Текст книги "Плохая жена (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 29. Новый старый маршрут
– Пап, а когда мама уже приедет? – в сотый раз спросил Стасик.
Саша вздохнул, чувствуя, как опустилось всё внутри, Ульяна должна была вот-вот подъехать, её самолёт приземлился два часа назад.
– Мама едет в такси, будет через полчаса.
Стасик кивнул и побежал за калитку дачи, играть с братьями в куче песка, которую привезли соседи. Саша снова вздохнул, возвращаясь к работе – его первые проекты в новой для него профессии. Раньше он приносил в дома людей уют, ставя новые окна, теперь он делал то, чего люди, пользуясь интернетом и сайтами, просто не замечали, он теперь работал с высокопроизводительными серверами и микросервисами сайтов. Два месяца обучения, квадратная голова и никакого намёка на работу. Начинать карьеру в тридцать лет дело не из лёгких, но другого выбора у него не было. Ему нужна была работа без привязки к офису и физических нагрузок.
В отличие от него, у его бывшей жены карьера взлетела в гору – она теперь была руководителем небольшого подразделения компании в столичном офисе. Ульяна уехала в Москву через две недели после того, как он облегчил совесть признанием своего прямого участия в зачатии Ярослава сквозь слой защитного латекса.
Спустя время, он не помнил точных формулировок и слов извинений, но прекрасно запомнил, как глаза Ульяны наполнились слезами и разочарованием, а губы задрожали. Она выскочила из машины, ничего не сказав в ответ, а через несколько дней сообщила, что приняла предложение и собирает вещи. Они встретились перед её отъездом, вдвоём, чтобы обсудить все детали насчёт детей. Ульяна говорила, как робот, стараясь не смотреть ему в глаза, перебирая в руках бумаги – ещё несколько инструкций для начинающего папаши. Он не выдержал напряжения, схватив её за нервную руку:
– Ульяна! Скажи что-нибудь, пожалуйста! Наори на меня, обзови, но хватит делать вид, что я тебе ничего не рассказал.
Она окинула его холодным взглядом, вырывая ладонь из его руки.
– Что тебе сказать, Саша? Что ты из меня сделал инкубатор своего счастья, но его я из яичка так и не высидела? Тебе сказать о том, как я разочарована в тебе и своей семейной жизни? Что я рожала детей по любви, а ты меня ими к себе привязывал? И после какого сына ты решил, что я от тебя никуда не денусь, даже если ты бабу голую домой приведёшь, а меня в хер ставить не будешь?
– Ульяна, всё было не так!
– Какая теперь разница, как оно было, важно же, как получилось – развод и девичья фамилия…
Больше они личных разговоров не вели, только по делу – о долгах перед Катей, которая, слава Богу вернулась с того света и счастливо жила со своим мужем, о детях, их будущем, месте жительства. Середина июля – надо было что-то решать. У родителей Саши было одно мнение, у Ульяны другое, у Саши третье и только его бывшая тёща держала строгий нейтралитет, даже разрешила ему с детьми пожить на своей даче всё лето, пока сама жила по соседству у своего мужчины. Настасья приходила к внукам каждый день, водила их купаться и гулять, интересовалась делами бывшего зятя, но ни разу не позволила себе даже посмотреть на него с обвинением в глазах. Не тёща, а золото.
– Мама, мама приехала! – закричал Владик.
У Саши замерло сердце в груди, когда он увидел её – в летящем платье цвета ясного неба. Мальчики облепили её со всех сторон, как облачка в белых футболках, и только Саша, мрачнее грозового облака был тут словно лишним.
*****
Тропинка от дома петляла по четырём улицам, потом вниз по склону, затем вверх до большого камня, направо по берегу реки до высокого дерева на холме – её беговой маршрут годовой давности. Теперь Ульяна шла по нему без тяжести на сердце, дыша почти полной грудью. Рядом шёл мужчина, для которого этот маршрут был в новинку.
После долгих обнимашек с детьми, ужина, который приготовил Саша, очень вкусного пирога под авторством мамы и шумных чаепитий с детьми, настало время прогуляться в тишине с бывшим мужем. Большое дерево на вершине холма стояло ровно там, где Ульяна оставила его в прошлый раз, она дотронулась до его шершавой коры ладонью, будто здороваясь со старым другом.
– Красиво тут, никогда здесь не был…
Ульяна позвала его сюда «полюбоваться закатом», а на самом деле поговорить об их несовместном будущем.
– Саша, я более или менее устроилась на новом месте, со следующего месяца компания будет оплачивать мне только часть квартиры, но я смогу позволить себе снять двушку. Нашла несколько приемлемых вариантов, недалеко от хорошей школы и садика. Нужно готовить мальчиков к переезду…
– Нет, не нужно. Они останутся со мной, – твёрдо сказал её бывший муж, а Ульяна открыла рот от удивления.
Саша готовился к этому разговору не один день, а принял он решение очень быстро, сидя как-то вечером на полу гостиной, где они с сыновьями собирали конструктор лего, который подарила Катя. Вырывая одну из деталей из зубов Кокоса под смех сыновей, Саша вдруг представил, что он придёт однажды домой, а мальчиков там не будет. Его прошиб холодный пот от страха. Нет, без них он больше жить не готов, а Ульяна пусть родит себе ещё, если захочет, или пусть строит карьеру.
Он даже проконсультировался со своим братом насчёт его шансов, если Ульяна будет делить детей через суд.
– Они невероятно малы, – признал его двоюродный брат юрист. – Тебе придётся договориться с Ульяной, а лучше жениться на ней обратно и дело с концом.
Договориться можно попробовать, жениться обратно вряд ли, поэтому Саша призвал на помощь всё своё красноречие и вывалил все доводы на голову Ульяны, которая чуть не плакала. Когда Саша понял, что перегнул, он мягко обхватил её предплечья и заглянул в глаза, готовы вот-вот расплакаться.
– Во сколько ты приходишь с работы, Уль? Иногда они звонят тебе в девять, а ты ещё там…
– Это временно, – всхлипнула она.
– Ты же знаешь, как работает это слово, – покачал головой Саша. – Оно работает как «постоянно». А во сколько ты из дома уходишь? В семь? А кто будет с детьми? Няня? А не лучше ли с родным отцом?
– Но как же… – растерянно пробормотала. – Я же мать!
– А я кто? Дядя чужой? Я справлюсь с ними, без них не хочу и не буду!
– Но так нельзя!
– Кто тебе сказал? – усмехнулся Саша. – Как говорит наша Катя – «мне можно – я сама себе разрешила». Почему мы так не можем?
– Я буду плохой матерью! Я уже такая!
– Ты была им отличной матерью десять лет, а я был посредственным отцом. Следующие десять лет мои. Ты ведь аналитик, Уль, ты обрабатываешь большие объёмы данных, чтобы оптимизировать стратегии для бизнеса. Ты же понимаешь, как будет лучше для детей – им будет лучше здесь, рядом с семьёй, а там тебе даже помочь некому, если что. Да и ты неизвестно, как там приживёшься, Катя вот не смогла в большом городе, многие мои знакомые быстро выгорают, потому возвращаются обратно с чемоданами, а дети-то не чемоданы с собой таскать. Они привыкнут к тому, что ты далеко, ко мне же привыкли…
Ульяна прижала ладони к горящему лицу и расплакалась, понимая, что он прав. Она плакала горькими слезами вины, которая, похоже, станет только тяжелее. Вокруг неё вдруг сомкнулись объятия и она чуть в них не задохнулась, отвыкнув от запаха мужчины, с которым десять лет просыпалась в одной постели. Он осторожно гладил её по вздрагивающей от рыданий спине.
– Ты лучшая мать нашим детям, которая только могла у них быть… – приговаривал Саша, который и на случай её материнской истерики приготовил неоспоримые аргументы.
Она всё плакала и плакала, аргументы понемногу заканчивались, солнце давно скрылось за горизонт, а закатом так никто и не полюбовался. Саша так и не понял, что женщина в его объятиях плачет совсем не о том…
*****
Свет встречных фар в темноте ночной трассы резал глаза до слёз, в машине было непривычно тихо без болтовни сыновей с заднего сиденья. Саша оставил Ульяну с детьми на даче, уступив ей своё спальное место. Пусть побудет с мальчишками наедине, они по ней очень соскучились, она приезжала всего три раза на выходных за время её переезда.
В какой-то момент Саша понял, что слёзы катятся по щекам не от слепящего дальнего света, а от того, что он, наконец, в полной мере осознал, что на самом деле потерял за этот год: её доверие, её безграничную любовь, её веру в него и в них. Он резко дал по тормозам возле обочины, глаза уже не видели ничего, а в носу будто застрял аромат её волос, который он украдкой вдыхал, пока она плакала у него на груди. Он просидел в машине почти час, собирая мысли и чувства воедино, завёл мотор и поехал вперед, через три километра был разворот обратно. Чем ближе он был, тем больше он понимал, что обратно Ульяне нельзя. Он не имеет никакого права обрезать ей крылья ещё раз.
*****
Окна отчего дома встретили его тёплым светом. Что бы ни случилось, Саша знал, что может сюда вернуться и его примут не с распростёртыми объятиями, так с подзатыльником от отца. Виктор будто знал, что сын приедет, ждал его у крыльца, поглаживая приблудную дворнягу, которая ошивалась у них во дворе. Он понял всё по поникшей голове сына, с которой он шёл к нему навстречу.
Виктор тяжело вздохнул, останавливая поток отцовских мудростей на все случаи жизни. Он понимал, сколько бы родители не учили своих детей урокам жизни, которые они прошли сами, ребёнок, сколько бы ему не было лет, должен набить шишки сам. Он похлопал сына по плечу и мудро промолчал.
Маленькая девочка в это время плакала на плече своей мамы, которая поняла родительскую участь гораздо раньше. Ей лишь оставалось болеть всем сердцем за каждую слезинку дочери, которая потеряла любовь, но хотя бы понемногу обретала себя.
Глава 30. Чужая шкура
Полтора года спустя
Ульяна подбирала последние хвосты перед Новым годом – за себя, за всех подчинённых. Последнюю неделю она засиживалась на работе допоздна, но её это всё меньше беспокоило, она привыкла к такому темпу жизни и работы. За год она объездила несколько городов, выступая на митапах аналитиков от лица компании. На этой неделе у неё отменилась командировка, чему она была несказанно рада, за этот год очень устала от перелётов.
На личную жизнь времени было так мало, что она выбрала для себя самый удобный вариант – всё ещё Богдан.
Который в отличие от неё вместо наращивания темпа в карьере, его немного снизил. Он меньше времени проводил в командировках, больше в столице, где они теперь встречались. Для неё эти отношения были скорее для здоровья и хорошего настроения, но для него будто всё начало становиться слишком серьёзно. Богдан жил в своей холостяцкой квартире, Ульяна в съёмной, где было место для всех гостей, которые к ней часто наведывались. Она предпочитала встречаться на территории Богдана, оставляя свою единственному самцу – Трюфелю.
«Переехала за сотни километров от детей из-за карьеры, да ещё и с котом» – этой десятитонной гирей вины и общественного осуждения Ульяну могло бы раздавить, да только она подняла руку, махнув ею, приправив отборным матом, на всё это авторитетное мнение незнакомых ей людей. В этом вопросе поддержкой ей стал отец её детей, который ни разу её ни в чём не упрекнул, как и его семья, с которой она стала снова общаться. Пусть она так и не вошла в чат Громовых обратно, но её регулярно поздравляли со всеми праздниками, как и Шпуля желала всего самого наилучшего бывшим родственникам.
Только с Катериной связь была будто безвозвратно потеряна, от чего на душе у Ульяны было пусто, как у анорексички в холодильнике. Катя словно общалась с ней только из вежливости, как и с братом. Её прежняя теплота из улыбки в их сторону будто испарилась. Из той же вежливости Катя пригласила её на свою свадьбу в прошлом году. Ульяна тогда не была готова видеть там всю семью, к которой не имела отношения, как бы Саша её не уговаривал, что все будут рады её видеть, особенно, две его старенькие бабушки.
Спустя время у неё всё устаканилось и в жизни, и в душе.
Она привыкла к расписанию встреч с детьми – раз в месяц она ездила к ним на четыре дня, они проводили у неё все каникулы, приезжая вместе с бабушкой. Один раз Ульяна съездила с ними в Египет зимой, Саша вывез их летом в Испанию, куда Катерина перебралась с мужем. Может, брата она не жаловала, а вот племянников всё ещё обожала.
Саша жаловался на мужа Катерины своей бывшей жене:
– Этот Великан смотрит на меня так, будто стоит мне слово сказать, которое ему не понравится, он мне кадык вырвет.
– Я думаю, тебе лучше помалкивать, – смеялась над ним Уля. – Он ведь может и вырвать! Ты руку его видел?
С Сашей у них теперь был еженедельный сеанс видеозвонков в субботу поздно вечером – обсуждение успехов и новостей из жизни сыновей, их поведение. Ульяна отмечала, что Саша вырос как отец на сотню пунктов вверх, это было заметно по поведению сыновей, для которых папа теперь был во всём авторитет. Когда они проводили каникулы у Ульяны, стоило им куда-то сходить в интересное место, как они тут же звонили отцу, чтобы поделиться впечатлениями. Саша ни разу не пропустил звонок, не отмахнулся, ссылаясь на работу или занятость, он всегда внимательно слушал, что они ему рассказывают. Как и Ульяну он теперь слушал даже слишком внимательно, будто записывал каждую из их субботних встреч, а потом пересматривал.
Ни разу они не пропускали эти субботние рандеву. Поначалу эти созвоны были с какой-то грустинкой и отголосками боли, потом в них появилась лёгкость, искренний смех, даже мягкие оттенки флирта. Они будто стали друзьями почти «по переписке» – жаловались на переработки, делились успехами, иногда Ульяна проводила их встречи за бокалом вина, Саша предпочитал вишнёвую настойку дяди Бори. Их разговоры могли затянуться на пару часов. Они говорили обо всём – о новой работе Саши, которая ему очень нравилась, о её работе, о новых хобби, досуге, но они усиленно обходили тему личной жизни. Будто каждый из них боялся задать вопрос «у тебя есть кто-то серьёзный?». Наверное, каждый из них понимал, что нет, раз они проводили субботний вечер друг с другом.
Хотя у Ульяны было чёткое любовное расписание – встречи с Богданом только в будни, выходные она предпочитала посвящать себе любимой. Она теперь много что научилась делать для себя, а не для других. Например, жить.
На ней висела ответственность перед компанией за работу всего отдела, а бонусы за это она тратила не только на детей, но и на себя без зазрения совести. Ульяна воспользовалась корпоративным предложением и взяла беспроцентный кредит на жильё, которое приобрела не в Москве. Продав свою однокомнатную квартиру, она замахнулась на трёшку.
Для неё столица была всё-таки временным вариантом, Саша был прав, не всем подходит такой ритм жизни. Ульяна пока справлялась, дав себе ещё год-полтора, за который расплатится за жильё, если очень хорошо поработает. Потом решит, как ей дальше жить и где.
Ульяна устало потёрла глаза, перед которыми расплывались цифры таблиц и графиков – пора ехать домой. По дороге Ульяна заехала в магазин одежды за своими заказами, потом свернула с маршрута до дома, решив заехать в свою любимую винотеку, где они с Богданом любили спорить о том, какое вино сегодня будут пить за ужином.
Ульяна кивнула знакомому консультанту по марочным винам, не заметив, как он со страхом посмотрел ей вслед, когда она отказалась от его навязчивого желания ей помочь. Разумовская со знанием дела рассматривала ряды бутылок, взяв в руки французское вино, которого еще не пробовала. Позади нее за стеллажом парочка выбирала вино на годовщину своей свадьбы – восемнадцать лет. Ульяна замерла с бутылкой вина в руках, слушая привычную ругань и вздохи супругов, которые провели вместе слишком долго, превращая обычную покупку в презентацию обид друг другу. Из их перебранки она узнала, что у них четверо детей, три собаки, лежачая тёща и кредит на новую машину.
Она вздохнула, поставив бутылку на место, выпрямила спину и направилась к парочке, уверенно стуча каблуками по полу. Ульяна взяла с полки две бутылки вина, в котором она была уверена и осторожно похлопала по плечу женщину. Она повернулась к ней, глядя на неё раздражённым уставшим взглядом, Ульяна будто увидела в ней себя – ослика трёхлетней давности.
– Простите, услышала, как вы не можете выбрать, вот это очень хорошее вино, – ослепительно улыбнулась она, протягивая ей бутылку. – Мой бывший любовник его обожал. Простите, что подслушала, с годовщиной! Такие долгие браки теперь редкость, берегите друг друга! Всего хорошего.
Пока Ульяна пробивала на кассе своё вино, она пыталась не рассмеяться, от испуганного вида Богдана. Знакомый консультант за кассой всем своим видом показывал, как ему жаль, но Ульяна только улыбнулась. Её рука по какой-то давно забытой привычке потянулась к шоколадке – заесть стресс от предательства. Ульяна отдёрнула руку, заедать стресс больше не её привычка, как и запивать его не стоит.
– Извините, я передумала брать вино. Спасибо, с наступающим.
*****
Она ехала домой по ночному городу, а её телефон то и дело жужжал входящими сообщениями от бывшего любовника. Её же пробирало от смеха, что она всё равно что примерила шкуру Регины. Повезло, что разъярённая жена не выкинула её голую в подъезд, застукав её со своим мужем. Разумовская откинула прочь все догадки, как Богдан умудрялся прятать семью и всякие намёки на неё столько времени. Просто лень было об этом думать, а тем более, тратить на это нервы.
Ульяна сама себе удивилась, ей было настолько всё равно, что она была любовницей женатого мужчины больше года, что даже стало страшно. Единственное, что её немного расстроило – потеря приличного любовника. Наличие в её жизни мужчины вообще для её счастья и личного комфорта будто ничего больше не решало.
Это вот так вот живут самодостаточные женщины? Или она просто женщина, которая обожглась любовью и больше не хочет её даже пробовать искать?
*****
Ульяна уплетала свои любимые томлёные говяжьи щёчки за обе щеки, пока Богдан понуро сидел напротив неё. Он изматывал её сообщениями всю пятницу, Ульяна решила, что от последнего разговора хуже никому не будет, а она ещё и поужинает в своём любимом ресторане за его счёт.
– Ты долго молчать будешь? Я уже десерт заказала, – вздохнула она.
– Ульяна, прости меня, я мерзавец последний, – опустил кудрявую голову Богдан. – Сначала ты была просто одной из многих женщин, с которыми я спасался от своего несчастливого брака, потом осталась единственной. Я рано женился, как и ты…
Его рассказ о трудностях раннего брака и наличия оравы детей не испортил ей аппетит, но когда Богдан на голубом глазу признался ей в чувствах, она аж поперхнулась.
– Я люблю тебя, Ульяна, настоящей взрослой любовью, какой я никогда не испытывал. Я боялся тебя потерять и не знал, как выпутаться из этой паутины лжи. Прости. Я разведусь с женой, не могу так больше.
– Как ты можешь меня любить, Богдан, если ты ни дня со мной не прожил, не рожал детей, не прошёл ни одной мало мальской трудности? Играй мой гормон счастья вот как называется твоя любовь, – вздохнула Ульяна, отодвигая от себя тарелку. – Мы больше не увидимся, Богдан, и не потому, что ты сволочь, которая предаёт мать своих четверых детей, а потому что я не испытываю к тебе никаких чувств. Ты был просто хорошим любовником вот и вся твоя роль в моей жизни. И, кстати, не самым лучшим. Мой бывший муж, до того как стать сволочью, был отличным любовником! Наверное, мне так казалось, потому что оргазм-то у женщины в голове, а его я любила. Всё, давай, Богдаша, шагай не грусти, десерт я без тебя буду есть, аппетит своими грустными глазами ослика Иа портишь. Будешь мне докучать, найду твою жену в сосцетях и всё ей расскажу.
Богдан ушёл от неё как побитый кобель, хотя она ничего такого обидного не сказала, просто правду. Ульяна с улыбкой допила кофе и съела меренговый рулет, глядя на улицу, где падающие хлопья крупного снега добавляли новогоднего настроения.
Она вернулась домой, созвонилась с детьми, потом приняла расслабляющую ванну и посмотрела две серии своего любимого сериала. Когда она легла в постель, ей позвонил самый младший сын, из-под одеяла, он говорил шёпотом:
– Мам, у меня секретик есть, хотел тебе рассказать…
Ульяна с улыбкой слушала, как Стасик рассказывает о девочке, которая ему нравится в садике. Он говорил и говорил, пока кто-то не сорвал с него одеяло:
– Это кто тут не спит?! – громко сказал Саша, пока Стасик верещал как поросёнок от щекотки, разбудив братьев.
Ульяна смеялась для слёз, слышь, как в комнате начинается ночная кутерьма, с визгами и лаем собаки. Саша взял телефон сына и встревоженно взглянул на бывшую жену:
– Готовность к созвону пять минут. Надо обсудить будущую невестку, она просит в подарок на Новый год дорогую игрушку. Кажется, наш сын в руках аферистки, – отчеканил Саша.
– Да, капитан, – отрапортовала Ульяна. – Спокойной ночи, Стасик, милый!
– Пока, мам, сладких снов!
Она улыбнулась, выбираясь из тёплой постели. Ей стало казаться, что они с бывшим мужем стали гораздо лучшими родителями по отдельности, чем были вместе. Хотя бы научились разговаривать между собой и её эти разговоры больше не пугают, она ждёт их с нетерпением.
