Текст книги "Плохая жена (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21. Счастливая женщина
«Дура, дура, дура, улыбаешься, как дура!» – причитала про себя Ульяна на первом свидании с Богданом. Её нога дёргалась под столом от нервов, она очень радовалась, что он этого не видит. Чем больше она разглядывала Богдана, тем больше он ей нравился – добрая и открытая улыбка, слегка кудрявые волосы, которые он часто поправлял нервной рукой, приятные черты лица, чувственные губы.
Ульяна всё-таки решилась на свидание с мужчиной. Так, в ознакомительных целях. Как оно нынче там, на свидании-то этом? Оказывается всё так, как она запомнила десять лет назад – мужчина дарит тебе цветы, смотрит на тебя с улыбкой на губах и восхищением во взгляде, он нервничает, пытается шутить. Если не получается, сильно смущается, с облегчением вздыхает и широко улыбается, если Ульяна дарит ему улыбку в ответ.
Богдан вёл себя именно так, а Ульяна вела себя, как дура, ругая себя в мыслях. Ей было некомфортно, она отказалась от алкоголя, только ела и никуда не уходила со своего места, помня советы Тимура. Телефон Ахмеда был вбит в контакты, первый в списке, на всякий случай. В кармане плаща – перцовый баллончик. Ульяна никогда не чувствовала себя такой трусихой. Наверное, её муж, когда шёл к своей Регине не испытывал страха, только предвкушение и возбуждение.
– Будешь ещё что-нибудь? – спросил Богдан, когда подошла официантка.
Ульяна покачала головой, хотя очень хотелось десерт. Он будто услышал её мысли и заказал чайник чая и два десерта.
– Тебе надо попробовать фисташковый рулет, я здесь в прошлый раз ел. Если не понравится, я съем твой, обожаю сладкое! – закатил глаза Богдан.
Она улыбнулась, оценивая свои чувства под конец вечера – он оказался интересным собеседником, много рассказывал о своей работе, увлечениях, спрашивал об Ульяне. Про себя она лишь сказала, что в разводе, дети живут с отцом, по некоторым обстоятельствам. Богдан не стал копать глубже, будто видел, что ей неприятно об этом говорить. После десерта и оплаты счёта она занервничала ещё больше, сейчас будет какое-то предложение полежать? Надо его поцеловать? А она хочет его поцеловать? Нет, но расставаться с ним тоже не хочет.
– Может, погуляем? – предложила она, когда он оставлял чаевые официантке.
– Ты на каблуках. Не устанешь? – нахмурился Богдан.
– Мы немножко, тут пешеходная улица недалеко, она короткая, – улыбнулась Ульяна. – Погода хорошая, ветра нет.
Они прогулялись по вечернему городу, Ульяна с цветами в руках, держась за локоть Богдана. Она не знала, что приятнее пахнет – розы пудрового цвета или запах мужчины, который шёл рядом и рассказывал о славном городе Челябинск, где недавно был в командировке.
Прогулка закончилась слишком быстро, Ульяна топталась рядом с Богданом, который, кажется, тоже погулял бы ещё.
– Ульяна, мне очень понравился сегодняшний вечер, я бы ещё погулял, но ты недавно болела, а уже прохладно. Я очень бы хотел встретиться с тобой снова. Я буду здесь всего неделю, потом ненадолго домой в Москву, потом в Ульяновск, вернусь сюда через месяц-полтора. Красиво у вас в городе, я был раза три, но кроме работы и отеля ничего не видел толком. В следующий раз надень, пожалуйста, шапку на всякий случай и обувь удобную, перчатки тоже бы не помешало.
Ульяна прыснула от смеха, к ней присоединился Богдан, они одновременно остановились в своих приступах смеха, глядя друг другу в глаза. Она очнулась первой, дальше ужина и разговоров она идти не готова.
*****
Прошло три дня после их первого свидания, Ульяна сходила на одно собеседование в серьёзную компанию, один раз на тренировку в фитнес-клуб, от оплаченного абонемента которого оставалось несколько месяцев. Заходя в здание клуба, у неё замерло сердце – Саша тоже сюда ходил, не хотелось бы с ним встретиться.
С Богданом хотелось, встретиться ещё и ещё, от его сообщений сердце замирало гораздо чаще за эти три дня. Ульяна отодвинула в сторону свои семейные проблемы, её психика, как и она сама, устала крутиться вокруг проблем. Ей нужен был глоток эндорфинов, хоть жалкую каплю.
На второе свидание Богдан пригласил её в кино, на улице шел проливной дождь. Ульяна в последний раз была в кино ещё беременная Ярославом, ей захотелось попкорна на ночь глядя, и поесть его именно в кино, а не дома. Саша только улыбнулся её странному желанию, и они тогда пошли на последний сеанс.
Ульяна нервно сглотнула, глядя в полное ведёрко карамельной кукурузы, которая теперь станет комом в горле на весь сеанс. Она уставилась в экран, но вместо кадров фильма в её голове прокручивалось собственное кино – её жизнь. Хотелось ударить себя по лицу, закричать, чтоб оно остановилось, чтобы боль, стянувшая тело и разум в клубок ноющих нервов, отпустила, хоть на пару часов, как в прошлое свидание с Богданом. Вместо удара, под её ухом вдруг стало горячо от чужого дыхания.
– Может, лучше пойдём посидим где-нибудь, какое-то кино не интересное. Извини, я рецензии не посмотрел, – прошептал ей Богдан.
Ульяна слишком резко повернулась к нему, столкнувшись нос к носу. В ушах у неё зашумело, она зажмурилась и прижалась своими губами к его на пару секунд и сразу отпрянула обратно. Богдан хлопнул несколько раз пушистыми ресницами и улыбнулся:
– Ладно, не пойдём никуда, раз ты так настаиваешь.
Его ладонь легла ей на затылок и он притянул её к себе, подаваясь вперёд. Второй поцелуй был гораздо длиннее, нежный, осторожный, они будто проверяли границы друг друга, сначала губами, потом языками.
Пока оставшиеся в зале десять человек досматривали «шедевр» российского кинематографа, двое в пятом ряду жадно смотрели только друг на друга в перерывах между поцелуями.
– Можно я твои кудри потрогаю? – тихо спросила Ульяна.
– Можно, – расплылся в улыбке Богдан. – У меня ещё и на груди волосы кудрявые, если что. Там тоже можешь потрогать. А у тебя случайно на груди волос нет? Я бы тоже потрогал! С удовольствием!
Она громко рассмеялась и начала свои исследования чужого тела с волос на голове – мягкие кудри приятно щекотали ладони, в то время как лёгкая щетина чуть колола ей кожу, когда Богдан целовал в шею возле уха. Она просунула руку ему под джемпер и добралась до кудрявых волос на груди, его сердце стучало как бешеное, как и её.
Потом они целовались в ресторане, куда пошли поужинать после кино. Ульяна заказала себе бокал вина для храбрости, хотя она и так всё решила – она хочет этого мужчину, он хочет её, это она поняла по его взгляду, которым он смотрел на неё. Отчасти она понимала, почему он так на неё смотрит, как пару лет не смотрел муж.
Для Богдана она была новой женщиной, конфеткой в упаковке, которую он ещё не сорвал. Ульяна усмехалась про себя, под упаковкой платья трижды рожавшая женщина, пусть уже без лишних килограмм, подтянутыми от летнего бега мышцами ног, но всё же ей тридцать три. Поставь с ней рядом голую Регину и выбор будет не в пользу Ульяны. Она плюнула на все мысли и комплексы, что витали в её голове едким туманом. У неё под платьем чулки и новый комплект нижнего белья, особый случай, наконец, наступил. Если она разденется и Богдану не понравится, больнее, чем сделал муж, ей уже не будет.
*****
Они целовались в лифте отеля, мужчина прижимал её к себе и она чувствовала всем телом, как он напряжён, а вот женщина расслабилась, впервые за долгое время. Она отпустила себя, свои мысли, вину и своих демонов погулять снаружи отеля, пока она спрячется под одеялом от всех остальных.
Богдан не позволил ей снять самой даже шарф. Он раздевал её медленно, никуда не спеша, аккуратно повесил плащ и шарф на вешалку, посадил её на кровать, сам сел на корточки возле неё и снял ботильоны. Поставил их у постели и обнял её ладонями под коленями, заглядывая в глаза.
– Когда ты прошла мимо меня в нашу первую встречу, я пошёл за тобой ни о чём не думая, – полушёпотом сказал он, будто боясь её спугнуть. – Я никогда не видел таких красивых женщин. Нет, вру, видел, конечно, но мне не хотелось, чтобы они меня куда-то вели. За тобой я просто хотел идти, просто смотреть на тебя. Вокруг были люди, а ты была будто сама по себе, никого не замечала, вся в себе. Такая печальная, словно потерялась…
Ульяна вздрогнула, когда он положил ладонь ей на грудную клетку.
– Я не знаю, что ты там прячешь. Наверное, что-то плохое, но сегодня, здесь, будет только хорошо…
Он потянулся губами к ней, Ульяна слегка нагнулась, обхватив его лицо ладонями и спряталась там, где хорошо – в его поцелуе. Он слишком быстро разделся, что бы она успела его как следует рассмотреть, и принялся за неё. Когда он расстегнул ей платье и оно упало комом ткани на пол, Богдан обнял её сзади, целуя в плечо.
– У меня есть фетиш, можешь не снимать лифчик и чулки или для тебя важно быть полностью голой?
– Нет, не важно.
– Если у тебя тоже есть фетиши, скажи сейчас. Что угодно, не надо стесняться.
– Нет, у меня нет и волос на груди нет…
– Мы здесь на всю ночь, так что говори, если что. Я тебя услышу…
Ульяну в ту ночь услышали все соседние номера, как ей казалось на утро. И ей за это не было стыдно. Перед самой собой так уж точно. Может, она была плохой женой, но сегодня ночью, для одного конкретного мужчины, она стала хорошей любовницей и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой…
Глава 22. Начало грозы
– О чём ты думаешь? – тихо раздалось в предрассветной тишине. – Твои мысли жужжат, не дают мне спать…
Ульяна вздрогнула от его голоса, который будто разрушил всю прелесть ночи, где не было никаких разговоров, кроме отрывистых фраз и вздохов, смешанных со стонами. По её примерным прикидкам губы Богдана были везде, где она позволила, кроме ступней. Фут-фетишизмом никто из них не страдал.
Последние полчаса, а, может, и час Ульяна получала какое-то неземное удовольствие от того, что он скользит подушечками пальцев по её всему телу. Она так и не сняла ни лифчик, ни чулки, не прикрылась простынёй, пряча несовершенства своего тела. Ульяна работала над ним, без фанатизма и ненависти к себе. Так почему она должна стесняться, что всё равно никогда не будет совершенной молодой и подтянутой двадцатилетней девушкой?
Она только училась принимать себя такой, как есть, Богдан сегодня очень помог. Пусть 90 % его желания было обусловлено новизной женщины в его постели, она из-за этого не переживала. Зато пережила три оргазма и непередаваемое восхищение Богданом в его искусстве языковых практик.
– Я вот думаю, почему у меня нет никаких фетишей? Мне тридцать три года, а я как будто себя ещё не нашла в постели, – всё-таки ответила Ульяна.
– Ну, могу авторитетно заявить – ты нашла себя в позе наездницы. Меня ещё никто так не трахал! – усмехнулся Богдан. – Ты меня просто вдавила в кровать, а я уже не молодой жеребец, между прочим. Не знаю, как ещё жив остался и поясница в обратную сторону не прогнулась. Ты в следующий раз немножечко поосторожней. Хотя нет, не надо, всё круто было! Можно также?
Ульяна улыбнулась, довольная собой – навык верховой езды, приобретенный в браке, ей ещё пригодится в свободной жизни. Её улыбка неожиданно дрогнула, когда она вспомнила о муже. Отчего-то она вдруг начала его понимать. Пусть ей удалось отсыпать ему в карман всего кроху этого понимания, она всё же ясно видела, почему Саша пошёл налево – несмотря на жену, троих детей, возможное осуждение родственников и угрозу краха брака. Оба они были несчастны, а с любовниками словно пытались ухватить мнимый осколок счастья – ненадолго, но хотя бы становясь чуть менее несчастными.
*****
Они проспали всего несколько часов, но утром Ульяна проснулась бодрячком. Горячий душ, завтрак в номер, разговоры ни о чём, никаких обязанностей, никаких чувств, только лёгкость общения и расслабленные нервы. Пока они ждали лифт, Богдан взял её за руку и крепко стиснул в своей горячей ладони. Ульяна повернулась к нему, слегка улыбнувшись.
– Я хочу встретиться с тобой снова.
– Значит, встретимся.
– Ульяна, с моим образом жизни, построить что-то серьёзное у меня не получается. Я привык. Не претендую на твою руку и сердце, и всё же я хочу увидеть тебя снова, если для тебя такие отношения приемлемы.
– Увидимся, пиши, как будешь в городе, – прильнула к его плечу Ульяна. – У меня только рука, если что, сердца больше нет и в помине.
В лифте он целовал её в улыбающиеся губы, как же это было приятно – просто целоваться. Створка лифта открылась на одном из этажей, они оба не прервали своего важного занятия, даже когда в лифт кто-то вошёл. Только когда Богдан всё же оторвался от неё, схватив из кармана вибрирующий телефон, Ульяна обратила внимание на мужчину, который буквально испепелял её взглядом.
Она прямо посмотрела в глаза двоюродному брату её мужа, последний холостяк из старших Громовых, он был чуть младше Саши. К его боку жалась блондинка, которой явно не нравилось, что он обратил внимание на кого-то кроме неё. Добрыня молчал, Ульяна не оправдывалась, надеясь, что он хоть и жил в Москве уже в курсе, что Шпуля больше не обязана хранить их семейную честь. Более того, она подала документы на смену фамилии, пусть будет много волокиты, куча бюрократии, зато в паспорте новое фото, на нём она будет себе нравиться.
Блондинка вышла из лифта первой, затем Богдан, который встревоженно смотрел в телефон и что-то быстро печатал. Ульяна сделала шаг за пределы душной кабины, когда вдруг сильная рука схватила её за предплечье и втянула назад. Громкий удар по кнопкам лифта и она осталась заперта с мужчиной в тесной кабине, которая ехала на двадцатый этаж. Добрыня был крупнее Саши, шире в плечах, он прижал Ульяну спиной к стенке лифта и упёр ладони по обе стороны от её головы, пристально глядя ей в глаза.
– Чё за дела, Громова? – зарычал он ей в лицо, а она лишь усмехнулась. – Как оправдываться будешь?
– Никак, это мой любовник, – спокойно сказала Ульяна и подняла правую руку, помахав ею перед лицом Добрыни. – Я уже в разводе, почти не Громова. Ваш братишка, смотрю, даже не смог рассказать любимым родственникам, как так получилось? Что, даже Катерина свой длинный язык в кои-то веки подобрала? Миле с Виктором стыдно, что опять их ребёнок развёлся? Позор семьи – и дочь, и сын, как проклятые на развод!
Добрыня медленно отодвинулся от неё, обрабатывая новые входящие данные.
– Я хоть и далеко живу, но чат наш мониторю, никакого развода там не было. Ты просто вдруг вышла и всех заблокировала.
– Развод был, ещё зимой. Только я думала он фиктивный, по определённым причинам, а оказалось – настоящий. Объяснять не буду, не обязана и не хочу.
Ульяна нажала кнопку первого этажа и встала рядом с озадаченным Добрыней, который почесал затылок, подозрительно глядя на неё.
– Вы прям развелись? Не живёте вместе?
– Да. Паспорт показать? Дети пока с ним, почему, тоже объяснять не собираюсь. У брата спроси, – холодно сказала Ульяна.
Между третьим и четвёртым этажом, Добрыня разродился предложением:
– Хочешь со мной замутить, раз уж ты свободна? Я всегда считал, что такую женщину, как ты ему не потянуть ни морально, ни физически.
Вместо ответа Ульяна треснула ему ладонью по плечу пару раз, изобразив на лице крайнюю степень злости, он только посмеялся.
– Ай, больно, Шпуль! – пробасил мужчина.
– Что за предложения такие, Добрыня?! – шипела Ульяна. – Я хоть и бывшая, но была женой твоего брата! Я всё тёте Тосе расскажу, какой у неё сын бабник! Она и так молится, чтоб ты уже жену себе нашёл, а то мотаешься, как неприкаянный по девкам дворовым! Чтоб я больше не слышала такого!
– Я к тебе подкатывал раньше Санька, если помнишь! Надо было думать, кого выбираешь, я б щас не мотался! – обиженно пробурчал Громов.
– Тебе было семнадцать!
– А сейчас я в самом расцвете сил! – усмехнулся Добрыня.
– Цвети и пахни для кого-нибудь другого! – выпалила Ульяна, для верности треснув ему ещё раз по твёрдому плечу.
– Это, Шпуль, я никому не скажу, если что. Это не моё дело, просто уж честь брата как-то надо блюсти.
– Не надо, Добрыня, мою честь блюсти, он мою растоптал, – грустно улыбнулась Ульяна. – Я в порядке, пытаюсь свою жизнь как-то наладить. Можешь ему сказать, если хочешь, мне даже интересно, что он ответит. Хотя… Уже всё равно.
На первом этаже Ульяну встретили встревоженные глаза Богдана, который воинственно взглянул на мужчину, который явно превосходил его размерам мышц.
– Всё нормально, это мой бывший родственник, – успокоила его Ульяна, подхватывая под локоть. – Пока, Добрыня. Рада была видеть.
Выходя из отеля под руку с мужчиной, Ульяна оставляла за собой тикающую бомбу. Добрыня был почти таким же острым на язык, как и его двоюродная сестричка Катюха, называл вещи своими именами и не придумывал поступкам людей оправдания. Он любил свою семью и также как и все в ней, переживал, когда её начинало штормить.
Ульяна была почти уверена, что громовский ураган только набирает силу. Иметь много родственников, конечно, хорошо, но иногда они бывают слишком назойливыми. Она уже даже начала жалеть своего бывшего мужа, но каждый день ждала, что Саша ткнёт в неё пальцем при встрече и скажет «шлюха». Почему-то ей представлялась его реакция именно так, а никак иначе.
Первым бросить в неё камень за присутствие личной жизни пришёл не бывший муж, а его родная сестра. Увидев её у своего подъезда как-то вечером, Ульяна мысленно приготовилась к драке. Это теперь нормальная ситуация в семействе Громовых, надо привыкать…
Глава 23. Погром
Пару дней назад Ульяна в очередной раз раздумывала, стоит ли ей принять звонок с незнакомого номера. Она, конечно, ждала звонка от потенциальных работодателей, но упорно получала входящие только от бывших родственников, которым говорила одно и то же:
– Я не готова об этом говорить, до свидания.
Жёны братьев Саши звонить перестали, только присылали сообщения со словами поддержки, читая которые у Ульяны наворачивались слёзы на глаза. Ей было безумно жаль терять такую дружную женскую компанию, которой они часто выбирались то в баню, то в СПА, то в караоке, просто у кого-нибудь дома, чтобы поболтать, посмеяться, пожаловаться на мужей с одинаковой фамилией. Ульяна от этой компании добровольно отказалась, хотя её упорно зазывали обратно. Когда Саша женится второй раз, это будет для бывшей Громовой слишком унизительно – остаться там, где на её место пришла другая.
В то время как бывшие подруги оставили её в покое, свекровь продолжала бомбардировать её звонками и сообщениями, с разных номеров. Но её посылы можно было примерно описать так: «Все ошибаются, Саша просто мужчина, как баран на новые ворота посмотрел, а за ними ничего нового-то и нет. Вам надо работать над отношениями, а не бежать строить новые с разбега. Женщина должна быть мудрее, ты старше».
Ульяна перестала отвечать на её сообщения, из которых можно было сделать только один вывод – она должна снова взвалить на себя Сашу, его ошибки, троих детей и заработать второй нервный срыв. Спасибо, но нет. С первым ещё до конца не разобралась.
*****
В один из дней, когда уставшая Ульяна, у которой всё ещё не было работы, зато она до седьмого пота пахала в тренажерном зале, возвращалась с тренировки вечером, у подъезда её встретила Катя. Тоже уставшая, с тёмными кругами под глазами, но с решительным взглядом.
– Как ты меня нашла? – удивлённо сказала Ульяна, когда Катерина преградила ей путь к подъезду.
– Это легче, чем ты думаешь, но только не для моего брата, – хмыкнула Катерина.
– Зачем ты пришла? – тихо спросила Ульяна, которая хоть и испытывала стыд за то, что ударила лучшую подругу, но всё ещё считала, что извинения им ни к чему.
Проще разорвать отношения. Да, и с ней тоже, как и со всеми Громовыми.
– Не прощай его! Даже ради троих детей! Не возвращайся к нему! – выпалила Катя, сжимая ладони в кулаки. – Он предатель! Нельзя к нему возвращаться!
– Ты же держала его предательство в тайне, пока он предавал меня за спиной. Что вдруг изменилось? – равнодушно вскинула брови Ульяна.
– Я просто не знала, что он признался отцу, что влюбился в другую ещё перед Новым годом! Я не знала! Иначе я бы прибила его!
– Не слишком ли много ты на себя берёшь, Катя? – усмехнулась Ульяна.
– Мне постоянно так говорят! Нет, не слишком! В вашем случае мало! – огрызнулась Катерина. – Просто пришла сказать, что мужики Громовы гудят насчёт твоего любовника, Саша, конечно, тут же оправдался, что вы в разводе. Нашим девчонкам я всю правду сказала, как на самом деле было. Саня даже признаться не смог, что бабу в дом привёл. И эта баба утверждает, что он всё задумал с разводом и разделом имущества давно. Это не лечится и не прощается. Если ты к нему вернёшься, он так ничего и не поймёт, а тут у него хоть шанс появился – мужиком стать, хотя бы в глазах детей. Если он своего урока не выучит – грош ему цена. Пусть побирается Регинками до конца жизни…
– Мне всё равно, что с ним будет. Я заберу детей, когда смогу быть уверена, что даже без помощи вашей семьи я справлюсь. У тебя всё, можно пройти?
Катерина закусила губу, словно пытаясь закрыть рот, чтобы он не начал говорить того, о чём она могла потом пожалеть.
– Я не осуждаю тебя за то, что ты завела любовника! Баба тоже человек, и нам тоже хочется просто трахаться в постели, а не слёзы по бывшему в подушку лить – всё-таки раскрыла рот Катя. – Ты ищешь выход, ищешь себя, но искать себя лёжа в постели с мужчинами это не выход – это западня!
Ульяна сделала шаг к Кате, которая воинственно вскинула подбородок, глядя ей в глаза.
– Мы с тобой больше не подруги, Катерина, чтобы лезть друг к другу в жизнь и постель! Твоя мать гуру эротического массажа, а ты, с каких пор гуру по отношениям?
– Не подруги, Ульяна, только мы с тобой не подруги уже… не знаю сколько, – покачала головой Катя. – Дружба и поддержка должны работать в обе стороны. Я не могла с тобой ничем поделиться. Ни плохим, ни хорошим, ты не слушала. Когда в последний раз ты мне звонила просто, чтобы спросить как дела? Ты всегда звонила с просьбой о помощи, либо со списком своих жалоб и проблем – на Сашу, на детей, на погоду, на свою жизнь. Я говорила тебе, что тебе нужна помощь – психолога. Но ты упорно продолжала приносить себя в жертву, непонятно только какому богу. Он так и не ответил на твои жертвоприношения… Я тебя не осуждаю, сама такая же – слишком до хрена делаю для тех, кого люблю, а они меня просто отпинывают, когда получить с меня больше нечего, или когда я напоминаю, что я тоже как бы живой человек. У меня тоже бывают проблемы, только всем на них плевать.
– Какие у тебя могут быть проблемы, Отбитая? – усмехнулась Ульяна. – У тебя куча денег, которые тебе отсыпает Тимур и его шлюхи, плюс свой ресторан, доля в строительном бизнесе, тачки по два раза в год меняешь, вечные поездки по миру, шикарный мужик, который тебя на руках носит, а если что не так, ты достаёшь Матильду и решаешь свои проблемы.
Воинственность с лица Кати будто смыло словами Ульяны. Она отступила от неё на шаг, кутаясь в кожаную куртку, словно ей резко стало холодно. Она на секунду опустила глаза, а когда подняла их – в них стояли слёзы.
– Я не могла с тобой поделиться даже хорошим, мне казалось, ты только завидуешь, что бы я не сказала. Теперь вижу – не показалось. Я не виновата, что твоя жизнь тебя не устраивает! Ты её сама живёшь! Но если вдруг тебе станет легче, я тоже в полной жопе! Я потеряла ребёнка в апреле, мой последний гвоздь в крышку гроба материнства… Пришла к тебе, чтобы просто сказать – «Уль, мне плохо», но ты с порога начала жаловаться на мужа, который указал тебе на твою же ошибку. Ты как наша мама, всё ещё думаешь, что Саша без тебя не справится! Он не мальчик – он мужчина! Ты решала денежные вопросы за его спиной! Деньги! Деньги! Деньги! Да вы оба на них помешаны! Я потеряла хорошего друга, который оставил мне в наследство ресторан и долю своего бизнеса! Мой близкий человек умер и я по нему скучаю! Мне не нужны его деньги! Мне нужен он! Мой шикарный мужик меня бросил, с формулировкой «я проблема, которую ему надоело решать». У меня нет проблем, Шпуль, потому что я она и есть! Когда-то у меня была подруга, которая говорила мне, что нас не разлучит даже конец света, а оказалось, его и не надо было.
– Я говорила это не тебе, Катя, а твоей сестре.
Слова вырвались прежде, чем Ульяна успела о них подумать. Ещё одна девочка в семье Саши была прошлым, которую держали за семью печатями, чтобы оно не вырвалось наружу. Трагедия чуть не разрушила семью Громовых, психику Милы, а об оставшихся в живых детях все будто забыли. Они же дети, справятся.
– Точно, я и забыла, что я всего лишь замена твоей лучшей подружке, – сдавленно сказала Катя. – Ладно, Шпуля, умерла так умерла. Больше я в твоей жизни мелькать не буду. Я всё равно планирую переезжать, а тут хоть огнём всё гори… Пока только в аду горят ваши с Сашей дети, как мы с ним, когда папа от нас ушёл, а мать в депрессию на год провалилась. Зато я вынесла для себя важный урок – помоги себе сам, остальным до тебя похуй. Давай, Уль, помоги себе сама. Удачи.
Ульяна проплакала всю ночь, собирая по крупицам воспоминания последнего года общения с Катей. Она была так занята своими переживаниями, что не хотела замечать, что её подруге тоже больно, тоже тяжело, но она в отличие от Ульяны пытается помочь другим, даже если её не просят. Утром Ульяна начала искать хорошего психолога. Жилетки, в которую она только и делала, что плакалась, больше нет. Она её заблокировала за компанию со всеми Громовыми.
*****
Не успела Ульяна пройти первый сеанс с психологом, как ей тут же понадобился второй. Следующая встреча с бывшим мужем прошла под эгидой скандала. Он молча передал ей детей у подъезда на руки, но обратно принял с обвинениями, отправив детей домой, чтобы не грели уши.
– Вот, значит, зачем ты детей бросила, чтобы спокойно личную жизнь строить? – процедил сквозь зубы её бывший муж.
Ульяна насмешливо приподняла бровь, окидывая Сашу презрительным взглядом.
– Бросила? Где? На улице? В детском доме? На проезжей части? – она приложила ладонь к груди и вытаращила глаза. – Ой, кажется, я бросила их с родным отцом в четырёхкомнатной квартире, в тепле и уюте, а не забрала с собой на съёмную хату, где даже мне спать было негде! Нечем и не на что их кормить!
– Я тебя не выгонял из нашего дома! Я бы сам ушёл, оставил бы тебе и детям! – рявкнул Саша.
– Да ну? И сам бы был на моём месте? Строил бы личную жизнь! Ты можешь всё, что угодно сейчас говорить, мне достаточно того, что я видела своими глазами – маркизу де Голуюпиську у тебя в квартире, штамп о разводе в своём паспорте и список имущества в выписке ЕГРН. Ты пробил дно, Саша, ну, как тебе там? В моей шкуре вечного двигателя? Устал, бедненький? А плохая жена вместо того, чтобы тебе жизнь облегчить, свою строит. Сука я, такая! А ведь ты мог бы быть на моём месте! Свободен и счастлив вместе со своей новой любовью!
Глаза её бывшего мужа налились кровью, он схватил её за предплечья и притянул к себе, глядя сверху вниз. Ульяна усмехнулась его злости, она тоже была зла, надо было срочно выплеснуть. Психолог сказал – вредно копить эмоции в себе.
– Никакая она мне не любовь! Ты меня даже не выслушала! Не дала извиниться, объяснить! – заорал Саша ей в лицо.
– Я была готова выслушать тебя месяц назад, два, три, но ты ничего не говорил! Мои слова давно летали мимо твоих ушей! – закричала она в ответ. – Ты только молча принимал мои извинения и отворачивался – живём дальше по накатанной! Ульяна проглотит всё и не подавится! Сейчас я буду слушать кого угодно, только не тебя! Наслушалась тут твоей родной сестры, теперь хожу к психологу. Катя, кстати, полностью согласна, что ты, Саня, предатель – всё спланировал, обобрал меня и детей, а потом что-то не по плану пошло, да? Понял, что мамочка с папочкой не одобрят? Не успел меня кинуть? Я раньше приехала?
– Всё было не так! – закричал Саша.
– Мне плевать, как было! – рявкнула Ульяна, вырываясь из его рук. – Работаю с тем, что есть! Мы в разводе! Я больше ничем тебе не обязана! Можешь, правда, алименты, с меня взыскать, да в опеку нажаловаться, а потом в суде меня родительских прав лишить! Выбирай, Саша, как дальше будем развлекаться! Воевать до последнего выжившего?
Вместо войны было столкновение. Их губы столкнулись, не встретились – именно столкнулись, больно, яростно, как две шеренги авангарда в сражении. Его поцелуй ранил сильнее острого ножа. Пока у неё в голове всё переворачивалось с ног на голову, он будто её потерял – впиваясь в неё яростным поцелуем прежнего собственника бывшей жены…
