Текст книги "Плохая жена (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14. Громовы своих не бросают? Или…
Саша положил трупик несчастного Кренделя в коробку из под обуви, похороны были назначены на вечер, при условии, что сам он останется жив после визита родителей.
Дети всё никак не успокаивались, закидывая отца вопросами о жизни и смерти:
– А я тоже когда-нибудь умру, как Крендель? – спрашивал самый младший. – А что будет потом?
– Мама сказала мне, когда я лежал в больнице, что если бы она осталась без нас, то умерла бы в ту же минуту, – тут же встрял Владик. – Она же теперь без нас, а мама не умрёт?
– Почему ты отнял у меня телефон?! – злобно посмотрел на отца старший сын. – Я хочу позвонить маме! Отдай мне телефон!
– Я хочу к маме! – завёл заезженную пластинку истерики Стасик.
После того, как Ульяна ушла, дети только и делали, что слонялись по квартире и то и дело хныкали. Лишь Ярослав больше не плакал, он злился, кидая на отца взгляды полные детской обиды и ярости. Отец отнял у него телефон и планшеты у младших, чтобы они не нажаловались ни своим троюродным братьям, ни бабушке с дедушкой, пока он думал, что теперь делать.
Саша их боль облегчить не мог, только кормил, выгуливал и укладывал спать по расписанию. На их неудобные вопросы отмалчивался, стискивая зубы и продолжая делать всё, чтобы заботиться о детях. Он никогда не гнушался домашней работой, к которой его приучила старшая сестра и родители – он мог убраться, приготовить поесть, поставить стирку и включить посудомойку, но за последние пару лет он совсем отвык, что этой работы так много и она всё не заканчивается, а ведь ему ещё надо как-то ходить на основную работу.
Саша одновременно опасался приезда родителей, но с другой стороны, они могли немного помочь с детьми. Он ждал их уже полчаса, нервно расхаживая по квартире, от его офиса до дома всего двадцать минут, почему они так долго? Отец неожиданно позвонил с вопросом:
– Ты где?
– В смысле? Я дома.
– А где Ульяна с детьми?
– Дети со мной, Ульяна ушла, оставила их со мной.
– Что?! Слышь, Люд, наша Шпуля не сыночка нашего выгнала под жопу пинком, а сама ушла, без детей! – крикнул отец в трубку. – А где она живёт? В новой квартире её нет, там жильцы.
– Я не знаю… – выдохнул из себя Саша.
– Ладно, приедем, разберёмся, сватье позвоним. Извиниться бы надо.
Саша в ступоре уставился в телефон, он как-то даже и не подумал, а куда, собственно, ушла Уля? Он был уверен, что в свою квартиру. А если не туда?
В его голову начали закрадываться дурацкие мысли, что его жена тоже не сидела на месте, пока он её предавал. Оставила детей и ушла к другому мужчине? Когда найти только успела? Пока на даче отдыхала с детьми? Он набрался смелости и набрал её номер – телефон отключен. Чем она там так сильно занята?
*****
Дети устроили показательную истерику, захлёбываясь слезами и наперебой рассказывая бабушке и дедушке, что произошло, младший тыкал пальцем в коробку с Кренделем, что стояла у двери. Саша стыдливо мялся в сторонке, пока мать метала в него взгляды, словно взрывающиеся гранаты, отец только разочарованно качал головой, листая папку, которую оставила Ульяна.
Мила собрала детей, взяла маленькую лопатку и они отправились на похороны хомяка в парк, оставив отца и сына наедине.
Саша молчал, отец тоже, пока ему не надоело.
– Саня, вот скажи мне, где мы с матерью так проебались в твоём воспитании, что ты упал до того, чтобы в свой дом любовницу привести? – разочарованно вздохнул отец.
– Я не приводил, я клянусь! Она это подстроила, я не…
– Да захлопнись уже! – стукнул по столу кулаком отец. – Ага, прям не приводил? Через замочную скважину просочилась? Твои оправдания на хуй уже никому не нужны!
За годы жизни в доме родителей, Саша знал, удар кулаком по столу означает крайнюю степень недовольства отца, следом можно получить кулаком в челюсть.
– Ты всю нашу семью в дерьмо макнул, Саша! Перед мамой Ульяны стыдно, что пиздец! Мила ей звонила. Настасья, конечно, очень вежливая, я бы матом покрыл, если бы с моей дочерью так поступили. Она только сказала, чтоб мы своим сыном занимались, она со своей дочерью будет.
– Где Ульяна?
– Без понятия. Она всех Громовых по очереди в чёрный список отправила. Родня уже гудит, а что нам им сказать, как думаешь? Что сын у нас мудила, только не с Нижнего Тагила? – рыкнул отец. – А мы теперь ей враги, с Катей она тоже прервала всякое общение, думает мы тебя покрывали всё это время, а мы ведь всё равно, что покрывали! Моя вина, я думал ты всё понял, влюблённость свою в жопу засунул, да на семью внимание, наконец, обратил. Ты врал Ульяне, врал сестре, врал мне. Всё – врать больше некому, только пацаны твои остались. Что им скажешь? Мать психанула? Послеродовая депрессия? Они же не дурачки, видели голую бабу прям у вас дома. Ты что наделал, Саша?! Ты как теперь это дерьмо разгребать будешь?
– Я не знаю! Не знаю! – схватился за голову пристыженный сын.
– А кто знает? – вздохнул Виктор. – Я что знал – тебе сказал, ты кивал головой и говорил, что всё понимаешь, со своей семьёй разберёшься сам. Разобрался?
– Я пытался разобраться с собой.
– Ясно… По пизде Регины только всё пошло
Отцу было будто больше нечего сказать, он молча вытащил из холодильника продукты и начал готовить ужин. Папа любил готовить, в детстве Саши, папа приходил после работы и вставал у плиты сам – для него это была антистресс терапия. Виктор молчал до самого прихода жены, которая привела детей. В коридоре началось копошение и Саша услышал голос Ярослава:
– Ба, это что получается, Крендель при жизни в колесе своём крутился, а после будет в каком-то колесе Самары вертеться?
– Сансары, милый.
– Млять, опять она в массы свой буддизм несёт… – вздохнул отец, мешая макароны.
Ужин прошёл в напряжении и тягостном молчании, Миле явно было что сказать матом, да только не при детях. Она испепеляла взглядом своего сына, который по мнению Кати у неё был любимчиком. Теперь ему так не казалось.
Мила напоила детей успокоительным ромашковым чаем, почитала им сказки, уложила их спать, дождалась, пока уснут и плотно прикрыла дверь детской и кухни.
– Ну, что, сынок, я тебя, конечно, сковородкой хотела уебать, прям с порога, да смотрю ты и так как пришибленный, – цокнула языком его мама. – У меня такое чувство иногда складывается, что мы в нашей семье все против кого-то да дружим. То папа с Катей против меня, то ты, сынок, против нас всех, а Катя так вообще считает, что я враг ей. А я ей только хорошего желаю! Как и тебе! А вы всё нос воротите – лучше знаете, как вам жить надо. Ну, как тебе, сынок? Хорошо, что нос твой цел, у твоей Нимфадуры не очень, кстати. Носик-то я ей подправила немножко.
– Мне плевать на неё… – всё-таки вставил свои пять копеек Саша да никто брать не захотел.
– Ну, щас-то да, как мозги-то из одной головки в другую перетекли, но дело-то уже сделано, – вздохнула Мила. – Я вот, что думаю, карма всё-таки лучше разберется, что к чему. Ульяна пусть одна поживёт, напитается женской энергией, которую ты у неё всё это время высасывал…
Виктор после этих слов закатил глаза, но так, чтоб жена не видела. Адепт йоги со стажем уж очень любила энергетические практики и теорию, которые он считал полным бредом.
– Даст Бог, обратно домой принесет, ну, или другому мужчине, более отзывчивому. Не нам решать, – подвела итог Мила и шансы Саши остаться сегодня в живых и без синяков, заметно подросли. – Я вот, что подумала, Вить, ты чувствуешь это?
– Что это? – напрягся ее муж.
– Что вот прям тело и душа требует восстановить кислотно-щелочной баланс в долине Боржоми…
Виктор на секунду нахмурился, потом его лицо просветлело:
– Да, чувствую! Вот прям вот здесь вот! – взял он себя за горло. – Изжога, мать его ети! Надо срочно красного вина и лечебных хинкали! Едем, Люда, едем! Пока нам не пиздец!
Мила подскочила на месте, воодушевленная и счастливая:
– Ну, давай, сынок, пока! Мы бархатный сезон чуть раньше начнем!
– Мама, я с тремя детьми, мне нужна помощь… – заблеял Саша, даже ему показалось это жалким.
– Пф-ф, у меня тоже было трое детей, ничего сложного! – махнула рукой Мила. – Я присяду на дорожку и едем, Вить, срочно паковать чемоданы! Ещё купальник новый надо купить и шляпку…
Мила упорхнула в ванную, отец подбоченился, вставая из-за стола и обиженно проворчал:
– Ничего сложного потому что я все делал! А ты что там думал, сынок, что мать тебе чем-то поможет кроме волшебных пиздюлей? – усмехнулся Виктор. – Твоя мама любит сначала себя, потом меня, потом вас с Катей, потом опять меня, потом всех остальных. Работать лишнего в её списке любовей нет! А внуки это работа! Ульяна тут тебе не хилую инструкцию накатала, не ошибешься. Не вздумай Кате звонить или нашим, я всем запретил тебе помогать!
– Когда?
– Вот прям щас, – проворчал отец, набирая сообщение. – Давай, пока! И ещё, если около наших мальчиков появится эта любительница женатых мужиков, о нас можешь забыть. Мать сказала, у неё плохая энергетика, такую только выбивать со всей дури, чем, собственно, она и занялась. Потом сказала – бесполезно, проще убить! Тебе, в общем, не до личной жизни щас будет, карму чисти!
Отец засмеялся, хлопнул его по плечу так, что у Саши перемкнуло челюсть. Когда родители уехали, у него появилось такое чувство, что их семья распалась на несколько частей и никто больше не хочет слышать другую. Громов остался один с самим собой и последствиями своих поступков, а ведь он хотел всё исправить, он просто ошибся…
Глава 15. Поплачь, дочка…
Ульяна куталась в плед, грея руки о чашку чая, пока её мама наводила в квартире хоть какое-то подобие уюта. Она примчалась к дочери через три часа после её звонка. Не одна, а с их соседом по даче, дядей Колей, с помощью которого к ночи в квартире появился кухонный стол и стулья, надувной матрас для мамы, посуда и полный холодильник продуктов. Ульяна только хлопала глазами, глядя на кипучую деятельность в её съёмной квартире.
Пока она пила чай, Трюфель внаглую улёгся на её колени и спокойно дрых. Ему очень нравилось в новой квартире – без посторонних жителей и звуков.
Ульяна выглянула в коридор, где её мама прощалась с дядей Колей:
– Ты звони завтра, Настасья, если что, я тут у дочери буду, – тепло улыбнулся дядя Коля и повернулся к Ульяне. – До свидания, Ульяночка, всё будет хорошо, ты не переживай.
Она кивнула улыбчивому мужчине под шестьдесят – вдовец, трое взрослых детей, внуки. Только сейчас Уля начала понимать, почему он так часто к ним заходил, когда она с детьми была на даче, постоянно помогал, а мама иногда спроваживала дочь и внуков на речку, сама оставаясь дома. У мамы, впервые на её памяти, кажется, появилась личная жизнь, пока у дочери она рушилась.
– Ну, давай, дочка, не молчи… – тихо сказала мама, подсаживаясь рядом. – Ты молчала всё лето, может, хватит? Расскажешь – легче станет.
Ульяна упала ей головой на плечо и начала рыдать без остановки, выплакивая всю боль, что копила не один год. Она скрывала её от мамы, которая и так её очень поддерживала в трудные времена, как могла, переехала к ней и помогала с детьми, когда Ульяна выхаживала мужа. И вот она начала говорить, вспоминая каждую мелочь, каждую обиду, затаённую на Сашу, но так и не высказанную. Всё то, что надо было говорить ему, а она молчала. В том, что между ними произошло была и её вина, и эта вина стала ещё больше.
– Мам, я бросила своих детей!
– Куда ты их бросила? С родным отцом? – нахмурилась мама.
– Но матери так не делают! Я ужасная мать!
– И куда бы ты их дела? У тебя мне-то спать негде!
– Но ты меня не бросила, когда от отца ушла! Я помню наш домик на берегу, где мы жили пять лет. Колонка с водой за километр от дома, туалет на улице. Но ты меня не бросила!
– Потому что тебя надо было спасать, твой отец превращался в монстра, алкоголь тому виной, а, может, деньги, которых у него стало слишком много… Когда я сбегала с тобой в никуда, в нищету и неизвестность, я тоже считала себя ужасной матерью, которая отнимала у дочери сытое будущее и отца.
Продираясь сквозь толщу детских воспоминаний, Ульяна припоминала, что у мамы когда-то были красивые украшения в шкатулке, которые потихоньку исчезали, стоило задержаться её зарплате. Отец Ульяны был при деньгах, мама ушла ни с чем, даже не подала на алименты, настолько была запугана. Её мама никогда не жаловалась, и вдруг, начала откровенничать наравне с дочерью.
– Когда тебе было пять, твой отец приехал. С цветами и подарками, красивый, надушенный, трезвый. «Я изменился! Такого больше не повторится!» – горько усмехнулась Настасья. – Это всё я уже слышала, каждый раз, когда синяки на лице замазывала, чтоб на улицу выйти, поэтому не поверила и велела уходить. Слово за слово, его поднятая на меня рука доказала, что многие люди не меняются, зато я изменилась – ударила его в ответ. Впервые. Взяла в руки, что потяжелее и ударила, потом взяла топор. Я без него у кровати первый год не засыпала, а тут вдруг расслабилась, пришлось на кухню за ним бежать. Он ушёл, да только если я побои все шесть лет брака прятала, как и причины двух выкидышей, он свои снял и заявление на меня написал, в подробностях, что жена его сумасшедшая с топором на него набросилась, опеку подключил – дочь живёт в неподобающих условиях, постоянно голодная. Он дело подтолкнул пачкой денег и повестку в суд прислали. Слышала бы ты, как меня в нашем городке за глаза называли. Ученики, их родители, коллеги за спиной шептались. Хоть на улицу не выходи…
– Мам, я не помню… – роняя горькие слёзы, сказала Ульяна.
– Детям незачем знать, как родители страдали, у вас свои беды впереди, – вздохнула Настасья. – Витя Громов в то время младшим прокурором был, такой же как я – бюджетник, все мы в девяностые тогда были всё равно что нищие, еле концы с концами сводили. У твоего отца – деньги, у Вити три голодных рта дома. И всё же он деньги не взял, как и судья тоже отказался. Когда прокурор Громов – лучше не рисковать. Отец Вити был главой администрации города, уважаемый человек, четыре сына – всех воспитал как надо. Витя тогда дело, считай, развалил, твой отец все инстанции жалобами закидал, пока его в подворотне четыре мужика не отмудохали, а пятый курил в сторонке да объяснял человеку, что ему в этом городе не рады. Тогда многие вопросы легче было силой решить. Угадай, как фамилия им всем была?
– Громовы… – прошептала Ульяна.
– Он больше не приезжал. Отец Виктора мне с жильём помог. Не знала, как благодарить, да он бы и не принял. Потом помог в лучшую гимназию устроиться. Ты когда с его внучкой подружилась, на душе как-то спокойнее стало, а уж когда за Сашу Громова замуж собралась, от сердца отлегло. Потому что ты, дочка, парней выбирала, похожих на твоего отца…
Ульяна зажмурилась в объятиях матери, пытаясь отогнать неприятные воспоминания о прошлой личной жизни.
– Ты когда водолазки в майскую жару начала носить, я себя сразу вспомнила, и пошла я к тому, кто мог помочь. К Виктору, который уже был не прокурор, а тренер по дзюдо в детской спортивной школе. Твой парень тоже получил порцию почечной терапии от Громовых. Новое поколение подросло – восемь достойных парней, один из них Саша, – улыбнулась Настасья, погладив дочь по волосам. – Ты когда с ним встречаться начала, я так радовалась. Он в отца Виктора характером пошёл, отличный парень, пусть и молодой, а всех Громовых разбирают ещё щенками…
Ульяна закрыла ладонями лицо, мотая головой, перед её глазами пронеслись все воспоминания того времени – Саша, его серьёзный не по годам взгляд, такое же отношение к жизни. Пока его сверстники бухали по подъездам, он учился, работал, не шлялся по бабам и клубам. Он был с Ульяной, грел её руку в своём кармане, когда провожал её до дома с их свиданий.
– Как же так, мама?! – закричала Ульяна, захлёбываясь рыданиями. – Что с ним случилось?! С моим Сашей?! Он ведь был совсем не таким!
– Только он один знает, что с ним случилось и почему… – издала тяжелый вздох Настасья. – Люди всё-таки меняются, если очень этого хотят. Он захотел измениться вот так. Ты тоже изменилась, Ульяна, взяла на себя слишком много и сломалась. Терпела, молчала, сама себя уговаривала, потерпеть ещё немного, потом будет легче. Я тебя не виню, Уль, ты не думай. Сама такой была и, знаешь, если бы твой отец пришёл с извинениями на годик раньше, я бы растеклась лужей под его ногами, вернулась обратно, и продолжала бы терпеть. Потому что была слишком слабой. Я была не готова защищать ни себя, ни тебя. Он свалился мне на голову ровно тогда, когда у меня появились силы ему противостоять и нашлись добрые люди, готовые помочь. Тебе нужно набраться сил, Ульяна. У нас с тобой есть только мы. Саша пусть у своей семьи ищет помощи и понимания, сомневаюсь, что найдёт. Но в чём я не сомневаюсь, так это в том, что наши маленькие Громовы в безопасности, сыты и здоровы, а ты нет, Уль. Ты должна собраться и успокоиться, встать на ноги и защищать себя без топора за пазухой…
Ульяна ещё долго плакала на плече у матери, которая не позволила себе проронить ни слезинки. Её стойкости Ульяне оставалось только позавидовать.
*****
Она включила телефон только через день после того, как её мама уехала, убедившись, что дочь выплакала все слёзы и у неё есть план действий. Раздел имущества, которое она добровольно отдала мужу при разводе, Ульяна решила оставить на потом. Она к этой битве была ещё не готова, как не готова была разговаривать с бывшим мужем, который и раньше раздавал ей претензии направо и налево, а теперь она получит ими прямо по темечку.
На телефоне много пропущенных с неизвестных номеров, несколько звонков от Саши, ни одного от детей. Значит, он отнял у них телефоны или сказал, что мама теперь плохая. Ульяна была не готова говорить даже с детьми, её будто выпотрошили, а наполниться пока было не чем.
Одно сообщение заставило её сердце сжаться от боли. «Я ужасный человек, но я тебя люблю, как люблю своего брата идиота. Не могу между вами разорваться. Прости. Катя». Ульяна его удалила, оставив всех Громовых на потом.
*****
Собираясь в магазин у дома, Ульяна не нашла в своих оставшихся вещах ничего, в чём можно было выскочить из дома на пять минут. Пришлось надевать платье попроще, каблуки, краситься и укладывать волосы, чтобы поехать в большой торговый центр, заодно заглянет в мебельный. Ей нужен был диван вместо браслета от мужа.
По привычке, ноги понесли её в супермаркет, где она долго слонялась по рядам, так ничего и не купив. Аппетита не было, как и настроения что-то готовить. Ульяна задержалась у винных полок, долго раздумывая, стоит ли брать бутылку её любимого вина. Вертела его в руках, вспоминая свой день рождения – самый грустный праздник в этом году. Не спиться бы в гордом одиночестве.
Ульяна ушла из супермаркет ни с чем, ноги с непривычки начали гудеть от каблуков. Она думала порадовать себя какой-нибудь мелочью в косметическом и поехать домой, за диваном придёт в кроссовках, как вдруг резко тормознула у магазина ортопедических матрасов. Она осторожно зашла в него, рассматривая витринные образцы. Матрас был больной темой в их постельной жизни с мужем, ему нужна была определённая жёсткость. Ульяне же такой матрас не подходил. Может, поэтому она постоянно не высыпалась?
– Можно полежать? – робко спросила у консультанта Ульяна.
– Конечно, можно прямо в обуви, – улыбнулся молодой парень, который был занят с другими покупателями. – Я к вам потом подойду, лежите – сколько хотите! Только не храпите, если уснёте – покупателей распугаете.
Ульяна испробовала два варианта, оба из которых ей не понравились, на третьем она задержалась – лежала на спине, глядя в потолок и улыбалась, вот он – матрас её мечты.
– Мне тоже нравится, – раздался мужской голос рядом с ней. – Но если ещё немного полежу, усну, так с вами и не познакомлюсь. Второй час за вами таскаюсь, устал очень…
Она медленно повернула голову – на матрасе она лежала не одна. Молодой мужчина изо всех сил пытался не смеяться, протянул ей свою большую ладонь.
– Меня зовут Богдан и впервые знакомлюсь с женщиной прямо в постели.
Ульяна не знакомилась с мужчинами десять лет, забыла, что нужно делать, просто протянула руку, тихо сказав своё имя.
– Ульяна, вы даже не заметили, что я лёг рядом, хороший матрас – надо брать! Как и вино надо было брать, оно вкусное, – улыбнулся мужчина. – С вас матрас – с меня вино, отметим покупку? Или хотите наоборот?
Ей оставалось только хлопать ресницами, глядя в смеющиеся глаза незнакомца. Ещё неделю назад она, мать троих детей и замужняя женщина, обложила бы матом наглеца! Три дня как свободная женщина, вдруг задалась вопросом – почему бы не полежать рядом с привлекательным мужчиной?
