседствовало с запахом подгнивающего лука.

– Вес? – Недоуменно посмотрела на меня Маша, – а что это за родственник? И почему так пахнет?

– Муж сестры. Он из-за родственных отношений частенько нам лежалый товар спихивает.

– Та-ак… А еще поставщики есть, кроме него?

– Ну понимаешь… Если все есть у родича, что хочешь купить, то надо брать у него, а если будем брать со стороны, люди могут про нас подумать всякое. Если он родичу не дает заработать, то что он с нами сделает?

– Погоди, а родственник тогда получается на тебе зарабатывать может?

– Обычно родственники нормальные и ценник делают, чтобы обоим было интересно.

Я грустно кивнул и принялся осматривать. С краю стояла корзина с курами: сверху – свежие, чистые, хорошо ощипанные тушки. А вот под ними лежали другие – желтоватые, с заветренной кожей и отчетливым кисловатым душком. Посмотрел на листок, что сунул мне Дерек. Сорок кур. Из них только штук десять нормальных, свежих. Ну вот что мне делать?

Мешки с гречкой. В одном мешке зерно было чистым, сухим, коричнево-золотистым. А вот второй мешок, стоящий рядом, на ощупь был тепловатым и от него пахло затхлостью. Ячневая крупа. С ней было все ясно – мешки были влажными, и сквозь холст проступали пятна плесени. Лук. Сверху – крепкие золотистые головки. Но стоило копнуть глубже, как рука уткнулась во что-то мягкое и мокрое. Нижний слой был наполовину сгнившим. Яйца. К слову – лежали аккуратно уложенные в солому, целые и чистые. Но учитывая кто привез, свежие ли?

Пока я осматривал все остальное, Маша вперед меня прошлась по товару, взяла листок и уточнила.

– А это нормальный ценник?

– Нет. Точнее, если везти в город, то да, в городе примерно так и стоит. Мы раньше раза в два дешевле брали.

– Не поняла⁈ А нафига тогда берете в два раза дороже?

– Ну, я же говорю, сперва надо брать у родственника…

– Да чушь какая-то. По моему вас как… Блин, не знаю, как это слово по вашему будет… Ща, ничего не делай.

И Маша упорхнула в сарай раньше, чем я успел что-то сказать. Но и вернулась быстро, принеся стопку корзин, в которых лежала свернутая пачка чистых мешков.

– Все, что нормальное, перекладываем сюда. Потом на кухне взвешаем.

– Что-то мне подсказывает, Дерек будет против.

– А кто его спрашивает? Он привез товар, мы взяли сколько нам надо. Мы же не обязаны брать все что привез, если оно нам не надо? Кто платит, тот и ставит условия.

Мы принялись не снимая с телеги перекладывать в наши мешки и корзины продукты, отбирая нормальное, зачастую лежащее сверху, и уносить на кухню, где сразу взвешивали на висящих на стене весах. Я понимал, что сейчас будет скандал, но доверился Маше. Обычно то, что она затевает – срабатывает.

Часть мешков забрали целиком, но в большинстве случаев пришлось пересыпать от трети, до половины, остальное по мнению Маши было опасно для жизни. Кур и вовсе оказалось не сорок, а тридцать две. Думаю и всё остальное Дерек «округлил» по обычаю. Но сейчас было не страшно, мы берем не все, а что берем пересчитываем.

– Яйца, думаю, не брать, их не проверить, – откладываю корзину, на что Маша не долго думая, кидает в стоящую рядом лейку, брошенную Яником после поливки, заполненную наполовину водой.

– На удивление нормальные, – хмыкает девочка и закидывает еще несколько, – не, норм, берем.