Текст книги "Между добром и злом. 2 том (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

Отпечатки пальцев и фотографическая зарисовка мест преступлений – одни из столпов криминалистики.

Это были те самые два фактора, которые могли поднять эффективность местных стражей правопорядка, выведя их на совершенно другой уровень, и помочь в будущем раскрывать куда больше преступлений в этом мире. Кондрат считал своим долгом рассказать об этом и принести эти знания в массы.

Однако их, казалось, это волновало куда меньше, чем план, который был озвучен Кондратом, и к нему тут же появились ещё вопросы. Например, с чего он взял, что должна быть ещё одна жертва и почему её в таком случае до сих пор не нашли.

Они словно не умеют правильно расставлять приоритеты…

– Я не говорил, что вы не нашли самую первую жертву, – ответил Кондрат невозмутимо, когда речь зашла вновь про «нулевую» жертву. – Как и не утверждал, что она сто процентов должна быть.

Ему пришлось провести краткую лекцию по поводу фантазий маньяков и триггеров, которые могут заставить их решиться на активные действия. Что если такое произошло, то убийство будет спонтанным и импульсивным и, скорее всего, несколько отличающимся от его обычного почерка. И лишь после этого, когда воспоминания и ощущения остынут, набравшись смелости после первого убийства, маньяк может продолжить, но уже более осмотрительно.

– Но это неточно, да? – поинтересовался Яклев едким голосом.

– Здесь нет точности до тех пор, пока мы не поймаем убийцу. Есть лишь вероятность, что именно так оно и было, – пожал плечами Кондрат.

– Ага, то есть версия с ведьмой не подходит, а ваша… с маньяком, который внезапно убил не трёх, а четырёх – идеально ложится?

– Что ваша, что моя версии на данный момент ничем конкретным не подкреплены, однако в пользу моей версии говорит статистика преступлений.

– Какая же? – криво улыбнулся он.

– Та, что в подобных убийствах куда чаще замешаны обычные люди и в особенности мужчины, а не ведьмы.

– Ага, а где подтверждения, что это именно тот случай? – оскалился он, будто загнал Кондрата в угол.

– Я ни разу не сказал, что это именно тот случай. Я сказал, что нам требуются улики, которые подтвердят или опровергнут вашу или мою версию.

– Так, – прервал их Оттоберг. – Хватит гонять это по кругу. Сыщик Яклев утверждает, что это ведьма, сыщик Легрериан и консультант Брилль утверждают, что это сумасшедший ублюдок. Вантувер, вашей версии вообще не слышно.

Мужчина, что был отчасти похож на самого Кондрата за исключением длинной бороды, в первый раз за время, что здесь был Кондрат, подал голос:

– Мне кажется, что пока преждевременно делать хоть какие-то заявления. У нас есть лишь призрачные теории мистера Брилля, которые не сильно отличаются от теорий мистера Яклева. Но в одном я согласен с мистером Бриллем, собственно, с чем не спорит и мистер Яклев – нам надо опознать девушек.

– И это всё, к чему вы пришли?

– Всё остальное – лишь догадки, но вы, мистер Оттоберг, не хотите их слышать, верно? По факту я сказал всё, что мы имеем и за что можем ухватиться.

Очень консервативно.

Кондрат был не против консерватизма, однако в любом расследовании требовалось всё же капелька воображения и полёта фантазий. Нет, он правильно расставил приоритеты по поводу жертв – когда нет ни свидетельств, ни улик, ничего, по факту, это единственный путь.

Однако Вантувер считает совсем необязательным копать в сторону целей, которые преследует убийца. Ему плевать, что происходит в голове у маньяка, чем он увлекается, чего хочет. Узость рождает неполноту картины. Так можно ловить лишь заурядных убийц да мелких преступников, но сейчас не тот случай.

– Это особенности нашего обучения, – сообщил Вайрин, когда они покинули совещание, по факту, ничего не добившись и каждый вернувшись к своим делам. – Нас в универе учили, что надо основываться на голых фактах, которые мы имеем, а не теряться в догадках и строить неподкреплённые гипотезы.

– Но это не гипотезы и не догадки. Мы говорим о целях убийцы, чего он добивается.

– Да, но у нас это преподносится, как самоцель.

– Прости, что? – не понял Кондрат.

– Ну то есть чего хочет маньяк? Убивать. Чего хочет грабитель? Грабить. Чего хочет насильник? Насиловать. То есть мы не задаёмся вопросом, что стоит за его целью. Если он убивает, значит его цель – убивать.

– То есть, почему он это делает, у вас считается ненужной гипотезой, – подытожил он.

– Что-то типа… – пожал Вайрин плечами.

– А ведьма не считается гипотезой?

– Я могу понять в этом плане Яклева. Такие жуткие убийства происходят… ну скажем прямо, очень редко. Для обычного убийцы они не характерны, а значит это не обычный убийца. Органы, обряды, жертвоприношения – всё характерно для ведьм. По крайней мере, что мы знаем о них. Поэтому у него доводы подкреплены логикой.

Здесь оставалось лишь вздохнуть.

Что ж… в его мире криминальная психология тоже возникла далеко не сразу, только ближе к концу двадцатого века, а мыть руки перед принятием родов после вскрытия покойников и вовсе считалось глупостью, и за это даже посадили одного в психушку. Просто иногда очевиднейшие вещи оказываются далеко не так очевидны для тех, кто жил в прошлом.

В каком-то смысле это и есть прошлое, так что ничего удивительного.

– А ты его мнения про ведьм почему не поддерживаешь? – поинтересовался Кондрат.

– Ну тебе я больше доверяю, чем этому дегенерату, хотя меня не покидает чувство, что мы охотимся за собственными фантазиями, а не фактами. У него есть факт – убийства, которых раньше не было. Жертвоприношения. Отсутствия органов, которые иногда берут для зелий. Вот факты. А у нас… какую цель убийца преследует, каким богам поклоняется… всё это как-то мутно, нет?

– Ну может каким именно богам он поклоняется и не важно, однако это может привести нас к чему-то ещё, – ответил Кондрат. – Сегодня мы ещё должны наведаться в храм старообрядцев, о котором говорил профессор. Посмотрим, что это нам даст.

Чтобы попасть в тот самый храм, пришлось выехать за границы города и проехать ещё минут двадцать или тридцать дальше в поля, пока посреди моря травы, которая шла волнами, не обнаружилась церковь.

Здание до боли напоминало белоснежное здание какой-нибудь католической церкви, но без крестов. Часовня, под которой вход, и само здание, вытягивающееся за ней. На фоне бесконечных полей здесь царило удивительно умиротворение, которое можно было почувствовать практически физически.

Высадившись из экипажа и дав наказ ждать, вдвоём они направились в сторону приветливо распахнутых дверей по узкой тропе. Уже на полпути оба услышали громкие воодушевляющие речи какого-то проповедника, которые приносил ветер.

– Далеко они её построили… – заметил Кондрат. – Вряд ли здесь будет много прихожан.

– Кто хочет, найдёт сюда путь. Пусть церковь теперь не гонит их и не убивает, однако всё равно запрещает и всячески мешает им строить храмы вблизи городов.

– Раньше на них охотились?

– Как и на всех, кто был против церкви или шёл ей наперекор. Инквизиция никого не щадила. До великого правления прадеда нашего императора, который знатно подрезал ей крылышки.

– Удивительно, как у него это получилось… – пробормотал Кондрат.

– Иногда деньги, власть и армия решают больше, чем просто деньги и власть, – пожал Вайрин плечами. – Слушай, а они там разошлись, да?

Чем ближе они подходили, тем громче был голос проповедника, который пытался убедить людей внутри, что все они прекрасные люди и заслуживают всего самого лучшего после смерти. Кондрат и Вайрин встали в открытых дверях, наблюдая за этим представлением.

– Любят всё обещать людям после смерти, – вздохнул Кондрат, но так, чтобы Вайрин его услышал. – Обещание без обязательств.

– Ну… для некоторых это надежда однажды начать жить лучше.

– Если они здесь не живут хорошо, то где гарантии, что будут жить лучше потом?

– Не веришь в богов? – посмотрел на него Вайрин.

– Не верю.

– А… атеист значит. Раньше тебя за такие слова бы сожгли на костре.

– Хорошо, что сейчас другое время, – хмыкнул Кондрат. – А ты имеешь что-то против атеистов?

Вайрин серьёзно так задумался, взглянув на проповедника, который голосил на весь зал.

– Знаешь… вообще нет. Наверное, потому что мне плевать, верит человек или нет. Это его дело. Однако, что не говори, вера дарит людям надежду, что бы не говорили другие. Если бы не она, то представь, что бы было?

– Что же? – заинтересованно посмотрел на него Кондрат.

– Люди бы сходили с ума. Вокруг было бы хрен знает что. Вера для людей как путеводная звезда, которая позволяет двигаться в правильном направлении. Позволяет продолжать жить и идти сквозь все невзгоды.

– Почему я не схожу с ума и не устраиваю хрен знает что? – поинтересовался Кондрат, с любопытством взглянув на товарища.

– Потому что ты странный.

– Наверное, потому что для меня путеводная звезда – основные правила человеческого общества, а не истории про богов и их мир. И если людей заставляет двигаться в правильном направлении только вера в богов и благодать после смерти, то у меня плохие новости.

– Что ты хочешь доказать? – криво улыбнулся Вайрин. – Что вера не нужна?

– Вера нужна. Но лишь для того, чтобы контролировать разум людей и собирать с них деньги. Чтобы не улучшать условия жизни, а убеждать, что после смерти будет обязательно награда. Наград после смерти, которую никак не проверишь.

– Инквизиция с удовольствием бы тебя послушала, Кондрат. Я серьёзно, держи такие мысли при себе. Может их власть и спала, однако это не значит, что они не могут испортить жизнь.

– Наверное, потому что они лучше меня понимаю, насколько это правда.

– Да, ты ещё тот еретик, Кондрат. Я прямо чувствую эту ересь… – хихикнул Вайрин.

К тому моменту исповедь начала сходить на нет. Люди, одурманенные словами, будто под кайфом, начали медленно выходить из церкви, но не спешили уходить, а разбредались по округе вокруг здания, где трава была выкошена.

На фоне их Кондрат и Вайрин выделялись заметно. Оба в туфлях, брюках, рубашках и жилетах с галстуком с лёгким пальто поверх и шляпах – практически классические детективы в лучших традициях. При этом вокруг них людей были одеты либо в лёгкие рубахи с просторными штанами, либо в такие же воздушные платья. Оба были как тёмное пятно среди светлого воздушного потока людей.

Дождавшись, когда людей станет внутри поменьше, они вошли внутрь и буквально нырнули в терпкий горячий воздух, пропахший запахом пота и каких-то приторных трав. На голову словно дурман свалился.

Здесь ещё оставались люди, и Вайрин ненароком столкнулся с какой-то девушкой в платье с синими цветами. Кондрат был готов поклясться, что под платьем ничего не было.

– Я прошу прощения… – улыбнулась та обворожительно, и Вайрин уже было поплыл, неуверенно улыбнувшись…

– Добрый день, северный отдел стражей правопорядка, старший сыщик Легрериан и Брилль, – что он не сыщик, а консультант, Кондрат уточнять не стал. – Мы хотим узнать, кто здесь главный проповедник.

Его голос, как холодный ветер, тут же загубили всю пленительную атмосферу. Да и сам Кондрат в этом солнечном зале, где лучи пробивались через многочисленные окна, был как тень, которая выбивалась из общей картины.

Девушка сразу потеряла свою улыбку и указала пальцем на мужчину, который стоял и общался с несколькими прихожанками. Любезно общался.

– Благодарю.

Он подтолкнул Вайрина вперёд и пошёл между рядов скамей к небольшой трибуне. Их было невозможно не заметить, и когда сыщики уже были рядом, проповедник успел отослать своих поклонниц для приватной беседы.

– Добрый день, господа. Что вас привело в храм наших покровителей? – улыбнулся он.

Кондрат был вынужден признать, что голос у того был действительно хорошим. Низкий тембр, который звучало густо и приятно, такого действительно заслушаешься невольно.

– Старший сыщик Легрериан и Брилль, северный отдел стражей правопорядка, мы здесь, чтобы задать вам несколько вопросов, – будто оклемавшись, Вайрин взял на себя право слова. – Мы хотим, чтобы вы ответили нам на несколько вопросов.

– Меня в чём-то подозревают? – сразу спросил он, заставив сыщиков переглянуться. И тут же поспешил добавить. – Поймите правильно, церковь на нас зуб точит и только ждёт, чтобы обвинить в чём-то. Грабёж, обман, убийство, что угодно.

– Нет, мы не по этой части, – покачал Вайрин головой. – Вам знакомы эти имена?

И протянул лист с именами божеств, которые начёркал им профессор. Тот удивлён взглянул на лист, после чего посмотрел на сыщиков, вытащил очки и уже куда внимательнее начал читать, что там было написано. Кондрат сразу отметил, что очки были недешёвым удовольствием, и этот проповедник должен получать изрядно от своих прихожан. Явно не бедствует на пожертвования.

– Да, знакомы, господа. Это имена божеств, – наконец произнёс он.

– Как мы понимаем, вы им поклоняетесь, верно?

– Ну не совсем. Не знаю, кто вам дал этот список, однако здесь лишь часть из них относится к нашему пантеону божеств. Например, Хультызыр, относится к совершенно другой вере. А вот Праракорт уже из нашей веры. Он властен над тенями, что ночью наблюдают за людьми и крадут их сны, насылая кошмары.

Что ж, значит он разбирается в этом. Именно с этой мыслью Вайрин вытащил из кармана уголёк, которым здесь называли карандаш, взял у проповедника лист, перевернул и на обратной стороне начертил фигуру с рогами на голове и крыльями. Дорисовал вскрытую грудь и снятую кожу с тела, после чего заключил тело в квадрат.

– Вы знаете, что это может быть? – показал он его мужчине.

Нарисовано было ужасно, но общий смысл понятен. Проповедник разглядывал рисунок долго, с каждой секундой его жизнерадостное лицо серело, и взглянул он на них уже с каким-то праведным ужасом в глазах. Он даже начертил какой-то знак в воздухе и что-то прошептал про себя.

– Зачем вам это знать? – хрипло спросил он.

– Вопросы здесь задаём мы, – обрубил Вайрин. – Вы знаете, что изображено?

– Это… скажем так, заполнение пустого сосуда. Схематическое изображение перерождения в этом мире.

– Это какой-то обряд? – уточнил Кондрат.

– Правильнее будет сказать, что это ритуал.

– И в чём он заключается?

– Смотрите… – нехотя вдохнул проповедник. – Квадрат – это перерождение. Рождение, жизнь, смерть, тьма и так по кругу. Внутри тело, пустое внутри – это пустой сосуд для кого-то. И образ жертвы, эти рога, крылья – изображение божества, которое должно вселиться в него, как сигнальный огонь для его духа, которое должно найти сосуд. Пустое тело, заключённое в круговорот перерождений, которые создают энергетический контур, чтобы через него смогло попасть в мир наше вызванное божество.

– То есть по факту…

– По факту вы нарисовали куклу для призыва божества в наш мир, – кивнул проповедник.

– А такой обряд можно провести? – поинтересовался Кондрат, чем вызвал у того ужас на лице.

– Да пусть божества накажут того, кто это сделать пожелает, – пробормотал он. – Это грязное дело, не богоугодное. Загубить человека ради того, чтобы призвать божеств, что сами приходить к нам не захотят.

– А если захотят? – спросил Кондрат. – Взгляните на рисунок. Что-то знакомое? Похоже на ритуал призыва какого-нибудь бога?

– Это… я даже не знаю… ну очень старое… старый ритуал. А учитывая, что вы расписали, я бы сказал, что божество – Гатарай.

– Кто это?

– Божество, что плетёт интриги, сеет вражду, радуясь раздору, и одаривает своих последователей властью. Чтобы те пользовались ею в интересах Гатарая.

– Короче, делает то же самое, что и каждое второе злое божество, – вздохнул Вайрин, чем заслужил недовольный взгляд проповедника.

– Я могу спросить? Мучить при этом ритуале жертву обязательно? – спросил Кондрат. – Делать ей больно, резать кожу, ломать пальцы и так далее?

– Говорят, что через боль людям открывается… взор на божеств, – негромко ответил проповедник. – Лишь в самый пик боли, что застилает взор, человек выходит за границы нашего мира. Так что… в каком-то плане это может помочь призыву божества. Хотя это может быть и обычный…

– Садизм, – кивнул Кондрат.

Что ж, теперь понятно, какова цель убийцы. Только не полностью понятно, пришёл он к этому сразу или решил перевести приятное в полезное. Теперь надо узнать подробности этого ритуала, однако перед этим, раз уж они затронули тему об этом больном ублюдке, чтобы случайно не забыть…

– Ещё один вопрос, мистер. У вас случайно в последнее время не пропадали люди? А если быть конкретнее, девушка?

Глава 7

Проповедник помрачнел, но покачал головой.

– Я догадываюсь, почему вы спросили, но к нашему всеобщему счастью, нет. По крайней мере, те, кто несёт слова истины в массы вместе со мной, не пропадали. Возможно, вам стоит порасспрашивать других, может кто-то заметил что-то…

Кондрат нахмурился, понимая, что сейчас портрет был бы как нельзя кстати, и переглянулся с Вайрином. Ему так и хотелось сказать, что он же говорил, однако ситуацию это не исправит. Поэтому, попросив, чтобы проповедник никуда не уходил, он подхватил Вайрина за локоть и отвёл в сторону.

– Да-да, ты говорил… – вздохнул тот, но Кондрат покачал головой.

– Сейчас уже без разницы. Девушку похоронили?

– Завтра должны были.

– Отлично. Я поеду за её портретом, а ты опроси всех, кто здесь есть, может кто что заметил или увидел.

– У тебя есть тот, кто сможет нарисовать её?

– Да, у меня есть на примете один человек.

Причём, достаточно интересный человек, которого Кондрат встретил однажды на улице. Тот рисовал быстрые портреты карандашом буквально за какие-то жалкие две стопы – монетки номиналом одной пятой от короны. Никого особо не интересовали его портреты, возможно потому, что он рисовал их в центре прямо на улице, где встречаются обычно люди, которые могут позволить себе полноценный портрет. Однако для Кондрата это было очень выгодное знакомство.

И сейчас он ехал на окраины города, чтобы подобрать этого человека и сразу направиться в морг зарисовывать девушку.

– Мистер Брилль! Как я рад, что вы пришли! Для меня нашлась работа, да?

В дверях старого грязного дома, который уже давно стоило снести, стоял старик, чей возраст скрутил его позвоночник в знак вопроса. Половины зубов нет, как нет и волос. Если быть честным, он был похож на скелет в лохмотьях, которого способен сдуть даже слабый ветерок. Однако внешность не отражала реальности, и этот старичок мог посоревноваться в энергичности с молодыми.

– Добрый день, мистер Сангерс, – поздоровался Кондрат вежливо. – Да, для вас нашлась работа. Думаю, пришло время показать всё, на что вы способны. Ваши принадлежности, которые я вам купил, при вас?

– Да-да-да, хранил в целости и сохранности как раз для вас! Как зеницу ока берёг!

– Отлично, тогда собирайтесь. Надеюсь, вы не боитесь трупов?

– Пф-ф-ф… – старик отмахнулся. – Меня ничем не напугать, мистер Брилль, ничем, помяните моё слово.

– Вот и отлично, тогда в путь.

И вдвоём они направились прямиком в морг отдела стражей правопорядка.

В прохладном тёмном подвале встретил уже знакомый неприятный сладковатый запах, но ещё куда более неприятно было встретить здесь Яклева. Сыщик о чём-то общался с патологоанатомом, разглядывая попутно тело. Завидев Кондрата, он нахмурился, ладонью приказав замолчать своего собеседника, и быстро накрыл труп.

– Вы что здесь забыли, мистер Брилль? – шагнул он им навстречу. – И что это за старик рядом с вами?

– Это мистер Сангерс, зарисовщик, нанятый мной, чтобы сделать портрет покойной.

– Зачем это? – прищурился он.

– Мы обнаружили людей, которые, возможно, смогут опознать девушку, но для этого нужен её портрет, – терпеливо пояснил Кондрат.

– И вы пригласили какого-то человека, чтобы он нарисовал её?

– Всё верно.

Яклев смерил обоих взглядом, после чего холодно произнёс:

– Запрещено.

– У меня есть разрешение от сыщика Легрериана.

– Даже не сомневаюсь, однако здесь запрещено появляться посторонним и уж тем более кого-либо рисовать. Хотити сделать портрет – идите к главе отдела, пусть включает этого… – он смерил мистера Сангерса брезгливым взглядом, – человека в списки консультантов.

– Но это может занять несколько дней, а завтра её похоронят.

– Боюсь, это не моя забота. Правила есть правила, мистер Брилль, и не вам тут их менять по ходу или нарушать.

Кондрат вздохнул, после чего сделал шаг вперёд, доверительным тоном произнеся:

– К чему это, мистер Яклев? Никто от этого не выиграет, ни вы, ни мы. Без разницы, какие у нас с вами отношения, но без опознания жертвы мы так и будем топтаться на месте. Можете считать меня шарлатаном или некомпетентным сыщиком, можете недолюбливать и презирать, однако без опознания вы не сможете подтвердить свои подозрения по поводу ведьмы и ткнуть носом мистера Легрериана, что он был не прав. Выиграете от этого в первую очередь вы.

– Вы говорите то, что я хочу услышать.

– Я говорю, как есть. Если вы правы насчёт ведьм, то опознание девушки даст вам возможность заткнуть всех остальных.

Яклев бросил взгляд на старика, пожёвывая нижнюю губу. Ему претила мысль согласиться с здравой мыслью этих двух, однако пользы было гораздо больше. Как и желания отправить маньяка наконец на плаху.

– Если вы её опознаете, то сразу же сообщите мне, мистер Брилль.

– Даю вам слово, что едва станет известна её личность, вы узнаете о ней первым, мистер Яклев.

Сыщик перед ним ещё некоторое время похмурился, после чего отошёл в сторону.

– Делаете, что считаете нужным, мистер Брилль, но я жду результатов первым.

– Естественно.

Неприятный тип, и жаль, что иногда приходится работать и с такими. Однако результат был важнее.

Подойдя к телу, Кондрат откинул простынь, чтобы было видно только лицо, после чего кивнул мистеру Сангерсу.

– Нарисуйте её. И желательно так, как она бы выглядела при жизни.

– Бедная девушка… – вздохнул старик, однако принялся за работу. Подтащил какой-то грязный стул, достал планшет и начал быстро набрасывать портрет. Кондрат уже видел, как он рисует, лично попросил нарисовать себя и получилось очень даже хорошо, поэтому был уверен в результате.

Он наблюдал из-за плеча, как на листе появляются очертания лица девушки, становясь с каждым штрихом всё более чётким и детальным. Картина оживала на глазах, и даже Кондрат был приятно удивлён, насколько живой она получалась на бумаге.

Живой на бумаге…

Вскоре портрет был готов. Мистер Сангерс протянул лист Кондрату, и он критично осмотрел изображение, иногда бросая взгляд на тело. Действительно, получилось очень похоже, он бы даже сказал, что фотографично. Результат был выше ожиданий.

– Благодарю, мистер Сангерс, – Кондрат протянул ему одну ноту. – Возможно, позже у меня появится ещё работа для вас.

– Благодарю вас, мистер Брилль, – поклонился старик, ловко, словно броском змеи, схватив монету. – Чрезмерно благодарю вас, мистер Брилль. С нетерпением буду ждать вашего предложения. Огромное спасибо!

Кондрату было неловко выслушивать его благодарности, но вида он не подал. Вывел старика на улицу, и, распрощавшись, сразу поехал обратно в храм староверов. Всю дорогу Кондрат мучался от нетерпения. Казалось, что они приблизились к очень важному шагу, и сейчас больше всего он боялся его упустить.

И когда экипаж наконец остановился напротив тропинки к храму, Кондрат выскочил на улицу, даже не дождавшись, когда они полностью остановятся. Едва не срываясь на бег, он подошёл к церкви посреди зелёных лугов.

Количество людей заметно уменьшилось. Большая часть разошлась и осталось всего несколько человек снаружи, и столько же в храме, видимо те, кого Вайрин попросил остаться. Он в свою очередь сейчас опрашивал какого-то мужчину, и, будто почувствовав своего товарища, обернулся.

– Ты как раз вовремя, – выдохнул он. – Принёс?

– Да, – Кондрат протянул портрет девушки.

Вайрин на мгновение задержал взгляд на ней. Если ему и стало грустно, он этого не показал.

– Как будто на настоящую смотрю…

– Он очень хорошо рисует.

– Он?

– Человек, который делает портреты, – пояснил Кондрат. – Ты что-нибудь узнал?

– Да, идём, – он повернулся к человеку. – Благодарю вас за содействие, мистер Закс. Если что, мы с вами свяжемся.

– Да-да, конечно… – мужчина явно чувствовал себя неуютно в окружении сыщиков.

Сначала они отправились к проповеднику, который терпеливо ждал их на одной из скамеек. Вайрин первым же делом протянул ему портрет девушки. Тот достал очки, деловито надел их и несколько секунд рассматривал портрет, после чего протянул обратно, покачав головой.

– К сожалению, не припоминаю такую.

– Совсем? – уточнил Вайрин.

– У нас очень много приходит людей на проповеди, и в толпе даже разглядеть всех не успеваешь. Когда ты на сцене, они как…

– Как серая масса, – подсказал Кондрат.

– Это очень грубо звучит, – поморщился проповедник. – Но боюсь, что примерно так оно и есть. Мелькает столько лиц, что всех и не запомнишь, даже если увидишь.

– Мы поняли, спасибо за вашу помощь, – кивнул Вайрин и повёл Кондрата на улицу.

Он совершенно не расстроился ответу проповедника, так как уже знал, кому нужно ещё показаться портрет. Вайрин, как бы это не звучало, даже испытывал гордость за себя. Пока не было его напарника, он успел опросить едва ли не всех здесь присутствующих. Монотонные, скучные и повторяющиеся вопросы помогли отчленить тех, кто ничего не знает, от тех, кто мог представлять интерес. И теперь он знал, кому показать этот портрет.

Они шли по всем оставшимся, и Вайрин поочерёдно показывал портрет каждому. Мужчины, женщины, молодые девушки и юноши – раз за разом они покачивали головой, и, наблюдая за этим, Кондрат испытывал лёгкое разочарование. Если не найдут сейчас свидетелей, то останется лишь ждать, пока не появится новая жертва.

Но Вайрин наоборот, испытывал присутствие духа. Теперь он понимал Кондрата, понимал, что тот чувствовал, когда ловил след. Это ощущение тайны, этот азарт от найденного следа, который ты поймал и теперь по нему шёл, через все тернии. И…

– М-м-м… – юноша склонил голову, разглядывая портрет. Он дольше остальных разглядывал его, и оба сыщика подались вперёд. – Кажется… кажется я видел её… да, я видел её, точно…

Кондрат так и хотел спросить, где, однако это была охота Вайрина, и он не стал забирать добычу у своего протеже.

– Когда? – спокойно поинтересовался Вайрин.

– Ну… где-то… на прошлой проповеди, вроде… – протянул он. – Это было несколько дней назад, да. Дня четыре или пять…

– Четыре, – подсказал молодой сыщик. – Четыре дня назад вы видели её. Где?

– Да здесь же, на проповеди, – кивнул юноша в сторону храма.

– Я могу поинтересоваться, почему вы её запомнили, сударь?

– Ну… – он слегка покраснел. – Она была красивой и… я думал познакомиться поближе с ней… Она мне понравилась, короче.

– Понимаю. А вы помните, она была одна или с кем-то?

– Вроде с кем-то. Я помню, что она вроде сначала слушала проповедь на задних скамьях, а потом с кем-то общалась.

– С кем?

– С каким-то мужчиной, – пожал он плечами. – Я подумал, что они вместе пришли, так как разговаривали так, будто уже знали друг друга.

В этот момент Кондрат и Вайрин почувствовали одно и тоже. Пусть никаких доказательств не было, но оба были уверены, что речь шла о их клиенте.

– Вы можете описать, как выглядел тот мужчина? – поинтересовался, не подавая виду, Вайрин.

– Боюсь, что нет. Я как-то его не разглядывал, меня девушка интересовала, уж простите, – улыбнулся юноша.

– Хотя бы примерно?

– Примерно… мужчина, самый обычный.

– Он был смуглым? Бледным? Высоким или низким?

– Не смуглый, обычный. Ну какого у меня цвета кожа, такая же у него. Рост не могу сказать точно, но вроде обычный. Ну как я примерно.

– Полный или худой?

– Худой.

– Одежда? Она была как на нас? Плащ, пиджак, рубашка? Или как одеваются обычно в деревне?

– Ну вроде обычный костюм, что носят часто все городские. Ну то есть тёмный пиджак и рубашка с брюками.

– Никаких отличительных черт? Может очки носил или быть может у него был шрам? – попытался Вайрин подстегнуть его память на детали, однако это было бесполезно.

– Честно, я даже не могу его лица вспомнить, мистер сыщик. Просто стройный мужчина в городской одежде.

– Вы часто ходите на проповеди?

– Когда есть возможность, – пожал он плечами.

– Видели его раньше?

– Если честно, то в первый раз. Как и ту девушку. Как и многих вокруг, – улыбнулся юноша. – Я не особо запоминаю присутствующих, если они только не мелькают перед глазами постоянно. Народу-то много. Но вроде раньше я их здесь не видел.

– А вы знаете, откуда была девушка? – спросил Вайрин.

– Не знаю. Возможно, из ближайших деревень.

– Почему вы так решили?

– Это сразу было видно – одета была не как городская. Ну знаете, городские девушки любят одеваться модно, у них и платья, и вот эти маленькие пиджаки, зонтики, сумочки, а она была в обычном льняном платье, таком, жёлтом, как пшеница. Да и налегке была. Если приезжают издалека, то берут с собой вещи какие-то сумки, а она была без всего.

– А после вы её видели?

– Ну я видел, как она вышла на улицу, общаясь с тем мужчиной и всё. Я просто подумал, что это её мужчина, и не стал подходить.

– И не видели, куда она пошла?

– Я ж говорю, она была с тем мужчиной. Я не стал подходить. Видел только, как они выходили с остальными, и то между делом в толпе. Не следил за ней. Это ведь некрасиво.

– Да, некрасиво… – вздохнул Вайрин.

Он задал ещё несколько вопросов, пытаясь выловить ещё какую-нибудь информацию, после чего взял данные юноши, и они оставили его в покое. После этого обошли оставшихся, пытаясь вызнать что-то про того незнакомца, даже вновь спросили проповедника, однако больше его никто не видел. Проповедник и вовсе сказал, что каждый раз состав его прихожан меняется, уходят одни и приходят другие, поэтому он банально был не в силах всех запомнить.

Вернувшись на тропу к дороге, Вайрин начал негромко перечислять:

– Получается, мы ищем стройного мужчину средних лет среднего возраста из города. Не густо.

– Я бы так не сказал, – возразил Кондрат. – Теперь мы знаем, где можно выяснить личность девушки. Тебе надо будет отправить кого-нибудь по ближайшим деревням. Скорее всего, где-то её да опознают.

– Блин, это ведь было очень близко, да? – вздохнул он.

– Боюсь, это будет так частенько. Будет казаться, что только руку протяни, и поймаешь убийцу, но всё равно не дотянешься. В любом случае, возможно, она была не знакома с тем человеком.

– С чего ты решил?

– Парень сказал, что сначала она слушала проповедь, и лишь потом уже начала с кем-то разговаривать. Скорее всего, убийца пришёл сюда в поисках следующей жертвы, ну или послушать проповедь, раз увлекается божествами. Потом заприметил её, подсел, чтобы завести разговор и увёл за собой. Возможно, здесь сыграла роль, что он из города. Девушка из деревни наверняка хотела жить в городе, а здесь, как ей показалось, шанс представился, вот и повелась.