Текст книги "Между добром и злом. 2 том (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Между добром и злом. 2 том.

Глава 1

Он наслаждался своим занятием, чувствуя внутри приятное возбуждение. У него даже встало, и человек улыбнулся, продолжая свои нехитрые манипуляции. Сейчас в мире существовали только он и она, будто накрытые куполом, который скрывал их от всех остальных.

Девушка перед ним дрожала. Глаза, выпученные от ужаса и боли, были полны слёз. Она уже была не в состоянии что-либо понимать, однако это его не сильно волновало. Главное, что она всё чувствовала, и на каждое его нежное касание отвечала мычанием через кляп и дёргающимся телом.

Их вечер, переставший быть томным, лишь начинался, и он очень надеялся, что она проживёт чуть дольше, чем прошлая жертва. Мужчина вновь взялся за нож, и едва приступил к делу, как она громко замычала. Всё правильно, она должна мычать. Без её активного участия это не имеет какого-либо смысла.

На какое-то мгновение он почувствовал жалость к ней, неожиданно захотелось её развязать и отпустить, сказать, что всё хорошо, и она свободна…

Но он подавил эти чувства жалости и вместо этого вновь продолжил. Она задёргалась в истерическом мычании, и он почувствовал наслаждение от того, как противоречит собственным человеческим порывам. Какое-то невероятно приятное чувство противоречия, от которого в груди стало тепло.

Человек чувствовал удовлетворение от сегодняшнего вечера. Он так прекрасно начался, даря надежду на незабываемую встречу, и полностью оправдал себя. Ему сегодня действительно было хорошо. Сейчас он чувствовал себя настоящим хозяином мира. Хозяином чужих судеб, которыми мог распоряжаться. Его заводила покорность его жертв, их слабость и беспомощность. Но, как и любая другая встреча, эта тоже была обречена рано или поздно закончиться. К сожалению, люди – очень хрупкие создания, и так долго, как ему бы хотелось, они не жили.

Когда девушка испустила последний вздох, он был вынужден отложить свои инструменты. Всё, их встреча закончилась. Однако это отнюдь не означало, что это конец. Оставалась вторая его часть, не менее значимая, чем первая. И к ней он тоже был готов.

Единственное, что его удручало – прозвище, которое ему дали. Не «Мастер», не «Демон» и не хотя бы «Патологоанатом», что звучит умно, а «Трупорез». Обидно, очень обидно, даже слов не подобрать. Но ничего страшного, в этот раз он объяснит им, что он не какой-то жалкий трупорез. Заставит их понять, с кем они имеют дело…

* * *

Вайрин не пришёл за помощью ни на следующий день, ни после, и Кондрат продолжил свою работу, больше не возвращаясь к этой теме. Хотя, если быть честны с самим собой, дело его заинтересовало. Обычно ему доставались другие дела, связанные с покушениями, а не маньяки, однако пару дел ему всё же приходилось вести. Правда там было всё довольно прозаично.

Кондрат достал газету и пробежался взглядом по новостям. О второй жертве Трупореза начали забывать, ограничились небольшой колонкой, что поиски убийцы продолжаются. Он помнил и первую новость, где маньяку ещё не дали имени. Это было что-то около двух месяцев назад, если Кондрат не ошибался. Тогда просто написали про жестокую расправу над девушкой.

Две жертвы. Есть первая, есть вторая. Значит должна быть третья. Учитывая время появления новых тел, то это должно произойти… ну на этой неделе или на следующей. Так что заголовки газет ещё будут пестрить ужасами произошедшего и обвинениями в адрес стражей правопорядка.

Он отложил газету и бросил взгляд на часы. Время возвращаться домой. Сегодня день был не очень насыщенным. И ко всему прочему он должен был заняться поиском секретаря и уборщицы, откладывать в долгий ящик это было нельзя.

Критично окинув свой кабинет взглядом, Кондрат решил, что, в принципе, они и так чистый, поэтому с уборкой можно повременить. Однако всё равно вздохнул и начал наводить порядок. Уже через час он закрыл его на ключ, после чего направился к себе домой.

Сейчас наступило лето, поэтому темнело поздно и людей на улице хватало. Ему нравилось это чувство вечерней городской безмятежности. Когда окружение не давит на тебя чувством, будто хочет сожрать.

В квартире его встречало одиночество, которое Кондрата вполне устраивало. Он не знал другой жизни и не стремился её узнать. Ему нравился порядок и спокойствие. Нравилось заварить себе чай и сесть в кресло, чтобы почитать очередную книгу, которых у него теперь был целый шкаф. Стоили они, конечно, недёшево, однако теперь он мог себе это позволить и уже давно не волновался о своём финансовом состоянии. Теперь, что бы не произошло, он не пропадёт…

Но его спокойствие было нарушено настойчивым стуком в дверь. Так мог тарабанить только его товарищ.

Вайрин ворвался к нему, размахивая какой-то бумажкой, едва открылся замок.

– Можешь радоваться! – произнёс он с улыбкой на лице. – Теперь ты официально консультант стражей правопорядка!

– Я стал было думать, что ты забыл об этом, – посторонился в сторону Кондрат, пропуская его в комнату.

– Да забудешь тут… – сразу помрачнел он. – Одевайся, нам надо ехать.

– Ещё одна жертва, – он не спрашивал.

– Да, ещё одна, – кивнул нехотя Вайрин.

– Ладно, сейчас…

Уже через десять минут они садились в экипаж, который помчался по заметно опустевшим к вечеру улицам.

– Что известно по жертве? – сразу поинтересовался Кондрат.

– Девушка. Пока не опознали.

– Мне нужен будет доступ к другим делам.

– Теперь это не будет проблемой. С этой бумажкой. Знаешь, глядишь, и так скоро станешь сам сыщиком. Ну, если справишься с этим.

Кондрат задумался. Вернуться в детективы и вновь работать с привычным графиком? А смысл? Если сейчас у него есть своё дело, которое неплохо приносит денег, а разрешение на консультирование стражей правопорядка, даёт право участвовать и в официальных делах, зачем себя ограничивать?

Надо будет подумать об этом на днях.

Экипаж подпрыгнул на каком-то булыжнике, съезжая с главных мостовых на грунтовую дорогу. В открытое окно подул остывающий после знойного дня ветер вместе с запахами природы, которая раскинулась за городом.

– Её нашли в лесу?

– Да, южный.

– Это не южный отдел должен заниматься? – уточнил Кондрат.

– Первое убийство было у нас на севере, поэтому дело остаётся у нас, – вздохнул Вайрин.

Вскоре они остановились на обочине. Здесь уже стояли экипажи и повозки стражей правопорядка. Людей тоже хватало, они толпились около опушки, некоторые бродили среди деревьев, выискивая улики.

Когда их экипаж остановился, навстречу вышли сразу двое стражей правопорядка. Вайрин первым, показав значок.

– Старший сыщик Легрериан. Этот человек – консультант стражей правопорядка северного отдела Кондрат Брилль. Вот его разрешение.

Он протянул им лист, но те лишь скользнули взглядом по документу, после чего расступились.

– Эти журналисты ещё не приезжали? – уточнил Вайрин

– Нет.

– Отлично. Если приедут, не давайте им зайти в лес с другой стороны.

– Мы окружили место по периметру.

– Отлично.

Вайрин явно освоился. Говорил спокойно, уверенно, как и положено человеку его положения. Вместе они вошли в лес, двигаясь среди цепляющихся за одежду кустов и высокой травы. Повсюду виднелись огни масленых ламп, словно светлячки в сумерках, но больше всего выделялось именно место преступления. Его освещали большие масленые лампы с рефлекторами, которые направляли свет в одно место.

На тело. Или то, что от него осталось.

– Раз от раза всё хуже… – поморщился Вайрин. – Как такого называть человеком после этого?

– С холодным рассудком, – ответил Кондрат.

Они подошли к месту, где уже обследовали округу другие сотрудники стражей правопорядка. Двое были явно детективы, а вот третий относился к местному варианту судмедэксперта – он внимательно разглядывал тело, явно не чураясь такой работы, когда остальные старались даже не смотреть в ту сторону.

– Здоров, – кивнул Вайрин и указал на Кондрата. – Это наш консультант Кондрат Брилль. Я рассказывал о нём.

Оба пожали ему руку. Один детектив был возрастом с самого Кондрата, только имел длинную бороду. Второй лет тридцати с лёгкой щетиной и пренебрежительным взглядом.

– Кондрат, это детективы Вантувер и Яклев. Мы работаем над этим делом.

– Да, только не мешайся под ногами, договорились? – бросил тот, что был моложе, Яклев, и пошёл вновь разглядывать землю.

Его старший товарищ оказался более доброжелательным.

– Вайрин рассказывал мне о вас. Говорит, что вы помогали ему в паре дел. Работали раньше сыщиком?

– Да, отслужил двадцать четыре года в сыщиках.

– Где именно?

– Частная практика, – соврал тот не моргнув глазом.

– Частная практика? – детектив Вантувер даже удивился. – Ну… как бы то ни было, может свежий взгляд нам пригодится.

По его интонациям было понятно, что он не возлагал больших надежд на Кондрата. Но того это не сильно заботило. Здесь он, чтобы помочь Вайрину, плюс из-за собственного интереса к делу. Всё же искать убийц – это как складывать пазл или отгадывать загадку. То немногое, что приносило Кондрату удовлетворение.

Хотя он бы обошёлся, конечно, без подобных… расправ над жертвами.

На девушку, а вернее на то, что от неё осталось было больно смотреть, и не удивительно, что многие отводили взгляд от тела.

Неизвестные или неизвестный буквально распяли её между деревьями. Привязали руки за верёвки и растянули между двух стволов, будто специально на всеобщее обозрение. Грудная клетка и брюшная полость были вскрыты, внутренностей он не видел. Рёбра торчали наружу, как лепестки цветка.

На спине, судя по всему, тоже сняли кожу и расправили её, как крылья. Когда Кондрат обошёл тело, увидел, что эти крылья держатся на металлических штырьках, поддерживающих их форму. Человек словно пытался изобразить своё видение ангела.

Были и ещё неприятные моменты, как снятая кожа на ногах и буквально выпотрошенные там мышцы до самых костей. Отсюда он видел и отсутствующие пальцы. Что на руках, что на ногах. Только лицо не было тронуто. Страшно представить, что пережила жертва, если в тот момент она была ещё жива.

– Кто нашёл? – спросил он, обойдя тело по кругу.

– Дети, – ответил Вайрин. – Гуляли по лесу, искали ранние ягоды щебёлки… ну знаешь, такие, красненькие. Сейчас для них самое время.

– Когда нашли?

– Где-то часов… в семь.

А сейчас уже было девять.

– Время смерти известно? – поинтересовался Кондрат у человека, который выступал здесь судмедэкспертом.

– Да откуда… – хмыкнул он. – Могу лишь предположить, что сегодня утром она была ещё жива.

Понятно, здесь ещё до такого не дошли, а очень зря.

– Известно о причинах смерти? – увидев удивлённый взгляд судмедэксперта, который будто спрашивал его «а по телу не видно?», Кондрат уточнил. – Известно, была ли она убита до этого или это всё делали на живую?

– Не могу сказать, над будет снять тело и осмотреть более внимательно, – по его виду было видно, что ему это делать не очень хотелось. – Но большой ублюдок постарался над ней.

– Органы внутренние нашли?

– Нет, вот ищем, ходим…

Кондрат пробежался по округе взглядом, после чего вновь остановился на распятом теле.

– Похоже на прошлые убийства?

– Почти, – ответил Вайрин. – Прошлое лежало на земле. А первое обнаружили в заброшенном доме прямо на столе. Но везде один и тот же почерк. Тела почти полностью распотрошённые.

– Понятно… что скажешь по нему? – кивнул Кондрат на тело.

– Проверяешь меня опять? – прищурился он.

– Просто интересуюсь. Я же должен знать, о чём ты думаешь.

– Ну… можно точно сказать, что сотворили это с ней не здесь. Вот первое тело точно распотрошили прямо в заброшенном доме, там всё было в крови. А здесь чисто. Видимо привёз её днём.

– Или ранним утром, пока все спят, чтобы случайно не попасться на глаза, – предположил Кондрат. – Возможно, прошлым вечером он её поймал, ночью сотворил это, а на утро оставил здесь.

– Он? Почему ты решил, что это он?

– Ну… он или они. Большинство маньяков всё же мужчины, – пожал плечами Кондрат. – К тому же подвесить тело на деревьях, это нужна физическая сила. Остаётся, конечно, вариант, что маньяк женщина, однако, скорее всего, это всё же мужчина.

– То есть мы ищем одного или нескольких мужчин? Знаешь, это такая себе точность.

– А ты ожидал, что, взглянув на тело, я тут же укажу тебе на убийцу?

– Ну… да? – улыбнулся Вайрин.

– Хорошо бы, обладай я таким даром. Сразу бы низвёл любые преступления на нет, – Кондрат прошёлся вновь вокруг тела, однако его мысли сейчас были далеко.

– Может это какой-то ритуал? – предположил Вайрин.

– Может. Как может быть и то, что тело оставили как раз для нас.

– Как раз?

– Чтобы мы его нашли и увидели его «художество» во всей красе. Это лишь предположение, но если её убили не здесь, но так щепетильно растянули в этом лесу, то такое возможно. Будто на всеобщее обозрение.

– Короче, – вздохнул Вайрин. – Это один или несколько мужчин, который проводит ритуал или просто измывается над жертвой, после чего выставляет его на показ, так?

– Именно.

– Ладно, это хоть что-то, потому что детектив Яклев считает, что это дело рук ведьм.

Кондрат замер на месте, резко обернувшись.

– Почему ведьм?

– Ну типа они любят всякие обряды, там зелья варить, используют для своей магии внутренние органы и так далее. Ну и оставляют тело, чтобы напугать народ.

– Хотели бы напугать народ, оставили бы тело где-нибудь в городе на всеобщем обозрении, – заметил Кондрат, и тут же получил контраргумент.

– Тогда желай он или они показать своё художество, сделал бы то же самое.

– Да, тоже верно…

К сожалению, Кондрат не был силён в психоанализе. Обычно подобным занимались специально обученные люди, которые по действиям человека могли воссоздать его психологический портрет, примерный возраст, наклонности и так далее. И сейчас он пытался вспомнить всё, что когда-либо читал на эту тему. Правда было это достаточно давно, поэтому…

– Хорошо бы зарисовать место преступления.

– Зачем?

– Чтобы не забыть никаких деталей. Иногда подсказки берутся из самых мелочей, который сразу ты и не заметишь… – продолжал он говорить, когда ногой наступил на какую-то ветку, хрустнувшую под подошвой.

Остановился, нахмурился, после чего поднял с земли, разглядывая.

– Что-то нашёл? – Вайрин уже был тут как тут, выглядывая из-за спины.

– Ну… не знаю… – Кондрат поднял взгляд к телу. – Прошлые жертвы были точно так же распотрошены?

– Плюс-минус.

– У кого-то из них были рога на голове или ветви в форме рогов?

– У второй, вроде. А почему спросил?

Кондрат наклонился и поднял вторую ветку, которая действительно отдалённо напоминала рога.

– Видишь у неё обмотанную вокруг головы ленту?

– Э-э-э… да, слушай, точно, лента. Думаешь, ей всунули ветви, чтобы изобразить… кого?

– Не знаю. Говоришь, у первой жертвы не было рогов, а у второй были?

– Тоже ветви, – кивнул он. – Дай догадаюсь, хочешь сказать, что он набивает руку, верно?

– Да. Тренируется. Первую жертву… когда это было?

– Два месяца назад.

– Хорошо, на первой жертве он лишь экспериментировал, набивал руку, удовлетворял свои потребности. На второй он уже тренировался изобразить то, что хотел. Как лёгкие наброски на холст. С третей он действовал уже более конкретно. Знал, что хотел сделать, и как это должно выглядеть со стороны.

– Будет следующее убийство, – подвёл черту Вайрин.

– Да.

– И нам надо отловить его за месяц.

– Верно.

– Жуть… – он огляделся. – Тело снимут и доставят в морг. Думаю, там нам больше расскажут о жертве.

– Хотелось бы…

Тело, распятое между деревьев на верёвках…

Когда Кондрат покидал место преступления, он пытался представить себя на месте маньяка. Что он чувствовал? Что хотел показать? Ради чего? Будь здесь современная криминалистика, то можно было бы сказать, умерла жертва до этой операции или после. Тогда это позволило бы примерно предположить наклонности человека, его прошлое, настоящее и общие интересы.

По крайней мере, ему так рассказывал один психолог из группы, который подобным составлением портрета и занимался. А так у них лишь догадки. Ритуал или попытка самовыражения? Один или несколько? Какая цель?

Нет, пустые вопросы, к которым пока рано переходить. Сейчас надо было сосредоточиться на том, до чего они могли дотянуться. И для начала, выяснить личности жертв и поискать ещё похожие случаи, которые могли предшествовали подобному.

Глава 2

Начали они на следующий день и, сидя в кабинете Вайрина, – а ему выделили свой, отдельный, без стеклянных стен, которые позволяли любому узнать, что ты делаешь, – они составляли план действий. Вернее, составлял его Кондрат, расчистив одну из стен.

– Знаешь, бумага на деревьях не растёт, – заметил Вайрин, глядя, как Кондрат рвёт её на полоски.

– Вы сдаёте отчёт, сколько бумаги потратили?

– Нет, но…

– Тогда не имеет смысла об этом волноваться, – ответил Кондрат, после чего перьевой ручкой и написал первый вопрос. Взял тонкий гвоздик, которые купил в магазине для мебели, и подошёл к стене.

– Что это?

– Наш план, – ответил Кондрат. – Наши шаги и всё, что нам известно. Обычно, я держу его в голове, но…

– Но?

– Но сейчас мы работаем вместе, и тебе стоит тоже понимать, что мы делаем. Что нам сейчас известно, Вайрин?

– Он похищает жертв, разделывает их и оставляет на всеобщее обозрение изуродованными. Первый раз там же, где убил. Потом уже переносил в другое место. Жертвы – молодые девушки от двадцати до двадцати пяти лет. Он выставляет их на всеобщее обозрение и делает это ради того, чтобы прославиться или ради какого-то обряда. Вроде всё.

– Вроде… – кивнул Кондрат.

– И по факту зацепиться не за что.

– Да, кроме самих жертв. Поэтому первым делом мы должны понять – кто все эти жертвы.

И листок с надписью «Кто жертвы?» был приколен к стене.

– Кто жертвы? – прочитал Вайрин со своего места. Хорошее зрение.

– Именно. Кто они, кем работали, что делали в свободное время и с кем общались. Возможно, это даст ответ, чем именно они привлекли его, – кивнул Кондрат и прикрепил рядом второй листок «Как выбирает жертву?». – Как именно он их выбирает, на чём основывает свои предпочтения. Хватает первую попавшуюся или же выбирает определённую. Есть вероятность, что он их знал до того, как расправился. Третий вопрос…

Ещё один листок с надписью «Какую цель преследует?».

– Кто они, принцип выбор и цель, которую преследует убийца, – прочитал вслух Вайрин.

– Так как мы не знаем даже примерно, кто это, ответив на эти вопросы, мы сможем сузить круг лиц подозреваемых. Однако есть ещё один момент, который мы просто обязаны проверить. Идём.

Вместе они спустились в архив, где Кондрат ходить мимо полок, внимательно разглядывая надписи на корешках папок. Теперь он мог спокойно проходить в полицейский участок и просить что угодно при разрешении начальника или одного из сыщиков. А с Вайрином и вовсе все двери здесь были открыты.

– Что мы ищем?

– Нужны убийства, – произнёс Кондрат. – Скорее всего, отличающиеся особой жестокостью и нераскрытые. Период – последний год.

– Почему последний?

– Сейчас мы точно можем сказать… что можем сказать? – посмотрел на него Кондрат.

– Что он маньяк или, как ты говоришь, серийный убийца.

– Почему?

– Потому что он убил больше одной жертвы с характерным почерком через определённый промежуток времени. Хватит меня проверять, говори уже, что ты хочешь найти.

Кондрат вернулся к разглядыванию стелажей.

– Раз мы знаем, что он серийный убийца, то для него будут характерны общие черты для подобных людей. Обычно маньяки не начинают действовать сразу по строгому плану, – ответил он. – Изначально у них есть свои фантазии, которыми они живут, о которых размышляют. Они могут жить ими очень долго, не решаясь действовать, но потом происходит какой-то кризисный момент, триггер…

– Триггер?

– Стимул, который вызывает реакцию у человека, – пояснил Кондрат. – Происходит стимул, после которого маньяк срывается и убивает. Это может быть ссора, какие-нибудь стрессовые события, а может и спонтанное убийство по каким-либо причинам. Что-то происходит, и они решаются на активные действия.

Кондрат остановился около одной из папок, после чего вытащил её, пролистал и поставил обратно.

– Хочешь сказать, что их убийство будет хаотичным, а к первой жертве в доме явно подготовились, – произнёс Вайрин, поняв, к чему тот клонит.

– Именно. Ты ведь заметил? Он нашёл заброшенный дом, перетащил туда жертву, подготовил инструменты, чтобы полностью отдался своему делу. А потом начал экспериментировать, наслаждаться процессом уже более спокойно и взвешенно. Это не похоже на спонтанное убийство. Скорее, он уже точно знал что и как делать.

– Значит, должна быть ещё одна жертва, самая первая, – догадался Вайрин.

– Именно. Первое убийство чаще всего не спланировано и происходит импульсивно. Его будет легче всего отследить и попытаться найти всех, кто был так или иначе связан с ним, если найдём, конечно. Именно при первом убийстве маньяк менее осторожен, так как этот порыв спонтанен.

– И как его найти среди множества остальных? – поинтересовался Вайрин.

– По характерным чертам. Особой жестокости и вскрытии. А ещё всех маньяков есть период охлаждения, скажем так, – ответил Кондрат, не отрываясь от дела. – Они убили, получили эмоции, и этих воспоминаний хватает им на определённый промежуток времени. После этого они меркнут, и человека тянет вновь повторить те ощущения.

– Как наркотик.

– Верно. Как наркотик. И после первого раза требуется время, чтобы решиться на повторное преступление. Он боится, что его на этот раз раскроют, схватят. Да и ему хватает тех эмоций, что он испытал в первый раз. А потом всё равно желание берёт вверх, и он продолжает. Только теперь планирует преступление, разрабатывает план, готовится к возможным вариантам событий. Он становится осторожным. Отсюда можно примерно предположить, в каком временном отрезке могло произойти самое первое убийство.

– Слушай, а ты сам не маньяк случаем?

Кондрат оторвал взгляд от стеллажей и посмотрел на Вайрина. Тот выглядел серьёзным, но потом не сдержался и улыбнулся, пусть и пытался это скрыть.

– Если речь не касается отлова всевозможных преступников, то нет, не маньяк, – невозмутимо ответил Кондрат. – Нужно позвать ещё людей, чтобы они собрали все дела по убийствам с особой жестокостью. А нам пора двигаться дальше.

– Куда?

– Хочу посмотреть на места первого и второго убийств, – ответил Кондрат.

Вайрин кивнул и вскоре в архиве появилось пять человек, которые не очень довольные принялись шерстить документы. Кондрат тем временем покинул с Вайрином участок и, воспользовавшись служебным экипажем, направились на место первого преступления.

Проезжая по оживлёнными улицам, Вайрин неожиданно спросил:

– Помнишь, ты вчера сказал, что он хотел показать свои «художества» нам, для чего и оставил труп таким.

– Да?

– То есть он может действовать ради славы, верно?

– Допустим, – кивнул Кондрат.

– Но за месяц люди успевают позабыть о преступлении. Получается, что убийства ради славы должны происходить чаще, чтобы никто о них не забывал.

Вайрин верно мыслил. Уже ухватил суть. Однако он двигался чуть в другую сторону, и Кондрат его поправил.

– Сомневаюсь, что между тремя жертвами есть те, которых мы не знаем. Он выставляет тела, как результат своих действий, однако это отнюдь не значит, что он жаждет славы. В противном случае и другие тела мы бы нашли. Здесь, он, вероятно, хочет показать своё видение.

– Чего, стесняюсь спросить?

– А вот это мы и должны выяснить. Какую цель преследует. По крайней мере, как ты правильно заметил, такой период между жертвами слишком долгий для желания привлечь внимание.

– И ещё слишком равномерный, – заметил Вайрин. – Каждый месяц. Будто это действительно какой-то обряд, который он проводит каждый раз, не забывая показать всем, что он сделал.

Да, обряд…

Кондрат вспоминал тело, которое было подвешено на деревьях. Его можно было списать на жестокость, но рога… Зачем он приделал к ней рога? Просто так? Что-то Кондрат в этом очень сильно сомневался. Маньяки если что-то делают, то не просто так. Они следуют внутренним правилам, внутренним видениям и инстинктам, которые для них очень важны. Практически всегда любое убийство маньяком сводится к контролю над жертвой, один из сексуальных фетишей. А значит случайно они в этом случае ничего не оставляют.

Значит их план должен быть такой. Осмотреть места преступлений, после, если будет готов отчёт их патологоанатома, выслушать, а затем поискать человека, который разбирается во всяких обрядах и оккультных практиках.

А ещё очень важно найти людей, который умеют очень быстро зарисовывать. Фотоаппарат здесь ещё не изобрели, а значит нужен тот, кто быстро накидает рисунок мест преступлений. Кондрат как раз знал несколько человек, которые могли для этого подойти. Конечно, можно было бы попробовать сделать и фотоаппарат, однако он в душе не чаял что и как правильно там делать. Он, в конце концов, детектив, а не химик или изобретатель.

Очень скоро экипаж съехал с главных улиц и вырулили районы, где жили бедняки. Они косились в сторону проезжающего экипажа стражей правопорядка, а один раз какие-то мальчишки и вовсе бросили в них камень. Тот попал в борт, и следом послышалась брань извозчика, который всеми возможными карами распугал шпану.

– Вижу, вас здесь любят, – заметил Кондрат.

– У них здесь свой мир и своё правосудие, – ответил Вайрин, провожая детей взглядом. – Для них мы скорее помеха для жизни, чем защита. Хотя ещё мальчишкой я занимался той же ерундой.

– Зачем?

– Помимо того, что был дураком? Просто. Просто потому что мог, – пожал он плечами. – это казалось мне весело и очень смело. А ты разве подобной чушью не занимался?

– Нет, у нас были другие развлечения.

– Какие?

– Курить в подворотне и драться, – ответил Кондрат. – Хотя… были и другие дела, конечно…

Он уже не стал рассказывать о велосипедах, о приставках, перед которыми они сидели до поздней ночи, как ходили на дискотеку и прочей ерунде, не свойственной этому миру.

– Я ходил на бокс, – добавил Кондрат, зная, что этот вид спорта здесь тоже есть, только звучит на их языке иначе.

– О как… И что, был грозой двора?

– Да не сказать. Были парни и посильнее.

– Ну да, как говорится, всегда найдётся дубина покрепче, – хмыкнул Вайрин. – А меня на танцы отдали. Посчитали, что мне, как прилежному аристократу, это будет необходимо. Как и занятия музыкой. Будто не знали, что я не стану следующим наследником.

– Ты ведь мог стать.

– Если брат помрёт, то да, но это как-то слишком…

– Возможно, они хотели, чтобы ты не якшался с подозрительными личностями, вот и всё.

– Как мы оба видим, у них этого сделать не получилось. Хотя глупо, конечно, это всё. Будто я не знал, кем был. И они словно не могли не понимать, что, учитывая, что я стану просто голубой кровью, мне придётся общаться не только с аристократами, но и нормально с людьми. И точно не вот этим аляпистым поносом, который льётся изо рта.

– Может и не понимали. Родители много чего не понимают, будто забывают, каково быть детьми.

– Возможно, так оно и есть. А вон, кстати говоря, и тот дом…

Они остановились напротив старого покосившегося дома, который находился в самом конце улицы, прямо перед дорогой, которая им и обрывалась.

– Раньше это был район для зажиточных людей… – хмыкнул Вайрин, выпрыгнув из экипажа.

– В плане? – выпрыгнул за ним прямо в грязь Кондрат.

– Раньше здесь жили торговцы, ремесленники, гончары и другие мастера. Улица же так и называется, Мастерская. Но это было давно, лет пятьдесят или сто назад. А потом, с ростом города, район превратился в то, во что превратился.

– Вижу, ты подготовился.

– Ну а ты как думал, – хмыкнул Вайрин.

Они подошли к зданию. И первое, на что обратил внимание Кондрат, отдаление от остальных построек. Будто по бокам не хватало соседских домов. То есть крик бы местные услышали, но, если заткнуть рот, но мычание уже никто не заметит. Он уже мог поклясться, что местные ничего не слышали, и вряд ли видели.

Они подошли к двери, которая была не заперта, и вошли внутрь. В нос ударил запах сырости и гнилой древесины, смешанный с пылью.

– Кому принадлежит дом? – спросил Кондрат.

– Никому.

Он внимательно огляделся.

– Он не похож на обычные бараки. Там обычно всё разбито на мелкие комнаты, а здесь полноценный дом со вторым этажом.

– Да, когда здесь начал заселяться сброд, они устраивали перепланировку, – Вайрин повёл его в зал. – Сносили ненужные стены, строили небольшие комнаты, устраивали общие кухни. Из-за таких перестроек некоторые дома рухнули, похоронив под собой жильцов. Этот дом такая участь избежала.

– Почему?

– Потому что он оказался никому не нужным.

– Вот так просто? И ни прошлых хозяев, никого?

– Я могу поискать, если тебе интересно, – пожал плечами Вайрин, – но это займёт время. А тут мы, кстати, и обнаружили тело.

Они вошли в пустой обеденный зал. Здесь был только камин, которым давно никто не пользовался, да и только.

– А где стол? – огляделся Кондрат.

– Его, насколько знаю, забрали, а потом избавились от него. Сожгли. Он стоял здесь, – прошёлся Вайрин по центру. – Жертва лежала на нём. Руки в стороны, на руках и ногах были видны следы от верёвок. Грудь и живот вспороты. Наш врач сказал, что все органы внутри были перемешаны, будто их вытащили, а потом просто засунули обратно.

– Следы обуви?

– Всё было затоптано местными, которые обнаружили тело. Никакого уважения к покойнице или месту преступления.

– Плохо…

Кондрат присел, разглядывая пол. Можно было заметить, что на нём ещё осталась кровь жертвы, уже высохшая и потёртая. Выглядела она, как бурое пятно после вина на полу.

Он прошёлся по залу, найдя ещё следы крови, как капли на стенах или на камине. Скорее всего, когда убийца вскрывал жертву, он ненароком или специально повреждал сосуды, из которых била кровь. Кондрат сам был свидетелем того, как брызжет кровь из сосудов – выстреливает, как из водяного пистолета.

Кондрат прошёлся по всему первому этажу, обнаружив ещё отпечатки ног, но те были разных размеров, и сказать точно, кто здесь конкретно ходил, было просто нереально. Детские, взрослых, все они смешались вместе, протоптав дорожку к дверям. Видимо, сюда иногда заглядывала детвора, на спор забираясь в «проклятый» дом. Ему это было знакомо…

Вернувшись обратно, Кондрат ещё раз огляделся.

– Здесь кроме стола ещё что-нибудь было?

– Нет, вообще ничего. Только стол.

– Значит он притащил жертву в этот дом, привязал к столу и начал свой замысел… – протянул Кондрат. – Почему этот дом?

– Ты меня спрашиваешь?

– Скорее, нас обоих, – ответил он, бросив взгляд в окно, где у дома стоял экипаж. Отсюда было видно, как дорога убегала дальше между похожих домов. – Таких домов, наверняка, немало должно быть, брошенных и забытых, но он выбрал именно этот…