Текст книги "Между добром и злом. 2 том (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Точно, продавец… – выдохнул Оттаберг. – Идёмте, мистер Брилль, сделаем всё быстро.

Они направились прочь из университета, и теперь Кондрат чувствовал в себе силы пробежать весь город, если понадобится, чтобы схватить его. Петля на шее ублюдка уже почти стянулась, и осталось лишь дёрнуть, чтобы он никуда не смог деться.

– У вас есть его адрес? – поинтересовался Кондрат.

– Да, а что?

– Надо заглянуть туда тоже.

– Зачем?

– Когда мы его схватим, крыса в отделе тут же бросится заметать следы. И если у него в квартире есть что-то, доказывающее его вину и указывающее на его соучастников, она непременно это уничтожит, едва узнает, что тот схвачен. Ей даже не придётся туда бежать первее всех, явится вместе со стражами или подкупит кого-нибудь из них, и, пока никто не видит, улики исчезнут. Надо обыскать её первыми.

– Он сам нам всё расскажет, – заметил Оттаберг.

– Если случайно не умрёт или его не застрелят при попытке бегства. К тому же рога – это будут косвенные доказательства. Если у него есть связи, то всё будут пытаться спустить на то, он мог просто купить их, потому что понравились, а таких похожих людей тысячи, и продавец мог спутать его с кем-т другим. Вы знаете, как работает система, мистер Оттаберг.

А он знал. Знал, потому что сам отправил того мясника на допрос, когда улики не совпадали. А что мешает кому-то другому ударить тем же, сказав, что улик недостаточно. Нужно что-то весомее, чем слова.

– Хорошо, – кивнул Оттаберг. – Его квартира буквально в пятнадцати минутах отсюда. Мы успеем осмотреться и забрать продавца до того, как занятия закончатся.

И они направились к квартире Кермена Энтони, даже не подозревая, что за ними уже наблюдала внимательная пара глаз. Не только они устроили охоту в этом городе. И фигура, отделившись от тени переулка направилась следом за ними.

Глава 29

– Здесь, – кивнул Оттаберг на дом.

Кондрат пробежался по фасаду взглядом. Самый обычный дом почти в центре города. Чистенький, аккуратный, сразу чувствуется какое-то монументальное наследие, когда архитектура не была пустым звуком. Подъезд оказался просторным и светлым, пусть и простеньким. Они поднялись на третий этаж, остановившись у двери.

– Нам ордер на обыск не нужен? – спросил Кондрат.

– А что это? – удивлённо посмотрел на него Оттаберг.

Понятно… что ж, тем проще для них.

Вскрыть дверь аккуратно не представлялось возможным, поэтому они сразу перешли к грубому методу. Сначала Кондрат бил с ноги в район замка, пытаясь выбить дверь. Но после неудачи уже вдвоём они налетали плечом на дверь, раз за разом, врезаясь всем телом, пока плечи не заболели.

– Так не пойдёт… – покачал Оттаберг. – Нужен другой способ.

Они переглянулись и почти одновременно произнесли:

– Окно.

Всё было достаточно просто. Оттаберг постучал в соседнюю дверь, и им открыла милая на вид старушка. Начальник отдела вежливо представился, показав значок, после чего попросил разрешения воспользоваться её квартирой, чтобы попасть в соседнюю. Но полез, естественно, сам Кондрат. И дело был не в том, что тот начальник – просто Оттаберг со своим весом и силами, скорее всего, просто не одолел бы даже то небольшое расстояние.

– Дотянетесь? – выглянул в окно Оттаберг. – Если не получится, лететь высоковато.

– Дотянусь, – уверенно ответил Кондрат.

Около трёх метров расстояние по карнизу. Выглядит не так сложно, если падать недалеко, но когда под тобой внутренний двор, душевно отделанный камнем, то уверенность как-то сама собой пропадает. И тем не менее останавливаться на полпути Кондрат не собирался, а потому перешагнул через подоконник и осторожно коснулся карниза ботинками. Сначала одной ногой, потом другой, после чего аккуратно перенёс на них вес.

Третий этаж встречал его головокружительной высотой. По телу пробегался лёгкий летний ветерок, а земля казалась очень далеко. Теперь реальность выглядела куда более хрупкой, чем с той стороны. Это было как смотреть на смерть – так далеко и так близко, что дух захватывает. А ведь любой лишний шаг или движение, и это будет глупым концом.

Стар он для такого дерьма, конечно, но выбирать не приходится. Тут ширина была в половину ботинка, а зацепиться за стену было негде. Разве что шершавая поверхность давала хоть какое-то сцепление.

Держась за подоконник, Кондрат сделал несколько шагов, привыкая к балансу, после чего, прижавшись к стене всем телом, начал медленно идти в сторону нужного окна. Шажок за шажком, ботинок к ботинку, вытянув руки в стороны, чтоб цепляться за стены. Сердце учащённо забилось и один раз ему показалось, что его уже кренит вперёд, но…

Пальцы нащупали подоконник, вцепившись в него мёртвой хваткой, и Кондрат вновь прижался к стене. Стараясь не спешить, он подобрался к окну, локтем разбил стекло, нащупал шпингалет и распахнув его, спиной облегчённо ввалился внутрь. Из квартиры такая высота уже не казалась пугающей, однако всё относительно. Относительно того, где ты находишься.

Кондрат пересёк квартиру и открыл входную дверь, за которой уже стоял Оттаберг.

– На мгновение мне показалось, что вы вот-вот упадёте, и аж сердце ёкнуло, – честно признался он и огляделся. – Значит эта его квартира?

– Судя по всему.

– Что мы конкретно ищем?

– Всё. Всё, что подозрительно и может указать на убийцу и крысу в отделе.

Квартира была вполне уютной и чистой, сразу чувствовало, что её давно обжили. Размерами плюс-минус, как у Кондрата: коридор, зал, с одной стороны кухня, совмещавшая столовую, с другой спальня. Везде были следы хозяина, от книжек, небрежно оставленных на столе до окурков в пепельнице у окна. Один из них Кондрат взял, покрутив в руках, после чего положил обратно. И так было понятно, что они совпадают.

Оттаберг и Кондрат разделились. Глава отдела ушёл на кухню, а Кондрат занялся спальней, перерывая вещи.

Где любят прятать свои секреты люди? Люди считали себя изобретательными, но на деле, обыскав сотни квартир, ты уже знал все вариации тайников. Чаще всего, их прятали под кроватью, в ящичках под одеждой или в шкафах подальше от случайных глаз. Реже были тайники, спрятанные в стенах или вообще под потолком.

Он сразу обратил внимание на полки, которые висели на противоположной от кровати стене. Пробежался пальцами по корешкам и вытащил одну из них.

Божества пантеона Великих Гор. Книга из библиотеки Эдельвейского государственного университета. Кондрат уже столько раз видел подобные книги, что скоро сам станет по ним экспертом. Он пролистал страницы, остановившись на божестве Гатарай. Здесь была достаточно красочная картинка божества, на подсознательном уровне вызывая какое-то омерзение. Смотришь и чувствуешь что-то отвратительно на душе.

Кондрат поморщился и закрыл книгу, положив её на тумбочку. Под кроватью ничего не нашлось, но в шкафу обнаружил целый ящик с набором инструментов, похожих на хирургические. Он осторожно потрогал лезвие одного из ножей – чертовски острый. Таким запросто можно порезать человека. Но это всё не доказательства. По крайней мере, не весомые, которые можно прикрутить к делу.

А вот в одном из ящичков было куда интереснее. Небольшой сундучок, в котором хранились рисунки. Не профессиональные, лишь кривые наброски, однако их количество и то, что на них было изображено, заставляло немного напрячься.

Фигуры. Фигуры девушек, – если судить по нарисованной груди и длинным волосам, – обведённые в квадрат с рогами и крыльями, нарисованные больным умом, красочно повторяя то, что они видели на местах преступлений. На краях рисунка стояли какие-то неразборчивые пометки, надписи, сделанные кривым дрожащим почерком. Они выглядели как какие-то запретные знания, коим было не место в этом мире.

Это уже куда более убедительный довод против профессора, и тем не менее не железный аргумент против него. За исключением…

Кондрат взял в руки потёртый ключ. Старый, потёртый, со следами крови, которые никто не удосужился стереть. Откуда? Скорее всего, от того места, где тот убивал девушек. Только вот адрес по ключу не определишь.

Крутя его между пальцами, Кондрат… внезапно услышал, как его позвал Оттаберг.

– Кондрат?

– Да? – он сразу прищурился, посмотрев на дверной проём.

– Взгляните на это.

– Да, сейчас… – и его рука потянулась к пистолету.

Кондрат всегда носил с собой пистолет. Да, у него не было разрешения на огнестрел, да и не сказать, что в прошлый раз это ему помогло, однако оружие есть оружие и иногда один его вид способен решить множество проблема.

А теперь проблема явно была посерьёзнее, чем просто залупастый бандит.

Оттаберг никогда не звал его по имени. Только мистер Брилль, даже если был чем-то недоволен. А сейчас… Кондрат? Такой нехитрый приём использовали и в его мире, чтобы предупредить об опасности. Использовали другое обращение, которым никогда до этого не пользовались. Вместо имени звание, вместо фамилии имя…

И вряд ли Оттаберг случайно ошибся.

Кондрат взвёл курок, держа пистолет наготове, и осторожно выглянул из комнаты. Там, посреди зала стоял Партес Оттаберг, подняв руки над головой, а за его спиной собственной персоной…

– Брось пистолет, Кондрат, – тихо произнёс сыщик.

Но вместо этого Кондрат поднял его, прицелившись прямо в Вантувера, прячущегося за своим начальником. Слишком низкий для того, чтобы за ним укрыться, Вантуверу пришлось немного присесть, спрятавшись за ним, как за живым щитом.

Они стояли друг напротив друга, только если Кондрат держал на прицеле самого Вантувера, у того пистолет был приставлен к голове Оттаберга.

– Выстрелишь в него, и ты покойник, – предупредил Кондрат.

– Не бросишь пистолет, покойники вы оба, – хмыкнул он. – Надо было догадаться, что вы просто так не оставите это дело, даже когда все улики у вас на руках. Небось удивлён?

– Нет, не удивлён, – холодно ответил он. – Опусти пистолет и может тебя и Кермена Энтони ждёт снисхождение.

– Меня и Кермена? Ты сам в это веришь? – фыркнул он, глядя на Кондрата, как на идиота.

Но Кондрат не был идиотом. Ему нужно было доказательство, что Кермен Энтони именно тот, кого они ищут, и сейчас Вантувер сам это подтвердил. А что касается самого Вантувера, Кондрат действительно не был удивлён. Он так или иначе предполагал, что это кто-то из сыщиков, имеющих прямое влияние на расследование. И пусть подозревал он обоих, всё равно предательство Вантувера не стало для него откровением, а многие его поступки обретали совершенно иной, новый смысл.

– Мы оба знаем, что когда это вскроется, то меня будет ждать только виселица, – хмыкнул он, уже не пряча своей плотоядной усмешки. – Поэтому… или вы, или я.

И с этими словами он внезапно выстрелил. Не из того пистолета, что держал у головы Оттаберга – пистолет полыхнул вспышкой откуда-то из-под одежды, где его было не видно. Но Кондрат не первый раз встречался с этой ситуацией, чтобы не подозревать подвоха.

Пуля выбила щепки из косяка совсем рядом с ним.

Оттаберг, попытавшись воспользоваться ситуацией резко дёрнулся в сторону, хватаясь за руку с пистолетом у своей головы, и начал её активно выкручивать.

Завязалась борьба.

Пользуясь моментом, Кондрат выглянул из своего укрытия, беря того на мушку…

И прогремело сразу два три выстрела.

Оттаберг отшатнулся назад, хватаясь на живот, и повалился на пол. Вантувер дёрнулся – пуля попала ему в плечо, но в то же мгновение выстрелил уже в третий раз. Кондрат почувствовал удар прямо в грудь, отшатнулся, ударившись об стену, и сполз по ней на пол.

Бронежилет пусть и спасал, но не мог полностью погасить кинетическую энергию. Воздух просто вышел из лёгких, и он задыхался, не в силах вдохнуть. Где-то на уровне груди боль буквально резала сознание, отчего каждое движение отзывалось желанием задохнуться. Даже пошевелиться было больно – место попадания тут же отзывалось на любые телодвижения.

Три пистолета! У этого ублюдка было сразу три! Кондрат предполагал, что у того было точно два пистолет – один личный, а второй Оттаберга, но как оказалось, ублюдок принёс с собой сразу два. Что ж, если у него нет третьего своего, то сейчас он полностью разряжен и возможности перезарядиться у него не будет.

Задыхаясь, Кондрат заставил себя встать на ноги. Покачиваясь и держась за руку Вантувер волком смотрел на него, будто не мог поверить, что не застрелил его сразу.

Они мгновение смотрели друг на друга, после чего сорвались с места. На бегу Кондрат взмахом руки отправил какие-то безделушки прямо в лицо Вантувера. Тот закрылся целой рукой, и Кондрат с ноги принял его прямо в живот. Попытался ударить по голове, но тот извернулся и ответил ударом в грудь.

У Кондрата повторно спёрло дыхание. Хочешь ты или нет, но иногда боль парализует. Просто не даёт возможности двигаться, как ты не бахвалься и не пытайся сопротивляться. И сейчас было так же. Кондрат почувствовал, как заскрипели рёбра внутри, и как дыхание вновь спёрло. Перед глазами побежали круги, которые разогнало вспышкой.

Удар Вантувера пришёлся ему прямо в висок, и лишь чудом его не уложило сразу. Кондрат отпрыгнул назад, пытаясь разорвать дистанцию и прийти в себя после удара. Можно было сказать, что они на равных – ему сложно двигаться, а у Вантувера одна из рук висит плетью и не двигается. Стреляй он чуть точнее…

Он вновь шагнул назад, пропустив удар мимо и ударил в ответ, едва не помирая от того, какой болью тело отозвалось на это. Промахнулся совсем чуть-чуть, кулак чиркнул по носу его противника, и тот уже собирался контратаковать, когда второй кулак врезался Вантуверу прямо в челюсть.

Тот слегка растерялся, шагнув назад, и Кондрат прямым ударом в нос отправил его на пол. Попытался броситься сверху, но тот или рефлекторно, или со знанием дела ударил прямо в грудь обеими ногами, отбросив назад.

Кондрат упал и, казалось, больше уже не мог встать. В глазах темнело. Мир появлялся вспышками, размытый и кружащийся перед глазами. Он попытался вдохнуть, но тут же закашлялся. Во рту появился металлический привкус.

Вантувер выглядел не лучше. Он пытался встать, чувствуя, как с каждой секундой слабеет. И пусть мир не мигал так же ярко, как перед глазами Кондрата, но шёл кругом, из-за чего он покачивался, пытаясь найти опору в ногах.

Он знал, знал, что если сейчас не убьёт этого человека, то его не будет ждать ничего хорошего. Они слишком далеко зашли, чтобы его просто посадили. Единственное, что было в силах Вантувера – убить обоих и обвинить во всём Кондрата. Рассказать, как тот заманил его в эту квартиру под предлогом поиска улик и выстрелил, а он просто следил за ними, не доверяя консультанту и смог вмешаться в последний момент…

И это, если он добьёт его.

Всё или ничего.

Подхватив с тумбочки какую-то статуэтку, он направился в сторону Кондрата. Главное избавиться от этого мудака, а там он уже выкрутиться как-нибудь. В конце концов, он сыщик, а этот какой-то консультант…

И в этот момент он почувствовал, как его схватили за ботинок. Вантувер резко обернулся и увидел Оттаберга, который, истекая кровью вцепился ему в ногу. Он пнул его прямо в лицо, услышал скрип пола, обернулся и успел лишь замахнуться. Кондрат вцепился здоровой рукой в статуэтку, другой ударив ему прямо между ног…

И весь мир вспыхнул перед глазами Вантувера ослепительной болью, которая мгновенно отняла силы как-либо сопротивляться. Тело просто сдалось, подогнуло, заставив его упасть, держась за собственную промежность, и громко кричать, не помня себя от боли, которую он ещё не знал.

А всё потому, что Кондрат с размаха вогнал ему прямо в пах шомпол от пистолета.

Кондрат, пытаясь как можно меньше двигаться, обошёл кричащего и теперь уже небоеспособного Вантувера и склонился на Оттабергом. Старый служака выиграл ему немного времени. Неизвестно, чем бы всё закончилось, когда ты задыхаешься и каждое твоё движение отдаётся парализующей болью. Но за это спасение он и поплатился. Кондрат не нащупал пульс у главы северного отдела.

Он не дожил до пенсии какой-то год, погибнув в попытке остановить преступника. Умер с честью и достоинством, как говорят другие, но Кондрата раздражали подобные слова. Покойнику ни холодно, ни жарко от этой чести и достоинства. И ему всегда было больно смотреть, как ещё один человек, защищая других, каким бы он плохим не был, погибает.

Но ему было не помочь, а вот Вантувер что-то там пытался ещё сделать, продолжая загибаться от боли.

Кондрат подошёл к пистолету и, помня, что лучше в таком состоянии не наклоняться, присел. Поднял пистолет и начал заряжать его, не спуская глаз с крысы, которая ещё не теряла надежды на спасение.

– Ну давай, арестуй меня… – Вантувер ещё и разговаривать умудряется. – Думаешь, это что-то изменит?

Кондрат ничего не думал. Он сейчас проталкивал пулю другим шомполом в дуло, методично и отстранённо, подавляя позывы прокашляться, понимая, что в этом случае согнётся в три погибели от боли.

– Ну арестуешь ты меня, а дальше что? – оскалился он. – Тебе не выбраться из этого дерьма. Думаешь, чей версии поверят? Твоей, консультанта, который взялся из неоткуда, или моей, сыщика?

Кондрат взвёл курок и направил пистолет на Вантувера.

Лицо предателя изменилось. В глазах появился ужас от осознания неотвратимости, будто он действительно верил, что он ему ничего не сделает. А Кондрат негромко произнёс:

– Никто не услышит твоей версии.

И выстрелил.

Голова Вантувера откинулась назад. Пуля вошла ему прямо по центру лица, и его затылок раскрылся, как новогодняя хлопушка, щедро обрызгав пол позади содержимым черепа.

Вот и всё. Нет больше крысы. Правильнее было отдать его под суд, однако тогда возникнет слишком много сложностей, которые могут позволить его дружку трупорезу скрыться. Чёткое следование правилам не означало слепое и бездумное им подчинение. И Кондрат не собирался давать даже шанса ни ему, ни кому-либо другому попытаться укрыться от правосудия.

Оставался финальный аккорд в этом расследовании, который расставит всё по своим местам и окончательно поставит в этом вопросе точку.

Глава 30

Кондрат ещё раз окинул помещение взглядом. Никаких улик, кроме слов самой крысы, подтверждающих личность трупореза, он так и не обнаружил, но потерял человека, и совсем не последнего в этом городе. У него появилось ещё больше вопросов после произошедшего, но ответов, как это не прискорбно, не прибавилось.

Он осторожно вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Выстрелы как пить дать, слышали соседи и, скорее всего, на улице, на навряд ли кто-то обратит на это внимание. Изнеженные спокойствием и безопасностью люди иногда даже не понимают, что услышанный хлопок был выстрелом. Решат, что хлопушка или что-то в этом роде. Это не криминальный район, где каждый знает, что означает этот звук.

Кондрат был прав. Никто так и не вышел на шум. И улица продолжала жить своей шумной неугомонной жизнью. Стараясь не делать резких движений, он направился по улице искать ближайших стражей правопорядка. Требовалось действовать быстро, скоро занятия закончатся, и серийный убийца отправится домой. К этому моменту всё должно быть готово.

* * *

День прошёл как обычно – паршиво. Он вновь видел эту девушку, эту прекрасную студентку Атерию Тонгастер, но не мог даже коснуться её. Она была его, его девушкой! Она должна была принадлежать ему! Ей ждало такое будущее, что…

– Хорошая работа, леди Тонгастер, – улыбнулся Кермен Энтони, протянув ей доклад, которая она сдала вчера.

– Благодарю, профессор Энтони, – улыбнулась она слабо.

И ему пришлось проявить усилия, чтобы не пялиться на неё больше, чем нужно. Такие изящные плечи, такое хрупкое тело. Его было бы так приятно резать, разрезать эту тонкую кожа раз за разом, наблюдать, как она расходится, обнажая мышцы, слышать, как она кричит через кляп…

Ублюдки… грязные тупые животные, которые вообразили себя законом. Они даже не понимают, с кем связались.

Кермен Энтони далеко не сразу понял, что он несколько отличался от остальных. То, что вызывало у одних ужас, ему было интересно и даже вызывало удовольствие. Чувствовать жизнь в своих руках, чувствовать, как ты способен её отнять, испытывать противоречивое чувство, когда тебе жаль, но ты продолжаешь делать больно – он не знал, как объяснить это другим, и не видел в этом смысла. Однажды за этим занятием поймал отец, и у Кермена до сих пор остались шрамы на спине. Но что этот ублюдок вообще мог понять? Он каждый день лупил его мать, лупил и его самого по поводу и без. Пил непомерно, постоянно всё критиковал, но жил сам в говне. Что он мог знать об этом?

А вот его покойный друг, он понимал. Понимал, что такое иметь власть над другими жизнями. Он был одним из тех, кто был просветлён, кто видел суть… но эти мрази забрали его. А теперь охотились за ним. Пусть охотятся, им никогда его не схватить, а вот ему стоит подумать о том, чтобы найти новую девушку, а лучше, поменять город на другой.

Даже солнечный день не вызывал у него радости. Уже не хватало ни воспоминаний о том, как проходил вечер с последней девушкой, ни тех питомцев, которых можно было найти на улицах. Да и в конце концов, он же не какой-то садист, верно? Он куда больше, чем эти мешки с костями, он лучше них, и все вокруг в его власти. Пожелай, и любой из них окажется с ним наедине. Например, вон та юная девушка, служанка, которая спешила куда-то.

Его взгляд скользил по проходящим рядом девушкам, а в голове рисовались картины того, что он мог бы с ними сделать. Это хоть как-то скрашивало бесконечный зуд, который требовал его действовать. Несомненно, это был его покровитель, который хотел воскреснуть в этом мире. А он, Кермен, лишь скромный слуга, подчиняющийся его воле.

В первый раз Кермен почувствовал его прикосновение, когда убил свою первую жертву. Он чувствовал ужас и восторг, чувство вины и наслаждение. Он смотрел на дверь и боялся, что за ним вот-вот придут, и в то же время хотел повторить это. Кермен упивался воспоминаниями, прокручивая их в голове, возвращаясь к тому моменту, и в то же время не находил себе места.

Убивать животных и убивать людей – это две совершенно разные вещи. Так он думал, пытаясь отвлечься от мыслей, которые радовали его и в тоже время пугали. Он старался отчистить мысли от этого, сначала ходил в церковь, потом переключился на язычества, и именно там понял, что это не его вина и вовсе не проклятие – это дар, это воля того, кто смотрит на него.

Именно так Кермен узнал о божестве Гатарай. Именно так принял свою судьбу, поведав о нём своему старому другу, что искал веру и в конце нашёл её, понял своё предназначение. И всё шло так хорошо, так гладко, пока…

Да, тот сыщик предупреждал его поумерить аппетиты, но это не его желание! Это воля Гатарая! Именно он его рукой выбирает ту, которой предстоит великая честь! И радость от этого чувства чужой жизни в своих руках, жажда и наслаждение от процесса – дар, которым его одарило великое божество!

Но все его мысли прервались, едва Кермен свернул на улицу, где был его дом.

Он застыл прямо на углу, глядя вперёд, где через несколько домов стояло несколько экипажей стражей правопорядка. Около того места собралась нешуточная толпа зевак, которых стражи не пропускали вперёд и, казалось, кого-то внимательно ищут взглядом. Так много стражей он видел лишь раз, когда те осматривали место, где он оставил своё послание миру…

Кермен тут же спрятался за угол, чувствуя, как его сердце бешено колотится.

Он не знал, каким образом, но они нашли его!

Его накрыла уже знакомая волна паники. Чувство преследования, когда казалось, что тебя вот-вот настигнут. Горло сдавило, а голова, казалось, вот-вот лопнет от прилившей крови. Взгляни на него кто-нибудь сейчас, и подумал бы, что человека схватил инфаркт.

Они… нашли его. Каким-то образом нашли его! Паника усиливалась, как бы он ни пытался с ней справиться. Они уже около его дома, а значит знают, кто он. Знают, что он делал! Но… нет, этого быть не может. Он под защитой, и его сыщик точно не допустил бы такого! Может это к кому-то другому приехали? Может, это не за ним?

Но внутренний голос однозначно говорил – это за ним. Каким-то неведомым образом его вычислили.

Что теперь-то делать⁈

Он бросил взгляд на улицу, откуда пришёл. Мысли лихорадочно пытались найти выход из ситуации. Домой нельзя, обратно в университет тоже нельзя, они наверняка уже отправили и туда своих людей. Так что делать⁈

Первой мыслью было бежать, но далеко он убежит без денег и вещей? Да и дороги наверняка сейчас будут перекрыты этими свиньями. Нет, бежать слишком опасно, надо где-то спрятаться, затаиться, чтобы переждать суматоху и лишь потом валить из города. Но где? Ни денег, ни вещей, ничего у него не было! Можно сейчас побежать к тем, кто был с ним, но возможно их тоже схватили. Или кто-то из них его и сдал, чтобы не пойти на виселицу.

Оставалось только одно место, где он мог переждать бурю, а потом ночью уйти. Там были и его вещи, и деньги, которых хватит, чтобы продержаться. И никто не знал адреса того места кроме него и его друга Гравия, но тот, как говорил сыщик, погиб во время перестрелки, так что точно не проболтался.

Кермен развернулся и пошёл прочь от дома. Ушёл на несколько кварталов, боясь поднять головы и поймал экипаж, назвав адрес. Он ехал, постоянно поглядывая в окно. Его не покидало чувство, что его уже преследуют. Каждый раз, когда он видел стража, думал, что их вот-вот остановят, но каждый раз они просто проезжали мимо.

Его вера в свою безнаказанность и неуязвимость неожиданно улетучилась. Остался лишь страх за собственную шкуру. Когда они приехали на окраины города, он бросил несколько монет извозчику и поспешил к одному из домов. Небольшой деревянный одноэтажный дом с хорошим подвалом, неприметный на фоне остальных таких же серых одноэтажных зданий.

Об этом месте не знал никто, кроме него и Гравия. Ни Вантувер, ни его благодарные зрители и спонсоры, которые приезжали посмотреть на создание чудесного образа, проникшись его искусством. Их всегда привозил Гравий на экипаже, где были заколочены все окна, чтобы те не могли запомнить, как туда ехали, так что теперь кроме него об этом месте никто не знал.

Закрыв за собой калитку, Кермен быстро дошёл до дома и открыл дверь спрятанным ключом под одним из камней. Второй остался там, в доме, но по нему они точно не узнают, от какой он двери. Открыл дверь, вошёл внутрь и сразу закрыл. Лишь когда щеколда заняла своё место, он позволил себе выдохнуть облегчённо. Чувство безопасности и неуязвимости возвращалось. Здесь его никто не найдёт. И здесь есть немного еды, чтобы продержаться несколько дней, чтобы потом бежать из города и найти новое пристанище. Они его не поймают, ни при каких условиях.

Но сейчас ему стоило собраться.

Кермен быстро прошёлся по дому, собирая вещи. Заглянул в кухонный шкаф, висящий под потолком и вытащил заначку, которой вполне хватит на пару месяцев, а если и экономить, то хватит на ещё больше. Также собрал из шкафа какую-то старую одежду и, не удержавшись, спустился в подвал.

Тёмный каменный подвал, удивительно большой для такого дома. Кермен не удержался и подошёл к столу, проведя по нему рукой. Он навеивал блаженные воспоминания о том, что он здесь творил. Если присмотреться, можно было заметить на нём кровь тех, кто прошёл через его руки. Жаль было бросать это место, но Гатарй хранит его, и Кермен был уверен, что ещё вернётся к этому делу в другом месте. Он закончит то, что ему было доверено свыше, но…

Он вздохнул, окинув подвал взглядом, пробежался глазами по столу с чистыми инструментами, по стульям тех, кто наблюдал за этим и, загасив масляную лампу поднялся наверх. Прикрыл дверь в подвал, направился на кухню…

И в это мгновение его сбили с ног. Пара крепки и тяжёлых рук повалили его на пол без шанса сопротивления, уткнув лицом в пол так, что разбили ему нос. Послышался топот десяток ног, кто-то что-то кричал, приказывал, говорил. Защёлкнулись на кистях за спиной тяжёлые металлические браслеты. Кермен даже не успел прийти в себя, а его уже подняли грубо на ноги.

И прежде, чем его увели из дома, он встретился глазами с человеком напротив. Он был словно мертвец, испускающий ауру холода с такими же холодными стеклянными глазами, которые будто заглядывали ему в душу. Он выделялся среди остальных, будто вокруг него клубилась тень. И глядя на Кермена, его губы искривились в жуткой усмешке, заставляя воцариться в душе какой-то первобытный ужас.

А потом его вытащили на улицу.

* * *

Чаще всего преступники сами помогают найти улики, и грех этим не воспользоваться, если есть возможность.

Кондрату больше всего был интересен дом, где трупорез убивал девушек, и единственный, кто к нему мог вывезти, был он сам.

Они вели Кермена Энтони от самого университета. Несколько человек в гражданском шли на почтительном расстоянии по его пятам, отследив до самого дома, где тот, заметив стражей правопорядка, спрятался за углом.

Многие не закоренелые преступники не отличались особой сообразительностью в своих действиях. И едва они понимали, что их раскрыли, то обязательно пытались где-то спрятаться и отсидеться, пока всё не уляжется. Чаще всего, где-нибудь у родственников, друзей или на своей квартире. Поэтому во многих случаях было достаточно просто пройтись по адресам, чтобы их найти.

Этот не стал исключением. Едва Кермен Энтони увидел стражей правопорядка у своего дома, как тут же поймал экипаж и поехал, как и предполагал Кондрат, к дому, где убивал девушек. Возможно, думал, что сможет там спрятаться, так как никто о нём не знает. И был прав – никто не знал, где находится его дом. Но сам по своей же тупости их и привёл туда.

И теперь Кондрат наблюдал за тем, как этого щуплого мужчину уводят за локти двое крепких стражей правопорядка, не давая тому даже коснуться ногами земли.

– Хорошо сработано, мистер Брилль, – недовольно произнёс Яклев, явно разочарованный тем, что они не поймали ведьму. – Но вряд ли на этом всё закончится.

– Уверен, что вы правы, – не стал он спорить.

Дом располагался, как они и предполагали, на юге города, на улице Лоустрас, затерявшись среди таких же невзрачных домов, от которых веяло каким-то безнадёжием. Одноэтажный, с небольшим амбаром, где можно было спрятать экипаж, несколькими комнатами, небольшим чердаком и удивительно большим подвалом, в котором попрощались со своими жизнями трое девушек.

Кондрат не раз бывал в подобных местах, но почему-то именно это место вызывало в душе тоску и отвращение. Весь подвал будто говорил о том, что здесь происходило что-то страшное. Массивный стол ещё сохранил на себе кровь прошлых жертв, как бы его не пытались чистить, а у стены стоял, блестя в свете ламп металлом ножи, клещи, пилы и прочие инструменты для вскрытия. С другой стороны расположилось шесть стульев.