Текст книги "Плохая жена (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8. Депрессия
Что супруги, находясь в длительном браке умеют делать лучше всего?
Делать вид, что ничего не случилось на следующий день после семейного апокалипсиса.
Ульяна была очень удивлена, что проснулась утром не от будильника, а потому что устала спать. Дома никого не было, даже Владика. Из сообщения от мужа она узнала, что он сам собрал детей в садик и школу, Влад у его брата, пусть она лежит дома с больной головой. Ульяна усмехнулась, вспоминая слова своей обожаемой свекрови «нет полезней скотины в хозяйстве, чем виноватый муж». Только ей даже виноватая скотина уже была в доме не нужна…
*****
Муж пригласил её на ужин, ведь у неё день рождения, который он прошляпил, но всё-таки решил проставиться ради приличия. Саша договорился с ней заранее, чтобы она нашла с кем из их родственников оставить детей, сделала прическу и маникюр. Мелкие женские радости почему-то этой самой радости совсем не приносили.
Депрессия – следующая стадия пришла на смену остальным стадиям принятия неизбежного. Было и отрицание, и гнев, и торг, осталось немного и она, наконец, примет новую реальность, что надо что-то менять, а сил на это пока не было.
Ульяна вставала утром через не могу, делала привычные дела через не хочу, ночью ложилась спать через не надо. Саша вёл себя как всегда и теперь её это даже устраивало, что он молча уходит рано утром и молча приходит поздно вечером. Ей становилось всё больше всё равно, почему он не приходит домой. На самом деле не может или не хочет?
Складывая грязную одежду в стиральную машинку, она посмотрела на его рубашку, может, стоит принюхаться? Может, у её мужа появилась любовница, поэтому он так изменился? Жена стала плохой, любовница всё больше становилась хорошей по сравнению с ней.
Ульяна только вздохнула и кинула рубашку в стиралку. Пофиг… Хоть стадо любовниц мимо неё пронесётся.
Она будто ждала хоть чего-то, что вытащит её из этого состоянии созерцателя жизни, которая проходит мимо и её никак не трогает. Ей не с кем было об этом поговорить. Знакомые мамочки на детской площадке и так цеплялись за остатки прежней психики двумя руками, а кто-то из самых близких и родных чаще всего бил по ним со всей силы. Катерина переживала потерю своего близкого друга, ей было не до неё. В прошлую их встречу ей показалось, что она точно в таком же состоянии как и она. Катя улыбалась всё также широко, но казалось, будто лицо вот-вот пойдёт мелкими трещинками, а под ним окажется просто плачущая девочка.
*****
Ульяна тоже заплакала, когда выбирала платье для ужина, она не смогла влезть в большинство из своих прежних нарядов, а когда влезла, не могла вдохнуть. Если на лицо полнота была не так заметна, то размер одежды не обманешь, её сорок второй стал сорок шестым, больше – не значит лучше. Кое-как она подобрала юбку и верх, прикрыла свои телеса модным пиджаком, который сосватала ей когда-то Катя. Пиджак был оверсайз, а ей был почти в обтяжку. Глядя на себя в зеркало, Ульяна попыталась улыбнуться, получилась кривая ухмылка грустного клоуна с красной помадой на губах.
В день праздничного ужина она отвезла детей к родственникам мужа, накрасилась и сделала укладку, оделась и села рядом с мужем в его автомобиль, который привез их к лучшему ресторану морской кухни в городе.
*****
– Никогда тут не был. Говорят, классный. Катя его обожает.
Ульяна взяла в дрожащие руки меню и снова подтолкнула улыбку к выходу на свет Божий – ну забыл твой любимый муж, что у тебя аллергия на морепродукты. С кем не бывает? Аптека в соседнем доме, может, успеет добежать, если что. Она долго смотрела в меню, выискивая то, что её не убьет или убьет помедленнее, взяла салат.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Саша, его улыбка тоже была из той же серии, что и у жены.
Вымученная и приклеенная, только такие они друг для друга и показывали. Два клоуна…
– Бокал красного, пожалуйста, – сказала она официантке.
– Под рыбу лучше белое, – подсказал ей муж.
– Два бокала красного принесите, пожалуйста, сразу. Только мне, муж за рулём, – кивнула она девушке.
Саша с тревогой посмотрел на неё, наверное, помнит её выпитую бутылку, которую она приговорила в одно лицо. Ульяна почти не пила, только красное, от остальных алкогольных напитков её сильно тошнило. В том числе и от белого вина. Ну, забыл муж за десять лет брака. Бывает…
Первый бокал она выпила ещё до того, как принесли салат. Ни тостов, ни разговоров, гробовое молчание, как будто они на поминки собрались.
С другой стороны, а о чём ей с ним говорить? Обычно это Ульяна поддерживала разговор, когда они с мужем были вдвоём, молчаливый Александр только поддакивал, или говорил что-то ёмкое и короткое. За это она его полюбила когда-то, он был человеком дела, не слова.
У неё не осталось больше слов, эмоций, чувств, только желание – уйти отсюда поскорее.
– Тебе не нравится?
Ульяна подняла глаза от тарелки, где последние полчаса ковырялась в безвкусном тыквенном салате, у которого был странный привкус, или она просто не привыкла к высокой кухне? Сложив приборы на тарелке, она отодвинула от себя еду, лучше хлебнуть ещё вина, желательно прям из бутылки.
– Закажи ещё что-нибудь, если не нравится. Может, десерт?
– Кто-то недавно говорил, что я и так ем слишком много сладкого. Спасибо, я не хочу, лучше выпью, – тихо сказала Ульяна, опуская глаза в бокал с вином, чтобы только не смотреть на своего мужа.
Они просидели здесь уже почти час, Саша не сказал в её сторону ни одного слова, даже сраного «С Днём рождения!», зачем они тут сидят? Кого ждут? Её муж тем временем достал из кармана пиджака бархатную коробочку и протянул ей через стол, тут же отдернув руку, когда она протянула свою. Хорошо что Ульяна уже выплакала свой литр слёз по мужу, которому противны ее прикосновения, да и она сама.
– С днём рождения, Уля, я очень долго их выбирал, думал, какие тебе понравятся, выбрал эти. Нравится?
Ульяна уставилась на серьги из жёлтого золота, которые весело переливались огоньками безразличия в глазах её мужа. Она схватилась за шею, как будто стало трудно дышать. В горле запершило, а по телу пронёсся озноб.
Салат готовился на морской кухне и что-то оттуда в неё попало.
Что-то что может её убить.
*****
Саша осоловело смотрел вслед своей жене, которая бросила его подарок на стол, схватила сумочку и убежала из ресторана, оставив его одного. Он сжал зубы от злости, опять её бабская истерика, как же она его задолбала своими нервными выпадами! Хотя последние дни выдалась на удивление спокойными, наверное, готовилась к громкому скандалу.
Он быстро расплатился с официанткой и направился на улицу, повертев головой в разные стороны, он увидел, как Уля выходит из аптеки, жадно глотая воду из бутылки и покачиваясь идёт в другую сторону от ресторана. Она сделала лишь несколько шагов, прежде чем он развернул её к себе за плечо.
– В чём дело, Ульян? Зачем ты опять ведёшь себя как бешеная идиотка? – зарычал Саша. – Сбегаешь из дома среди ночи! Потом из ресторана!
Она была совершенно спокойна, только дышала как-то тяжело. Ульяна сбросила с себя его руку, отвернулась и пошла дальше. Он догнал её в два прыжка, преградив путь. В его глазах была ярость, в её осталась только усталость.
– Я пытаюсь сделать что-то приятное, а ты только строишь из себя обиженную! Да, я забыл про твой день рождения! Но я купил тебе подарок! Привёл тебя в ресторан, чтобы мы хорошо провели время, а ты сидела с кривой рожей, как будто я тебя в сарай привёл, ты…
Звонкий шлепок пощёчины прервал поток его брани в сторону жены. Ульяна долго терпела – таков уж был её характер. Она никогда не была скандалисткой, которая взрывалась, как порох, её порох лежал глубоко в сыром подвале. Надо было постараться, чтобы его поджечь. Фитилёк динамитной шашки зажёгся, ещё немного и рванёт. Пощёчина лишь первая яркая искра.
Глава 9. Последняя капля
Ей мгновенно стало легче, она вытащила из кармана упаковку таблеток и закинула в рот ещё одну спасительную капсулу, запив водой, пока муж закипал от ярости ещё больше.
– Я спустила тебе с рук одно оскорбление, потом второе, третье и дальше ты принял это как новый порядок вещей. Только вот ты больше не на больничной койке, Саша, – обдала его холодом своих слов Ульяна. – Я буду отвечать на твои слова теперь вот так, ты можешь ответить также и на этом всё закончится. Я от тебя устала! Ты от меня тоже, к чему весь этот фарс? Скажи вслух и всем станет легче.
– Что сказать?
– Что тебе плевать на меня.
Пауза между ними дала ей надежду, что вот сейчас он скажет ей правду и всё закончится.
– Наша семья для меня всё! – ударил себя кулаком в грудь её муж.
– А я как отдельная личность для тебя кто? Пустое место?
– Ты моя жена. Я люблю тебя.
Последние три слова он буквально проглотил и его ими чуть не стошнило.
– К любимым так не относятся, Саша, – усмехнулась Ульяна.
– Я сегодня пригласил тебя в один из лучших ресторанов города, подарил дорогой подарок! Что тебе ещё надо?!
– Чтобы ты вспомнил, что у меня аллергия на морепродукты!
По лицу мужа пробежала бледная тень страха, которая тут же сменилась гневом.
– Могла бы и сказать, что у тебя аллергия, мы пошли бы в другое место! Любишь ты себе терновый венок на голову надеть и строить из себя великомученицу!
Ульяна молча сглотнула и это обвинение, ей было уже всё равно, кто виноват и что делать.
– Прямо как ты хорошего мужа. Спасибо за подарок, любимый. Хочу примерить, поможешь?
Она убрала волосы за уши, на лице мужа отразилось непонимание и только спустя минуту он рассмотрел, наконец, в чём причина её насмешливой улыбки.
– Я рассказывала тебе эту историю, как мама привела меня прокалывать уши, а там от страха кричала девочка. Я сбежала из парикмахерской через окно туалета, мама искала меня два часа. Больше к вопросу прокола ушей мы не возвращались, – неожиданно тепло улыбнулась Ульяна. – Мама тебе об этом тоже говорила, у неё одни и те же истории который год. Ты не слушал ни меня, ни её, не видел, не замечал. И вот я и спрашиваю, сколько ты уже смотришь на меня, как на пустое место? Пять лет? Больше?
– Я просто… забыл, – выдохнул из себя её муж. – Мужчины на такое внимание не обращают.
– Я тоже забыла, Саша, каково это, когда мужчина, который с тобой живёт, обращает на тебя внимание, – пожала плечами Ульяна. – Поехали за детьми, надо их забирать, уже поздно.
Самое страшное в отношениях между супругами наступает не тогда, когда они кричат друг на друга, пытаясь доказать правоту и выяснить отношения, а тогда, когда между ними наступает молчание. Оно наступило. Ульяна села рядом с мужем, который больше не сказал ни слова, будто что бы он не говорил, всё будет использовано против него.
Она не хотела ничего слышать, потому что точно знала все ответы на свои вопросы. Последний решила не задавать. Какая разница, куда делся этот кулон? Наверное, он подарил его той, которая лучше неё.
Она всегда улыбается её мужу, говорит какой он молодец, у неё нет растяжек после трёх родов, нет швов в промежности. Она его хочет, на ней красивое белье и от неё вкусно пахнет дорогими духами, у неё, конечно, же нет лишних килограмм и кожа на лице гладкая, как попка младенца. И совершенно не важно, как её зовут, как долго муж изменяет ей, главное ведь сам факт. Ульяна больше не единственная, не любимая. Она для него никто. А он для неё кем-то ещё остался?
Он притормозил около подъезда, где жил один из его братьев.
– Я очень устал, Ульяна, – глухо раздалось в тишине салона его авто.
– Я тоже устала, Саша, больше ничем не могу тебе помочь. Давай разбирайся как-то сам, – вздохнула она, выходя из машины.
*****
Он злился на неё, еле сдерживая себя, чтобы не начать орать, и только понимание того, что Ульяна ничего не делает, чтобы его разозлить останавливало его ругань. Она не игнорировала его, отвечала на вопросы, если он их задавал, его одежда была чистой, еда вкусной, дети досмотрены, но Ульяны будто больше рядом не было.
После их замечательного ужина, его жена витала мыслями где-то далеко, всегда занята, вокруг дети, на которых она даже не повышала голоса, когда они начинали себя плохо вести.
Ему хотелось кричать, встряхивать её снова и снова пока прежняя Ульяна не очнётся от анабиоза и не выскажет ему все претензии в своей обычной манере, как учительница объясняет материл старшекласснику. Он извинится и ответит, что исправится, они помирятся и будут жить дальше.
Как в это «дальше» вписывается Регина, Саша не мог ответить даже себе.
*****
Он вдруг осознал, что в решении семейных конфликтов он всегда рассчитывал на Ульяну, которая брала их в свои руки, извинялась, если не права, устраивала примирение. Если был не прав он, то брат рассчитывал на старшую сестру, которая тыкала его носом, как нагадившего щенка, в его ошибки, говорила, что и как сказать, что подарить, как задобрить жену.
Сейчас Ульяна ушла в себя, а Катя отошла в сторону, у неё теперь был мужчина, отношения с которым были важнее, чем брат. И на ту, и на другую он лелеял обиду, но купил букет цветов и самый свежий торт из кондитерской около дома. Выбирая цветы и торт, он разозлился так, что хотелось разбить витрины – он не помнил, какие цветы её любимые, как и нет ли у неё аллергии на торты.
Когда он подходил к своему подъезду, прямо напротив копошилась вся его семья, усаживаясь в машину Ульяны.
– Папочка, привет! – кинулся к нему младший Стасик.
Наверное, из всех сыновей его любил больше всего тот, в чьём воспитании отец участвовал меньше всего. Стыд затопил всё его тело, вместе с теплом к мальчику, который так крепко обнимал его, изо всех сил целуя в щёку. Ярослав и Владик отнеслись к его появлению прохладнее, они были заняты тем, что дрались за право держать на коленях Трюфеля по дороге.
– Вы в ветеринарную клинику? Что-то случилось с котом? – встревоженно спросил Саша, подходя ближе. – И с хомяком?
Клетка Кренделя стояла на крыше машины, а он по привычке крутился в своем колесе. Ульяна захлопнула багажник и взглянула на мужа.
– Мы уезжаем на каникулы к моей маме на дачу, я тебе писала сегодня, ты, наверное, не видел. Отдохнешь. От нас всех. В холодильнике суп и второе на пару дней, макароны найдёшь, сосиски на второй полке, магазин на первом этаже, – натянуто улыбнулась она, забирая у него сына. – Всё, мальчики, прощаемся с папой, надо ехать, пока пробок нет. Трюфель едет со мной на переднем сидении. Крендель с вами. Если поедем в тишине и без ругани, как приедем сразу пойдём на озеро. Там уже можно купаться, бабушка говорит.
Дети послушно замолчали, по очереди обняли отца и уселись в машину, пока он, как дурак, наблюдал за ними со стороны. Ульяна повернулась к нему, поправив соломенную шляпку на голове. Она была в красном платье, которое развевалось на ветру, как и её тёмные распущенные волосы. Он давно не видел её такой красивой и спокойной.
– Ну, пока, звони, если что, – тихо сказал Ульяна и дёрнула ручку двери.
– Это тебе, я хотел сегодня вечером торт поесть, кино посмотреть, в честь окончания школы.
Саша протянул ей букет с тортом, она взяла только торт.
– Знаешь, я начинаю думать, что ты хочешь меня убить, – грустно улыбнулась жена, кивая на букет. – У меня аллергия на герберы, а за торт спасибо, мы его обязательно съедим. Пока.
Она села в машину и плавно отъехала от подъезда, из сыновей только Стасик махал отцу, пока машина не скрылась за поворотом.
Ульяна тяжело выдохнула, выехав на дорогу, она обеспечила себя тишиной на следующие два часа, не включала музыку, а наслаждалась дорогой и отсутствием раздражающих звуков.
Через два часа на даче её мама встретила их тёплыми объятиями и горячими пирожками. Ульяна первым делом соорудила для Кренделя загон из старой клетки для кроликов. Она выпустила хомяка на зелёную травку, рядом тут же появился Трюфель. Кот жадно смотрел на добычу, которая несмело бегала по зелёной траве, что щекотала ему пузико:
– Сожрёшь хомяка – я тебя не прощу, Трюфелёк, – потрепала она любопытного кота по холке. – А ты, Крендель, наслаждайся свободой от своего колеса. Хватит в нём бегать, пора на свободный выгул…
Глава 10. Принятие
Тропинка от дома петляла по четырём улицам, потом вниз по склону, затем вверх до большого камня, направо по берегу реки до высокого дерева на холме и обратно. Такой был её беговой маршрут, которым она бегала уже два месяца, каждый день, даже если шёл дождь, она поскальзывалась и иногда падала, но поднималась и бежала дальше. Ей было нужно добраться до дерева на вершине холма, там можно было прокричаться вдоволь и жить дальше. Сначала она могла добегать только до камня, остальное шла пешком, потом бегала всё дальше и дальше, пока дерево не стало её близким другом, который слушал и не осуждал её крики с вершины холма в сторону бескрайнего леса.
Ульяна взяла с собой на дачу кроссовки, которые год назад подарила Катерина, приобщая её к бегу. Они стоили как комплект летней резины на её авто, Уля их берегла для какого-то особого случая. Как берегла комплект кружевного нижнего белья, который тоже дарила Катя, и красную помаду люксового бренда от неё же, да и дорогими духами она тоже брызгалась только по особым случаям. И когда жизнь Ульяны перешла в отложенный режим?
Она встала как-то утром и побежала вперёд, затем передвинула пробежки на вечер, чтобы убить скопившиеся тяжелые мысли мышечным трением.
Ульяна стала спокойнее, как и дети, на которых она больше не кричала. Старшие отложили в сторону телефоны и планшеты, младший не просил постоянно посмотреть мультики. Они много гуляли, постоянно заходили к старым соседям, познакомились с новыми и мальчики даже нашли друзей.
По вечерам Ульяна с мамой поначалу разговаривали о том, что случилось у них с Сашей, потом она устала от разговоров и мама больше не лезла ей в душу. Она всегда считала свою дочь умной и самостоятельной, её девочка знает лучше, как ей жить и что делать, а мама просто будет рядом, любить её и поддерживать.
Они вместе занимались огородом, готовкой и уборкой, затеяли ремонт, обновили кое-какую мебель.
С детьми Ульяне стало гораздо легче, оказывается, если у тебя есть лишняя пара глаз и рук на подхвате, всё становится намного проще. Тени, что залегли под глазами, казалось, навсегда, исчезли через две недели на свежем воздухе. Тяга к сладкому прошла за три похода до ближайшего магазина, где всё печенье могло раскрошить тебе зубы, а шоколадки таяли в удушливой духоте вагончика прямо в упаковке. Лишние килограммы кричали от боли и сбегали от неё, когда их владелица трясла их на пробежке. Даже морщины разгладились – удивительная сила экотуризма.
Сегодня Ульяна добежала до большого камня, полюбовалась видом на реку, потом добежала до дерева, где обычно устраивала крик избитой чайки. Но странное дело, кричать больше не хотелось, она огляделась вокруг, потопталась на месте и побежала обратно. Чайкина терапия закончилась?
Они с мальчиками хорошо проводили время, много купались в тёплом озере, иногда в прохладной реке. Сыновья подросли на пару сантиметров, а старший так на все пять. Они ели с аппетитом, чтобы не приготовила мама и бабушка, у Ульяны появилось время для чтения и спокойной работы над проектами. Среди цифр под сенью яблонь Ульяна, наконец, обрела спокойствие, робко напоминая себе, что это временно, с сентября снова школа, детский сад, болезни и истерики детей, когда папа от них съедет.
Ульяна пришла к окончательному решению – им с мужем надо разойтись по разным сторонам. Он налево – она направо. Бороться не зачем да и не с кем. Ей незачем было знать, кто та женщина, с которой ей изменял муж. Достаточно было знать, что измена точно была, она это чувствовала. Не чувствовала одного – любви. Она куда-то растворилась в суете будних дней. Её муж стал просто сожителем, с которым она больше не хотела делить жилплощадь.
Ульяна не позвонила ему за два месяца ни разу, мальчики изредка вспоминали, что у них есть отец и созванивались с ним по видео, но чаще забывали об этом, потому что пылившиеся в углу телефоны постоянно были разряжены. Однако, они не забыли поздравить его с днём рождения, бабушка напомнила.
Последние две недели Саша начал звонить сам, Ульяна чаще всего не отвечала и не оправдывалась. Слышать его голос и стандартный набор вопросов для галочки ей было невмоготу.
Дважды приезжала Катерина, в начале лета привезла детям велосипеды, которые не влезли в багажник Ульяны. Потом приезжала в гости, ходила с ними купаться, пыталась поговорить с Ульяной, но ей это было не нужно. Для себя она всё решила, а копаться в семейной грязи больше было не зачем. Скоро Ульяне предстояло отделиться от Громовых. Разводиться придётся тоже со всей семьёй. Никто из них не знал о формальном разводе, только родители мужа и Катя. Они хотели сделать остальным сюрприз второй свадьбой. Со времени развода муж ни разу не вспомнил о том, что им надо пожениться обратно.
*****
В пятницу утром всё началось как всегда – раннее пробуждение детей, чтобы быстрее поесть и скорее на улицу. Утренний полив, кухонные хлопоты, которые закончились неожиданным гостем, который открыл калитку и вошел.
– Папа! Папа приехал! – закричал Стасик и кинулся к отцу.
Ульяна обернулась, увидев в дверях мужа, который с улыбкой обнимал своего сына, целуя в выцветшие на солнце волосы. Саша поздоровался с тещей и женой, которая продолжала лепить сырники, оценивая свои чувства.
Ничего. Даже сердце не ёкнуло, неужели вот так заканчивается любовь длиною в десять лет? Пирожком с ничем?
– Как дела? Даже не обнимешь мужа? – раздался голос, когда-то бывший любимым, под ухом.
Объятия получились такими же сухими как и всё их общение за это время, сердце снова молчало, а на языке не было ни слова, даже матерного.
Зато Саша вдруг заговорил и не закрывал рта целый день, выспрашивая мальчиков обо всём с такой дотошностью, что ей казалось, он боится замолчать и услышать тишину.
Муж говорил за завтраком, во время купания, за обедом и во время тихого часа, когда его слушала только тёща, а жена и дети спали. После пробуждения, полдника и вечернего купания, Саша начал мариновать куски мяса, которое привез с собой. Он вообще привез очень много – фрукты, сладости, подарки детям и даже ей. Вместо серёг – браслет, красивый, блестящий, но уже ненужный ни ей, ни кому другому. Она всё равно сказала спасибо, хоть браслетов не носила. Продаст его и выручит деньги.
Близилось время пробежки, у мамы скоро начинался турецкий сериал, муж всё ещё не торопился уезжать. Ульяна поторопила его сама:
– Тебе нужно ехать, пока не стемнело.
Он в ступоре уставился на жену, которая мягко и ненавязчиво указывала ему на дверь.
– Я остаюсь на выходные, хочу побыть с вами.
– Тебе негде спать, Саш. Мы с мамой выкинули старую мебель, мальчики спят втроем, я на раскладушке, тебе места нет.
– Могу поспать в машине.
– У тебя спина, тебе нельзя там спать, на полу тоже.
– Давай хотя бы мясо пожарю, ты же любишь, как я делаю шашлык.
– Я теперь сама делаю, на шампурах, как ты. Меня твой папа три раза промуштровал, когда они несколько раз приезжали с твоей мамой, и всё теперь как у Громовых получается, очень вкусно, – улыбнулась Ульяна. – Я завтра сделаю, сегодня сил что-то нет, ещё и мясо вкуснее будет.
Если бы ещё месяц назад она увидела его эмоции, которые он не смог скрыть сейчас, будто мальчика бросила мама посреди магазина, её доброе сердце не выдержало бы и кинулось навстречу, но теперь она почувствовало лишь легкое раздражение.
– Мы вернемся через неделю, детей надо готовить к школе и садику.
– Я уже отложил деньги, больше, чем в прошлом году. С запасом.
На прощание он неловко клюнул её поцелуем в щёку, чаечка внутри неё, похоже, сдохла насовсем. Проводив мужа, она надела форму для пробежки и вышла на тропинку. Добежав до дерева, Ульяна раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула запах свободы, вот такая она, оказывается, легкая, жаль путь к ней долог и тернист.
*****
Их отпуск закончился слишком быстро, они погрузили вещи в багажник, поплакали, прощаясь с её мамой и поехали домой. Дети уснули на заднем сидении, пока Ульяна мысленно прикидывала список дел и покупок по подготовке к новому школьно-садиковскому сезону. Её мысли уткнулись будто в бетонное заграждение, когда она вспомнила о муже.
Ульяна решила, что по приезду даст себе три дня на заботы о детях, один день предвыборной тишины, а дальше – разговор, с точками над всеми буквами «ё».
*****
Первым делом – доставка всех живых существ наверх, вещи и овощи с грядок потом. Ульяна открыла дверь, сыновья копошились позади с клеткой Кренделя, она прошла вперёд и поставила на пол переноску с котом.
– Ульяна? Что ты здесь делаешь? – смотрел на неё испуганный муж, застыв в дверях кухни.
Она нахмурила брови, не понимая, к чему этот вопрос, она же прислала ему сообщение, когда приедет и он на него даже ответил…
