Текст книги "Я знаю (СИ)"
Автор книги: Кира Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Сказала и сама обалдела от своей смелости. Как и Давид. В полумраке помещения сверкнули синие глаза. Алиев дёрнулся и резко прижал меня к стене.
– Шутки шутишь, Громова? – тихо спросил он.
– Какие шутки? – выдержала я его взгляд. – Думаешь, я три года только за учебниками сидела?
Конечно, так и было. И Давид про это знал.
И стоял так близко. Его личный запах смешивался с парфюмом и окутывал меня. От предвкушения чего-то нового и запретного меня даже чуть-чуть в сторону повело.
– Пойдём. Ты мне чай обещала, – прохрипел Алиев.
Мысли отказывались вовлекаться в слова, поэтому я только кивнула.
Мы дошли до блока, который оказался закрытым. Это значит, что не только Виты, но и девочек из смежной комнаты тоже нет здесь.
Судя по приподнятым бровям Давида, он тоже это понял.
Неспеша сняли верхнюю одежду, разулись и вошли в комнату. Алиев, не стесняясь, прошёл в центр, с интересом осматриваясь.
Я вдруг разволновалась. Это совсем не его квартира. Да, стены не с драными обоями и тараканов нет, но того лоска, в котором привык находиться Давид, тут, очевидно, что нет.
– Тут, конечно, не очень… – начала я.
– Ася, ты за кого меня принимаешь? – перебил Давид, оборачиваясь.
Сразу же успокоилась. Да, глупости я думаю и говорю. Парень ни словом, ни делом никогда не указывал на свой достаток.
– Тебе чай чёрный или…, – я вспомнила про гостеприимство и подошла к столику с электрическим чайником… – или чёрный? – закончила я с улыбкой. Когда это мы с Витой успели выпить весь каркаде.
– Пожалуй, – Давид показушно задумался, – всё-таки чёрный, – ванная там? – он указал рукой на дверь.
– Да, не вломись только в соседнюю комнату, – улыбнулась я.
– Думаю, справлюсь.
Когда Давид вернулся, я тоже убежала в уборную. Вымыв руки, я внимательно себя осмотрела. Глаза блестят, будто у меня лихорадка, яркие такие. Красивые, что ли.
Тональный крем чуть-чуть смылся, являя миру веснушки, и я, вдруг решившись, взяла ватный диск и, обильно смочив миццелярной водой, окончательно убрала остатки косметики на коже.
Расплела волосы. Рыжие кудри рассыпались по плечам, придавая мне какой-то ведьминский вид.
Кажется, впервые в жизни я себе нравилась.
Когда я зашла в комнату, Давид стоял боком возле стола, разливая кипяток из чайника по кружкам. Повернулся на звук захлопнувшейся двери. Так и замер на месте, смотря на меня.
Я медленно подошла к парню, забрала горячий чайник из его руки и убрала на подставку. Смущённо, но вместе с тем, решительно положила ладонь Давиду на твёрдую грудь, обтянутую чёрной рубашкой, и медленно повела её вверх.
– Что это ты делаешь? – недоверчиво поинтересовался одногруппник.
– А на что это похоже? – я подняла глаза на губы парня.
– Ася? – укоризненно сказал Алиев.
– Давид?
– Послушай, – парень схватил мои пальцы, которые уже нежно поглаживали его шею, – я признался тебе в любви, но не рассчитываю по этому поводу сразу с тобой переспать. Я могу потерпеть.
– Я знаю, Давид, – тихо ответила я.
– Тогда…
– Я это делаю не потому, что ты сказал, что любишь меня, – перебила я, – а потому что я тоже тебя люблю.
Не дав Давиду отреагировать, я встала на цыпочки и быстро прильнула своими губами к губам парня, взяв его лицо в ладони. Давид никак не отреагировал. Я неумело всунула язык в его приоткрытый рот, плотно прижавшись всем телом.
Алиев со стоном выдохнул, уже полностью беря инициативу в свои руки. Я мгновенно расслабилась. Он притянул меня к себе ещё плотнее. Ноги перестали меня держать.
Давид приподнял меня, как пушинку, и, не переставая целовать, уложил на спину на мою кровать. Угадал.
Я ждала, что сверху прижмёт своим телом, но этого не случилось. Недовольно открыла глаза. Алиев сидел рядом и смотрел на меня. В горле уже давно пересохло. Грудь требовала прикосновений. Внизу живота, по ощущениям, завязался узел. И я прекрасно знала и помнила, что делал Давид в прошлый раз.
– Ася… – начал парень, шумно вздохнув. Он упёрся локтями в колени, сжав руки в замок и уткнувшись в него подбородком, и смотрел в одну точку. Замолчал.
– Давид? – вопросительно позвала я его, не понимая, почему он остановился.
– Хочу, чтобы ты знала. В прошлый раз я поспешил, и сейчас боюсь того же. И тебя потерять боюсь. Я правда. Могу. Потерпеть.
Я аж разозлилась. Да что он заладил? Потерпеть да потерпеть. Медаль, что ли, хочет?
– Ты слышал, что только что я тебе говорила? – с раздражением спросила я.
– Слышал, – кивнул парень.
– Теперь вся ответственность на мне, – с вызовом бросила я, пересев на колени. Повернула лицо парня к себе, – пожалуйста, поцелуй меня.
Наконец-то Алиев меня услышал. Резко бросившись вперёд, он прижался к моему рту губами, снова уложив на спину. Поцелуй не имел ничего общего с предыдущими на этой неделе. Ни ласки, ни нежности. Этого и не надо было.
Парень накрыл большой ладонью грудь. Даже через ткань шерстяного платья моего любимого молочного платья и бюстгальтера моё тело отозвалось. Давид легко нащупал возбудившийся сосок.
Я застонала парню прямо в губы. Он снова оторвался. Открыла глаза. Алиев смотрел на меня с каким-то восхищением.
– Ты не представляешь, какая ты красивая, – прохрипел он, наклоняясь и прикусывая нижнюю губу. Тихо прошептал: – Ведьма.
Именно так я себе и ощущала. Самой красивой, желанной, сексуальной. Самой настоящей ведьмой, сводящей парня с ума.
Я уже интуитивно развела ноги в сторону. В бедро уже давно упиралось каменное возбуждение парня. Моё тело начало жить своей жизнью, выгибаясь и бесстыдно трясь о Давида.
Он вдруг охнул:
– Ася, у меня нет презервативов.
Я замерла, глупо хлопая ресницами. В смысле? И у меня нет.
– Я так понимаю, у тебя тоже, – вдруг рассмеялся Давид.
Вот просто обнять и плакать. Закрыла лицо руками. Соблазнительница хренова.
Ощущения отвратительные. Тело всё ещё горело и жаждало прикосновений, а душа самым натуральным образом страдала. Скажи мне кто месяц назад, что я по такому поводу собралась убиваться, то пальцем покрутила бы у виска.
Давид ловко скатился с меня, а его рука вдруг погладила бедро, приподнимая платье. Минула вверх плотных колготок и легла на голый живот. Как если бы бросили камень в воду, так и от его прикосновения к оголённой коже пошла дрожь по всему телу, словно рябь.
Опустила руки на плечи парня.
Его губы оказались на моей шее, проворные пальцы уже залезли под резинку колготок и трусиков. Я зажмурилась и снова перестала соображать, когда его рука оказалась плотно прижата одеждой прямо к лобку, а пальцы коснулись возбуждённого клитора. Я задрожала всем телом, хотя рука Давида вдруг замерла.
Я знала, что его остановило.
– Что скажешь, Ася? Готовилась? – пошло прошептал мне прямо в ухо Давид.
Вроде бы ничего такого, но я за секунду покраснела. Я никогда не брила зону бикини полностью, потому что не видела в этой необходимости. К предыдущему вечеру у Алиева дома я, естественно, не готовилась, а на этой неделе решила, что пора.
Давид ладонью немного помассировал половые губы, ведя пару пальцев прямо внутрь. От удовольствия я беззвучно застонала, запрокинув голову. Чавкающий звук нарушил тишину. Пришлось зажмуриться ещё больше.
– Тебе нечего стесняться, – снова этот возбуждающий низкий шёпот. – В тебе всё идеально. Расслабься.
И я расслабилась. Просто наслаждалась его прикосновениями и, кажется, шептала его имя.
Несколько движений пальцев вокруг чувствительного бугорка, и я затряслась в руках Давида. Застонала уже в голос. Парень словил мой стон губами.
Нежно поцеловал в висок и переложил мою голову себе на грудь. Отдышавшись, я подняла глаза на парня. Давид улыбался.
– Мне нравится, что ты так быстро кончаешь, – хмыкнул парень.
Мгновенно спрятала пылающее лицо снова у него на груди.
Мягко рассмеявшись, Давид поправил мне одежду. Я лежала, поначалу даже не давая себя отчёта в том, как широко я улыбаюсь.
– Можно мне, наконец, выпить чай? – наигранно сердито спросил Давид.
Я не смогла сдержать смех.
Снова посмотрела на парня.
– А как же ты?.. – смущённо спросила я.
– Я наверстаю, Громова, не переживай, – с наглой улыбкой заявил парень. И уточнил: – Я попью сегодня чай, в конце-то концов?
Глава 22
В субботу утром в комнату заявилась Вита. Нашу сырниковую традицию никто не отменял.
– Шикарно, – уминая за обе щёки, закатила глаза подруга.
Я довольно улыбнулась.
– Какие планы на вечер? – поинтересовалась она, убирая тарелки.
– Пойдём с Давидом на каток, – хихикнула я. Ещё вчера вечером эту авантюру придумал Алиев. Так-то я кататься практически не умела. Но парень обещал подучить. – А у тебя?
– Смолина с ума сводить поеду, – сверкнула глазами Вита.
– Так он тебя ждёт? – сообразила я, рассмеявшись. – Зачем ты приезжала тогда?
– Потому что сырники! – воскликнула соседка.
Мы ещё немного поболтали, и я отправила Виту восвояси. Та на месте усидеть не могла. Как раз соберусь спокойно.
Но спокойно не получалось. Я понятия не имела, как одеваться. Каток под открытым небом, значит, будет холодно. Но кутаться с ног до головы не хотелось. Всё-таки свидание.
Свидание.
Вспоминая вчерашний вечер, улыбка расплывалась сама собой. Чай мы всё-таки выпили и даже по одной кружке. Потом мы лежали на кровати и долго разговаривали. Я решилась рассказать про то, что узнала на предыдущих выходных, а Давид много вспоминал про маму.
– В детстве я долго понять не мог, почему она вышла замуж за отца. Он чёрствый, категоричный. Бездушный, что ли. Абсолютно помешанный на работе. Когда я уже подрос, понял, что отец души в маме не чаял. Просто по-своему любил её, – Давид аккуратно перебирал мои пальцы.
– Отец и тебя по-своему любит, – прошептала я.
– Может, и любит. Не знаю. Он до сих пор по маме скучает. Я тоже, конечно. Но я вспоминаю, грущу. И иду дальше. А отец… На работе, с друзьями – у него всё как раньше, – парень вздохнул. – Все так видят, но это не так. Да, и раньше у нас с отцом идеальных отношений не было, но ради мамы мы старались. Иногда даже получалось. Сейчас вообще ничего не получается.
Я не знала, что говорить. Только лишь крепко обняла Давида, пытаясь хоть как-то его поддержать.
Потом Алиев заставил меня найти свои детские фотографии. Я сначала отнекивалась, а потом вспомнила, что мама присылали мне в мессенджеры мои смешные образы на новогодние утренники в саду. Фотографий от Давида мне добиться не удалось.
За полчаса до нашей встречи Давид позвонил и предупредил, что стоит в пробке и немного опоздает. Я передела все дела и даже с горем пополам собралась, поэтому решила подождать парня на улице.
Екатерина Ивановна снова была на посту.
– Доброе утро! – поздоровалась я с комендантшей.
– Настенька, привет, – ответила женщина. Я приостановилась, интуитивно поняв, что она собирается что-то сказать. – Гости у тебя вчера были?
– Были, – кивнула. Первый гость на три с половиной года. И ушёл вовремя. Всё, как полагается.
– Алиев же он? Сын Григория Алиева?
Я снова осторожно кивнула.
– Настенька, ты девочка хорошая, ты не подумай, что я… это… Уж больно он для тебя неподходящий, – наконец, выдавила из себя Екатерина Ивановна.
– Он вам что-то сказал? – удивилась я.
– Нет-нет, попрощался, да и всё.
– Тогда… – запнулась я, – … чего неподходящий?
– Я за тебя переживаю, – проникновенно сообщила женщина, – ты такая добрая, милая девчушка, а он весь такой… – развела она руки в стороны, предоставляя мне возможность додумать, какой такой Давид Алиев.
Накатило раздражение. И вот опять. Что молодая розоволосая официантка, что непонятно с чего-то за меня переживающая комендантша – всем есть дело.
– Спасибо за беспокойство, Екатерина Ивановна. У меня всё в порядке, – стараясь не выдать неприязнь в голосе, успокоила я её.
Меня бы кто успокоил.
– Смотри аккуратно, – покачала головой женщина.
– Хорошего дня. До свидания, – махнула я рукой и, не дождавшись ответа, выбежала на улицу.
Настроение вмиг испортилось.
Почему я не могу быть, как Вита? Почему мне есть дело, кто и что про меня думает?
Пока я думала свои грустные мысли, приехал Давид. Подъехал к самому крыльцу. Я мгновенно уселась в тёплый салон, даже не заметив, как на улице успела продрогнуть. Погода сегодня днём была великолепной, как в стихах классика: "Мороз и солнце, день чудесный…"
К вечеру ощутимо похолодало.
Словила напряжённый взгляд Алиева.
Потянулась к нему, чтобы поцеловать, и замерла:
– Что?
– Ты не хочешь на каток?
– Хочу.
– Тогда это что? – Давид ткнул пальцем в мой короткий пуховичок.
Я опустила глаза и исподтишка осмотрела Алиева. М-да, Ася, даже всегда модно одетый парень вместо короткого бомбера и вовсе не зимних чёрных джинсов надел подходящую для спортивных мероприятий одежду.
– Куртка тёплая, – попыталась я встать на защиту своего образа.
– Ты в универ теплее одеваешься, а тебе через дорогу перейти. Ты замёрзнешь, Ася.
– Я согреюсь глинтвейном, про который ты вчера рассказывал, – улыбнулась.
Парень отвернулся, поджав губы.
– Мне пойти переодеться?
– Нет уж, сиди, – кинул Давид и направился к выезду с парковки.
– Куда мы едем? – поинтересовалась я.
– Ко мне.
– Ты же сказал, что к себе только через год пригласишь, – спокойно сказала я, хоть у самой внутри всё ойкнуло.
– Приставать не буду, не переживай, – ровно ответил парень.
А я и не переживаю.
Он вдруг сунул мне в руки свой айфон с открытым приложением доставки еды:
– Выбери что-нибудь на свой вкус.
Я не без труда разобралась, заплутав среди многочисленных супов и салатов, напечатала адрес, продиктованный Давидом. Осторожно вернула телефон на место. По этому адресу, помнится, я уже была.
Парень скосил на меня глаза:
– Всё нормально?
– Конечно, – улыбнулась я. – Какие планы на завтра?
Давид улыбнулся, но ответить не успел. Зазвонил мой телефон.
Я, будучи уверенная, что это мама, удивилась, когда увидела на экране незнакомый номер.
– Да?
– Анастасия Александровна, это из студенческого клуба беспокоят, – раздался из трубки звонкий голос.
Это я сразу поняла. Голос у заведующей студклуба очень даже запоминающийся. Только она, наверно, номером ошиблась.
– Здравствуйте, Антонина Романовна, – смущённо начала я, – вы…
– Я звоню вам по очень важному делу. Вас советовали, как надёжного человека! У нас с организацией "Студенческой зимы" совсем беспорядок. Очень нужна ваша помощь, – протараторила женщина.
– Антонина Романовна, это Настя Громова, староста 11 группы. Точно мне звоните? – решилась я. – Я никогда не участвовала нигде, может, путаете что-то?
– Настенька, всё правильно. Именно вы мне и нужны!
– Я?
– Вы-вы! В понедельник в девять в актовый зал приходите! У вас будет освобождение от занятий.
Напряжённо замолчала. Бред какой-то. Да, в интеллектуальных мероприятиях я регулярно участвовала, но в концертах, организуемых в университете, ни разу. Ни петь, ни танцевать, ни играть на музыкальных инструментах я не умела.
– Антонина Романовна…
– Вы нужны в качестве помощника организатора, – словно прочитав мои мысли, весело воскликнула заведующая студклуба. – Давайте на месте уже всё обсудим, хорошо? Анастасия, выручайте!
– Да, хорошо, – натянуто улыбнулась я.
– Спасибо! Тогда до встречи!
Ответное "До свидания" я сказать не успела. Шустрая женщина уже положила трубку.
Я устало уронила руку с телефоном.
– Что такое? – поинтересовался Давид.
– Попросили помочь организовать "Студенческую зиму", – расстроенно протянула я.
Парень промолчал. Ничего не сказал, но уверена, что подумал, мол, зачем согласилась, если не хочешь. Я и сама это понимала.
Давид вдруг завернул и припарковался возле небольшого продуктового магазина около знакомой многоэтажки.
– Хочешь, помогу? – вдруг выдал парень.
– Поможешь? – удивилась я.
– С организацией этой херни, – скривился Давид.
– Серьёзно? Спасибо огромное! – воскликнула я.
– Ася, – вдруг серьёзно сказал Алиев.
– Я знаю-знаю! В следующий раз обязательно откажусь, если не захочу!
Парень лишь недоверчиво хмыкнул.
– Что будешь пить? – спросил Алиев, отстёгивая ремень безопасности.
– Ты в магазин?
– Нет, на дискотеку.
– Йогурт питьевой, – улыбнулась я. – Подожди, я с тобой!
– Сиди, я быстро.
Давид и правда довольно быстро вернулся. Улыбаясь друг другу, мы поднялись на лифте в его квартиру.
– Проходи, не стесняйся, – подтолкнул меня сзади парень, когда я застыла на пороге. Вдруг нагнулся и прошептал мне прямо в ухо: – Ну или стесняйся.
Покраснев, я быстро разулась и сняла куртку. Отправилась в знакомую ванну, вымыла руки. И застыла, глядя на себя.
Тут и началось самое веселье. Если для улицы я действительно была одета слишком холодно, то для квартиры Алиева – напротив, очень жарко. И вовсе не потому, что здесь было натоплено. Воспоминания грели гораздо сильнее батарей.
Решившись попросить что-нибудь у парня, открыла дверь ванны. Снаружи оказался Давид, уже переодетый в чёрную майку и серые спортивные штаны. Лицо хитрое, а в руках держит одежду.
– Тут майка и шорты. Мои. Носки новые, – протянул мне всё вышеперечисленное Алиев.
Поблагодарив и улыбнувшись, я взяла предложенное и снова скрылась в ванной комнате.
Безразмерная белая майка практически полностью закрывала бёдра, шорты намеревались упасть, как бы я не затягивала шнурок, а носки вообще натянула до колена. Я беззвучно хохотнула себе в руки. Видок у меня, конечно, потешный.
Когда я, наконец, вышла из ванны, Давид моё веселье разделил:
– Отлично выглядишь.
– Да уж, – хихикнула я.
– Садись, – парень кивнул на стол. Пока я переодевалась, уже привезли ужин, и Давид выкладывал еду из пакета.
Я с трепещущимся сердцем подошла к кухонной зоне. Всё ближе и ближе к дивану.
Увидев, какой питьевой йогурт купил мне Давид, я чуть не подавилась. Парень купил, кажется, все вкусы, какие были в магазине. Алиев быстро щёлкнул пультом. На фоне заиграла какая-то поп-музыка, так что ели мы не в тишине.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я Давида за йогурт и ужин.
– Как настроение, Громова? – хитро улыбнулся парень и быстро составил всю посуду в посудомоечную машину.
– Отличное, – не соврала я. Да, щёки пылали, но это ничего не значит. Осторожно взяла в руки пульт и начала переключать каналы. – О, Ла-ла Ленд! Идём смотреть.
Я сделала чуть громче, уселась на диван и довольно уставилась, как Райан Гослинг виртуозно играет джазовую музыку на пианино. Парень уселся рядом.
– Просто уточню. Это какой-то романтический фильм, который я должен вместе с тобой смотреть? – Давид ткнул пальцем в экран.
– Ничего ты не должен! А хотя нет, смотри, – засмеялась я. – Я же слушала твой хард-рок.
– Ничего ты не слушала, – предъявил парень. – Ты только хохотала.
Правда. Было дело. Хохотала.
Рассмеявшись и ничего не ответив, я снова повернулась к телевизору.
Помню тот день, когда мы ходили с родителями на этот фильм в кинотеатр. Папа ещё, как всегда, ругался, потому что с мамой были их тех людей, которые жуют, хрустят и шумят в кинотеатре и абсолютно не смущаются. А папа, напротив, с ума сходил от стыда, обещая, что это последний раз в жизни, когда идёт с нами наблюдать, как "мы мусорим попкорном".
Я неосознанно поправила волосы. Кучерявая прядь упала на лоб. Убрала её пальцем и задумчиво начала крутить в руках.
Такая странная история любви Себастьяна и Мии.
Заметив движение справа, я слегка скосила взгляд. Алиев расслабленно облокотился на подлокотник, внимательно наблюдая за происходящим на экране. Какой же он всё-таки красивый. Темнота вокруг и меняющийся свет от фильма, падающий на Давида, делали его ещё загадочнее.
Парень вдруг перекинул левую ногу в другую от меня сторону. Жар опалил щёки, ладони загорелись. Я увидела. Я успела заметить.
Давид был возбуждён.
Осторожно перевела взгляд на его лицо. Абсолютно бесстрастное. Слегка заинтересованное.
Райан Гослинг о чём-то говорил с Эммой Стоун, но я уже не слышала и слышать не желала.
Меня накрыло какой-то тёплой волной.
Никогда подобным не занималась и не интересовалась. И сейчас боялась показаться смешной. Но вроде бы вчера Давид над моими попытками ни капельки не смеялся.
Аккуратно отпустила всё ещё накрученную на палец прядь и поднесла большой палец к губам. Осторожно оттянула её вниз. Указательным пальцем медленно провела вниз по шее, дойдя до горловины майки. Она мне была велика, и поэтому плечо слегка выглядывало. Не спеша начала очерчивать круги на голой коже.
Предвкушение.
Пульсация между ног сбивала с мыслей.
Снова заметив движение сбоку, я повернулась к Давиду.
Тот уже, растеряв невозмутимость на лице, смотрел тёмными глазами прямо мне в душу.
Я облизала губы и потянулась к парню.
Он всё верно понял ко мне и мгновенно прижался своими губами к моим. То, чего я и сама так сильно хотела.
– Я схожу по тебе с ума, – оторвавшись от губ, прохрипел Давид где-то в районе моей шеи.
Алиев вдруг взял мою руку и прижал к своему каменному паху. Я охнула, когда почувствовала, как сильно моё тело откликнулось на этот простой жест.
Парень снова поцеловал меня. Губы горели. Как и всё тело. Изредка отрываясь, очень быстро стянул с меня свою одежду и потянулся ртом к груди.
– Сними майку, – невнятно попросила я, задыхаясь.
Давид меня понял. Я осторожно и в то же время восхищённо гладила рукой по каменной коже его груди. Парень не дал мне долго наслаждаться. Через лифчик прикусил сосок. Я вскрикнула от удовольствия. Рукой аккуратно повёл вниз по животу, чуть-чуть засунув пальцы под резинку трусиков.
Оторвался от меня:
– Ася, ты уверена? Потом я не остановлюсь.
– Я хочу тебя, Давид, – смущённо, но твёрдо заявила я.
Он услышал. Пальцы полностью погрузились в меня. Я громко и бесстыдно застонала.
Давид вдруг слез с меня, опустился коленями на пол и стянул с меня трусики. Захотелось стыдливо прикрыться, но я не успела. Парень друг закинул мои ноги себе на плечи.
– Что ты…, – запаниковала я.
– Тш-ш-ш, – прошипел Алиев, – розовая… Какая ты розовая, – с каким-то наслаждением произнёс он. Наклонился к промежности и начал там ласкать языком. Слегка укусил и потом, будто извиняясь, поцеловал укушенное место. Это сводило с ума. Я выгибалась от удовольствия, совершенно перестав стесняться.
Давид вдруг аккуратно поднял меня на руки и, нежно целуя в губы, понёс вверх по ступенькам. Я протестующе заёрзала в его руках, когда поняла, что он совершенно никуда не спешит. Не ожидая от себя, оторвалась губ парня и слегка укусила Давида за плечо.
Тот коротко хохотнул и бережно положил меня на кровать. Стянул с себя спортивные штаны. Мой взгляд упал ниже его живота. Где ткань чёрных боксеров внушительно оттопыривалась. Затем снял и их. Я сглотнула. Это было красиво и невероятно возбуждающе. Из прикроватной тумбочки Давид достал серебряный квадратик, надорвал зубами и вытянул презерватив. Медленно раскатал латекс по члену. Я, растеряв последнюю стыдливость, наблюдала за этим с широко открытым ртом. Казалось, невозможно возбудиться ещё сильнее, но это случилось.
Рукой уложив меня на спину, Алиев опустил руку между моих ног, слегка погладил, размазывая влагу. Я снова задрожала.
– Расслабься, – шепнул мне на ухо Давид.
Я попыталась.
Немного скривилась от острой боли. Он остановился, я кивнула с закрытыми глазами, и Давид снова начал двигаться, нежно целуя меня в губы. Боль быстро ушла. Повинуясь какому-то инстинкту, я обхватила талию парня ногами, продолжая поглаживать его широкую спину и руки. Алиев вдруг опустил руку вниз, где наши тела соприкасались, нашёл точку, и я с удовольствием почувствовала, как вернулось то сумасшедшее возбуждение, когда мы были на диване. Давид, тяжело дыша, начал двигаться всё быстрее.
Ещё.
Ещё.
Я вскрикнула и задрожала от набегающего волнами удовольствия, резко обмякнув в руках Давида. Вскоре он, чуть сильнее стиснув меня, что-то неразборчиво пробормотал и тоже обмяк. Сразу же перевернулся набок, прижав моё расслабленное тело к себе.
Улыбнулась. Уткнулась носом куда-то парню в ключицу.
Наверно, нужно встать и принять в душ. Или ответить Давиду, который нежно шептал мне что-то на ухо. Или хотя бы посмотреть на него. Вместо всего этого я заснула. Вероятно, с самой счастливой улыбкой на губах.
Проснулась я от того, что мне было жарко. Парень по-прежнему крепко к себе прижимал.
Осторожно подняла руку Давида и уселась рядом. Не удержалась и начала его разглядывать. Сама того не замечая, как начала безмятежно улыбаться.
Я ни капли не жалела.
Огляделась. Понятия не имею, который сейчас час. Темнота на улице ни о чём не говорила. А бушующий в крови адреналин мог запросто поднять меня сейчас и в три ночи.
Я всё-таки спустилась вниз, собрала разбросанную одежду. Посетила ванну, умудрившись наскоро принять душ. Электронные часы на духовом шкафу показали половину седьмого утра. Выходной. Самое время спать и греться в объятиях Давида.
Улыбнувшись, снова поднялась вверх. Забралась под одеяло, максимально близко придвинувшись к парню.
Давид заёрзал.
– Ася? – хрипло позвал Алиев.
– Она самая, – тихо сказала я ему.
– Ты чего такая холодная? – спросил парень, обнимая меня сзади и снова прижимая к своему горячему телу.
– Я мылась.
– Мгм. Который час?
– Половина седьмого.
– Самое время. Ну что, разверзлись небеса?
– Что?
– До рассвета не убежишь?
– Почему ты думаешь, что я могу убежать? – разволновалась я, повернув к парню голову.
– Не знаю. Ты веришь мне? – прозевал Давид.
– Верю.
– Вот и верь. А других не слушай, – ещё тише произнёс парень.
Я промолчала. Внезапно вспомнила слова комендантши, которой показалось, что мы с Давидом друг другу не подходим. Вовсе я её не слушала. Вовсе я не расстроилась и не думала об этом те десять минут, пока ждала Давида. Просто каждому было бы такое неприятно слышать, вот и всё.
– Давид, – тихо позвала я парня.
– М-м, – промычал засыпающий парень, ещё сильнее прижимая к себе.
– Я люблю тебя.
– Я тоже, – Давид поцеловал меня в макушку. – Спи, Ася.
И я послушалась.
Глава 23
Я предупредила Виту, что нас на занятии с Давидом не будет, и вот к девяти утра в понедельник мы с парнем шагали в актовый зал. Насчёт своего освобождения от занятий Алиев не переживал, но я твёрдо решила, что выпрошу эту бумажку с подписью у Антонины Романовны, чтобы Давиду не пришлось отрабатывать пары.
В актовом зале творился хаос. Заведующая студенческим клубом уже кого-то отчитывала, прогоняя со сцены. Я оглянулась и быстро направилась к ней, чувствуя, что Давид идёт следом за мной. Идёт за мной. Как и обещал. Я про себя улыбнулась.
– Настя? – послышалось сбоку.
Василиса. Точно! Совсем забыла, что одногруппница участвует в подобных мероприятиях, танцуя какие-то современные танцы. Вот и сейчас она сидела в компании, видимо, своего танцевального ансамбля. Девушка удивлённо перевела взгляд на моего спутника.
– Давид? Эм-м. Привет, ребята, – натянуто улыбнулась.
Алиев кивнул. Я, не обращая внимание на её небольшую озадаченность, приветливо махнула рукой:
– Привет, Василиса, – уселась рядом с ней в кресло. Давид не отставал.
– Ты какими судьбами здесь? Точнее, вы.
– Мне позавчера Антонина Романовна позвонила, сказала, что нужна помощь с организацией. Сказала в девять подойти сюда. Вот мы… тут. Ты случайно, не знаешь, что нужно?
Сколько не думала, так и не придумала, чем я могу тут пригодиться.
– Хм-м, – протянула девушка. – Понятия не имею.
– Ладно, спасибо. Тогда я сама у неё уточню.
– Стой. Пока не иди, – предостерегающе подняла руку Василиса. – Сейчас минимально номера прогоним, а потом спрашивай. Иначе она тебя пошлёт.
Словно подтверждая слова одногруппницы, заведующая студенческим клубом заверещала на весь актовый зал:
– Узорский, про какой флэшмоб ты мне сейчас затираешь? Ты видишь, что я занята? – какой-то парень, стоявший рядом с ней, моментально убрался из поля зрения женщины. – Так! Танец! Коллектив "Виктори". На сцену! Быстро-быстро-быстро!
Василиса приподняла брови и сорвалась с места, а я вдогонку ей благодарно улыбнулась. Да уж, совсем не хотелось попасть под раздачу Антонины Романовны.
В актовом зале стемнело, лишь софиты на сцене завращались, разбрасывая разноцветные огни вокруг.
Я почувствовала, как чья-то тёплая рука опустилась мне на колено. Нестерпимо хотелось полностью прижаться к Давиду, но мешал деревянный подлокотник. Прикрыла глаза и положила голову парню на плечо.
Вчерашний день был таким же чудесным, как вся предыдущая неделя. Мы с Давидом проснулись, когда уже окончательно рассвело. Ещё долго нежились под одеялом, не спеша вставать. Потом позавтракали, посмотрели фильм. Целовались. Снова занялись любовью.
Я чуть со стыда не сгорела, когда Давид снова бесстыдно разглядывал меня при свете дня.
– Тебе нечего стесняться, – прохрипел парень, когда я, оставшись без нижнего белья, попыталась прикрыться рукой.
– Это тебе нечего стесняться, – ответила я, другой рукой проводя рукой по его груди. Всё же я уже возбудилась, и какой-то стыд всё-таки потерять успела.
Алиев снова достал из прикроватной тумбочки запечатанный презерватив, вынул его из упаковки…
– Можно я? – вырвалось у меня раньше, чем я подумала. Алиев неверяще остановился. Я села, смущённо протянула руку за защитой, подняла на Давида глаза и неумело надела презерватив на возбуждённый член парня. Тот охнул и запрокинул голову. Я лишь сглотнула ком в горле, оценивая свои далеко не целомудренные ощущения от этого действия. Такое прикосновение возбуждало до дрожи в ногах.
– Если ты меня бросишь, эта картина останется со мной навечно. И никто не сможет с этим ничего сделать, – прошептал он.
– Я тебя не брошу, – хрипло пробормотала я, когда Давид наклонился к моей груди и снова начал творить эти безумные вещи.
– Тогда готовься, Ася. Ты не представляешь, сколько раз и в каких позах я хочу тебя трахнуть, – глухо мне на ухо парень, входя в меня.
Я смущённо потупила глаза, но невольный стон, который у меня вырвался, вовсе смущённо не прозвучал. Совру себе, если скажу, что где-то глубоко внутри, я себе ничего подобного не представляла.
Горячая ладонь на моей ноге ни на что не намекала, не ласкала, не гладила, а просто лежала, будто защищая. Но мысли, возвращающие меня во вчерашний день, уже возбудили меня. В актовом зале было темно, и я уткнулась носом в шею парня, вдыхая так нравившийся мне запах. Сама положила ладошку на бедро Давида, аккуратно погладила, подбираясь к паху.
Нога Алиева дёрнулась в сторону.
– Ася, что ты вытворяешь? – раздражённо спросил парень.
– Я? – озадаченно спросила я.
– Ты хочешь, чтобы я тут со стояком разгуливал?
– Нет, – потупилась я.
Парень вместо ответа резко закинул ногу за ногу, шумно выдохнув. Я лишь невольно улыбнулась, не убирая своей головы с плеча Давида. Алиев свою руку с моей коленки тоже не убрал.
Не знаю, долго ли мы так просидели. Я в таком умиротворении могла бы сидеть вечность. Свет в зале, наконец, включился, а Антонина Романовна, на ходу раздавая указания звукачам, быстро убегала из помещения. Я с трудом вырвалась из своего блаженного состояния.
