Текст книги "# И всё пошло прахом (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 41. Восстать из пепла.

Тая

Купаю и кормлю дочь. Хожу с ней по комнате, укачивая. Всё делаю как бездушный робот, мысленно зарывшись где-то глубоко в себе.

Спасибо Жене, она меня больше не трогает. И, кажется, на цыпочках весь день ходит, боясь окончательно меня сломать.

Но уже поздно бояться. Я сломана. Умерла и превратилась в прах.

Когда Вика засыпает, осторожно опускаю её в люльку. Берусь за телефон, открываю свои лекции.

Женя настояла на том, что я должна учиться, пока сижу в декрете. Месяц назад подсунула мне эти курсы воспитателей. Если сдам зачёт, получу какие-то документы гособразца, с которыми меня возьмут в детский садик хотя бы нянькой. Женя считает, что это прекрасно. Вика без проблем получит место в садике, если я буду в нём же работать.

И вот я уже месяц читаю присланные мне лекции. Там ересь несусветная. И сейчас я вообще ничего не понимаю. Информация просто не усваивается.

Ухожу на кухню, делаю себе чай. Помучившись немного с лекциями, откладываю телефон. Ложусь щекой на стол.

Сначала я написала Рамилю в ВК. Но его там не было со вчерашнего дня. Потом послала сообщение на его номер. Несколько сообщений. Даже свою геолокацию. И снова в ответ тишина.

У него там свадьба. Он наверняка отлично проводит время в компании молодой жены и гостей. А я тут. Точнее мой прах.

Наконец меня прорывает на долгожданную истерику. Весь день держалась, чтобы Вику не напугать. Но дочка, видимо, чувствовала мою боль и весь день капризничала. И очень рано захотела спать.

Лёжа щекой на столе, тихо вою, в надежде, что слёзы смоют мою боль.

– Тай, я больше не могу, – слышится голос Жени. – Скажи, что мне сделать? Как помочь?

Поднимаю голову, смотрю на подругу сквозь пелену слёз. Лицо всё мокрое, губы солёные.

– Ничего не надо больше делать, – шмыгнув носом, вытираю лицо рукавом домашней кофты. – Ничего уже больше не сделаешь, Жень. А я просто дура, раз целый год ждала его. Ждала какой-то весточки... какого-то знака, что у нас ещё что-то может получиться. Но ведь его отец ещё тогда сказал, что Рамиль женится на другой. А его мать чётко объяснила, что он ветреный парень. Сегодня я, а завтра кто-то другой.

– Тай, перестань. Может, он вообще твоих сообщений не получил, – пытается найти ему оправдание.

Они и правда остались непрочитанными. Потому что на собственной свадьбе есть занятия поинтереснее, чем переписка с бывшей.

Да я даже не его бывшая, чёрт возьми! Мы были вместе ничтожно маленький срок.

Вновь ложусь щекой на стол, закрываю глаза.

– Жень, я сейчас поплачу немного, и всё пройдёт. Не переживай за меня.

– Да как не переживать? – вспыхивает она. – Давай я ему позвоню, а? Или другу его. Надо же выяснить, какого чёрта Рамиль хотел от тебя той ночью. Не просто же так звонил.

– Да уже без разницы...

– Тай… Ну Таечка… Давай что-нибудь делать уже! Хочешь, напьёмся, а? У нас в холодильнике сливовая настойка есть. Сестра двоюродная прислала. Сама делала.

Ничего не хочу.

Мой телефон коротко вибрирует от сообщения. Смотрю на него, не отрывая щеки от стола. А Женя, подавшись через весь стол, заглядывает в экран.

– Господи… Это же от него!.. – шокированно шепчет она.

Я резко сажусь.

– От кого? – просаживается мой голос до какого-то писка.

– От Рамиля! Читай!

А я не могу даже телефон в руку взять. Страшно! И руки дрожат.

– Жень, прочитай, пожалуйста.

Она хватает телефон, впивается взглядом в экран. И сначала читает про себя. По выражению её лица вообще ничего невозможно понять.

– Что там, Жень?

– Он едет сюда.

– Что?

Поднимает на меня взгляд. Уголки её губ подрагивают в преддверии улыбки.

– Он к тебе едет, Тай. Он это написал, – всё же расплывается в победоносной улыбке и разворачивает экран к моему лицу.

«Тая, я иду к тебе».

– Почему идёт? – испуганно шепчу я.

– Ну идёт. Да какая разница! – вскакивает она на ноги. – Ты чего сидишь? Вставай и быстро в душ.

– Зачем? – закрываю лицо ладонями и смотрю на Женю сквозь растопыренные пальцы.

– Ты себя в зеркале видела? – хмурится она. – На голове чёрт-те что. Бледная, убитая. Нет уж. Рамиля надо встретить так, чтобы он голову от тебя нахрен потерял. Пусть потом полжизни раскаивается в содеянном.

– Он что, правда скоро будет здесь? – неверяще шепчу я.

Слёзы мои высохли, и я вроде бы даже ожила, но теперь меня колбасит от паники.

– Да, Тая! Получается, он не женился! Ну не от жены же он к тебе сбежал?! Всё, пошли в ванную.

Хватает меня за руку, тащит по коридору. В душе настраивает воду, не переставая командовать.

– Вот этот шампунь возьми, после него твои волосы как шёлк блестят.

Покорно раздеваюсь и забираюсь под воду. Скребу тело мочалкой, промываю волосы. Едва успеваю обмотаться полотенцем, как Женя уже тащит меня в свою комнату и усаживает на стул. На кровати разложены мои вещи.

– Выбирай из этого. Всё остальное – полный отстой.

– Я же не на свидание, Жень. Мне нужно рассказать Рамилю о дочери. А ещё мне надо её проверить, – пытаюсь встать.

Женя давит на мои плечи, усаживает обратно.

– Я только что у неё была. Вика спит как ангел. Телефон твой постоянно проверяю. Пока ты мылась, Рамиль тебе опять написал.

– Что написал?

– Спросил, ждёшь ли ты его? Я ответила «да». Он сообщил, что будет примерно через час. Ты же не злишься, что я ответила за тебя?

– Не злюсь.

– В общем, приступаем, – она деловито разминает пальцы.

– К чему?

– Спецкурс от меня. Делаем красоту за пятьдесят минут. Поехали.

И она хватается за пинцет и начинает выщипывать мои брови... Потом расчёсывает волосы, укладывает их феном, создавая воздушные локоны. Наносит лёгкий макияж на моё опухшее от слёз лицо. Немного тонального крема, румян и минимум туши для ресниц.

– Губы красим? – спрашивает Женя, сжимая в пальцах помаду.

– Давай.

Я всё больше и больше ощущаю себя живой. Словно восстаю из пепла.

Женя наносит на мои губы розоватую помаду. Цвет как натуральный, почти незаметный.

– Что ты выбрала? – спрашивает она, указывая на одежду.

Поднимаюсь со стула, разглядываю вещи.

– Да просто джинсы и футболку. Чего тут думать? – беру любимые голубые джинсы.

Но футболки тут нет. Есть две блузки, их я носила, когда работала. До тех пор, пока мой живот не вырос до такой степени, что я вообще ни во что уже не влезала. Тогда пришлось разориться на платье для беременных.

– А можно всё-таки футболку? – жалобно, по-щенячьи смотрю на подругу.

– Не можно. Вот эту блузку надень и заправь внутрь джинсов. Тебе так очень хорошо будет. И ещё…

Она идёт к своему шкафу и достаёт оттуда какую-то коробку.

– Я купила тебе подарок на Новый год.

– Но ведь только октябрь, Жень!

– А я всегда всё делаю заранее. И подарить хочу тоже заранее. Открой, – отдаёт мне коробку.

С волнением приподнимаю крышку и таращусь на белое кружево.

– Это же очень дорого!

– Не очень. Я брала с хорошей скидкой. Надень его, пожалуйста. Сегодня.

– Зачем? – ошарашенно качаю головой.

– Красивое нижнее бельё на женщине – это пятьдесят процентов успеха, Таечка, – говорит она нравоучительно. – В общем, не наденешь – обижусь, – отрезает категорично.

– Спасибо тебе большое, – бросаюсь к ней, обнимаю за шею.

– И тебе.

– А мне-то за что?

Мне кажется, я вообще ничего для неё не делаю.

– За дружбу. За Викулю. Она же моя крёстная дочка.

Сейчас я разревусь, и мой мейкап потечёт.

– У нас пять минут, Тай, – начинает суетиться подруга. – Одевайся, я пойду, Вику посмотрю.

Она уносится, а я достаю комплект белья из коробки. Фирма очень известная. И даже если по скидке брать, то всё равно очень дорого.

Эх, Женя... Как же мне возместить это всё?

Скинув полотенце, облачаюсь в новенький комплектик. Потом влетаю в любимые джинсы, надеваю белую шёлковую блузку. Кружевной лифчик просвечивает немного.

Смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы. Надо признать – выгляжу я на все сто.

Мой телефон вибрирует входящим сообщением.

Рамиль: Я на месте. Ты где?

Пишу в ответ: «Выхожу».

С Женей мы встречаемся в прихожей. Она как раз выходит из моей комнаты и плотно прикрывает дверь.

– Вика просыпалась, потеряла пустышку. Но сейчас уже уснула.

– Я боюсь, что она сегодня проснётся раньше времени. Рано же заснула.

– Ну вот папочка и покормит, – язвительно улыбается Женя. – Ты же его сюда позовёшь, да?

Сползаю спиной по стене, вновь чувствуя полный раздрай внутри.

– Может, я ему скажу о дочери, и он сразу сбежит, – безрадостно усмехаюсь.

Женя присаживается на корточки напротив меня.

– Ты думаешь, он такой? Трус? Ты в труса влюбилась, что ли?

Качаю головой.

– У нас было слишком мало времени…

– Всё, вставай, – перебивает меня и протягивает руки. – Как будет, так и будет. Если убежит, нам останется только порадоваться, что вы с ним тогда разбежались.

Хватаюсь за неё, и Женя помогает мне подняться. Надеваю куртку. Обуваюсь.

– Он не писал?

– Написал, что уже здесь.

Подруга распахивает дверь, подталкивает меня в спину.

– Всё, иди.

Порывисто обнимает меня и захлопывает дверь квартиры перед моим носом. Но тут же вновь её открывает, вручает ключи и снова закрывается.

Я пытаюсь дышать. Игнорируя лифт, иду по лестнице вниз.

Просто дышать, Тая. Давай. Вдох-выдох…

Выхожу из подъезда в полнейшую темноту. Фонарь опять не горит. Либо кто-то лампочку разбил, либо перегорела уже. Моргая, пытаюсь привыкнуть к темноте. После освещённого подъезда это сложно.

– Привет, – раздаётся за спиной голос.

Резко разворачиваюсь.

Передо мной стоит Рамиль. Классический костюм, рубашка… Высокий, статный, мужественный. И какой-то другой... В его глазах слишком много всего болючего.

Мне тоже становится больно. Но теперь за него.

– Привет, – выдыхаю в ответ вместе с остатками воздуха в лёгких.

Дышать я, кажется, всё-таки забыла, и от нехватки кислорода меня ведёт в сторону.

Но сильные руки не дают упасть.

Глава 42. Ох, бл*ть!

Рамиль

Рану на моей голове обработали на посту ГАИ медики, которые выезжают на ДТП. Там же я заявил об аварии и разбитой бэхе.

Гаишники меня с собой на место аварии не забрали только по причине того, что мне, вроде как, нужна была госпитализация. Но я сбежал от медиков.

Поймал попутку… И вот я здесь.

Место, где теперь живёт Тая, в двух кварталах от моей съёмной квартиры.

Вот такой вот прикол! Только вот мне совсем не прикольно.

– Привет, – шепчет Тая и внезапно оступается.

Её тело клонится вбок, и я дёргаюсь к ней и подхватываю за талию. Обмякнув, она утыкается носом мне в грудь.

Будто бы стала ещё крошечнее... Ну или я вырос...

– Держу тебя.

Не зная, что ещё сказать, бормочу всякую чушь, зарывшись носом в её волосы.

– Ты пахнешь так же потрясающе, как я запомнил… Не думал, что когда-нибудь снова увидимся… Я словно с ума схожу!..

Тая отстраняется, и мне приходится отпустить её.

– Ты сам решил всё закончить, – морщится болезненно.

– Потому что ты обманула меня! – рявкаю я.

Потому что у меня всё ещё болит внутри от её лжи.

– Да это ты меня обманул! – кричит она в ответ и ударяет ладонью в грудь. – У тебя же невеста была!

– Да, была! А теперь нет!

Она открывает рот, чтобы ответить. Но так ничего и не сказав, закрывает его и опускает глаза. Обнимает себя за плечи.

Мой гнев мгновенно сходит на нет.

– Ты написала, что я тебе нужен. И вот я здесь. И ты прислала ту фразу с хэштегом. Я подумал, что у тебя что-то случилось.

Наконец поднимает взгляд.

– Случилось, Рамиль. И я должна тебе кое-что показать.

Резко отвернувшись, идёт к подъезду, прислоняет ключ к домофону и открывает дверь. Оборачивается.

– Посмотришь?

– Да.

Иду за ней.

Останавливаемся у лифта. Он почти сразу приезжает, и мы заходим в кабину. Встаём напротив друг друга.

Здесь гораздо светлее, чем на улице, и я с жадностью разглядываю девушку. Волосы у неё стали ещё длиннее и всё так же рассыпаются локонами по плечам. Но в прекрасных голубых глазах нет той лёгкости, какая была раньше. Глаза Таи повзрослели.

Лифт слишком быстро останавливается. Выходим на площадку, и Тая начинает возиться с замком квартиры слева. Открыв дверь, приглашает меня войти.

В маленькой прихожей горит свет. На коврике стоит женская обувь.

Молча разуваемся. Тая снимает куртку, вешает её в шкаф. По-прежнему молчит, прислонившись спиной к двери. Встаю напротив неё.

– Странно, что ты не задаёшь никаких вопросов, Рамиль, – она почему-то шепчет.

– Я не знаю, что спросить, – говорю так же, шёпотом. – Ты написала, что я тебе нужен, и я приехал. Просила идти за тобой – и я пошёл. Вот так ты на меня действуешь.

Всё ещё.

Она вновь хочет что-то сказать, но так ничего и не говорит. Вздохнув, отстраняется от входной двери и подходит к межкомнатной. Открывает её, заходит.

Мне виден лишь тусклый свет от ночника. Иду за ней. Первое, что замечаю – диван. Маленький и явно старый. Плазма на стене, комод…

Тая подходит к чему-то... странному. Нечто, похожее на детскую люльку. Заглядывает в неё. Засовывает внутрь руку. И оттуда совершенно отчётливо слышатся причмокивания.

Отстранившись от люльки, Тая подходит ко мне. Выглядит она спокойно, может, даже отрешённо.

– Я хотела показать тебе нашу дочь, Рамиль. Но я приму любое твоё решение, даже если ты взглянуть на неё не захочешь.

Она сказала «дочь»?

Моя?

Пол начинает уходить из-под ног. В башке – хаос. В груди – армагеддон.

– Ох, блять! – нервно вздрагивает и тут же немеет моё лицо.

Руки тоже немеют, а ноги становятся ватными.

Твою мать!

Дёргаюсь к люльке, заглядываю в неё. Там лежит крошечная девочка в розовой пижамке. Во рту у неё пустышка, которой она энергично чмокает.

– Её зовут Вика. Ей семь месяцев, родилась раньше срока, – Тая продолжает лупить по мне информацией.

Отпрянув от люльки, делаю круг по комнате.

– Ох, блять!..

Вцепляюсь пятернёй в волосы, забывая о свежей ране. Но боли не чувствую. Потому что боль пульсирует в совершенно другом месте.

– Какого чёрта, Тай?! – тихо рявкаю я, вновь подступая к ней. – У тебя всегда был мой номер! А ты говоришь мне о моём ребенке только сейчас?

– Я говорила! – вспыхивает она от ярости. – Написала, что сделала тест, что беременна! Ты заблокировал меня!

Ох, блять!

Вновь мечусь по комнате.

Она же и правда так написала. И я реально её заблочил.

Мудак!

Торможу возле люльки, смотрю на младенца. Сердце долбит где-то в горле. Меня лихорадит.

Две ручки, две ножки. Носик картошкой. Волосики тёмные, как у меня.

Вика. Виктория.

Моя дочь. Моя!

Пи*дец!

– Эм... Я извиняюсь... – раздаётся вдруг незнакомый голос за спиной.

Резко оборачиваюсь. В дверях стоит какая-то девушка с рюкзаком в руках.

– Ну привет, – говорит она, глядя на меня оценивающим взглядом. – Долго же ты сюда добирался.

Тон у неё с явной претензией.

– Жень, не надо, – шепчет Тая.

– Да молчу я, – девчонка закатывает глаза. – Вот, возьми документы, – отдаёт Тае рюкзак. – Я все склеила, как смогла.

– Да зачем они?

– Ну... Вдруг мистер футболист не поверит, что его мамочка приложила к этому руку, – сверкает на меня злобным взглядом эта Женя. – Всё, я ушла.

И выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Тая стоит, прижимая к себе рюкзак. В котором какие-то склеенные документы, доказывающие причастность моей матери к этому всему. Если я правильно понял.

Блять, остановите Землю, ладно?

Оторвавшись от люльки, приближаюсь к Тае. Встречаемся глазами. Зависаем друг на друге.

Она была беременна и как-то справлялась... Совсем одна? Родила, заботилась о нашей дочке. Тоже совсем одна?

А я бухал, играл в футбол и жалел себя из-за предстоящей свадьбы. Потому что не стал её слушать тогда. Не поверил.

– Что сделала моя мать? – просаживается до хрипа мой голос.

– Она дала мне деньги. Я их взяла. Взамен я должна была молчать о нашей дочке. Я не должна была тебе говорить, Рамиль. В рюкзаке лежат соответствующие документы, которые я подписала. Показать?

– Потом.

Забираю у неё рюкзак, ставлю на пол. Подхожу ещё ближе, беру лицо Таи в ладони. Её ресницы начинают трепетать, взгляд становится испуганным.

– Я так виноват… Я встретил Антона тогда. Он рассказал мне о вашей схеме развода. Сказал, что ты солжёшь мне, заявишь о беременности и попросишь денег. А я… Я, мудак, поверил ему. Ведь именно так ты сделала.

Тая зажмуривается и качает головой.

– Антон втянул меня во всё это. Да, сначала ты был лишь моим заданием, Рамиль, – признаётся шёпотом.

– А потом?

– А потом… – кусает губы. – А ты разве не чувствовал того, что между нами было потом?

– Чувствовал, Тай, – шепчу я, склоняясь к её лицу.

Мне хочется поцеловать её, прижать к себе, вымаливать прощение.

– Чувствовал, но поверил Антону! – рычит она и отшатывается от меня.

Бросается к люльке, но я успеваю подхватить её за талию и спиной прижать к своей груди. Втыкаюсь носом в её скулу.

– Да, я мудак, Тай. Поверил, да. Ты сбежала, я тебя искал. Был в неадеквате. А может, искал причину, которая поможет переболеть и забыть тебя.

– Переболел?

– Нет. Не смог.

Она разворачивается в моих руках, смотрит в глаза. В её – стоят слёзы.

– Я тоже не смогла.

Глава 43. Прощение.

Тая

Кажется, меня не обнимали уже целую вечность. Женя не в счёт, это другое.

Рамиль просто притянул меня к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

Я слышу, как разгоняется его сердцебиение, чувствую, как напряжено тело. Пытаюсь переварить все эти ощущения, не захлебнуться в них.

Прожить. Просто прожить…

А потом уже думать.

Но всякое невольно лезет в голову.

Он поверил Антону, не выслушал меня.

Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваюсь и отхожу в сторону. Замерев у люльки, гляжу на спящую дочь.

Дышать нечем. Сжимаю пальцами горло.

– Тай… – слышится его тихий болезненный шёпот за спиной.

Чувствую, как прикасается ко мне его тело, как он утыкается губами в моё плечо. Осторожно кладёт ладонь на мой живот и прижимает меня к своей груди.

– Тай, я облажался. Тут даже отрицать что-то бессмысленно. Тупо. И я не знаю, как могу искупить свою вину. Перед тобой. И перед собой тоже.

Молчу, пытаясь откопать в себе какие-то здравые мысли. Но они путаются и расплываются, когда Рамиль откидывает мои волосы на другое плечо и прижимается губами к шее. Его наглые жадные пальцы стискивают ткань блузки, впиваются в кожу на животе.

– Я так скучал… Таечка… Маленькая моя… Прости, что рядом не был! Но я теперь здесь. Навсегда с тобой, – судорожно шепчет он, водя носом и губами по пылающей коже.

Разворачиваюсь в его руках. Вновь упираюсь ладонями в грудь.

– Я…

Я так много хотела ему сказать! Часто представляла нашу встречу, репетировала этот разговор, фантазируя, что Рамиль вот так же, как сейчас, будет просить у меня прощения. В самые тяжёлые моменты жизни я представляла это и упивалась восторгом, «слушая» его мольбу, «видя» его раскаяние. А сейчас… Сейчас я не могу найти достойную причину, чтобы действительно обижаться на него и наслаждаться его покаянием.

Он не оставлял меня одну. Он подарил мне дочь, благодаря которой я обрела внутреннюю силу. И неважно, что последнее время я была размазнёй. Сейчас я эту силу чувствую.

– Где твоя невеста, Рамиль? – тон получается ледяным.

– Её нет. Я ушёл перед самой регистрацией.

– Когда получил моё сообщение?

– Нет. Его я получил уже в дороге.

То есть… Не я спровоцировала отмену свадьбы? Ох... Вздыхаю с облегчением.

Вика внезапно начинает кряхтеть и жалобно похныкивать. Бросаюсь к ней и пытаюсь вернуть пустышку на место. Но малышка выплёвывает её, поняв, что это не еда.

Рамиль стоит рядом и напряжённо смотрит на нашу дочь, вцепившись пальцами в край люльки.

– Всё нормально? Или у неё что-то болит?

Меня, надо сказать, умиляет искреннее волнение в его голосе.

– Вика проголодалась, – достаю дочь из люльки, прижимаю к груди. – Пойдём.

Втроём идём на кухню. Я не включаю общий свет, только подсветку кухонного гарнитура.

– Мне нужно приготовить смесь для неё. А тебе придётся подержать дочку.

Он тяжело сглатывает и вытирает ладони о бёдра. Правда, на лице – решительность.

– Давай. Я готов.

Передаю ему Вику, показываю, как держать. Дочка продолжает хныкать, но, оказавшись в неизвестных руках, меняет тональность. Словно ещё не решила: устроить скандал или рассмотреть того, кто её держит. Сверкает своими яркими карими глазами, глядя на Рамиля. Недовольно морщит лобик, сведя брови.

Рамиль медленно опускается на стул, не сводя с дочки шокированного взгляда, и что-то бормочет. Но я не разбираю слов.

Быстро размешиваю смесь в бутылке, подношу соску к губам Вики, и она яростно за неё хватается. Продолжая сканировать Рамиля внимательными глазками, начинает быстро-быстро чмокать.

– Давай я, – Рамиль забирает бутылочку. – Она так похожа на тебя... – переводит на меня взгляд.

Усмехаюсь.

– Похожа? В ней вообще ничего от меня нет.

– Есть.

– Да перестань! Твои глаза, волосы, брови…

– А я вижу в ней тебя, – настаивает Рамиль. – Это что-то внутреннее, не внешнее. Темперамент, внутренняя энергия. Это ты, Тая. В ней – вся ты.

Опускаюсь на соседний стул. Молча смотрим на Вику, которая быстро разделывается со смесью и снова начинает засыпать.

Прощупываю памперс, тот почти сухой.

– Надо осторожно положить её обратно, – говорю Рамилю.

– Я сделаю, – шепчет он и встаёт.

Уносит Вику в комнату, а я остаюсь на кухне. Чтобы немножко передохнуть. Усмирить эмоции, которые по-прежнему душат.

Там, внутри, много всего... Столько внезапных надежд...

Подхожу к окну, зависаю взглядом на тёмном дворе. Рамиль возвращается, вжимается в меня сзади и начинает шептать:

– Я снимаю квартиру. Не очень далеко, на Парковой. Однушку, правда, но она очень большая. Комната двадцать четыре метра. Мы можем сделать там ремонт, выделить детскую. Или снять другую квартиру. Возможно, что-то поскромнее. В другом районе, к примеру. У меня есть небольшие накопления. И есть перспектива заработать ещё. В футболе я сейчас на пике, есть предложения из разных клубов. Там хорошие контракты. Я смогу нас поднять. Слышишь,Тай? Ты можешь мне полностью довериться.

Откидываюсь назад, прижимаюсь затылком к его плечу.

– Мы не виделись целый год, Рамиль. А до этого были знакомы неделю.

– И что ты хочешь этим сказать? – нервно вздрагивает его голос. – Что мы, типа, чужие?

– Что совместный ребёнок – не повод действовать импульсивно.

Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.

Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.

– У тебя кто-то есть? – срывается на хрип его голос.

Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.

– У меня дочь есть! – обиженно выпаливаю я. – О чём ты вообще? Боже…

Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.

Боже… Я и не думала, что можно умереть от поцелуя. Моё сердце сейчас остановится...

– Тая… Таечка... – шепчет он, отрываясь от моих губ и вновь к ним прижимаясь. – Я не переставал думать о тебе. Обижался, злился и... мечтал, представляя тебя. Ты была моей вечной эротической фантазией. Ты была со мной даже во время матчей, болела за меня на трибуне. Мы не чужие люди, поняла?

Его слова наполняют меня до краёв чем-то тёплым, восторженным. И будто крылья вырастают. Сама тянусь к его лицу, глажу скулы, отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя. Зарываюсь пальцами в волосы, и Рамиль вдруг шипит, словно от боли.

Под моими пальцами – какая-то шершавая корка.

– Что там?

– Ничего.

Рамиль убирает мою руку со своей головы и перекладывает на заднюю сторону шеи.

– У тебя там рана. Дай мне посмотреть, – начинаю нервничать.

– Потом, Тай, – вновь просаживается его голос. – Дай мне…

Не договорив, вновь овладевает моими губами. Внезапно оказываюсь на руках Рамиля. Мы куда-то перемещаемся. Я уже ничего не соображаю...

Его руки на моём теле, мои – на его. И я страстно хочу, чтобы это тело принадлежало только мне.

Я тоже скучала. По его запаху, голосу, ласкам.

Мы на диване. Пуговицы с моей блузки летят в разные стороны, ткань трещит под натиском пальцев Рамиля.

– Черт, прости… – хрипит он, уткнувшись губами мне в висок. – Мне тормоза с тобой срывает. Хочется получить тебя всю, Тай. Словно отнимут, ей богу…

Зависает лицом над моим, удерживая вес тела на руках. Его внимательный взгляд направлен мне в глаза.

А мой взгляд, кажется, безмолвно умоляет “Так получи меня всю!”

Потому что я и так его. Чья, если не его?

Рамиль вновь меня целует, сначало нежно, но быстро распаляется. Вся наша одежда моментально испаряется куда-то, и на мне остаётся только бельё. Подарок Жени. Затаив дыхание Рамиль любуется мной в этом кружеве, а потом его взгляд упирается в шрам, оставшийся после тяжёлых родов.

Мне плевать на этот шрам, даже если он меня уродует. Шрамом больше, шрамом меньше…

Рамиль опускается лицом к моему животу и нежно целует шрам. Скользит губами по всей его длине. Дойдя до трусиков, снимает их и возвращается к моим губам. Впивается долгим поцелуем, в котором весь шквал его чувств ко мне.

Поцелуй вместо тысячи слов. Но я слышу каждое.

Там любовь, раскаяние, благодарность, обещания...

И я тоже безмолвно говорю с ним, отвечая на поцелуй. В нём – моё прощение.

ПРОЩЕНИЕ.

Я прощаю нас обоих.

Рамиль разводит мои ноги и, не отводя взгляда от моих глаз, вдавливается в меня. И мы оба задыхаемся от ощущений.

На лице Рамиля – буря эмоций. И можно разглядеть все чувства, охватившие его: растерянность, нежность, страсть…

Он двигает бёдрами, заполняя меня собой. Ловит мой тихий стон губами. Потом касается ими моего виска, лба… Нашёптывает:

– Я не верю, Тай… Не верю, что ты в моих руках.

Мы занимаемся не сексом, нет. Мы занимаемся любовью, плавясь в глазах друг друга. Шепча какие-то обещания.

И, кажется, я даю согласие переехать к нему.

Просыпаюсь и со стоном отрываю щеку от подушки. В комнате стало светлее, видимо, уже утро. Касаюсь ладонью соседней подушки. Она пуста. Рамиля нет. А на наволочке появились капли крови.

Резко сажусь, бросаю взгляд на люльку. Сердце, которое уже готово было вырваться из груди, резко затихает.

Рамиль здесь. Стоит рядом с люлькой и смотрит на нашу дочь.

Подтягиваю колени к груди, обнимаю их руками. Есть в этом зрелище что-то очень болючее и одновременно потрясающее. То, как он смотрит на Вику, просто не описать словами.

– Почему ты не спишь? – спрашиваю шёпотом.

– Не могу, – отзывается Рамиль. – Мне хочется на неё смотреть. Отойти от неё не могу.

– Рамиль, у тебя кровь идёт, – веду пальцем по пятнам крови на подушке. – Что с тобой произошло?

– Авария, – морщится он.

– Надо к врачу сходить.

– Это не обязательно, – отмахивается он. – Сейчас меня беспокоит только наш переезд. И визит к моей матери.

Он подходит к дивану, садится на край, протягивает мне руку.

– Обещаю, что никто из моей семьи тебя больше не обидит. Иначе они перестанут быть моей семьей. К тому же у меня теперь есть своя собственная. Я, блин, убью за вас!

А вот убивать никого не надо.

Беру его за руку, и Рамиль притягивает меня в свои объятья. И я очень быстро начинаю дремать в его руках. Сон любезно отключает все мои тревоги.

Не хочу никаких разборок с его семьёй. Можно, я просто пересплю эту «зиму» в берлоге, как медведь?

Но ведь нельзя так, да? Я нужна ему там.