Текст книги "Я знаю (СИ)"
Автор книги: Кира Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Глава 1
Я провела рукой по волосам, безуспешно пытаясь их пригладить. Ни в какую! Храбрая сердцем, ни дать-ни взять. Аж захныкала.
– Настя, успокойся, – Вита ещё лежала в кровати с закрытыми глазами, хотя её шесть будильников уже прозвенели, осталось четыре. – Твои волосы – чудо! Твои веснушки – чудо! Сейчас матушка-природа обидится на тебя за такое отношение…
Продолжила что-то бубнеть. Я не слушала. Наш не сказать, чтобы ежедневный ритуал, но раз в месяц такое случалось. Я страдала перед зеркалом, взирая на необъятные рыжие кудри и на мерзкие веснушки на носу и щеках, а Вита, не уставая, успокаивала меня. Как? Как в здравом уме такое может нравится?
Посмотрела на снова спящую подругу. Вот уже кому повезло по жизни: чёрные, как смоль, брови, волосы и ресницы. Почистила зубы, расчесалась и пошла на пары. Идеальная внешность. Не то, что это в зеркале, пугало огородное…
Снова заныла одновременно с будильником соседки.
Та, наконец, разлупила глаза, уселась, зевнула. Зло посмотрела на меня.
– Если выйду из ванны, а ты тональник уже замажешь свои конопушечки, то я… – снова зевок, – … по жопе надаю. Нежно, но надаю.
Хмыкнула. При всей своей внешней напускной грубости Вита была очень хорошей подругой. Ещё раз осмотрела это безобразие и, тяжело вздохнув, взяла тюбик с тональным кремом.
Наш университет был совсем недалеко от общежития. И очень многие занятия за небольшими исключениями проходили в ней. Очень удобно.
Виту пришлось немного поторопить. Мне, как старосте группе, не то, чтобы полагалось прийти первой, но, как минимум, не опоздать. Подруга всю дорогу бубнела, предлагая всем миром собраться и ещё раз обсудить это глупое правило начинать рабочий день с восьми часов утра. Я только хихикала. На такое собрание однозначно бы сходила. Как минимум, посмотреть и послушать злющую Виту.
Ключи от аудитории потеряли. На кафедре носились, вызванивая лаборантов и вопрошая, кто последний их видел, трогал и тому подобное. Одногруппники использовали эту ситуацию в свою пользу: сейчас будет зачёт по практике, и всё недоученное планировалась доучиться за эти несчастные пятнадцать минут. Я тоже лениво листала ксерокопию своего конспекта. Заприметила, как Ангелина виновато поглядывает на меня. Она мой конспект и потеряла, благо, что успела сделать копии. Подбадривающе ей кивнула. Ведь страшного ничего не случилось.
Только Вита стояла возле кабинета с закрытыми глазами, прислонившись к стене. Я улыбнулась: как ни странно, всё знает, ведь целых полтора раза теорию прочитала. Она очень способная.
– Громова, чего смотришь на свою половинку? Учи, – слева послышался низкий приятный баритон. Сердце сразу забилось быстрее. Обладатель голоса чересчур приятной личностью не был. По крайней мере, вёл себя так.
Давид Алиев. Одногруппник.
Я осторожно повернула голову в его сторону. Облокотился на подоконник, сложив руки на груди, смотрит на меня, хищно улыбается, обнажая свои ровные белые зубы.
– Давид, ты что-то хотел? – спросила я, точно зная, что он ничего не хотел. Это продолжается уже три месяца с начала учебного года. Три года внимания не обращал, разве что глазищами синими своими иногда испепелял, а на четвёртом курсе вдруг вознамерился пообщаться. Ничего отвратительного он не говорил, но и много приятного в этом не было. Никакой конкретики. Но моё дурацкое сердечко при его появлении каждый раз начинало бешено стучать.
Глупая Настя.
Вита, если рядом находилась, всё время вызывающе спрашивала: "Алиев, опять девка не дала? Или не встал? Ну ты же медик, в конце-то концов, сходи в аптеку, купи себе ту Виагру, будет тебе счастье!" Но я не Вита. Спросила и снова уткнулась в свои заметки.
Но он уже переключился. Внимательно рассматривал мои волосы, закрученные в тугой пучок, из который уже торчал какой-то локон. Ненавижу эти мерзкие волосы, жизни с ними нет.
– Я сейчас понял, что никогда тебя с распущенными-то и не видел. Громова, чего же ты не подстрижёшься? Всё гульки крутишь? – он словил пальцем выпавшую прядь и накрутил на палец возле шеи.
По ней побежали мурашки. Испугавшись реакции своего тела, я сразу дёрнулась в другую сторону от него. Он отпустил волосы.
– Потому что я на дядю Фёдора тогда похожа, – пробормотала я. – Тебе что-то нужно? Конспект?
Алиев заметно разозлился и ещё больше нахмурился.
– Сдался мне твой конспект, Громова, – и замолчал.
Что к чему? Вот что ему надо? Иногда мне кажется, что он специально хочет быть хуже, чем он есть. Но себя узнать Давид не даст, да, честно говоря, с таким отношением и не очень-то хотелось. Хотя кому я вру? Хотелось.
Давид Алиев.
Типичный плохой мальчик. На первом курсе только слепая бы его не заметила. Такой недоступный. Очевидно, что богатый. Но я себе не разрешила ничего про него узнавать. Знала только то, что видела и слышала.
Что он старше меня и моих одногруппников на года два-три, а его отец известный нейрохирург. Что он очень эрудированный, и иной раз, не зная элементарного ответа на тестовое задание, решает практические задачи даже быстрее моей подруги Виты. Хорошо играет в футбол, постоянно участвуя в соревнованиях от университета. Что он по-своему красивый. Для меня, по крайней мере. Честный. До жути. На вопрос преподавателя "Почему не был на занятии во вторник?" легко может последовать ответ "Потому что не хотел приходить". Обмануть, что проспал или собака рожала? Это не про Алиева. Потом без проблем отработать пропуск, не пользуясь связями отца с ректором? Вот это про Давида.
Ещё я знала то, что видеть и слышать не хотела. На него совсем не вешаются девушки, нет. Потому что все, знают, кто имеет на Алиева виды.
Ника Азарова. Староста параллельного потока.
У него есть или были какие-то отношения с ней, по крайней мере, их часто видно вместе. Под стать ему. Умная, красивая, высокая. Не рыжая. Всегда одетая с иголочки. С идеально выпрямленной спиной и неизменно на высоченных каблуках гордо вышагивает по коридорам университета, как Кэрри Брэдшоу по Пятой авеню.
Они шикарно смотрятся вместе. Очень красивая пара.
В сердце защемило.
– Чем ты сегодня вечером занимаешься? – вдруг небрежно спросил Алиев.
Я ошарашенно подняла глаза на Давида, уже не стесняясь на него смотреть. Он шутит, что ли? Ему правда интересно или это просто фраза, чтобы разговор поддержать?
Давид сощурил глаза, вглядываясь в меня, действительно ожидая ответ.
На языке вертелось: "А как же Ника?"
Она вообще знает, что Давид тут моими делами интересуется?
Растерянно огляделась.
Вита, как почувствовала: открыла глаза, быстро нашла меня взглядом и направилась к нам. Я облегчённо выдохнула. Давид заметил и разозлился ещё больше.
– Твою мать, Громова, что с тобой не так? Как амёба. Пошли ты меня в жопу, если так хочешь… – договорить он не успел.
– Алиев, миленький! – заорала Вита на весь коридор, тыкая пальцем в окно. – Тебя парковаться научить? Кто ж так свои сраные красные мерсы ставит, аж на три полосы?
Давид оскалился.
– А ты завидуешь, Белинская?
– Чему завидовать, дорогой? Деньгам? Счастье и мозги на них не купишь, уж тебе бы про это не знать, – вмиг вызверилась Вита.
Алиев только усмехнулся. Вита завидовала. Уверена, что он это видел и понимал: всегда держащая себя в руках подруга при разговоре о достатке так резко реагировала. На первом курсе я могла только догадываться о материальном положении Виты и её семьи. Потом, когда мы уже окончательно подружились, тогда она мне про свои детство и юность рассказывала. Но я уверена, далеко не всё. Берегла, как она говорила, мои нежные чувства. Защитница моя.
Давид удивил, когда резко сменил тему.
– Чего из кофейни уволилась?
На душе отчего-то заскребли кошки. Вита действительно недолго работала баристкой в кофейне возле центральной площади, и он откуда-то это знал. Неужели наводил справки? Интересовался ею? В это легко поверить: такой девушкой, как Вита, любой на раз-два заинтересуется. Вот поэтому на неё и обратил внимание управляющий заведением с недвусмысленным предложением.
– Кофе разлюбила, да и вообще не твоё дело, Алиев, – горько усмехнулась Вита.
– Отец сказал, что ближе к Новому году или после отделение пластической хирургии расширяют, застолби себе там место, работница года, – с напускным равнодушием протянул Давид.
– Хм, – Вита удивлённого округлила глаза, – спасибо за информацию.
Давид быстро кивнул. Понял он это или нет, тот действительно помог Вите. Многие студенты мечтают о такой практике, за которую ты получишь не только плюсы от преподавателей перед грядущими экзаменами, но и какие-никакие деньги. Определённо, одногруппник сделал это намеренно. Меня взяла гордость за Давида.
Но очарование момента быстро спало.
– Только там задницей своей не крути, а то и оттуда полетишь, – мерзко ощерился Давид.
Вита только хмыкнула. А потом, улыбаясь, добавила:
– А иди-ка ты в жопу, Алиев.
Вместо ответа тот повернулся ко мне, криво улыбнувшись:
– Смотри, как это делается. Легко и просто.
Я отвечать не собиралась, да и не успела бы. Лаборантка кафедры, позвякивая в руках ключами, бежала рядом с преподавателем, хихикая и рассказывая, как так приключилось, что ключ от 203 висел на месте 205. Иван Лаврентьевич явно был с ней не согласен. Я решила выбросить из головы мысли об Алиеве и сосредоточиться на предстоящем зачёте. Решить-то я решила, но выбросить, конечно же, не получилось. Тем более, когда я заходила в аудиторию, спиной чувствовала на себе взгляд. Вероятно, синих глаз. Либо я себе это всё с какой-то глупой надеждой придумала.
Зачёт сдали, к сожалению, не все.
– Вот где справедливость? – практически плакала Ангелина уже в коридоре. – Я же правда готовилась. До двух ночи сидела. Хотела на этих выходных домой съездить…
– Правда-правда, учила, – кивала Лиза. Сильно расстроенной она не выглядела, потому что сама сдала. Но за подругу переживала. – Алиев один раз прочитал и сдал, – и вдруг вовсе зло выдала: – Придурок.
Я в недоумении подняла глаза. Он, может, вообще ни разу и не прочитал. Какая разница. Ведь билет он знал хорошо. Я слушала, опустив глаза в парту. Очень чётко и по делу отвечал. Впрочем, как и всегда. Вита тоже не сильно-то старалась вчера вечером, но ведь и она ответила прекрасно. Бред какой-то так судить. Я открыло было рот, чтобы мягко поспорить с Лизой, но Ангелина сама встряла.
– Да при чём тут Алиев? Билет дурацкий попался.
Лиза лишь пожала плечами. Лицо было такое, мол, сделала всё, что могла.
Мы направились в гардеробную.
Один большой плюс был в сегодняшнем зачёте: освободились мы рано и на улице было ещё светло. На крыльце по привычке собрались группой, оставшись ждать тех, кто тоже жил в общежитии. Почему-то после зачёта домой мы всегда добирались вместе.
Красный Mersedes выделялся на парковке. Вита напридумывала: Давид хорошо припарковался. Я быстро вгляделась и сразу отвела взгляд, на всякий случай. Но водительское сиденье было пустым. А это значит…
Я быстро обошла одногруппников и спустилась по лестнице вниз.
– Побегу, ребята. Мне срочно надо… – врать я не умела. Просто замялась и, наверняка, покраснела. Мне просто срочно надо убежать, потому что встречаться лицом к лицу с Давидом Алиевым мне не хотелось.
Вита, ничего не говоря, просто спустилась по лестнице вслед за мной.
Когда мы уже прошли приличное расстояние от университета, я разрешила себе обернуться. Одногруппники стояли на крыльце, видимо, ещё кого-то ожидая. Но не это заставило меня быстро отвести взгляд. Возле своей красной машины стоял Давид, не спеша садиться внутрь. Я не видела, куда именно он смотрел, но мне почему-то казалось, что на меня.
Глава 2
Меня разбудил будильник подруги. Я зло накрылась с головой, приготовившись к стандартным извинениям: Вите кровь из носа нужны эти утренние пробежки в выходные дни. Спустя несколько секунд поняла, что никакой это не будильник, и уж, тем более, не подруги. Звонил мой телефон.
И вообще ещё не утро. Самый настоящий вечер. Просто я рано отключилась из-за того, что вчера до полуночи готовилась к сегодняшнему зачёту.
Виты в комнате не было.
Номер был незнакомый.
– Да, – хриплым после сна голосом ответила я.
В трубке послышалось только шуршание. Я прочистила горло.
– Алло, слушаю вас.
– Настя?
Внутри всё похолодело. Это был Алиев.
– На-а-астя, – протянул он.
Я сразу поняла, что парень пьян.
– Давид?
– Как я люблю, когда ты называешь меня по имени, – хрипло выдохнул он.
У меня задрожали руки. Любит он что? Может, он меня перепутал с другой Настей?
– Это Настя Громова, староста твоя. Что ты хочешь? – на всякий случай представилась я.
– Моя? Нет, не моя, – он будто не говорил, а пел, растягивая все гласные. Усмехнулся.
Я промолчала.
– Что я хочу, Громова? Хороший вопрос. Что я хочу? – он вздохнул и выдохнул.
– Давид, ты, кажется… не в себе. Ложись спать?..
– Я люблю спать. Вижу тебя во сне, – парень как-то горько рассмеялся. – Там ты меня не боишься и не ненавидишь.
– Я тебя и наяву не ненавижу, – прошептала я, не понимая, что происходит.
– На-а-астя. Настенька. Нет. Ася. Можно буду звать тебя Ася?
Мне не очень нравилось такое переиначивание моего имени, но от Давида это звучало так… так правильно.
– Называй, – осторожно разрешила я.
– Ася. Ася, ты девственница?
– Давид, я кладу трубку.
– Стой! Я дурак.
Я промолчала. Что это за пьяный звонок? Видит меня во сне? Это шутки такие? Он понял, что я влюблена, и издевается?
О Боже, что? Влюблена?
Приложила руку ко горячему лбу и чуть не застонала.
Нашла в кого!
Ася! Боже! Настя!
– Давид, что ты хочешь от меня сейчас?
– Обещай, что дослушаешь до конца, – хрипло попросил он.
– Не могу обещать, – неуверенно сказала я.
– А ты обещай.
От волнения у меня задрожал голос:
– Ладно, обещаю.
Ладони вспотели.
– Знаешь, что я хочу сделать, Громова? – звон стекла и шум от глотка. – Хочу распустить твой пучок на голове, намотать твои волосы на кулак, потянуть голову вниз, поставить засос на твоей шее…
В одно мгновение. Это случилось в одно мгновение. Моё тело отозвалось. Я возбудилась. Закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, а он продолжал.
– …потом задрать твой халат повыше, стянуть с тебя трусы и трахнуть тебя прямо на парте в аудитории. Оценишь такое, а, Ася? Из головы не выходишь, Ася. Невозможно. Скажи мне, Ася, – снова звон стекла, – у тебя светло-розовые соски?
Я только сглотнула и нервно поёрзала на кровати. Он угадал. Рука вдруг сама поднялась и коснулась груди. Соски нестерпимо заныли. Отдёрнула пальцы, будто ошпарилась.
– Не ответишь. Уверен, что светло-розовые. У рыжих всегда такие. Была у меня однажды рыжая. Правда сиськи побольше, чем у тебя…
Меня как холодной водой облили. Что я слушаю? Зачем я это слушаю?
– Алиев, ты закончил? – со всей возможной злобой в голосе спросила я. Он хохотнул. Я прикрыла глаза: – Давид, спрашиваю, у тебя всё?
Зачем-то ждала его ответ.
– Знаешь, Ася, других трахаю, а представляю тебя.
Это была последняя капля.
– Ложись спать, Давид, и больше не звони. И знаешь что? Иди ты…! – выкрикнула я, отключаясь.
Отбросила телефон. Снова схватила его и отключила. Подлетела к шкафу, схватила полотенце и быстро полетела в душ. В холодный душ. Я даже понятия не имела, что внизу живота может пульсировать так сильно.
Что ты со мной делаешь, Давид?
И зачем?
Глава 3
На следующее утро я места себе не находила после этого странного звонка.
Легкомысленно надеялась, что Давид перезвонит, чтобы извиниться, например, или хотя бы напишет простенькое "Привет" в WhatsApp.
Если звонил, значит, есть у него мой номер. А, значит… Он интересовался мной?
Глупое сердечко от этой мысли забилось сильнее. Глупое, глупое сердечко!
Наверняка, он даже не помнил, что говорил. Или вообще то, что звонил.
Но неужели это правда? Неужели он думает обо мне?
А как же Ника? Представляю тебя, когда других… Неужели она из тех его девушек..? Как это пошло, непривычно.
Меня не растили монашкой и не пророчили мне будущее тридцатилетней девственницы, но кое-какие представления о своём будущем у меня имелись. Передо мной всегда был пример моих родителей, нежно и романтично влюблённых по сей день. Да, есть одна вещь, которую в нашей семье не обсуждали, но, судя по всему, это никому не приносило дискомфорта, а, значит, нечего ворошить прошлое.
У меня не было парней. И дело было не в строгих родителях или плохих мальчиках. Просто так сложилось. Школа с золотой медалью, поступление в медицинский, непростая учёба. Я бы, может, и думала, что со мной что-то не так, но моей лучшей и самой близкой подругой была Вита, которая находилась в такой же ситуации, даже не смотря на то, какой красоткой она была.
Три года я не разрешала себе думать про Давида, а вчера вдруг призналась себе, что влюблена. Что это? Неужели это и есть любовь? Когда ёкает сердце при его появлении в аудитории. Или распирает гордость, когда он единственный из всей группы своим чуть хриплым и низким голосом верно отвечает на вопрос преподавателя. Или пересыхает в горле, когда я вдруг нечаянно попадаю в плен его синих глаз. Или по спине бежит табун мурашек, когда он накручивает на палец локон моих волос.
Я бы и дальше сходила с ума, если бы не вдруг набравшая Вита, которая сообщила, что едет оперироваться в больницу скорой помощи с аппендицитом. Тревога за подругу пересилила мысли о Давиде.
В понедельник начиналась практика по педиатрии. Вита собиралась пропустить учебный день благодаря больничному. Даже проснулась, открыла один глаз и довольно помахала ручкой на прощание.
Шла я в учебный корпус как на плаху. Как себя вести при встрече с Алиевым, я не знала. Просто понятия не имела. Вите ничего не рассказала, потому что сама в себе разобраться не могла. Подруга, вероятно, спросила бы, что я к Давиду чувствую. А я и сама ответить себе не могу.
Но парня на занятии не было. Я выдохнула.
И во вторник. А после в среду. Идеальным студентом Алиев не был, но пары, особенно, практику всегда посещал, пусть и с очень кислой миной. Как ответственная староста, я должна была позвонить студенту и узнать причину пропусков? Да, должна была, но не стала. Трусиха.
В четверг он пришёл. Даже не опоздал.
Исподлобья я наблюдала за ним. Алиев всегда садился на вторую парту с левого края, и со своей третьей в центре я могла практически незаметно рассматривать его. Его широкую прямую спину, аккуратно выбритый затылок, короткие и на вид острые как иголки чёрные волосы…
Давид резко повернул голову вправо.
Я быстро перевела взгляд на дремавшую на парте Виту, до этого успешно выспавшуюся в метро. "Эта педиатрия в жопе мира!" – бессмысленно ругалась подруга, прикладывая мою голову на своё плечо. Поспать я не поспала, отдохнула, а вот Вита смешно сопела на весь вагон. Вот про это и думать. И не в коем случае не поднимать глаза.
На перерыве Елена Викторовна вдруг попросила меня задержаться. Кажется, моё посещение в столовую отменяется. Надеюсь, задерживается.
– Я принесу тебе что-нибудь. Чай? Крендель с сахаром? – предложила Вита.
– Давай сок. И крендель с сахаром, – улыбаясь, согласилась я.
Подруга кивнула, смерила преподавательницу педиатрии недовольным взглядом и ушла.
– Настя, – вкрадчиво начала Елена Викторовна, когда все ушли из кабинета, – ты Алиеву в журнале все пропущенные убери. Мы с ним договорились.
Я растерянно на неё посмотрела. Мне несложно. Но на Давида это вообще непохоже. Пользуется положением?
– Хорошо. Что-то ещё?
– Нет, всё, – нервно улыбнулась преподавательница.
И отлично. Успею в столовую со всеми.
В коридоре возле окна стоял Давид.
– Настя? – посмотрел на меня вопросительно.
– Мне Елена Викторовна сказала. Не переживай, всё в порядке, – осторожно сказала я.
Честно, было ощущение, что Давид как раз-таки не переживает. А вот преподавательница педиатрии очень даже.
– Да похер. Это она через меня хочет к моему отцу подобраться. Я бы отработал.
Подходить к нему я не спешила. Давид подошёл сам.
– А почему тебя не было? – вдруг спросила я.
– А тебе правда это интересно? – в ответ удивился одногруппник.
"Да, а ещё мне интересно, почему ты названивал мне с такими вопросами и теперь ведёшь себя, будто ничего не случилось", – подумала я. Или, может, просто не помнит?
– Ясно, – нахмурился Давид. Видимо, по-своему воспринял моё молчание. Переубедить его я не успела. – У меня есть кое-что для тебя.
И достал из кармана халата чёрный непрозрачный пакет.
– Кое-что для меня? – я удивлённо посмотрела на его ладонь.
– Держи.
Я осторожна взяла в руки, как оказалось, коробочку.
– Потом откроешь, ок? Пойдём в столовую, успеешь, – Давид сделал шаг в сторону и приглашающе посмотрел на меня.
Я настороженно кивнула.
Всю дорогу в столовую мы молчали. Я старалась идти быстрее, смущённо перебирая в руках небольшой чёрный пакет. Ведь пообещала потом открыть. А ещё Давид шёл в столовую. Никогда его там не видела. Это меня ставило чуть ли не в больший тупик, чем только что врученная мне коробочка.
Вся моя группа вперемежку с другими студентами стояла в очереди. Вита находилась в начале и помахала мне рукой. Я смущённо улыбнулась и встала в самый конец. Подруга закатила глаза и, потоптавшись на месте, подошла ко мне.
– Серьёзно? Не, ну ты серьёзно? – цокнула Вита. Горестно вздохнула. – Что там Викторовна хотела?
– Да так. Кое-какие мелочи по оформлению дневника, – мне почему-то не захотелось рассказывать подруге правду. И я была уверена в словах Давида. Он бы отработал занятия. Он всегда отрабатывал.
Расплатившись за еду и напитки, мы направились к одногруппницам, которые уже присели у окна.
– Бр-р-р, на улице просто жесть, – поёжившись, Василиса кивнула на улицу.
– Ты лучше посмотри, кто к нам пожаловал, – Ангелина, напротив, кивнула на стоявшего возле другого окна Давида. Тот даже в очередь не встал. Просто остановился возле подоконника, втыкнувшись в телефон. Я не то, чтобы наблюдала, просто было скучно в очереди стоять.
– Может, у него здесь свидание с Азаровой? – предположила Лиза.
– Ты прикалываешься? Думаешь, им не хватает острых ощущений? В столовой встречаться…
– Тогда что он тут делает?
– Я вообще слышала, что они не встречаются, – влезла Василиса.
Я навострила уши ещё больше.
– Бре-ед, – протянула Лиза, – такие богатые семейки точно породнятся. Мать Азаровой та ещё грымза, мало ей частных клиник, блять. Она в Алиевых прочно вцепилась…
Мне стало неприятно. Признаюсь, пусть это и неправильно, и некрасиво, но слушать предположения о том, встречаются ли Давид с Никой мне хотелось, а выслушивать сплетни и какие-то обвинения – нет, увольте. Я скосила глаза на Виту. Так, не скрывая презрения, уставилась на Лизу.
– Что? – припечатала Лиза, глядя на Виту.
– Ничего, – в тон ей ответила подруга.
– Да, Лиз, хватит, – вдруг сказала Ангелина, – ну типа, может, они и встречаются с подачи родителей. Пусть роднятся и клиники открывают, тебе-то что?
Лиза глаза закатила, но видно, что немного пристыдилась.
Василиса опять что-то сказала про погоду, и разговор потёк в другое русло.
Давид так и не поел.
Всю последующую половину занятия и практику я чувствовала на себе его взгляд. Пыталась встать так, чтобы Давид не оказался у меня за спиной, но вот коридор, другая палата, и теперь синие глаза испепеляли мой затылок. Это было неестественно, странно и… приятно. Я не успела переложить коробочку из кармана халата в сумки. Или не захотела. И теперь она грела мой карман.
После занятия мы вышли на улицу и понуро отправились в сторону метро. Обе понимали, что спустимся вниз, когда на улице было ещё более-менее светло, а когда поднимемся – будет темень непроглядная. Это угнетало.
А ещё мне не терпелось вскрыть чёрный пакет, который отдал мне Давид.
Алиев появился неоткуда.
– Давайте подвезу, – просто сказал он.
Вита быстро перевела взгляд на меня и кивнула, мол, мне решать.
Тысячу раз я не хотела идти в его шикарную машину, но я знала, как Вита ненавидит подземку.
– Спасибо, Давид, будет здорово, – благодарно кивнула я.
Он без слов развернулся и отправился к своему красному Mersedes'у. Я в который раз подумала, что этот автомобиль ему не подходит. Да, идеален по статусу, но вот что-то не то. Какие-то детские понты, а Давид не выглядел тем, кто кичится деньгами.
– А чего красный мерс, Алиев? – вдруг спросила Вита, пока мы синхронно пристёгивались на задних сиденьях. – Чего не жёлтый ламборгини?
– Это мамина машина, – Давид словил мой взгляд в зеркале заднего вида. Я снова отвела глаза.
– У тебя что ли нет личной тачки?! – фальшиво удивилась подруга.
– Тачки нет, – как-то нечитаемо ответил Давид. Я перевела взгляд на Виту и покачала головой, мол, не лезь. Не наше дело. Вита меня поняла.
Алиев водил аккуратно.
Мы сидели точно так же, как на занятиях, разве, что Давид был гораздо ближе: можно протянуть руку и коснуться его затылка. Или нежно взъерошить ему волосы, нарушив его идеальную укладку. Или прижаться носом к шее, чтобы ещё лучше ощутить запах его туалетной воды, который и так витал в салоне его машины. А в ответ он, может быть, распустит мои волосы, намотает их на свой кулак, потянет голову вниз и поставит засос на шее.
Я помнила его слова. Каждое сказанное им в тот телефонный разговор. И сейчас зачем-то прокручивала их в голове. Реакция тела не заставила себя ждать. Я откинулась назад и начала ёрзать до этого момента на удобном кожаном сиденье. Зачем? Зачем я про это вспомнила?
Давид снова словил мой взгляд в зеркале заднего вида. И на это раз я не смогла отвести глаза. Он просто не отпускал. Как гром среди ясного неба, я вдруг поняла, что он знает, про что я сейчас думаю. Знает, чего я хочу. Точнее, кого. Щёки запылали. Давид продолжал смотреть мне прямо в душу.
Он всё помнит!
Он помнит, что звонил и что говорил!
– Алиев, зелёный! – Вита пихнула спинку водительского сиденья. – Что с тобой сегодня? Я думала, прокатимся с ветерком, а тащишься, как черепаха.
Машина тронулась.
От греха подальше я закрыла глаза. И до самого общежития их не открывала.
Глава 4
– Спасибо, что подвёз, – поблагодарила Вита, открывая двери, – но водитель ты так себе, – добавила подруга и практически вылезла из машины.
– Настя, подожди, – вдруг остановил меня Давид. Слова моей благодарности застряли в горле, а подруга нахмурилась. Алиев разозлился: – Иди, Белинская, не съем я её. Нам нужно обсудить мои прогулы и отработки.
Вита повернулась ко мне, оценила моё душевное состояние, кивнула и вышла из машины. Но осталась стоять на крыльце общежития. Я улыбнулась. Такая моя защитница.
– Мне чтобы с тобой поговорить, нужно разрешение у этого Цербера спрашивать? – одногруппнику эта ситуация смешной не казалась.
– Ты что-то мне хотел сказать, Давид? – неуверенно спросила я, зная, что не про пропущенные занятия мы говорить будем.
– Да. Не про прогулы. Ты завтра свободна? Может, прогуляемся? – Алиев полностью развернулся ко мне. Я как можно сильнее вжалась в кожаное сиденье.
– Прогуляемся? Я почему-то думала…
– Что?
– Ты… – я стыдливо прокашлялась, – ты помнишь, что звонил мне?
– Да.
– А помнишь, что говорил? – спросила, хотя знала ответ.
– Помню.
– И… и ты не хочешь ничего сказать?
– Что сказать?
– Ну… Извиниться…
– Мне не за что извиняться. Я сказал тебе правду, – и тон такой грубый, будто я сейчас во всём виновата и просить прощения нужно мне.
Я удивлённо уставилась на него. Ни в коем случае я не ждала от Давида романтичности, но от таких вот высказываний без какого-либо уважения становилось не по себе.
– Извини, Давид. Не хочу с тобой я… вот так вот… гулять, – только и смогла выдавить я, надеясь на какое-нибудь адекватное продолжение разговора.
Но куда там.
– Окей, как хочешь. Тогда пока, – Давид отвернулся и завёл машину.
Я вышла из Mersedes'а, ничего не понимая.
Красный автомобиль резво стартанул с места и уже куда стремительнее помчался по стоянке перед общежитием. Я ошеломлённо вытаращилась вслед.
– Ну то есть может эта машина ехать больше сорока, – разочарованно протянула подруга, спустившись с крыльца вниз. Я лишь неопределённо пожала плечами. – Всё нормально?
Кивнула. Не было никакого желания рассказывать про всё происходившее.
Дурочка я, что ли? Думала, что Давид Алиев станет ухаживать как-то чуть более романтичнее. Понимаю, что сейчас новый век и изменённый формат у многих отношений, но "мне не за что извиняться, да, я помню, как рассказывал тебе, что трахаю других, а представляю тебя", и вот теперь такое спокойное "прогуляемся"?
Прогуляемся? Всё-таки я дурочка.
Я не планировала скрывать от подруги то, что мне отдал Давид, но Вита как раз исчезла в душе.
Ещё и скотчем заклеил.
Отложила ножницы, так как боялась повредить то, что находилось внутри. Алиев ни словом не намекнул на содержимое.
В руки выпала бирюзовая коробочка известного бренда. Осторожно открыла.
Браслет-цепочка из небольших звеньев. Безумно красивый. Изящный до невозможности.
Что это?
По какому поводу?
Завтра на зачёте поблагодарю. И вообще спрошу, что между нами происходит, пусть мне очень страшно услышать ответ.
Я очень любила педиатрию, но, готовясь к завтрашнему дню, не могла вникнуть даже в первый вопрос с подачи одного моего одногруппника.
Браслет я спрятала коробочку, коробочку – в пакет, пакет – в тумбочку. Вот бы так ситуация разрешилась.
Вместо того, чтобы перечитывать историю и задачи науки, я загуглила название бренда, открыла официальный сайт, затем вкладку "Браслеты", с легкостью нашла мне подаренный и сразу же выпала в осадок.
Это же сумасшедшие деньги! Это больше месячной, Боже, нет, полугодовалой, зарплаты моих родителей! Обоих!
Мне надо срочно его вернуть!
Конечно, совсем некрасиво с моей стороны было искать информацию про подарок, но как можно подарить мне ТАКОЙ браслет, ни словом не обмолвившисьф про его ценность… А если бы я его потеряла? Или выронила где-то? Я же в карман это чёрный пакетик засунула и два часа с ними бродила по отделению!
Не выдержав, я нашла телефон и быстро напечатала Давиду сообщение.
"Давид, спасибо тебе за подарок! Хотела лично поблагодарить, но, правда, не стоило."
Отправлено. Не прочитано.
С горем пополам прочитала половину вопросов, регулярно проверяя телефон.
Не прочитано.
Съела две булочки с маком и выпила литр ананасового сока.
Не прочитано.
Прочитала вторую половину вопросов.
Прочитано.
Сразу села ровно на кровати. В сети. Пишет…
"Завтра не приду на зачёт".
Я грустно уставилась в сообщение. Осмелев, напечатала в ответ.
"Почему?"
"Не твоё дело".
Как обухом по голове.
Глава 5
В субботу ещё с самого утра шёл ливень. То время, когда осень не успела закончиться, а зима ещё полностью не вступила в свои права. Жёлто-оранжево-красной красоты уже давно не было. Теперь она коричневой массой мокла в увеличивающихся лужах. Дождь я не то, чтобы любила, но предвкушение спрятаться от холодного промозглого мокрого ветра под тёпленький плед мне нравилось. И маме моей нравится. Папа на нас вечно, как на дурочек смотрел, когда дома довольные мы после дождя заворачивались в одеяло и заваривали себе огромные кружки чая, из которых мы даже половину не выпьем.
