Текст книги "Я знаю (СИ)"

Автор книги: Кира Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Антонина Романовна, – позвала я женщину, не очень резво поднявшись с кресла.

Та обернулась, нахмурив брови. Быстро смерила меня взглядом, видимо, по цвету волос опознала меня, и лицо её просветлело.

– Анастасия Громова?

– Да, я, – активно закивала. – Вы мне…

– Так, умница, что пришла. В моём кабинете на столе найдёшь сто бумажек, нацарапанных этими, – кивок в сторону веселящихся возле сцены студентов, – с именами участников. Надо на этой неделе подать списки в деканат, у кого будет освобождение. У кого на неделю, у кого на две. Это уточни. И потом подписанные каждому вручишь, чтобы ничего не потерялось. И вообще списки перепроверь, чтобы все были. Поняла?

– Да. Скажите…

– Вот ключ, – заведующая студклубом протянула мне связку. – Мой телефон у тебя есть. Что-то ещё?

Вопросов у меня было много, но, видимо, женщина куда-то сильно спешила, поэтому я рискнула задать самый волнующий меня вопрос.

– А можно мне в помощники другого студента взять? И ему тоже освобождение? – чуть ли не заламывая руки, уточнила я.

Антонина Романовна посмотрела на меня, как на полоумную.

– Да, про тебя не соврали, – пробормотала она. И уже громче добавила: – Да хоть пятерых. Думаешь, я перепроверять буду? Только не наглей!

– Не буду, – клятвенно заверила я её.

Женщина коротко кивнула, развернулась на каблуках и уцокола из актового зала.

Я развернулась к Давиду. Тот едва сдерживал смех.

– Что? – с невольной улыбкой обратилась я к нему.

– Громова, да ты преступница! Пользуешься полномочиями? – Алиев вплотную подошёл ко мне.

– Неправда, – протянула я. Правда, ещё как воспользовалась.

– Мне приятно, что ради меня ты так мошенничаешь, – всё-таки рассмеялся парень.

– Вовсе нет. Ты же вызывался помогать? Вот и будешь, – я серьёзно подняла вверх указательный палец. – Идём.

– А куда идём?

– В кабинет Антонины Романовны.

– А где её кабинет?

А вот этого я не знала.

– Спрошу у Василисы, – решила я, увидев одногруппницу, скрывающуюся за кулисами. – Жди здесь, – я нахмурила брови. – Там девушки, наверняка, переодеваются.

Давид только хмыкнул.

За кулисами сцены нашего университета я ни разу не была, но примерно представляла, как тут всё устроено. Давно, ещё когда я училась в школе, мама, договорившись с подругой, работающей в театре, провела меня по недоступному для обычного зрителя внутреннему миру места для зрелищ. Сказать, что я была поражена, это ничего не сказать.

Я юркнула за кулису. Одногруппница уже испарилась, как, в общем-то, и все остальные студенты.

Практически все. За одним исключением. Она стояла ко мне полубоком. Высокая, красивая, идеальная. Впрочем, как и всегда. Ника Азарова.

Я сделала пару шагов назад, приняв решение попросту сбежать. Ника была полностью погружена в свой телефон, что-то быстро печатая. Ничего страшного, на вахте спрошу, где кабинет завстудклуба. С меня не убудет.

– Настя? – улыбнулась девушка, вдруг резко повернувшись ко мне.

– Привет, Ника, – прокашлялась я.

– Ты какими судьбами здесь? – вежливо спросила она.

– Списки студентов в деканат подавать. Чтобы от занятий освободили, – ответила я.

Спрашивать, что здесь делает Ника, я не стала. Наверняка, что-то невероятно важное. Всё же староста потока.

– Ого, очень важное дело, – всё так же ровно улыбаясь, сказала девушка.

И не понятно, серьёзно она говорит или всё же издевается.

– Не знаешь, где девочки из коллектива "Виктори"?

– Знаю, – взмахнула наманикюренной кистью в сторону, – тут спустишься вниз, сразу направо. Прямо по коридору и последняя дверь. Проводить? – участливо уточнила Ника.

– О, нет, думаю, разберусь, – смутилась я. – Спасибо, Ника, – нервно махнула рукой. – Пока.

Я смущённо улыбнулась и пошла в указанном направлении.

– Обращайся, – любезно прозвучало мне в спину.

Я шла в указанном Никой направлении, честно говоря, слегка опасаясь. Мало ли, дорога куда-нибудь завернёт, и окажусь я в тёмном-тёмном подвале, откуда меня Ника Азарова не выпустит, пока я не отдам ей Давида Алиева. Но нет, три минуты, и вот я уже возле не конца закрытой двери с нацепленной на неё табличкой "Коллектив современного танца "Victory". Аж стыдно стало.

Приподняла руку, чтобы постучать в дверь, как вдруг послышался голос одногруппницы:

– … совсем недолго, может, неделю какую.

Неделю какую мы с Давидом встречаемся. Неужели они… обсуждают… нас?

Малодушно опустила руку, решившись подслушать.

– А что Ника? – раздался незнакомый голос девушки.

– А что Ника, я откуда знаю, – раздражённо ответила Василиса. – Мне никто не докладывает. Да и не надо мне этих сплетен. Но Настю, капец, жалко.

Сердце сжалось. С чего это жалко?

Я проглотила вдруг появившийся ком в горле, пропустив чью-то и без того тихую фразу.

– Вы её просто не знаете. Святой человечек, – видимо, ответила кому-то одногруппница. – И с кем связалась, блин. Может, он на спор с ней замутил…

Всё, этого мне было достаточно. Я отшатнулась от двери, словно увидев ядовитую змею.

Развернулась и побежала в обратном направлении.

Конечно, я знала, что не на спор. Это всё ерунда. Бред какой-то. Жалко меня Василисе. Как будто она что-то знает. Как будто она видела, как он смотрит на меня, когда накручиваю кудрявый локон на палец. Как будто она чувствовала, как он меня целует.

Нет, я уверена, что всё по доброй воле.

Я летела вверх по лестнице. Неприятные слова звоном отдавались в ушах.

"И с кем связалась, блин".

"Уж больно он для тебя неподходящий".

Помотала головой, отгоняя ненужные мне мысли.

Связалась с кем надо. Подходящий.

Давид ждал меня на том же самом месте, где я его и оставила. Подпёр щёку кулаком, лениво проводя большим пальцем по экрану. Поднял на меня глаза раньше, чем я к нему подошла. И сразу его взгляд потеплел, а губы растянулись в нежной улыбке.

Иди, Василиса, глупая, посмотри! Посмотри, с кем я связалась!

– Чего ты такая взмыленная? – спросил парень, приподнимаясь с кресла.

– К тебе бежала, – улыбнулась я.

– Что-то случилось? – посерьёзнел парень.

– Нет, всё хорошо! – чересчур радостно воскликнула я. – Только всё-таки нужно у вахтёра уточнить, где кабинет Екатерины Ивановны.

– Ася?

– Давид, всё хорошо. Пойдём, – улыбнулась я, потянув парня за руку. Тот повиновался.

У меня всё хорошо.

У меня всё хорошо.

Глава 24

Уже на следующий день мы с Давидом подготовили списки освобождаемых от занятий студентов, и, признаюсь, это, скорее, я помогала парню, нежели мне он. Не я кого-то обзванивала и выискивала по всему университету, и уж, тем более, не я три раза ходила в деканат.

Вечером этого же дня мы освободились немного позже, если бы просто пошли на пары. Но освободились же. Где-то глубоко внутри себя я думала, что надо было всё-таки не спешить, а растянуть работу хотя бы до четверга.

Эх.

Даже молча сидеть рядом с Давидом и исподтишка следить, как он быстро строчит необходимое на бумаге, мне было в удовольствие. Да, завтра на занятии мы тоже будем сидеть рядом, но вряд ли одногруппник рискнёт ни с того ни с сего подуть мне в ухо или даже прикусить его. А про поцелуи уже и речи не идёт.

Сразу покраснела, вспоминая, как накидывался на мои губы Давид, когда Антонина Романовна выходила в коридор. Мы сидели в небольшой коморке, присоединённой к её кабинету. И я не сразу поняла, почему Алиев так довольно хмыкнул, когда именно здесь мы нашли необходимые нам списки.

И я совсем не отбивалась, а только доверчиво подставляла губы, шею, ключицы. Робко целовала сама в ответ. Под конец, вовсе и не робко. Если Антонина Романовна вдруг вернётся, рассуждала я, то мы сразу услышим. Тем более, мы спрятались за дверью, думала я. Так и случалось, конечно.

Конечно же, заведующая студклуба к нам даже не думала заглядывать. Но сам факт, что это может случиться, только добавлял остринку.

И вот завтра этого не будет.

Мы шли к общежитию. Давид собирался в тренажёрный зал, а Вита как раз собиралась сегодня ночевать в комнате. Поболтаем.

– Завтра какой план? – спросил Алиев, когда мы подошли к крыльцу общежития.

– Какой план? – не поняла я.

– Можем, конечно, на репетицию концерта попялиться немного, если хочешь. Но есть идея поинтереснее…

– В смысле, на репетицию пялиться? – ошарашенно спросила я. – На пары завтра пойдём!

– Какие пары?

А какие, кстати, пары? Вот же ж отличница. Понятия не имею, какой сейчас цикл.

– Мы же сделали работу. Значит, завтра… – под конец я стушевалась под хмурым взглядом парня.

– У нас освобождение на неделю, Громова.

– Ну и что? Мы же справились с задачей, и чем мы теперь будем заниматься эти дни? Прогуливать?

– Какое прогуливать? – раздражённо спросил Давид. – Нам дали задание. На. Неделю. Мы справились раньше, остальное время наше.

– Так не надо было так быстро делать всё! – всё-таки вырвались наружу мои мысли.

– Бред какой-то, – не оценил Алиев. – По-твоему, надо было целую неделю писать эту лабуду, чтобы на пары не идти? А вот если за один день сделать, то не считается?

– Целую неделю мы бы это не делали! – возразила я.

Давид закатил глаза.

– Полная херня.

– Дави-ид, – я попыталась надавить на парня.

– Я завтра не приду.

– В смысле?

– И послезавтра. И в пятницу.

– С чего это?

– У меня освобождение.

– Я скажу преподу, что ты прогулял, – вдруг припугнула я.

– Говори, что хочешь.

Я насупилась.

– Всё. Поехал, – парень сделал шаг ко мне, быстро поцеловал в лоб, развернулся и направился к своему красному Mersedes'у.

Неверяще уставилась ему в спину. Спустя несколько секунд отправилась за Давидом.

– Алиев! – крикнула я, когда он усаживался за водительское сиденье.

– Что?

– И ты вот сейчас поедешь так?

– Да.

– А на пары пойдёшь завтра?

– Конечно, нет.

– Ну и… пока, – фыркнула.

– Пока, – ответил Давид и хлопнул дверью. Машина тронулась и быстро выехала с парковки.

Ещё с минуту ошарашенно смотрела в ту сторону, где скрылся автомобиль. "Конечно, нет". Ну, Алиев, уже я воспользуюсь положением и понаставлю тебе "энок". Заслуженных и незаслуженных.

Вита уже была в комнате, с удивлением всматриваясь в меня. Я, как фурия, влетела в комнату, чуть ли не раскидывая всё на своём пути. Подруга, как всегда, вопросов не задавала. Лишь рассказала собственные новости и как прошла сегодняшняя пара. Ну и то, что кренделей с сахаром сегодня в буфете не было.

Я кивнула и зло сделала большой глоток красного чая, приготовленного и, видимо, купленного подругой.

– А-ай, – пискнула я, выплёвывая чай обратно в кружку. Ибо кипяток!

– Настя-я! – закричала вместе со мной соседка.

– Нормально, – чуть не взвыла я. – Спасибо… за чай. Люблю его.

– Ага, – промычала Вита. И всё-таки не сдержалась: – Я тебя в первый раз в жизни такой злой вижу. Что случилось-то?

А мне только это и надо было. Всё выложила как духу. Подруга только хихикнула.

– А ты что думаешь? – рискнула я спросить у Виты.

– Я бы сделала, как Давид, – осторожно проговорила подруга. – Но… ты это ты. Конечно, иди, если тебе хочется.

Я лишь кивнула. Если мне хочется. Будто мне хочется. Вообще не знаю, чего мне хочется. Как минимум, чтобы Давид так с парковки не уезжал, лишь в лоб поцеловав.

– Ладно, – тяжело вздохнула я. – Что там вообще за цикл на этой неделе?

Вита в ответ громко расхохоталась. Пусть настроение у меня было не самое лучшее, но я тоже рассмеялась. Чтобы Настя Громова да вот такое спрашивала…

За вечер несколько раз откладывала учебник и порывалась написать парню. Но каждый раз себя останавливала. Он не пишет, и с чего это я должна писать. Хотя же мы вроде как не поссорились.

В десять вечера я не выдержала и напечатала:

"Спокойной ночи, Давид".

Хотя сна не было ни в одном глазу.

Через несколько секунд пришло ответное:

"Спокойной ночи, Настя".

Настя!

Видимо, всё же поссорились.

Злая и невыспавшаяся, утром собиралась на пару. Вита тактично молчала. На улице темно, хоть глаза выколи. Ещё и холодно. Я всегда любила зиму и, особенно, Новый год, но сейчас меня ничего не радовало.

– Насть, – вдруг позвала меня подруга. Я обернулась. Она, в свою очередь, кивнула в сторону. Красный Mersedes.

И Давид.

Парень достал рюкзак из машины, хлопнул дверью, щёлкнул ключом и направился к нам. Злющий аки чёрт. Интересно, с чего это.

Вита с интересом за ним наблюдала. Я попыталась отвести от Алиева взгляд, но, конечно же, ничего не получилось.

– Чего встала? Иди, – буркнул Давид на подругу.

Та лишь повела плечом. Развернулась и летящей походкой пошла в университет.

Я молча стояла возле Алиева.

– Пойдём. Опоздаем, – процедил парень.

– Куда пойдём?

– На пару, – в таком же тоне продолжил Давид, сделав шаг.

– Ты же не хотел идти, – я осталась на месте.

– По-прежнему не хочу.

– А чего идёшь? – мягко спросила я.

– Совесть заела, – фыркнул парень, отвернувшись.

Я же, напротив, не смогла отвести от Давида взгляда, плохо скрывая улыбку.

– Ты из-за меня идёшь? – скорее утвердительно, чем вопросительно объявила я.

– Идём, Громова, я не люблю опаздывать.

– А чего ты злишься? – улыбка уже сама собой появилась на губах.

– Не знаю. Мне всё это в новинку, – повернулся ко мне парень.

– Что в новинку?

– То, что из меня так мастерски верёвки вьют.

– Я из тебя верёвки вью? – рассмеялась я.

– Громова, – устало пробормотал Алиев.

– Да, кстати, – я предостерегающе подняла палец, – ещё раз меня Настей назовёшь, я…

– Что? – кривовато улыбнулся Давид.

– Я тебя… не знаю пока что. Но бойся. Всё, идём, – схватила Давида за руку и потянула к машине.

– Стой. Куда?

– Сегодня, так и быть, прогуляем. А завтра обязательно пойдём. Обязательно!

Давид сначала послушно шёл со мной, а потом вдруг резко остановился.

– Что? – тоже остановилась я.

Парень притянул меня за руку и нежно поцеловал в губы. Ноги стали ватными.

– Губы обветрятся, – промямлила я.

– Тогда идём, – подтолкнул Алиев меня к машине.

Мы отлично "прогуляли" этот день у Давида в квартире.

Сменной одежды у меня снова не было, и, кажется, мы с Давидом снова были рады этому факту. Так что я снова оказалась в огромной майке и широких шортах парня.

Я приготовила парню свои фирменные сырники. Потом в обнимку, как самые настоящие влюблённые, мы смотрели "Друзей". А после, когда Давид готовил нам обед, я заснула на диване. Сказывалась тревожная ночь. Мама всегда говорила, что нельзя ложиться спать, не помирившись. Отныне введу такое правило и у нас с Алиевым.

Разбудила меня трель мобильного телефона. Я открыла глаза. Телевизор был выключен, а на мне лежал знакомый плед. Смущённая, я мгновенно уселась, оглядываясь. Давида в комнате не было. Судя по звукам из ванны, он говорил по телефону именно там.

Я, стараясь не шуметь, подошла к окну. Весь город был в белой мелкой дымке. У меня было чудесное место, чтобы за этим наблюдать. Так высоко.

Кажется, Давид показал мне самые лучшие места в этом городе.

Через пару минут парень вышел из ванной. Я быстро обернулась. Эмоций он скрыть не успел.

– Проснулась? Разбудил? – попытался улыбнуться парень.

– Что-то случилось? – тихо спросила я.

– Отец звонил, – коротко ответил Давид.

Повисло молчание.

– Твой отец… хочет со мной познакомиться?

– Тебе это не надо, – скривился парень.

– А вдруг надо! Ты же сам это предлагал. Увидимся с ним, да и всё.

Алиев только тяжело вздохнул. Подошёл ко мне. Поставил руки по бокам от меня, упёршись в подоконник. Я мгновенно положила руки на плечи парня. Он медленно наклонился и поцеловал. Я могла бы стоять и целоваться так целую вечность, если бы на неё хватило воздуха.

Давид оторвался, давая нам обоим возможность сделать вздох. Вдруг он развернул меня лицом к окну. Я снова уставилась в белые мушки, мельтешащие перед глазами. Но они уже у меня такого восторга не вызывали. Отодвинув волосы в сторону, парень поцеловал меня в шею, а потом аккуратно коснулся зубами. Не встретив никакого сопротивления, слегка прикусил. Я задрожала и, если бы не руки Давида, рухнула бы на подоконник.

– Ого, – только и прохрипел парень. Подобные мысли были и у меня. Но озвучивать сил не было. Я закрыла глаза и полностью отдалась во власть парня.

На одну минуту Давид меня оставил. Когда вернулся, то сразу плотно прижался ко мне сзади, недвусмысленно намекая на то, что очень возбуждён. Я освободила от волос другую сторону шею. Давиду даже говорить ничего не пришлось. Сразу всё понял.

Парень запустил руки под майку, одновременно взяв в каждую ладонь грудь. Соски уже давно затвердели и требовали прикосновений умелых пальцев. Давид приподнял лифчик и сделал то, что мне так хотелось. Я застонала.

– Ася, я больше не могу, – глухо прозвучал низкий голос возле моего уха.

– И я, – прошептала я.

Алиев легко стянул с меня свои же шорты и так же резко трусы. Послышался звук разрываемой упаковки и натягиваемого презерватива. Давид положил одну руку мне на бедро, слегка притягивая меня к себе, другой – осторожно коснулся между ног, поглаживая складки и задевая пальцами клитор, каждый раз заставляя всё сильнее меня вздрагивать.

Я охнула, когда Давид внезапно зашёл в меня. Ощущение наполненности снова расслабило меня. Подогнулись руки.

– Упрись, – хрипло приказал Давид, кладя мою кисть на подоконник.

Подчинилась, насколько смогла. Алиев сначала двигался медленно, давая привыкнуть.

Всё было по-другому. Всё чувствовалось иначе. Острее. Жёстче. Слаще.

Парень постепенно наращивал темп. Комнату наполняли хлюпающие звуки, появляющиеся между нашими телами. И сейчас меня совсем это не смущало. Каждый толчок заставлял мой рот выпускать какой-то пошлый стон.

Эмоции и чувства переполнили меня, насытили, казалось, больше некуда. Я не знала, куда деваться. Заметалась.

– Давид, – прохныкала я. Уж он-то знал, что с этим делать. Это он со мной сотворил.

Алиев мгновенно дотронулся до чувствительной точки между ног. Пара касаний – и меня накрыла космической силы волна. Тело задрожало. Если бы Давид снова меня не поддержал, я бы впечаталась лбом в подоконник. Не знаю, сколько это длилось. Почувствовала, как вдруг Давид чуть сильнее сжал меня, что-то хрипло простонав.

Мы замерли, оба тяжело дыша. Я снова положила руки на подоконник, уже пытаясь сама себя поддержать.

На несколько секунд Давид оторвался от меня. Затем я почувствовала, как его тёплые руки натягивают на меня трусики, затем шорты. Алиев развернул меня к себе.

Я, вспомнив, как несколько минут чуть ли не кричала на всю квартиру, покраснела и сразу же спрятала своё лицо на груди у парня.

Давид хмыкнул мне в макушку, а потом и вовсе рассмеялся.

– Да, самое время стесняться, Асенька.

Вместо ответа я зажмурилась и ущипнула его за бок. Тот зашипел и слегка потянул меня за локон. Я осмелилась поднять на него глаза.

– Мне нужно в душ, – промямлила я. В жизни я так не потела.

– Сходим, обязательно сходим, – поиграл бровями Давид, и я снова покраснела. – Только давай сначала пообедаем. Я так адски есть хочу.

Как хорошо, что он это предложил! Я та-ак проголодалась. Как бы сильно я не хотела помыться, есть я хотела куда больше.

Глава 25

Это случилось в субботу вечером. Как и было запланировано.

Давид припарковал машину, оглядел меня, нервно ковыряющую кнопку куртки, и снова сказал:

– Ася, нам необязательно туда идти.

Я решительно замотала головой.

– Нет, нам надо познакомиться. Иначе Григорий Афанасьевич от тебя не отстанет.

Алиев-младший плотно сжал зубы.

– Твоё бы упрямство да в другое русло.

– Какое другое?

– Просто другое, – Давид выключил зажигание. – Идём. Быстрее начнём – быстрее закончим.

Мы подошли в огромным стеклянным дверям ресторана. Давид решительно отверг идею устраивать ужин в доме его отца. Сошлись на этом месте. Ресторан "Корона". Говорящее название.

Когда мы зашли внутрь заведения, я уже и правда подумала, что идея никогда не видеться с отцом Давида, очень даже хорошо звучит. В глазах зарябило от роскоши. С нами поздоровались, как с самыми желанными гостями и помогли снять верхнюю одежду.

Огромное зеркало на входе не давало попытки не посмотреть на себя. Я хорошо выглядела. Точнее, так я думала, когда разглядывала себя в комнате, собираясь в общежитии. Вита красиво уложила мои волосы, слегка сплетя непослушные пряди сзади, таким образом, оставив их распущенными. До кучи уговорила меня слегка подкрасить глаза и губы. Платье, которые мы общим трудом выбрали, действительно казалось мне подходящим для первого знакомства с родителем парня. Не кричащее, не вызывающее. "Не монашеское", – добавила Вита. Да, достойное. Но сейчас…

До настоящего момента я правда не понимала, насколько в разных кругах мы вращаемся с Давидом. Он вписывался в этот интерьер, как никто другой. И не рубашка с классическими брюками были тому причиной. Его взгляд, движения, осанка. Я же сюда не вписывалась. Совсем.

– Ты очень красивая, – прошептал мне Давид, заметив, что я смотрю на нас в зеркало. Поцеловал в висок.

Проглотив ком в горле, я кивнула в знак благодарности.

Мы посетили уборную, а затем нас сопроводили к нужному столику.

Отца Давида я узнала издалека. С сыном они были очень похожи.

При нашем совсем близком появлении мужчина поднялся с места. Губы посетила вежливая улыбка.

– Давид, Анастасия, – кивнул он.

– Отец, – ровно сказал Алиев-младший.

– Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, – поздоровалась я удивительно уверенно. Думала, что после открытия в холле, мой голос даст петуха.

– Присаживайтесь, – предложил отец Давида, подавая пример.

Мы уселись на места. Перед каждым на белоснежной скатерти уже лежало меню. Давид мгновенно раскрыл его.

– Рад с вами, наконец, познакомиться, Анастасия. Сын так успешно прятал вас от меня, – с лёгким укором произнёс Григорий Афанасьевич.

Парень исподлобья наблюдал за отцом. Я вежливо улыбнулась:

– Мы совсем недолго встречаемся с Давидом.

– Дольше, чем вам кажется, Анастасия.

Я недоумённо свела брови.

– Ася, что ты будешь? – отвлёк меня от размышлений Давид.

Открыла меню. Застыла на месте. Названия блюд мне практически ни о чём не говорили. Татаки, крабкейк, велуте, тальятелле… Запечённые бургундские улитки – единственное, что я поняла из всего этого многообразия. Но не заказывать же их, в самом деле.

Растерянно подняла глаза. Григорий Афанасьевич с интересом меня разглядывал.

– Нужна помощь? – уточнил он.

– Нет, – прохрипела я. Прочистила горло, снова бросила взгляд на витиеватые строчки и уже увереннее сказала: – Буду салат "Цезарь".

– И всё? – вскинул брови отец Давида.

– Да, я не голодна.

Давид это никак не прокомментировал. Мы действительно не так давно ели. Пасту, которую готовили вместе. Которая, я уверена, куда вкуснее всех этих восхитительных блюд вместе взятых.

Григорий Афанасьевич сделай взмах рукой, видимо, намекая, что мы готовы сделать заказ.

К нам мгновенно подошёл официант. Без помощи ручки, бумаги или даже планшета он запомнил наш выбор и, пожелав "Приятного вечера", удалился. Да, в таком месте стоит хоть раз в жизни побывать.

– Расскажите о себе, Анастасия, – Григорий Афанасьевич элегантно откинулся на спинку кресла.

Я поняла, что уже добрых десять минут, сижу с неестественно выпрямленной спиной, вероятно, копируя Нику Азарову. Хотелось слегка сгорбиться или хотя локоть на стол положить, но, уверена, тут так делать нельзя. По сторонам глазеть на других посетителей я даже не планировала.

– Я из пригорода, недалеко от города М, – отец Давида поощряюще кивнул, мол, продолжай, – учусь в медицинском университете вместе с Давидом. Ну… вы знаете.

– Хорошо учитесь, – улыбнулся он мне. Он не спрашивал.

– Хорошо, – в ответ кивнула я. Спохватилась: – Григорий Афанасьевич, вы можете ко мне на "ты" обращаться.

Мужчина словно этого и ждал.

– А родители твои кто?

– Мои родители тоже однокурсники, – я тепло улыбнулась, вспоминая родных мне людей. Мысли о них придали мне сил, – мама работает лаборанткой по физике в школе, а отец…

– Какой из? – перебил Алиев-старший.

– Отец, – процедил Давид.

Я застыла. В шоке обернулась к парню. Только ему я рассказывала. И всё. Неужели он…

Давид повернулся ко мне и коротко помотал головой. Я мгновенно поверила. Только как? Как отец Давида про это узнал?

– Я просто… – развёл руками Григорий Афанасьевич.

– Ещё раз ты "просто", и мы уходим, – безэмоционально сказал Алиев-младший. Но я видела, какой ураган бушует у него внутри.

– Понял. Всё понял, – слегка улыбнулся отец Давида. Повернулся ко мне: – Прошу прощения, Анастасия, продолжайте.

– Думаю, вы и так всё уже знаете, – осмелилась сказать я.

Григорий Афанасьевич хмыкнул.

– Тогда расскажите мне ваши планы, Анастасия, – снова перешёл на "вы" Алиев-старший. – Это я ни за какие деньги узнать не смогу.

Он что, узнал про мою семью, заплатив кому-то деньги? И так просто про это говорит?

– Хочу стать педиатром. Точнее, неонатологом.

Глаза мужчины будто потеплели.

– Похвально. У вас всё обязательно получится.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Вскоре принесли наши блюда, и за столом повисло напрягающее меня молчание. Видимо, только меня одну. Давид ел быстро, и я бы даже рассмеялась и немножко покраснела, если бы мы были наедине. Так быстро он жевал, когда я говорила, что, как только мы поедим, то так и пойдём в душе.

Григорий Афанасьевич вдруг потерял ко мне всякий интерес и начал обсуждать каких-то общих знакомых с сыном. Давид со временем расслабился, поддерживая беседу, а я незаметно выдохнула. Всё? Не так страшен чёрт, как его малюют.

Когда мы доели, опустевшие тарелки мгновенно исчезли с нашего стола.

– Десерт? – вежливо спросил Алиев-старший.

– Пожалуй, нет, – уже куда спокойнее ответил Давид. Повернулся ко мне: – Я на пару минут отойду, хорошо?

– Конечно, – улыбнулась я.

– Отец, всё будет хорошо? – с нажимом поинтересовался Алиев-младший у старшего.

Тот обезоруживающе развёл руки в стороны:

– За кого ты меня принимаешь?

Давид ещё пару секунд посмотрел на отца, затем перевёл взгляд на меня, слегка сжав мою кисть.

– Я быстро.

Снова почувствовала себя неудобно, оставшись наедине с мужчиной. Опустила глаза на стол, изучая одинокий живой цветок в стеклянной ёмкости с водой.

– Ты ему очень дорога, – вдруг подал голос Григорий Афанасьевич.

Я удивлённо подняла на него глаза. Но ответить я не успела.

– Но ты же сама всё понимаешь, верно?

Я сразу поняла, о чём он говорил. Но вдруг нет. Вдруг мне показалось…

– О чём? – сразу севшим голосом спросила я.

Алиев облокотился на стол, скрепив кисти рук в замок. Всё же можно здесь класть локти, зря я волновалась…

– Ты хорошая девочка, Настя. Умная. Хм, красивая. Без грязных намёков, не переживай. Но вы не пара. Он вырос в таких условиях. А тебе даже в обычном ресторане неудобно. Богатство давит. Ты не из нашего круга.

Сердце ухнуло вниз.

– Зачем вы так? – тем не менее, спросила я. – Какая разница, из какого я круга…

– Я и за тебя беспокоюсь, – перебил Григорий Афанасьевич. – Давид влюбился в тебя, может, даже любит. Но, ты думаешь, это надолго? Всё новое, даже очень хорошее, быстро приедается.

– Не вам судить, – процедила я.

– Не мне, – согласно кивнул мужчина. – Я просто предупреждаю.

– У вас никто и не спрашивал, – вдруг ощерилась я.

Алиев-старший удивлённо приподнял брови, но, тем не менее, сказал:

– Ты сама всё поймёшь. Но будет слишком поздно.

Я ничего не ответила. Оглянулась в поисках Давида. Он сказал, что быстро.

– Расскажешь Давиду? – снова обратился ко мне мужчина.

– Нет, – не поворачиваясь к нему, ответила я.

– И почему же? – криво улыбнулся Григорий Афанасьевич.

– Потому что, – сделав над собой усилие, заставила себя посмотреть на отца Давида, – он с вами совсем перестанет общаться, – глубоко вздохнула и решилась: – Раз у нас с вами вечер непрошенных советов, то слушайте. Давид мало что про вас рассказывает, практически ничего, но мне этого достаточно. Вы потеряли жену, это больно. И мне очень жаль. Но Давид потерял не только мать, но и отца. Вас. И с каждым днём всё больше теряет. Вынырните из своего горя, поддержите сына, позаботьтесь о нём…

– А что, по-твоему, я делаю? – вдруг вспылил Алиев-страший. – Я хочу остановить это, – он махнул рукой на меня, – пока не зашло слишком далеко.

Григорий Афанасьевич резко перевёл глаза мне за спину. Я обернулась. Давид вернулся. Я сразу же поднялась.

– Ася?

– Идём? – одновременно с парнем сказали мы.

– Всё хорошо? – уточнил парень.

– Да, – кивнула я.

Нет.

– До свидания, Григорий Афанасьевич, – повернулась к мужчине.

– До свидания, Анастасия, приятно было познакомиться.

Я лишь улыбнулась. Ответить на это мне было нечего.

Глава 26

Я так и не рассказала Давиду про наш короткий разговор с его отцом. Он точно понимал, что что-то не так, и где-то с сотню раз сказал, чтобы я не воспринимала всё им сказанное всерьёз. А крохотная часть меня даже хотела похвастаться, как я всё-таки нет-нет, но чуть-чуть защитила себя, когда в лицо Алиеву-старшему, что наши отношения с Давидом его не касаются.

Но, конечно же, я ничего не рассказала, уверяя, что ничего кошмарного он мне не говорил.

Отложила учебник, выглянув из-за спинки дивана. Давид сидел за кухонным столом, и вместо подготовки к занятиям по "Акушерству и гинекологии" парень деловито пялился в экран ноутбука, периодически что-то быстро печатая. Сказал, что проходит какие-то IТ-курсы. Мне до сих пор не верилось, что он собирается бросить университет. Может быть, удастся его переубедить.

С улыбкой вспомнила, как сегодня я переубедила Виту. Подруга стабильно приходила ночевать, зная, что вечер у меня свободный. Нет, она со мной разговаривала, смеялась и даже что-то планировала. Но мыслями она была далеко.

– Так, всё, – шлёпнула я общей тетрадью по столу, когда Вита снова зависла, поглядывая на телефон.

– Господь с тобой, зачем ты меня так пугаешь? – подскочила на месте соседка.

– Извини, – смутилась я. – Ты переезжаешь!

– Куда? – ошарашенно спросила подруга.

– К Марку Андреевичу, – ткнула я в телефон.

– Настя-я, – взвыла Вита, – я такая ужасная подруга. Прости-и, – схватила телефон и, ловко подбросив, бросила на свою подушку, – убрала. Про что мы там говорили?

– Про то, что ты переезжаешь.

– А до этого?

– Про распродажу, на которую Аня попала.

– О да-а! Надо заглянуть! Кстати, ты Новый год дома будешь праздновать?

Я задумалась. Каждый год я праздновала с родителями. А сейчас уже даже и не знаю.

– Наверно, я ещё про это не думала, – протянула я.

Телефон Виты завибрировал. Та не шелохнулась.

– Вита, – улыбнулась я.

– Что? Смолин подождёт.

– Ответь. И скажи, что ты переезжаешь к нему, – усмехнулась я. И, слегка приврав, добавила: – А то твоё унылое лицо меня уже порядком подзаколебало.

Взвизгнув, подруга притянула меня к себя и принялась расцеловывать.

От мыслей отвлёк меня уже мой вибрирующий телефон. Посмотрела в экран.

"Мама".

– Привет, мам, – ответила я, слегка смущаясь.

Сказать, что я забыла про родителей, – это ничего не сказать.

– Привет, доченька. Рада тебя, наконец, слышать, – рассмеялась мама. – Как ты там? Не отвлекаю?