Текст книги "Между добром и злом. 2 том (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Значит на очереди было ещё, как минимум, трое человек, которые если не принимали в этом участия, то точно наблюдали за процессом. Как он нашёл себе зрителей, вопрос отдельный, но они обязательно об этом узнают.

– Значит это и есть то место? – Яклев вместе с Кондратом осматривали подвал.

– Судя по всему.

– Вы уверены?

Кондрат поднял взгляд к потолку, где четырьмя пятнами выделялась сажа от ламп, которые тот ставил вокруг жертвы.

– Уверен. Надо, чтобы со всех поверхностей, особенно со стульев сняли отпечатки пальцев, если получится. Всё запаковать и отправить в отдел. Нельзя, чтобы он как-либо соскочил.

– Наверняка за ним кто-то стоял, – взялся Яклев за свою излюбленную песню.

– Не имеет смысла гадать. Он сам нам всё расскажет. Только проследите, чтобы он не наложил руки на себя. Он нужен нам живым. До самого конца.

Кондрат подошёл к столу с инструментами и осторожно платком взял один из ножей. Покрутил его перед глазами, представляя, как именно им резали бедных жертв и, нахмурившись, положил обратно на стол. Позади в подвал спустился старик-зарисовщик с уже готовыми листами бумаги и карандашами.

– Хочу, чтобы вы перерисовали эту комнату, а затем каждую комнату в доме и сам до с наружи, плюс прилегающий участок.

– Конечно, мистер Брилль.

Пора было внедрять в этот мир новые технологии. А его самого ждал разговор с подозреваемым. Герцог Вёлтенберг хотел результатов, особенно после случившегося, и Кондрат не хотел заставлять его ждать слишком долго.

Именно к нему он первым делом и направился, невзирая на сломанные рёбра после того, как обратился к стражам правопорядка и назвал адрес проживания трупореза. Неизвестно, как бы отреагировали они, увидь труп начальника северного отдела и одного из сыщиков, поэтому сразу заручился поддержкой герцога.

Пришлось приложить усилия, чтобы добиться встречи с ним, однако другого выбора попросту не было. Вантувер был прав – консультант не то же самое, что сыщик, и его словам могли не поверить. И Кондрат выложил ему всё, что случилось, от предательства и крысы до того, как они вычислили убийцу.

И ему удалось его убедить. Возможно, здесь сыграла роль и личное знакомство Кондрата с семьёй Легрерианов, которые бы в случае чего по просьбе сына вступились бы за него. Как бы то ни было, всё сложилось достаточно удачно, если так можно было это назвать.

Покинув дом, Кондрат глубоко вздохнул. Ему даже в какой-то мере не терпелось начать допрос Кермен Энтони. А ещё очень хотелось закурить, но те несколько сигарет из его родного мира остались дома.

Возможно, это знак. Возможно, ему бы пора бросить курить и встать на рельсы здорового образа жизни.

Здоровый образ жизни… в его-то возрасте и при такой работе… Это невольно вызывало улыбку.

Глава 31

Кондрат много раз вот так сидел в допросной комнате и разглядывал человека напротив.

Было в этом что-то жуткое, видеть перед собой обычного человека и понимать, что на деле он монстр в шкуре человека, который рыскал по всему городу в поиске добычи. И самое страшное заключалось в том, что при всём содеянном, это никакой не монстр, и не чудовище, а человек, такой же, как они.

Практически всегда подобные личности казались со стороны самыми обычными и безобидными людьми. Но на деле какой-нибудь добродушный мясник – жестоким головорезом, любящая мать – торговцем детьми, старик, как божий одуванчик – педофил со стажем, обычный офисный служащий – жестоким насильником. Худощавый профессор… серийным убийцей.

Сейчас было так же. Обычный профессор в глуповатых круглых очках, тощий и безобидный, которого может сдуть ветром. Он не был ни солдатом, ни бойцом, ни бандитом. Самый обычный человек. И именно он наводил ужас на город, заставлял поверить в чудовищ, и был тем, кого в последний раз видели замученные до смерти жертвы.

– Мистер Энтони… – медленно произнёс Кондрат, положив на стол папку с его свеженаписанным делом. – Вы знаете, почему вас задержали?

Он промолчал. Они все молчат. Только в этом мире адвокатов толком не было, как не было прав у тех, кого задержали, поэтому молчанка лишь усугубляла положение человека. Он не мог этого не знать, и всё же предпочёл не отвечать.

– Убийство четырёх девушек и покушение на пятую. Это… интересно, мистер Энтони. Я могу поинтересоваться зачем?

И на это он тоже не ответил.

Кондрат посмотрел на чёрную щель в стене и громко произнёс:

– Принесите мне и мистеру Энтони кофе, пожалуйста.

Кондрат знал, что его принесут. У него было кое-что, дающее власть в этом отделе. А именно указ герцога, что временное управление отделом переходит под его контроль. Его слово – слово Его Светлости и никто не рискнут сказать что-то против.

Они сидели друг напротив друга около десяти минут, после чего в комнату вошёл Яклев, поставив обе чашки перед Кондратом, после чего нагнулся и тихо спросил, чтобы только он и услышал:

– Ты что, решил попить кофе с этим животным?

– Да. Спасибо, мистер Яклев.

Тот лишь цыкнул и вышел из допросной.

Кондрат не спешил ничего говорить. Лишь пододвинул чашку к Кермену Энтони, после чего взял свою и отпил. Задумчиво разглядывал его лицо, после чего произнёс:

– Знаете, при первой нашей встрече я спросил вас про божеств, и вы мне перечислили нескольких. Однако допустили странную ошибку. Хультызыр – он не относился к пантеону божеств Великих Гор, но вы его всё равно внесли в список. Сначала я подумал, что вы просто ошиблись. Потом я подумал, что вы сделали это намерено, чтобы отвести от себя подозрения, что смотрите, я не так много о них знаю, а значит не могу быть тем убийцей. А теперь я вижу, что вы просто не сильно разбираетесь в вопросе. Не зря вас назвали трупорезом. Просто ни на что более вы не способны.

Тот продолжал молчать и сидеть с каменным лицом.

– Такая глупая ошибка… – вздохнул Кондрат. – Я углубился в изучение божеств Великих Гор. Прочитал несколько книг. И что по итогу увидел? Любительский уровень. Настоящий последователь Гатарая не допускал бы таких нелепых ошибок. Вы думали, что вы избранный. Что именно вам предстоит привести божество в этот мир. Но на деле вы просто мясник, который даже вскрыть не мог нормально, не говоря уже о том, чтобы провести ритуал.

Кондрат вздохнул, откинувшись на спинку стула.

– Жалкая пародия на настоящего последователя Гатарая… Вы не более, чем садист. Ещё и так глупо попасться… – он позволил себе достаточно красноречивую усмешку.

– Вы не правы, – тихо произнёс Кермен.

– В чём же, мистер Энтони? Когда я ловил человека, представлял себе профессионала, а тут… Да, я ожидал большего от настоящего последователя, которого коснулась рука Гатарая, а не… это… Какие-то рога, крылья…

Человек напротив него улыбнулся, показав зубы. На мгновение он стал похож действительно на монстра в человеческом обличии. Но в отличии от остальных Кондрат не боялся взглянуть ему в глаза.

– Вы ничего не смыслите в этом и просто пытаетесь вывести меня из себя.

– Не смыслю? Хорошо, как насчёт… крыльев? Делать их из кожи со спин жертв? Даже не смешно. Можно было использовать крылья тех же птиц, у которых достаточный размах крыльев.

– Крылья птиц? И после этого вы говорите, что я дилетант?

– О чём вы? – подался вперёд Кондрат, стараясь выглядеть заинтересованным.

– У Гатарая кожаные крылья. Не из перьев.

– Можно было сделать самому кожаные крылья.

– Они – часть его тела. Они должны быть его частью, а не пришитой пародией.

– Но рога были пародией, с ваших слов, – заметил он.

– Вынужденный момент. Здесь ничего сделать было нельзя.

– А пальцы? У Гатарая были длинные когти, разве нет? А вы ломали пальцы, вырывали ногти у девушек. Это совсем не соответствует тому, как должен проходить ритуал.

– Да неужели? – оскалился Кермен. – Едва он переродится, он вырастит новые когти на месте старых. А боль – это лишь мост, проводник для их душ, чтобы узреть, заметить божество и тем самым провести его в этот мир.

– Не помню такого в книгах… – нахмурился Кондрат.

– Значит плохо читали, – высокомерно ответил он.

– А знаете что? Давайте-как проверим, – Кондрат посмотрел в сторону щели, откуда за ними наблюдали и громко попросил. – Принесите нам парочку книг по божествам Великих Гор, пожалуйста, – после чего посмотрел на Кермена. – Раз так, покажите, где это было написано…

И признаться честно, Кондрата вообще мало интересовала эта тема. Его мало интересовало, как именно он пытал девушек, правильно всё делал и что хотел изобразить на их трупах. Рёбра болели, ему было тяжело дышать, и больше всего ему хотелось оказаться в больнице. Но Кермен должен был рассказать всё как было, а с такими рёбрами Кондрат ещё немного поживёт, если не будет сильно дёргаться.

И Кермен действительно заговорил. Уязвлённый, желающий показать, что он не какой-то трупорез и мясник, каким его все представляли, он спорил с Кондратом, объяснял и даже просвещал по поводу ритуала.

Наличие профессорской степени не делало человека умным. Банальный приём, который действовал очень часто с теми, чьё самомнение было необычайно высоким, сработало и на него, даже несмотря на то, что Кермен прекрасно понимал это. Но его самолюбие не могло молчать. Ему была интересна эта тема, и он был готов обсудить это.

И обсудил. Заговорил после всего этого молчания, объясняя, как правильно надо было проводить ритуал, что нужно было делать и зачем. Почему были выбраны именно эти места, а не другие, и каким именно образом выбирал жертв.

Кермен Энтони был стандартной личностью с проявлением садизма, которое начало проявляться у него ещё в детстве где-то в десять лет. Его особенности начали проявляться где-то восемнадцать-двадцать лет назад, когда ему было около двенадцати лет.

Кондрат был прав в своих догадках – убийства прекратились десять лет назад лишь потому, что, что он переехал в другое место. В шестнадцать поступил в университет на факультет истории, продолжая проживать в своём старом доме, но уже в двадцать, – ровно десять лет назад, – покинул свой дом и переехал в центр, устроившись преподавателем в самом университете, официально всё равно продолжая числиться в своём старом доме.

Кермен Энтони был неглупым человеком, раз смог сразу попасть в преподавательский состав, куда был неслабый конкурс, но от чего он не мог избавиться, так это от убийств животных. Это находило на него с определённой периодичностью. Иногда его могло целый год не тянуть к этому, а потом целый месяц что-то горело внутри, заставляя его действовать. И да, трупы животных в центре никто не находил, да и он старался выбрасывать их в баки подальше от чужих глаз.

Так он жил, пока почти полгода назад не случился переломный момент, окончательно выведший его из равновесия.

В тот день решался вопрос, кто из преподавателей войдёт в совет профессоров университета. Очень уважаемое и хорошо оплачиваемое место. Кермен Энтони, как человек, считавший себя лучше остальных, искренне верил, что именно он был достоин того места, а остальные не годились ему даже в подмётки, однако место него поставили какую-то женщину, бывшую любовницей ректора.

Кермен искренне считал, что заслуживал то место в совете профессоров, а все люди вокруг были слишком тупы и слепы, чтобы заметить его талант. В следствие этого он весь оставшийся день срывался на учениках, едва сдерживая себя. Всё внутри грело, зудело, он буквально шёл и видел, как бросается на кого-то и начинает его рвать на части.

Так первой жертвой была девушка, которую нашёл Кондрат.

Кермен Энтони в тот день возвращался в не себя от ярости, и именно тогда столкнулся с ней. Девушка толкнула его плечом, будучи заплаканной и не замечая никого рядом с собой. Она даже не извинилась перед ним, просто двинувшись дальше, что и послужило спусковым крючком. Кермен Энтони последовал за ней и нанёс удар по затылку, после чего затащил в переулок. И уже там его накрыло.

После этого он долго не мог найти себе места. Кермен испытывал радость и ужас от содеянного. С одной стороны, он буквально жил этими воспоминаниями, которые дарили ему какое-то душевное спокойствие, но с другой понимал, что совершил нечто непоправимое.

Эти внутренние разногласия, сводящие с ума, привели его сначала в церковь, где он не нашёл спокойствия, а потом в храм. И именно после его посещения, ознакомившись с верованиями Великих Гор и найдя в одной книге описание одержимых, коих коснулась рука божества, решил, что стал избранным бога Гатарай.

Кермен получил два в одном – успокоение и стремление повторить это, веря, что делает правое дело, хотя по факту утолял свои инстинкты.

Следующей, уже осмысленной жертвой стала проститутка Ланда Тэй. Он знал её, она знала его – они жили в одном дворе, будучи детьми, пусть Кермен и был её старше на девять лет. Именно благодаря знакомству он смог заманить её в тот дом, где и устроил место для пыток.

Уже после этого он вспомнил о своём друге, их общих интересах в этом вопросе, и привлёк его к этому делу. Ещё трое оказались знакомыми по одному интересному и специфическому клубу с интимом с уклоном в БДСМ, куда он ходил, чтобы немного развлечься и приглушить свои наклонности.

Связанные одной тайной, – о посещении такого клуба явно не распространялись, – можно сказать, они нашли друг друга: их привлекало насилие, жестокость, подчинение и доминация. И именно один из них свёл его с сыщиком Вантувером.

Этот человек был заместителем начальника по защите правопорядка города Эдельвейс. Да и сам Вантувер был из той же самой оперы, что и эта четвёрка. Кермен с уверенностью утверждал, что Вантувер не раз посещал тот клуб, и нередко использовал свою власть в своих целях, лично рассказывая, как отправлял подозреваемых на усиленный допрос, участвуя в нём лично.

Он был правильным и нужным человеком в этом деле, который согласился после некоторых сомнений.

– Почему он согласился покрывать вас? – поинтересовался Кондрат.

– Потому что ему пообещали место Оттаберга, когда тот уйдёт на покой. И ему платили. Один из тех людей был Ливрий. Слышали о таком?

– Это… – он быстро перебирал людей с такой фамилией, – случайно… не торговый дом Ливрия?

– Да, это он. Он покрывал расходы на всё и платил Вантуверу.

– И Ливрий согласился на это? Зачем?

– Зачем? Почему, мистер Брилль, люди принимают наркотики, зная, что за это последует наказание? – усмехнулся Кермен, отпив кофе. – Почему люди посещают места, которые все порицают? Всё всегда сводится к одному – удовлетворить свои желания. Чувство безнаказанности, власти и желания являются страшной смесью, которая толкает людей на подобное.

– Третий, кто им был?

– Егрен, он госслужащий в администрации.

– В ратуше, верно?

– Именно, – улыбнулся Кермен.

Всё становилось на свои места.

Теперь было понятно, почему тогда в больницу примчался Вантувер, а не кто-то другой, когда подстрелили Вайрина. Решил выяснить, известно ли что-то ему об убитом извозчике, так как все боялись, что через него стража правопорядка выйдет на остальных. Становилось понятно и про рога, как Кермен узнал, что они отвалились, решив заменить на настоящие – Вантувер всё ему рассказывал.

По факту, они были в курсе расследования и предпринимали все меры, чтобы оставаться в тени, и крыса им в этом отлично помогала. И именно Вантувер был тем анонимным источником, кто сообщил о логове Гравия Донка, устроив там всё так, что будто он и проводил те ритуалы.

– Как видим, справился он не очень, – вздохнул Кермен. – Будь он действительно верен делу и озабочен ритуалом, а не желанием удовлетворить свои потребности, то воссоздал бы всё как нужно. Но… ему просто нравилось насилие, нравилось смотреть, как мучаются девушки, испуская дух, но даже не понимая сокровенность того момента.

На вторую жертву они собрались уже вместе. Кермен не знал её имени и фамилии. Он мог сказать, что она была служанкой у Ливрия. Миловидная, приятная и по-своему изящная своей простотой, она приглянулась всем. И заманить её в дом не составило никакого труда.

Третей была Онна Фаггейн, работающая в овощной лавке. Кермен часто видел её, когда закупался продуктами. И на одном из собраний в храме, куда она ходила, он её и подцепил, заманив в тот дом. С ней проблем тоже не возникло.

Четвёртой жертвой была Жизель Аней. Вот она уже была студенткой университета. Кермен давно к ней присматривался. Как он описывал, нежная, утончённая, словно произведение искусства и идеально подходящая на роль жертвы во имя Гатарая. Схема поимки была проста – Гравий Донк следовал за ней на расстоянии, и когда та начала ловить экипаж, чтобы добраться до университета, он подобрал её.

– Она сопротивлялась? – спросил Кондрат.

– Только когда я сел в экипаж.

– Зачем?

– Чтобы она не сбежала, когда поймёт, что они едут не туда, – пояснил он невозмутимо.

С пятой жертвой, Атерией Тонгастер всё должно было произойти точно так же, однако там вмешался Вайрин, разрушив все планы и заставив их залечь на дно.

После того, как из ратуши начали вновь запрашивать документы, они поняли, что стражи правопорядка попытаются выйти на них через списки, и тот самый Егрен устроил поджог в то время, как Вантувер выкрал остальные документы из отдела. Уже тогда, даже не смотря на доказательства причастности ко всему Гравия Донка, они поняли, что отдел продолжает вести расследование, но теперь в тайне.

И знали, кто именно не поверил и решил продолжить копать глубже.

На вопрос, почему они не избавились от него, Кермен лишь усмехнулся, ответив, что у них была мысль устранить Кондрата. Однако первая попытка провалилась, и не было гарантии, что вторая попытка увенчается успехом, учитывая, что он будет всегда настороже. Они решили просто наблюдать за ним, чтобы в случае чего предпринять необходимые действия. Но…

– Вантувер не справился. Он всегда был недалёким человеком, не способным смотреть далеко и глубоко. Даже с этим не справился. Поэтому не удивительно, почему ему не светило без помощи свыше.

– Почему тогда они не устранили вас, узнав, что всё близится к концу?

– А у меня был на них компромат, – улыбнулся Кермен. – И они это отлично знали, но не знали где он спрятан.

– И где же он спрятан? – полюбопытствовал Кондрат.

Но тот ответил лишь улыбкой.

Теперь все доказательства были у них на руках. Разговорит Кермена Энтони потребовался не один час, и сам Кондрат устал слушать этот непрерывный поток мерзости, но работа есть работа. Весь их диалог был записан, все фамилии внесены в списки, и город ждали громкие аресты – в этом Кондрат не сомневался. Герцог Вёлтенберг будет показательно вычищать всех, не взирая на титулы благодаря Тонгастерам, что нависли над ним. Они жаждали крови причастных, и они её получат.

Что касается Кермена Энтони…

– Вы раскаиваетесь в своих действиях, мистер Энтони? – спросил Кондрат, не рассчитывая на утвердительный ответ, и получил его.

– Нет, мистер Брилль, не раскаиваюсь, – оскалился он ему в лицо. – Вы просто муравьи под ногами божеств, и не способны познать весь замысел, всю мою работу, которую я проделал.

– Возможно. Но думаю, ваш ответ не устроить Его Светлость и тех, кто за ним стоит, мистер Энтони.

– Как будто мне не плевать на них.

Кондрат не ответил. Будет интересно посмотреть на него потом, когда за дело возьмутся люди, которые умеют причинять боль. А они придут, придут самые лучше и искусные в этом деле. И они будут его ещё долго терзать просто потому, что люди свыше хотят его крови. И ближайшие дни Кермена Энтони будут лишь сплошной болью, которые закончатся такой же болью уже на радость публике.

Его не ждало ничего хорошего, а Кондрат не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он был просто детективом, одиноким и уставшим, который выполнил свою работу. А ещё его ждала больница, грудь до сих пор нестерпимо болела при каждом неосторожном движении…

Глава 32

– Вот мы и встретились… – тихо прошептал кто-то над ним.

Но Кондрат лишь поморщился, медленно открыв глаза и увидев радостную рожу своего напарника.

– Я тоже рад тебя видеть, Вайрин. Вижу, ты теперь ходишь на своих двоих.

В итоге Кондрат тоже оказался в больнице с переломами рёбер. Можно сказать, что небольшой заслуженный отдых после расследования, после которого он поймал пулю, пусть и бронежилетом. Вообще, в этом мире он взял плохую привычку получать пулю, а в его возрасте здоровее его это не делает.

Что не скажешь о Вайрине. Тот будто расцветает с новой силой, получая по балде.

– Ага, – радостно кивнул тот. – Но знаешь, разъезжать на том кресле с колёсами было прикольно. Ты бы видел, как я однажды разогнался!

– Да, мне рассказывали, ты свалился с лестницы.

– И не единой царапины!

Идиотам везёт. Он, конечно, не стал этого озвучивать, но в его взгляд был красноречивее слов, отчего Вайрин поморщился.

– Ой, да ладно тебе, – фыркнул он. – Со всеми бывает.

– С мной ни разу не было, – заметил Кондрат.

– Ты просто старый и скучный.

– Ну спасибо, конечно…

– Да ладно тебе киснуть. Что, пойдёшь на казнь? – кивнул он в сторону открытого окна. – Слышал ему меру наказания в суде выбрали в виде колесования. Давно не слышал, чтобы её использовали. Наверное, Тонгастеры постарались.

– Скорее всего.

– Так что, пойдёшь?

– Посмотрим.

И Кондрат пришёл на казнь. Он не любил ни пытки, ни насилие, но чувствовал, что должен видеть своими глазами результат, которого добился. Своеобразная точка в расследовании, когда последнее дело окончательно закрыто, а все причастные наказаны.

Суд расправился с этим делом очень быстро. Ни адвокатов, ни каких-либо оправданий. Виновен и точка. Приговор исполняли на том же самом месте, перед стенами замка герцога, где казнили повинных в убийстве людей при деле с домом призрака. Только на этот раз желающих увидеть своими глазами было гораздо больше.

Люди заполонили всю площадь, заполонили дороги, которые к ней шли и все переулки. Кто-то забрался на деревья, росшие рядом, а некоторые особо предприимчивые сдавали места в квартирах, из-за чего люди были и на балконах, и в окнах. А самые умные оккупировали крыши. Они были как сумасшедшие фанаты на выступлении или матче.

На казни даже присутствовал сам герцог Вёлтенберг со своей женой и детьми. Не забыл он и про Тонгастеров, которые сидели рядом с ним. Они с комфортом расположились на стенах замка в креслах, отдельно от народа.

Люди жаждущие крови, пришедшие посмотреть на смерть. Кондрату не нравилась такая жажда насилия. Он не отрицал, что они заслужили смерть, но реакция других, которые пришли посмотреть, настораживала.

Вместе с Керменом Энтони на эшафот попали его сообщники, которые поспособствовали убийству девушек. Первым казнили того самого мужчину из ратуши. Стандартная процедура: вывели на всеобщее обозрение, надели мешок на голову и опустили на шею лезвие гильотины.

Не успела остановиться кровь из тела, как на том же месте оказался второй участник, тот торговец, которые оплачивал расходы. И если первый шёл смиренно к месту своей смерти, второй сопротивлялся. Он упирался ногами, кричал и плакал, пытаясь отстрочить свою смерть, но крепкие палачи не оставляли ему ни шанса.

Через пару минут его крики резко оборвались вместе с упавшей в корзину головой.

Третьего соучастника поймать не успели. Он сбежал до того, как стражи правопорядка вломились к нему в дом. Теперь тому человеку придётся скрываться всю свою жизнь, так как в любой части империи его ждало только одно – смерть. Возможно, он попытается сбежать за границу, но там всё зависело чисто от удачи.

Поэтому третьим и последним был сам Кермен Энтони.

Он вышел на эшафот гордо, и с его появлением толпа погрузилась в какое-то безумие, крича так, что вибрировали стёкла в домах. Они желали ему поскорее сдохнуть самой мучительной смертью, однако его участь была немного иной. И все поняли, что его ждёт, когда на эшафот вытащили колесо с подставкой под него.

Казнь была долгой и неприятной. Гордость с Кермена Энтони слетела довольно быстро, когда железная дубина сломала ему первый сустав на колене. И его крики разносились под радостные крики народа ещё очень долго, пока его тело не превратилось в мешок с костями, которое удерживали лишь оковы.

Но Кондрат обратил внимание на другое. Во время казни, несмотря на крики толпы, на площадь слетелись вороны. Они занимали свои места там, где не было людей, наблюдая за трупорезом. Небо над городом заволокло облаками, скрыв солнце, и обстановка стала действительно жуткой, пусть никто на это не обратил внимание. На какой-то момент он даже заметил неясную тень на крыше…

После чего та просто пропала. Словно что-то пришло попрощаться со своим верным слугой, оставив его на растерзание толпы. А может у Кондрата просто были лёгкие галлюцинации из-за лекарств, которые притупляли боль, как знать.

Казнь закончилась на том, что живого Кермена Энтони просто оставили на эшафоте доживать свои последние часы, а может, если палач был умелым, дни, страдая от переломов и жажды, которая неминуемо придёт. Да и птицы, особенно вороны, они тоже заинтересуются кровоточащим телом, которое не может защититься.

Он покинул площадь, наверное, одним из первых, едва палач закончил. На этом его работа была закончена, точка поставлена и можно было вернуться к работе. Да только он даже до офиса не успел дойти. Уже на улице его нагнала карета, которая остановилась прямо около тротуара. Едва дверь открылась, тут же выскочила подножка. Наружу вышел приятно одетый мужчина, явно побогаче даже обеспеченных жителей города.

– Мистер Брилль?

Кондрат остановился. Это конечно был повод забеспокоиться в иной ситуации, однако взгляд на карету, взгляд на мужчину и можно с уверенностью сказать, что это человек или Тонгастеров, или Вёлтенбергов. Видимо, они решили ему предложить работу, другой причину Кондрат найти не мог.

– Я вас слушаю, мистер…

– Я господин Фаус, секретарь Его Светлости Вёлтенберга. Его Светлость приглашает вас встретиться с ним. Вы сейчас свободны?

Сказать герцогу, по факту, власти и закону в этих краях, что у него нет времени? Никто в здравом уме этого не сделает. Да и понятно, что это было не приглашение, которое можно отложить или отказаться от него. Ты просто соглашаешься, если, конечно, не хочешь проблем и врагов.

– Конечно, – легко согласился Кондрат.

Карета, конечно, отличалась от экипажа, и самоубирающаяся подножка была меньшим из удобств. Здесь были выдвижной столик, занавески, мини-бар, кресла были такими же мягкими, как и у него дома. Даже когда они поехали, не было этой вибрации, как в обычном экипаже, лишь лёгкое покачивание. Комфорт такой, что можно было уснуть.

Ехали они молча. Секретарь Фаус видимо, не имел желания или права объяснять, по какой причине его вызвали, но Кондрат и так догадывался, вспоминая предложение господина Легрериана перед своим отъездом из их особняка.

Дорога была знакомой. Вскоре они уже выезжали за стены бастиона без каких-либо проверок документов, а после и на участок замка. Здесь встречал обоих всё тот же дворецкий с двумя служанками. Сдержанно поприветствовав их, дворецкий на этот раз отступил в сторону, позволив секретарю проводить Кондрата до своего господина. Но только не в зал, как в прошлый раз, а в его личный кабинет, располагающийся в одной из башен с окном на весь город вплоть до его границ.

Красивый вид… Хотя внимание Кондрата сейчас было привлечено отнюдь не к виду из окна, а к герцогу, который сидел за столом, заполняя какие-то бумаги.

Едва они вошли внутрь, секретарь Фаус скромно поклонился и оставил их вдвоём.

– Присядьте, мистер Брилль, – не поднимая взгляда указал Вёлтенберг рукой на свободный стул.

Кондрат сел. Герцог ещё минуту что-то заполнял, после чего со вздохом отложил листья в сторону, вернул перо обратно в чернильницу и посмотрел ему прямо в глаза.

– Что ж, мистер Брилль, для начала хочу вас поздравить с поимкой опасного преступника и выразить благодарность от народа этих земель. Вы хорошо поработали, – кивнул он.

– Думаю, здесь заслуга не только моя, Ваша Светлость…

– Можете не рассказывать мне про Оттаберга, Яклева, Легрериана или кого-то ещё. Они тоже приняли свою роль в произошедшем, и жаль, что старик Оттаберг так ушёл от нас, но будем честны – основу расследования составляли вы.

Что ему ответить на это? Да? Но это звучит хвастливо, а Кондрату подобное было не по душе. Нет? И что, будут спорить, оказал он значительное влияние или нет? Поэтому он выбрал нейтральный ответ.

– Я рад, что моя помощь оказалась к месту, Ваша Светлость.

– Итак, что у нас есть по итогу. Мистер Оттаберг, к сожалению, покинул нас преждевременно, поэтому не задумывались о карьере в стражах правопорядка?

– Если честно, то нет.

– Не хотите поработать на империю?

– Я всегда готов исполнить свой долг перед империей и императором, если потребуется моя помощь, но я предпочитаю работать пока на себя, – осторожно ответил Кондрат.

– Ожидаемо, – кивнул Вёлтенберг, позволив себе улыбнуться. – Тогда место достанется господину Легрериану. Думаю, он заслужил это. Что же касается вас, как я понимаю, вас не интересует обычная работа на нашу империю, верно? Хотите должность повыше?

– Не могу сейчас ответить честно, Ваше Сиятельство.

Ну ситуация была вполне ясна с Вайрином. С одной стороны повышение, достаточно неплохое для такого-то возраста. Как раз для Тонгастеров, чтобы их дочь встречалась не с абы с кем. С другой стороны, Вёлтенберг придержал его явно у себя, как перспективную единицу, которая сможет послужить ему в налаживании отношений с советником императора. Что же касается его, Кондрат ещё не до конца понимал, что именно с ним хотят сделать.

– Жаль пропадать вашему опыту, мистер Брилль, – откинулся назад Вёлтенберг. – Такой опыт, такие навыки, не дело им пылиться в этом отделе. Не думали поступить конкретно ко мне на службу?

– Боюсь, что господин Его Сиятельство Легрериан уже сделал мне такое предложение, и согласиться на ваше будет оскорблением его чести.

– М-м-м… понятно… Ну тогда, думаю, раз вы столь верны империи, работа всегда найдётся.

– Какая именно, осмелюсь спросить?

– Не знаю. Как знать, когда потребуются сыщики с вашими навыками. Вам выпишут премию за поимку, мистер Брилль, а пока что вы свободны.

Работа на империю? Если бы его приглашали поработать сыщиком, то так бы прямо и сказали. Если бы захотели пригласить в какую-нибудь государственную службу, то тоже бы пригласили. А работа на империю звучала слишком размыто и непонятно. И этот вопрос мучал Кондрата всю дорогу, что он возвращался обратно домой. Благо его отвезли на карете, а не отправили пешком. Да и премия была приятным бонусом помимо того, что северный отдел доплачивал ему за консультации.

* * *

Время вновь пошло своим чередом. Кондрат занимался частными заказами, а Вайрин теперь обустраивался в своём кабинете, привыкая быть главой отдела. Должность, надо сказать заметная, однако Вайрин был о ней своего мнения.