Текст книги "Между добром и злом. 2 том (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Он знал об этом доме, – продолжил мысль Вайрин. – Возможно, случайно увидел, когда попал сюда или же жил где-то неподалёку. Или жил в нём когда-то.

– Надо пробить дом.

– Да, надо, – кивнул Вайрин. – Сразу, как вернёмся, пробью.

Кондрат задумчиво побродил по дому ещё несколько минут, после чего вздохнув, отправился прочь из него. Но вместо того, чтобы выйти, внезапно остановился и быстрым шагом вернулся обратно. Ещё раз внимательно огляделся по сторонам. Подошёл к камину и осмотрел его.

– Его не зажигали очень давно, – произнёс за его спиной Вайрин.

– Да, вижу… И это очень странно. Убийца делал это, скорее всего, ночью, когда никакой случайный человек сюда не заглянет. Потому что днём людей и детей здесь хватает, чтобы заметить чужака. А раз ночью, то должны быть какие-то лампы или что-то в этом вроде, которые давали бы свет.

– Свет можно заметить снаружи.

– Да, но окна можно закрыть ставнями или как-либо ещё. Плотно закрыть.

Кондрат подошёл к окну и взглянул на подоконник, подтвердив своё предположение. Пыль уже успела налететь с улицы, однако были видны следы, будто сюда что-то ставили.

Он задумчиво оглянулся, окинув взглядом зал, после чего поднял голову к потолку. И усмехнулся.

– Смотри, на потолке сажа. Как будто здесь стояли какие-то осветительные приборы и коптили потолок.

Вайрин поднял взгляд и тоже увидел их. Четыре тёмных пятна, которые сразу так и не заметишь на грязном потолке. Они образовывали ровный квадрат прямо над местом убийства. Улика? Или просто лишнее подтверждение, что убийца препарировал жертву ночью? Ни Вайрин, ни Кондрат не знали правильного ответа, однако каждый для себя сделал заметку в голове.

Однако больше здесь ловить было нечего.

Глава 3

Кондрат не отказался от идеи опросить местных жителей, которые могли что-то видеть, однако эффект был, как и предсказывал ему Вайрин. Одни просто игнорировали Кондрата, бросая в его сторону недовольные взгляды, другие говорили, что ничего не видели, третьи уходили, не оглядываясь. Словно попал в гетто его мира, где отношение к полиции было схожим.

Тем не менее, этот пункт можно было закрывать. Следующей целью на повестке дня было место, где обнаружили вторую жертву. Это был небольшой неухоженный пустырь между домами, который вытянулись вдоль дорог.

– Её обнаружили жители близлежащий домов, – сказал Вайрин, когда они остановились около места, где лежало тело. – Все спали, никто никого и ничего не видел.

– Они опознали жертву?

– Мы опросили всех, но без каких-либо результатов. В отличие от прошлых они благосклонно относятся к полиции, но ничем помочь не смогли. Никто ничего не знает, как обычно.

– Она лежала здесь? – кивнул Кондрат на место под ногами.

– Да, прямо вот тут. Всё было то же самое, что и с третей жертвой. Она лежала, руки в стороны, ноги вместе, на руках следы верёвок. Грудная и брюшная полости вскрыты, только теперь не было внутренних органов. По всей коже частично снята кожа, вырезаны мышцы, отрезана часть пальцев, а те, что были, сломаны и без ногтей. При этом лицо не тронуто.

– Рога были?

– Да.

Кондрат присел, пощупав задумчиво землю. Следов не осталось совсем, что не удивительно: дожди, ветра, да и растительность не стоит на месте. Сейчас это был пустырь, поросший сорняками, не более. Почему именно это место? Или он сбрасывает куда попало?

Нужна будет карта…

– Ну как, есть идеи? – спросил Вайрин.

– Ни одной, – покачал головой Кондрат. – Едем обратно, может ваш судмедэксперт уже закончил и скажет больше.

* * *

Морг стражей правопорядка представлял собой каменный подвал с арочным потолком. Прямо у входа был небольшой подиум, где штабелями друг на друге лежали тела. Чуть дальше вытянутый зал, где стояли столы с трупами. Тишину в морге помимо шагов патологоанатомов нарушали лишь жужжавшие мухи.

– Ненавижу это место… – пробормотал Вайрин, при этом не теряя лица.

Кондрат его понимал. В отличие от моргов его мира, где бил по глазам холодный мёртвый свет, здесь всё было освещено тусклым светом масленых ламп. Это вызывало неприятное ощущение, будто мертвецы наблюдают за тобой из мрака, следя за каждым твоим движением. Но куда хуже было другое. Запах – из-за того, что здесь температура не была низкой, он был густым, насыщенным, как в мясной лавке. Не помогало даже дышать ртом.

Вайрин провёл Кондрата в вытянутый зал. Здесь работали несколько человек в серых мешковатых халатах и кожаных передниках, как у мясников. Вид у всех был не лучше, чем у их постоянных посетителей. Хмурые, серые, уставшие, явно повидавшие в жизни больше, чем хотелось, и глушащие это алкоголем. Кто только-только вскрывал тело, кто-то, наоборот, тело зашивал.

Вайрин подвёл Кондрата к единственному из патологоанатомов, который не был ничем занят, стоя перед накрытым простынёй телом.

– Мистер Брунс, – кивнул Вайрин тучному мужчине с обрюзгшим лицом. – Это мистер Брилль, консультант полиции, мы по поводу тела.

– Да-да… – вздохнул он и рывком сорвал простынь с тела.

Вайрин тут же отвернулся, сдерживая рвотные позывы. Кондрат же немного поморщился. Неприятно, да, ещё и стойкий запах, но он воспринимал это иначе. Для него это было не тело девушки, не труп, а препарат, неприятная улика, не имевшая ничего общего с человеком. Так его учили относиться к таким вещам, чтобы сохранять здравомыслие и рассудок. Иногда это помогало, иногда… не очень.

Пока Кондрат разглядывал тело, патологоанатом украдкой достал фляжку и отпил из неё, стараясь не смотреть на тело.

– Если у вас нет вопросов, я бы хотел покончить с этим побыстрее… – пробормотал мистер Брунс.

– У меня есть вопросы, – остановил его Кондрат. – Что можете сказать о девушке?

– Я… – он обречённо вздохнул, понимая, что быстро не отвертится. – Молодая, лет двадцати четырёх плюс-минус, умерла от полученных ран примерно вчера… ранним утром или ночью, если судить по трупным пятнам и общему состоянию тела.

– Каких именно ран?

– Этих, – указал он на вскрытую грудь и живот взмахом.

– То есть, она была жива, когда он это делал? – уточнил Кондрат.

– Я лишь предполагаю, что, когда наносились эти повреждения, она была жива, – он указал на раны. – Видно, что было обильное кровотечение. Особенно здесь, видите?

Мужчина указал на опоясывающий след на руке.

– Это след верёвки?

– Жгута. Когда ей… резали руку, задели сосуд, и чтобы бедняжка не истекла кровью, ей наложили жгут. Если спросите меня, я скажу, что она умерла в результате вскрытия грудной клетки, хотя, скорее всего, ещё несколько минут была жива и могла… чувствовать это…

– Боги… – Вайрину стало плохо.

Но Кондрат сохранял леденящее душу спокойствие, стоя перед трупом.

– Что можете сказать о вскрытии? Его проводил знающий человек или дилетант?

– Имеете ввиду, умел ли тот человек делать вскрытие или нет?

– Да. Я слышал, что у врачей характерный почерк вскрытия, когда у обычных…

– Да-да, я знаю, о чём вы. Нет, насколько я могу судить, он не умел вскрывать людей. То есть знает примерную анатомию, но ни разу этого не делал. Видите? – мистер Брунс указал на линии вскрытия на груди. – Так врачи не вскрывают. Он резал от шеи до паховой области, когда мы вскрываем так.

Пальцем он начертил в воздухе букву «Y».

– Это устаревший метод вскрытия. Сами края неровные, небрежные, в некоторых местах он смог разрезать кожу даже не с первого раза. Тут явно не скальпель. Кости тоже… рёбра, их буквально ломали, не пилили. Обычно мы режем по хрящам, так как это банально проще и удобнее, а он ломал кости, словно не зная об этом. Это дилетант.

– Мясник?

– Даже мясник примерно понимает, как правильно вскрывать тушу, как проще, где начинать и так далее, так как тело человека похоже на тушу животного. А этот… он просто резал, будто…

– Процесс ради процесса.

– Именно. Ещё вопросы?

– Девушка была изнасилована? – поинтересовался Кондрат.

– Ну… она не девственница, но… нет, не изнасилована. Следов борьбы я не нашёл, хотя на теле их в таком состоянии и не найдёшь.

Кондрат задумчиво оглядывал тело девушки, после чего спросил:

– Это вы проводили вскрытие прошлых жертв убийцы?

– Да, меня приставили к этому делу, – безрадостно согласился патологоанатом.

– В прошлых случаях то же самое?

– Да. Только там по вскрытию было ещё хуже. Ублюдок явно учится делать своё дело лучше.

Значит маньяк измывался не над трупами, а над ещё живыми жертвами. Зачем? Это было сделано ради удовлетворяя своих извращённых фантазий или во имя какого-то обряда?

Да, бывают жуткие обряды над живыми жертвами, всевозможные жертвоприношения, однако там никогда не было жестокости ради жестокости. Жертву резали, обезглавливали или вырезали части тел в целях обряда, но не ради того, чтобы помучить её лишний раз. Здесь прослеживалась другая картина.

В голове Кондрат пытался представить, что чувствовал убийца. Наслаждение, радость от контроля над беспомощной жертвой, власть, возбуждение… Но вместо этого в голове появилась иная картинка. Картинка девушки, что лежала перед ним на столе. Как она пыталась вырваться, как кричала, пока маньяк срезал один кусочек с её тела за другим, как она хрипела под конец, когда смерть казалось избавлением…

Такая патологическая жестокость не может появиться внезапно из неоткуда. Нет, она культивируется внутри человека, копится, закручивается как буря и в какой-то момент прорывается наружу.

– Ладно, благодарю вас, – кивнул Кондрат, после чего подтолкнул Вайрина к выходу.

– Да было бы за что… – поспешно накрыл мистер Брунс тело простынёй.

Они вышли из морга через другой вход сразу наружу, чтобы Вайрин смог вздохнуть чистого воздуха. Да и сам Кондрат был не против подышать чем-то кроме вони начинающей гнить плоти.

– Знаешь, у меня есть отличный план, что сделать с этим ублюдком, когда мы его поймаем, – произнёс Вайрин.

– И какой же?

– Колесование. Это где ублюдка привязывают к колесу и ломают ему все суставы и кости, оставляя так подыхать. Думаю, это будет неплохая для него смерть. Вроде такой вид казни ещё даже не отменили…

Кондрат был в глубине души солидарен с Вайрином, как бы сам ни был против подобного. Убийца явно не сумасшедший, явно не страдающий каким-нибудь отклонением, не позволяющим контролировать собственные действия. Нет, он понимал, что делал. Понимал и готовился к этому, так что такой вариант с невменяемостью можно было смело отбрасывать. Ну а для таких упырей…

Кондрат поморщился, отбрасывая мысли, которые могли сбить его с толку.

– Хочешь поесть? – предложил он Вайрину, который посмотрел в ответ с отвращением.

– Ты издеваешься?

– Нет.

– Боги, Кондрат, мы только что из морга, мне до сих пор кажется, что я чувствую этот мерзкий мясной запах. Как-будто… – он принюхался к себе. – Я словно сам им провонял! А ты предлагаешь мне поесть?

– Да.

– Ладно, я в деле. Куда пойдём?

Они выбрали небольшую светлую забегаловку, противоположность «настоящим мужским заведениям», где подавали чай в маленьких чашечках на маленьких блюдечках и всевозможные штрудели, пышки и прочие антиподы стройной талии.

Кондрат и Вайрин сидели в самом центре зала в окружении обеспеченных дам, как молодых, так и в возрасте, и были единственными мужчинами в этом заведении, привлекая удивлённые взгляды.

Оба заказали сразу по три маленьких чашки чая и два штруделя у не слегка удивлённой официантки, которая тем не менее приняла заказ.

– Вряд ли в ближайшую неделю я смогу есть мясо, – поморщился Вайрин. – Не понимаю, как они там работают.

– Привычка. Для них это уже не люди, а предмет, как кусок мяса, туша животного.

– Ну это уже как-то бесчеловечно.

– Это защитная реакция. Ко всему привыкаешь, – пожал Кондрат плечами и залпом осушил чашку, в которой было на два глотка. Непонятно, чего так долго пьют остальные.

– До сих пор в глазах эта снятая кожа с ног… – выдохнул он удручённо. За соседним столиком дружно поперхнулись чаем две молодых девушки в платьях. – Ещё и вырванные ногти с отрезанными пальцами… – за другим пирожным подавилась пожилая дама.

Кажется, Вайрин решил перебить всех свидетелей их диалога самым извращённым методом.

– Потише, – понизил голос Кондрат. – Главное, что мы знаем одно – они были живы в тот момент.

– От этого ещё хуже.

– Да, но теперь можно точнее понять, кого именно мы ищем.

– Я понял, о чём ты, – вздохнул Вайрин. – Ну… это мужчина, и точно не врач или мясник. Этот человек вряд ли когда-нибудь вообще занимался разделкой животных, так что это, скорее всего, кто-то из городских. Приезжие обычно из деревень, и частенько они умеют разделывать туши животных.

– А ещё он изначально издевался над животными, – добавил Кондрат.

– С чего ты взял?

– Маньяками не становятся сразу по щелчку. Обычно с этим связана какая-то травма, чаще всего, детская. И с неё растут корни такого садизма. Вряд ли убийца сразу перешёл на людей. Он наверняка пытался сдерживаться, и вымещать свою жестокость на тех, за кого не будет никаких последствий. Животные, домашние или дикие. Сначала он начинал с них, но потом этого стало не хватать, чувство неудовлетворения начало расти, пока вновь не вырвалось наружу.

– Сработал триггер, – произнёс Вайрин.

– Верно. И он совершил первое спонтанное убийство, положившее начало всем остальным.

И вот в голове у обоих был примерный образ того, кто им нужен. Да, очень расплывчато, но это было хоть что-то. И тем не менее в кабинете Вайрина висело три вопроса, и ни один пока не получил ответов. Разве что…

– Кстати, – подался вперёд Вайрин. – Я тут поспрашивал у своих…

– Узнал, кем были жертвы?

– Нет, пока нет, – покачал он головой. – Но мне подсказали, что с этим делом… ну я имею ввиду обряд этот, рога, распотрошённое тело, какой-то образ… с этим могут помочь в нашем городском университете.

– Университет?

– Да, там есть умные начитанные люди, которые могут в этом разбираться. Ну и там, на крайний случай, есть библиотека.

– Библиотека – это хорошо… – протянул Кондрат.

– Не пугай меня, а то я подумаю, что ты книжный червь, – хмыкнул Вайрин.

– Что плохого в книжном черве?

– Они зануды.

Зануды или нет книжные черви, Кондрат и Вайрин спорили долго, приводя свои аргументы вползу собственной позиции, и длилось это вплоть до того момента, пока их экипаж не подъехал к Эдельвейскому государственному университету.

Кондрат тоже учился университете министерства внутренних дел. Правда тот располагался напротив оврага, куда сбрасывали мусор, словно очень обидный тонкий намёк в их сторону, – ну-ну, а как что, именно к ним сразу и обращаются, – и был похож на кирпичный короб с зарешеченными окнами.

То, что он видел перед собой, было прямой противоположностью его пониманию суровой жизни университета. Первое – отдельная территория, огороженная гладким каменным забором, за которым раскинулись газоны с редкими деревьями. Второе – главное здание отдалённо напоминало какой-нибудь Ельский или Лондонский университет, явно не воспитывая суровость духа в учащихся.

Слишком солнечно, слишком чисто и ярко всё выглядело. Здесь ходили или сидели на траве в тени деревьев ученики в мантиях, некоторые с прямоугольными шапками на головах. На территории университета царила беспечность и спокойствие.

– Вот и Эдельвейский университет, – упёр руки в бока Вайрин. – Не чета столичному, но тоже ни чё так, уютненько. Чувствуешь?

– Что именно?

– Как вернулся в прошлое, в свою юность, когда твои суставы ещё не хрустели? – усмехнулся он.

– Нет, не чувствую, – покачал головой Кондрат. – Я учился в мрачном и суровом месте, где никогда не восходило солнце, а тараканы устраивали набеги на наши комнаты, утаскивая самых слабых и неподготовленных студентов в своё логово, где съедали живьём.

– Ты же шутишь сейчас, да? – нахмурился Вайрин, глядя на него с прищуром. – Просто по твоей физиономии так и не поймёшь сразу.

– Мы сражали за право поесть, и каждый раз, чтобы выйти наружу, пробивались с боем через стража нашего жилища. Некоторые такой встречи не переживали. Мы пили страшные зелья, после которых приобретали жуткие способности, например, неестественно передвигаться или видеть то, что никто больше увидеть не может. Это была школа жизни, где выживали и оканчивали обучение лишь самые стойкие.

Вайрин долго и внимательно смотрел на Кондрата. По этому старику было невозможно понять, шутит он или нет. Ведь тараканы не могут утащить человека и съесть его, верно? Верно ведь? И зелья какие-то упоминал…

– Слушай, Кондрат, тебе бы к врачу обратиться, если всё было настолько плохо…

– Я обращался. После моей истории он повесился.

Повисла тишина,

И Кондрат позволил себе улыбнуться уголками губ, отчего Вайрин облегчённо выдохнул.

– Блин, я уже подумал, что ты на серьёзных щах мне это втираешь… блин… – он сам рассмеялся. – Ну ладно, ладно, подловил меня, не буду отрицать…

– Как ты мог в это поверить?

– Кондрат, ты на себя в зеркало смотрел? Я бы совсем не удивился, сражайся ты с тараканами-переростками за последнюю миску супа, вот серьёзно!

– Ну, мы не сражались с ними за миску супа… – произнёс Кондрат, наблюдая за тем, как перед ним прошли две студентки, одарив обоих удивлёнными и даже заинтересованными взглядами. – Но всё равно тому месту было далеко до такого университета, если быть честным. Очень далеко.

– Да… – протянул Вайрин, провожая девушек взглядом. – Знаешь, мне прямо в универ захотелось вернуться…

– Мы здесь по работе, поэтому не отвлекайся. Идём, найдём того, о ком ты говорил.

Они направились к главному корпусу, который возвышался над округой своей монументальностью, внушая чувство уважения.

Глава 4

Занятия, видимо, только-только закончились, так как коридоры полнились студентами в тёмных мантиях и квадратных шапках. Они сплошным потоком текли в сторону выхода по коридорам, залитым солнечным светом из огромных витражных окон.

Ни дать, ни взять, пародия на школу магии и волшебства. Хотя, если здесь есть магия, то и аналогичная школа для магов тоже должна иметься, верное?

– Так, а куда нам? – поднял голос Кондрат, пытаясь говорить через весёлый гомон студентов.

– Куда-то туда, – махнул Вайрин рукой вперёд.

– Нам на какую кафедру?

– Что?

– Какая кафедра? Какой факультет? Какой преподаватель нам вообще нужен? Этаж? Кабинет?

– Без понятия, – чистосердечно ответил Вайрин. – Но это легко выяснить.

Он надел лучезарную улыбку, откашлялся и тут же каким-то ведомым только ему чутьём шагнул наперерез одной из многочисленных студенток. Они столкнулись в бурном от учащихся коридоре, и девушка подняла взгляд, встретившись глазами с Вайрином. От его улыбки уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

– Оу, госпожа, прошу прощения, – даже тембр голоса у Вайрина изменился. Сейчас он был похож на щёголя, который пытается подцепить молодую невинную девушку. – Могу ли я попросить такую прекрасную девушку, как вы, о небольшой помощи?

– Смотря какой, – покраснела она, смущённо улыбнувшись.

– Дело в том, что мы с моим закадычным другом заблудились в вашем учебном заведении. И быть может вы сможете нас проводить… Как вас зовут, говорите?

Она не говорила, как её зовут, но поддавшись на такую дешёвую манипуляцию, ответила:

– Атерия, мистер…

– Можно просто Вайрин, – ещё шире улыбнулся он. Со стороны было и не понять, его напарник пытался узнать дорогу или закадрить девушку. – Атерия, у вас есть кто-то, кто разбирается в обрядах, мифических существах, всяких символах…

– Вы хотите узнать, есть ли у нас этнограф? – уточнила девушка.

– Да-да, этнограф, думаю, нам это идеально подходит, – закивал Вайрин.

– Ну… у нас нет этнографов, однако, возможно, вам поможет с этим наш профессор истории? – улыбнулась его новая знакомая. – Давайте, я вас провожу.

– Ох, я буду безмерно благодарен.

И всю дорогу, что они шли по коридорам университета, Кондрат наблюдал за тем, как Вайрин мило щебечет с девушкой. Словно совершенно другой человек, который вдруг вспомнил, что является аристократом, носителем культуры и этикета. Даже приятно смотреть на такого юношу, словно Вайрин внезапно повзрослел.

Кстати, а Кондрат никогда не интересовался, чем именно занимается его товарищ в свободное время. Точно так же кадрит девчонок? Ищет девушек помоложе среди студенток на одну ночь и разбивает им потом сердца? Или предпочитает тех, кто попроще? Как бы то ни было, опыт у Вайрина явно на лицо.

Мило общаясь с девушкой, они совершенно не замечали Кондрата, который, словно мрачная тень, следовал за ними. За своей беседой они поднялись на второй этаж, прошли вглубь здания, выйдя в коридор, через окна которого открывался вид на внутренний двор с фонтаном. Прошли дальше… и наконец остановились.

– Это здесь, Вайрин, – улыбнулась девушка, указав на дверь. – Наш профессор истории, не знаю, занят или нет, но он очень умный и очень много знает. Уверена, что он сможет тебе подсказать.

«Тебе», будто Кондрат вообще здесь не стоял.

– Безмерно благодарен тебе, Атерия, – улыбнулся Вайрин в ответ. – Знай, если пойдёшь в город и захочешь выпить чашечку чая – ты можешь на меня рассчитывать. Я обожаю чай.

– Буду знать, – хихикнула она и, Кондрат бы даже сказал, чуть ли не вприпрыжку, пошла своей дорогой, будто готовая взлететь над полом.

– Ты ненавидишь чай, – подошёл к нему со спины Кондрат, встав рядом. – Мы оба это знаем.

– А она нет.

– Надеюсь, ты не из тех, кто вешает наивным студенткам наивным лапшу на уши, а потом после первого же раза бросает?

– Обижаешь, – насупился Вайрин. – Я только по взаимному согласию.

– Взаимное согласие не означает, что цели у обоих по итогу одни и те же.

– Я сама честность, поверь мне.

– Как скажешь, – вздохнул Кондрат и бросил взгляд на дверь, к которой их привела студентка.

Вежливо постучав и дождавшись «войдите», Кондрат с Вайрином попали в лекционный ступенчатый зал. Студенты уже давно успели разойтись и остался только преподаватель, щуплый мужчина в очках, который методично собирал свой портфель.

– Если вы пришли получить зачёт, то боюсь, уже поздно, – холодно произнёс он, едва скользнув по ним взглядом. – Пойдёте на экзамен.

– Боюсь, мы по другому вопросу… – начал было Вайрин, но профессор его перебил.

– Молодой человек, учёба закончена, приходите завтра. Вами заниматься я…

– Старший сыщик северного отдела стражей правопорядка Легрериан, – перебил его Вайрин, вытащив свой значок. – Мы пришли к вам задать несколько вопросов, мистер, и надеемся, что вы сможете дать нам необходимые ответы.

Наконец рассеянный профессор обратил на них внимание. Ничего удивительного, что Вайрина спутали со студентом. Двадцать лет, двадцати три года – плюс-минус парни выглядят одинаково, а Кондрат и вовсе стоял за ним.

– Ох… – выдохнул он и неловко улыбнулся. – Прошу прощения, думал, опять студенты со своими зачётами рвутся… А по какому вопросу вы хотели ко мне обратиться?

– Давайте сначала присядем.

Кондрат только наблюдал за тем, как Вайрин ведёт допрос. От него ничего не требовалось, он лишь консультант стражей правопорядка. В крайнем случае, если будет необходимо, он задаст дополнительные вопросы или уточнения, но сейчас всё было в руках Вайрина.

Они заняли места за первым рядом.

– Знаете, я даже немного взволнован. Не каждый раз к историку приходят сыщики из стражей правопорядка за помощью, – вытянулся профессор, словно был на каком-то важном собрании. – Так чем я могу вам помочь?

– Вы знакомы с обрядами и культами? – начал Вайрин.

– Смотря какими, мистер Легрериан. Культур в нашем мире очень и очень много, и у каждой есть свои обряды, свои ритуалы, божества, поверья. Одни совсем молодые, а другие берут своё начало за долго до появления нашей империи. Взять хотя бы…

– Я понял, – остановил его Вайрин, подняв руку с миролюбивой улыбкой, стараясь не обидеть профессора. Но, кажется, всё равно обидел.

Кондрат ничего не сказал, но понимал, что надо было задавать вопрос сразу по теме, которая их интересует, а не ходить вокруг да около. Это не подозреваемый, чтобы его обхаживать.

– Дело в том, что был убит человек, девушка, и её смерть походит на какой-то обряд. Её словно подготовили, как символ чего-то, если так можно выразиться.

– Можете описать подробнее, о чём идёт речь? – подался он вперёд.

– Тело вскрыто, внутренних органов нет, кожа частично снята, на спине она растянута, как крылья, а на голове рога. И плюс оно растянуто за руки и подвешено над землёй. Вам это ничего не напоминает?

Вайрин даже вытащил лист и схематично нарисовал, что он имел ввиду, но на лице профессора был такой шок, что вряд ли он понял и половины, что сказал Вайрин. Или понял, но не мог толком ничего сказать.

– Может… вы знакомы с какими-то культами, которые так делали? Или… не знаю, божества, которые изображены подобным образом?

– Я… честно говоря, даже не знаю, что сказать вам на это… – он снял очки и растерянно протёр их. – В смысле… я не слышал о подобном. Да и я историк, не этнограф или филолог, чтобы сказать точно…

Кондрат вздохнул. Да, Вайрину ещё стоит поучиться подходить к подобным вопросом деликатнее. Похлопав его по плечу, он кивком попросил его поменяться местами, после чего сам сел перед профессором.

– Прошу прощения, если наши слова вызвали у вас шок, мистер…

– Энтони.

– Мистер Энтони. Понимаю, сейчас у вас мысли заняты другим, и в голову ответ сразу так и не придёт, но может тогда вы сможете помочь нам в другом? Вы случайно не знаете такой символ?

На том же листке, на котором Вайрин нарисовал схематично жертву, Кондрат начертил квадрат.

– Квадрат? – удивился профессор. Удивился не только он, но и Вайрин, однако не подал виду.

– Да, квадрат, – кивнул Кондрат. – Но если рассматривать его не как геометрическую фигуру, а как какой-нибудь символ для ритуала, может знак чего-то там или ещё какая-то ерунда, связанная с культурой?

– А… – профессора будто осенило, и он снисходительно улыбнулся ему, как своему ученику. – Ну вы, конечно, и сказали, сударь… ерунда… Но я понял, о чём вы. Да, есть такой знак в форме квадрата, и это, позволю себе заметить, не какая-то там ерунда или ещё что, а знак перерождения!

– Перерождение?

– Ну смотрите. Здесь всё просто. Рождение, – указал он на один угол, – жизнь, – на второй угол, – смерть, – на третий угол, – тьма, – и на четвёртый угол. – Четыре угла означают перерождение в полном его цикле. Человек рождается, живёт, умирает, погружается во тьму, после чего опять рождается. Четыре ступени, повторяющиеся друг за другом. Квадрат.

– Он часто встречается? – поинтересовался Кондрат.

– Достаточно. Его можно встретить в храмах в разных религия везде на свой лад. Это потому, что символ достаточно старый и берёт своё начало ещё с тех времён, когда люди только-только начали образовывать свои общины. Они верили тогда, что не умирают, а перерождаются, становятся новыми людьми, что придут позже в этот мир.

– И в обрядах это встречалось?

– Да, его использовали в празднествах, во время ритуалов посвящения юношей в мужчины, на свадьбах. Да много где, если так подумать.

– А жертвоприношения?

– В жертвоприношениях его не использовали, – покачал головой профессор. – Жертвоприношение – это подношение богам. Там перерождение ни к чему, если только…

– Если только что? – прищурился Кондрат.

– Ну… если не толковать его как-нибудь иначе, – ответил мистер Энтони задумчиво.

– Хорошо, а много вы знаете мифологических существ с рогами, мистер Энтони? Любое мифологическое животное с рогами?

– Ну таких достаточно много, – усмехнулся он. – В зависимости от того, какую именно религию или поверье вы берёте.

– Что-нибудь местное, характерное для Ангарии, – предложил Кондрат. – С крыльями… может копыта даже есть, что-нибудь пугающее.

– М-м-м… – профессор задумчиво посмотрел на доску. – Ну допустим Праракорт или Мордена Тёмная. Один – властитель теней, другая – повелительница судеб.

– Они оба, я так понимаю не относятся, к богам церкви, верно?

Мистер Энтони взглянул на Кондрата с усмешкой, будто говоря, что тот прогуливал в детстве уроки.

– Нет, не относятся. Это языческие боги старых пантеонов.

– Ясно. Я бы хотел, чтобы вы выписали всех богов, божеств, существ и так далее, которые имеют рога, как у оленей. Просто на всякий случай. Этим вы нам очень поможете, мистер Энтони.

– Конечно-конечно…

– И ещё один вопрос с вашего разрешения. Вы знаете кого-нибудь, кто ещё интересуется историей? Скажем так, старыми богами, обрядами, амулетами, жертвоприношениями и так далее? Какой-нибудь эксперт?

– Ну… – протянул мистер Энтони, почесав затылок. – Прям лично я таких экспертов не знаю, но такие встречаются, да. Иногда занимаются ради интереса, иногда потому, что искренне верят в это. Вам лучше обратиться в храм старообрядцев на юге. Они, возможно, расскажут вам больше об этом.

Составить список заняло минут десять, после чего Кондрат и Вайрин вышли из лекционного зала. И едва отошли от двери, как Вайрин тут же спросил:

– Откуда ты узнал про тот квадрат? Мы же с тобой одно и тоже видели, верно? Откуда?

– Сажа на потолке, – кратко ответил Кондрат, и Вайрин затянул очень длинное «А-а-а-а-а-а».

Сажа на потолке – их расставили, чтобы создать квадрат. Изначально сам Вайрин подкинул идею про какой-то обряд. Распятое тело, разные манипуляции с ним, эти рога, крылья на последнем теле – если просто взять в расчёт, что речь идёт об обрядах, то и расстановка факелов будет явно особенной. В его мире это была пятиконечная звезда для вызова демонов, здесь квадрат, всё просто.

– Значит у нас есть два подозреваемых божества и целый список тех, кого надо проверить, я верно понимаю? – отобрал у Кондрата лист Вайрин.

– Да.

– Настоящая работа для сыщиков. Пока одни ищут преступников, ведьм, убийц, мы будем охотиться на божеств. Всегда мечтал заняться подобным, – усмехнулся он. – Хультызыр… Знаешь, я не удивлюсь, если божество с таким именем злое. Я бы тоже стал злым, зови меня Хультызыр. Звучит как ругательство…

– Неважно, на кого охотятся другие. Нам важно понять, какую именно цель преследует маньяк, – ответил Кондрат.

– Ну жертвоприношение божеству, это понятно.

– Какому?

– Это важно?

– Для него – да. Значит и для нас – да.

– Как знание бога, которому он поклоняется, поможет нам отыскать убийцу? – недовольно осведомился Вайрин.

– Даже потому, что нам непонятно, о чём он думает. Невозможно ловить человека, когда ты не понимаешь ход его мыслей. Какой именно цели добивается убийца? Где конкретно ему необходимо оставлять тела? Какие жертвы для этого бога подходят? Всё это сужает зону поисков, Вайрин. Даёт понять, где его искать и как ловить.

Как он не может понять? Чем больше знаешь о человеке, тем легче будет его найти. Любые детали, любые мелочи, которые могут указать на него, способны сыграть свою решающую роль. Возможно, это дело научит Вайрина уму-разуму и важности таких деталей. Не просто так этому посвящены целые направления в психологии.