Текст книги "Я знаю (СИ)"
Автор книги: Кира Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Алло, – радостно воскликнула подруга.
– Вита! – я сразу же скатилась в истерику. – Вита, я беременна!
Я попыталась что-то ещё добавить, но меня задушили рыдания, и все мои слова утонули в слезах.
– Так, стоп. Ты где?
– В нашей комнате, – смогла выдавить я из себя.
– Сейчас буду.
Я снова осталась наедине с собственными мыслями. Разрушающими.
"Уж больно он для тебя неподходящий".
"И с кем связалась, блин".
"Всё новое, даже очень хорошее, быстро приедается".
"Но, когда его позвала другая жизнь, он ушёл".
Я замотала головой, словно бы физически могла отогнать все сказанные ранее мне фразы. Прижала руки к ещё абсолютно плоскому животу. Я уже любила этого малыша. И готова родить его. Даже… даже если мы придётся расстаться с любимым человеком.
Я знала, что Давид тоже любит меня. Но готов ли он к такому?
Вита прибежала быстро. К тому времени я, наконец, встала с пола в ванной и пересела на стул в нашей комнате.
– Настенька, – тихо позвала подруга. Я, уже порядком наплакавшись, грустно улыбнулась. Вита оглянулась: – А где Алиев?
Непонимающе уставилась на одногруппницу:
– Давид ещё не приехал.
– А, я думала, что ты с ним. Стоп, он не знает?
Я покачала головой.
– Ясно. А сколько тестов ты сделала?
Сглотнула ком в горле:
– Один.
Подруга сощурилась.
– Та-а-ак. Сейчас, – Вита вытянула телефон, набрала кому-то и приложила к уху. – Смолин, привет, давно не виделись. Нужно попасть в женскую консультацию. Нет, вот прямо сейчас. Нет, не мне, – подруга вдруг недовольно скорчила лицо. – А она меня нахер не пошлёт? Окей, спасибо, скидывай её телефон.
– Мы поедем в женскую консультацию?
– Ага, – промычала подруга, копаясь в телефоне. – Сейчас Смолин номер сестры скинет.
Я кивнула.
– А ты… извини, что спрашиваю, конечно… Давиду позвонить не хочешь?
Покачала головой.
– Настя?
– Вита, я боюсь, – быстро зашептала я. – А вдруг он скажет, что не готов? Или будет настаивать на аборте?
– Дурочка ты, Настя, – вдруг недовольно объявила одногруппница.
– Я скажу ему обязательно. Только чуть позже.
Вита промолчала.
Я уставилась в стенку. Слышала, как Вита с кем-то говорит по телефону. После всё было, как во сне.
На такси мы с подругой доехали до красивого медицинского центра. И уже через пару минут докторка с вежливой улыбкой спрашивала:
– Какой день после задержки цикла?
С трудом посчитала:
– Третий, – словно бы с вопросом ответила я. Мало ли женщине в белом халате известнее.
– Когда был последний приём пищи?
– Я… – запнулась.
– Меньше 8 часов?
– Нет, больше, – много-много больше! Кажется, я в последний раз ела в тот вечер знакомства Давида с родителями.
– Какие-то лекарственные препараты принимаете?
– Нет, – покачала головой.
– Отлично, – довольно кивнула женщина. – Сделаем анализ венозной крови. Имейте в виду, срок совсем небольшой, поэтому результат ещё может быть ложным. Пройдите в 415 кабинет.
Через час с небольшим я держала в руках белый лист А4. Гинекологом не надо быть, что правильно интерпретировать результаты. Уровень ХГЧ в крови был гораздо больше, чем… у небеременных девушек.
Теперь официально.
Я беременна.
– Насть, – тронула меня за руку Вита. – Давид уже раз двадцатый звонит. И это мне только.
Повернулась в подруге.
– Он в универе. Тебя не нашёл, меня не нашёл. Позвони ему, волнуется.
Я кивнула.
Протянула руку. Девушка вручила мне мой телефон, который я ей отдала, пока сдавала кровь из вены.
Пора.
Глава 29
Алиев, услышав от меня, что я в медицинском центре, приказал мне оставаться на месте.
– Давид, всё хорошо. Мы сейчас вызовем такси и скоро будем возле общежития, – попыталась я до него достучаться.
– Я сейчас приеду, – процедил парень. – Даже не думай никуда ехать.
Мы с Витой, едва успев забрать наши куртки, присели в холле медицинского центра, как внутрь забежал злой Алиев.
– Ася! – сразу нашёл меня глазами парень. Я поднялась с кресла. Он подлетел ко мне и схватил в охапку.
– Привет, Давид, – счастливо выдохнула я, с удовольствием прижимаясь к тёплой груди. В первый раз за день искренне улыбнулась.
– Ты очень. Меня. Напугала, – Алиев отодвинулся, удерживая меня за плечи. Наклонился близко к моему лицу, всматриваясь в глаза.
Если бы я так хорошо не знала Давида, то, наверно, испугалась бы. Такой тяжёлый был взгляд.
– Давид, правда всё хорошо.
– Марк только про центр сказала, Инна меня послала, а вы с Белинской не отвечаете. Громова, нормально так делать?
– Прости… – ком стал в горле. Кажется, пора говорить.
– Это то, о чём я думаю? – вдруг спросил парень.
– А о чём ты думаешь? – неслышно выдохнула я.
– Ася, – раздражённо пробормотал Давид. – Ты беременна?
Я неуверенно кивнула головой. Как он узнал?
– Ты же… – парень запнулся. Впервые я видела его настолько растерянным. – …ты же не наделала глупостей?
Уже куда увереннее отрицательно замотала головой.
Давид облегчённо выдохнул, запрокинув голову.
Он что… рад, что я беременна?
– Поздравляю, папаша, – Вита, про которую я уже забыла, хмыкнула, стоя позади меня.
– И тебе не хворать, Белинская, – вдруг улыбнулся Давид Вите. Снова повернулся ко мне, стирая с лица улыбку: – Почему ты плакала?
– Ушла, – вдруг сказала подруга и быстро направилась в сторону выхода. Ни я, ни парень не проводили её даже взглядом. Мы смотрели друг другу в глаза.
– Ты не хочешь ребёнка? – прошептал Алиев.
– Что? – искренне удивилась я. – Конечно, хочу!
– Тогда в чём дело? – спросил Давид. Его взгляд заледенел. Это понял раньше, чем спросил.
– Я думала, что ты расстроишься, – тихо сказала то, о чём Давид уже догадался.
– Почему?
Я промолчала.
– Ася, – как-то горько позвал Давид.
– Давид, – тихо ответила я. Глаза снова наполнились слезами.
– Поехали отсюда, – вздохнул он в ответ, беря в свою руку мою ладошку.
Лицо его стало бесстрастным. Будто мы столкнулись с ним в коридоре в начале года, будучи ещё просто одногруппниками.
В гробовой тишине доехали до мною любимой многоэтажки. Я, нервничая, не могла подобрать слов, отчаянно выискивая на его лице хоть какие-то эмоции. Давид молчал.
– Давид, – прошептала я, когда парень выключил зажигание. Прошептала так тихо, что сама не услышала. Но Давид услышал.
– Что он тебе тогда сказал? – прохрипел парень, глядя строго перед собой.
Я сразу поняла, что речь про его отца.
– Ничего такого, что…
– Настя! – устало прикрыл глаза парень.
Настя. Я сглотнула.
– Что я не из вашего круга и не подхожу тебе, – глухо ответила я. – Что всё новое быстро приедается.
Давид со стоном откинулся на подголовник.
Наконец, повернулся ко мне:
– Скажи, почему? – с какой-то болью в голосе спросил он. – Почему? Я просто не понимаю. Я люблю тебя. Услышь меня. Почему ты помнишь этот бред, что нёс отец…
– Не только отец, – уверенно покачала головой.
– Что?
– Так думают все, Давид.
– Да мне…
– Василиса, – перебила я парня, – Екатерина Ивановна…
– Екатерина Ивановна? – на один миг удивился Давид.
– Комендантша в общежитие.
– Какая нахуй комендантша? – не сдержался Алиев, сжав двумя руками руль.
– И моя мама, – тихо закончила я.
Давид шумно вздохнул, вновь отвернувшись.
– И раз они все считают, что мы не подходим друг другу, то плевать тебе на то, что я говорил? – процедил сквозь зубы Алиев.
Глаза снова наполнились слезами.
– Конечно, нет! Просто я…
В голове не было ни одного оправдания. Всхлипнула.
Давид мгновенно повернулся, отстегнулся, подался вперёд и прижал меня.
– Маленькая моя, прости. Не плачь. Малыш, – парень отстранился и посмотрел мне в глаза. Прижал руку в куртке в районе живота. – Так ничего тебе не сказал. Я счастлив, слышишь, очень счастлив. А ты?
Я активно закивала головой, вовсю сдерживая потоп из глаз.
– Давид, Василиса и другие пусть… всё равно будут говорить, – вдруг взахлёб начала говорить я. – Но там, в ресторане, я и сама заметила. Мы с тобой совсем разные. Я такая же, как мои родители. Ты же видел моих родителей? Это люди, которые совсем не знают, что за блюдо такое это "велуте". И я такая же, понимаешь? – слёзы быстрыми ручейками побежали по щекам. И я не успела их вытирать. – Это сейчас я знаю. Я посмотрела в интернете.
– Я знаю, что мы с тобой разные. И мне это нравится. И мне очень понравились твои родители, – терпеливо ответил Давид. Вдруг напрягся: – Твоя мама думает, что я поступлю, как тот… другой отец.
Я не ответила и даже не кивнула. Всё и так было очевидно.
– Ладно, пойдём домой. Ещё дохера всего сделать и обсудить.
Домой. Давид назвал свою квартиру нашим домом. Я сглотнула.
В лифте я поняла, что меня снова безудержно клонит в сон.
Увидев это, Алиев усмехнулся:
– Это поэтому ты половину воскресенья проспала?
– Да, – улыбнулась я. – Теперь дневной сон по расписанию.
Парень рассмеялся. Но я всё равно уловила перемену в его настроении.
– Давид? – сняв куртку, всё же не удержалась я.
– Ась, скажи мне одну вещь, – парень не спешил раздеваться. – Тебя это всё грузит, потому что, не знаю, гормоны взыграли? Если да, то это понятно. Или ты об этом регулярно думаешь? Про то, что мы разные и не подходим друг другу.
– Я так не думаю, правда! Просто, когда об этом каждый второй говорит, невольно начинаешь переживать…
Алиев нечитаемо посмотрел на меня, засунув руки в карманы бомбера.
– Мне никто не говорит, – тихо проговорил он. – Но каждый первый на меня смотрит. И я вижу в их глазах: Алиев, дурак, с такой принцессой связался, она тебя бросит послезавтра. Мне страшно, но я всех нахер посылаю и иду дальше. Потому что верю в нас. Почему ты не веришь?
Я промолчала. Снова у меня не было ответа на этот вопрос. Снова влага собралась на ресницах. Да когда перестану я плакать? Бесит.
Давид, видимо, тоже увидел, что я собираюсь разрыдаться. Повернулся к двери.
– Я тебя только расстраиваю. Пройдусь, – в подтверждение своих слов нажал на ручку.
– Куда ты? – хрипло спросила я.
– Просто погуляю, – глухо сказал Давид. И добавил: – Я вернусь.
Хлопок входной двери.
Я заставилась себя разуться и умыться. Уставилась на себя в зеркало.
Вот что со мной не так? Почему я правда не могу расслабиться и разрешить себя до конца быть счастливой? Разве Давид хоть раз дал мне повод за нас переживать? Нет.
Когда мы вместе, всё идеально.
"Выпей чай".
Это было совсем недавно, но, кажется, в другой жизни.
Тогда я пила самый вкусный чай в своей жизни. Это я точно помню.
Я вышла из ванны, подошла к кухонным шкафчикам и быстро начала искать по полкам. Не этот, не этот. Вот он. В сердцах прижала картонную упаковку в груди.
Боже, да какая разница, кто что думает.
Кому-то этот чай покажется невкусным. Он слегка горький, терпкий, а выпавшие чаинки из ситечка, наверняка, прилипнут к языку или к нёбу, заставив отплёвываться, а затем и вовсе поставить этот чай на самую высокую и далёкую полку.
Но я не поставлю.
Да, горчит, но греет. Греет лучше всех на свете. Каркаде даже рядом не стоял.
Я бросилась к сумке, выуживая телефон. Мне нужно срочно позвонить и сказать это Давиду. И вовсе не про чай.
Гудок, второй, третий. Не поднял. И снова.
Села на диван, сжимая в руках трубку. Глаза слипались, и я разрешила себе прилечь.
Давид обязательно вернётся. Потому что он пообещал.
С этими мыслями, перестав бороться с накатившей усталостью, я заснула.
Меня разбудил холод. В этой квартире из-за прижимавшегося ко мне Давида я всегда спала, будто на печке. Но сейчас нет.
Я лежала на кровати на втором этаже. На улице была непроглядная темень. Значит, уже совсем поздно. И в квартире такой же полумрак. Села. Если я оказалась наверху, то, значит, Давид вернулся. И где же он?
Спустилась вниз.
Через секунду увидела спящего парня не диване, и меня аж гнев взял. Недолго думая, я подлетела к нему и резко толкнула в плечо.
– Я что тебе говорила?! – закричала я на Давида. – Пока не помирились, спать не ложимся! Какого чёрта ты меня не разбудил?!
Парень в шоке приоткрыл глаза:
– Громова, ты ошалела?
Я сделала глубокий вдох. Злость слегка отпустила.
– Почему ты здесь спишь?
– Потому что заснул здесь, – процедил парень, усаживаясь и потирая лицо руками. – В следующий раз я тебя так же разбужу, если хочешь.
– Нет, не хочу, извини, – я уже в конец успокоилась. Села на диван рядом с Алиевым и обвила его шею руками. – Ты не отвечал, я тебе звонила, – нажаловалась я ему на него.
Давид не спешил обнимать меня в ответ. Я отодвинулась.
– Ты подумал и хочешь расстаться со мной? – тихо спросила.
Алиев повернул ко мне голову и секунд десять смотрел мне прямо в глаза.
– Да, – с самым серьёзным видом кивнул он.
Врёт.
– Врёшь, – скривилась я.
– Дай Боже, тут не всё потеряно, – ухмыльнулся Давид, раскрывая объятия. Я мгновенно прижалась к парню, пряча лицо у него на груди.
– Почему ты мне звонила? – спросил парень, целую меня в макушку.
– Я хотела тебе сказать кое-что про чай.
– Про чай?
– Да, у тебя есть один. Так вот он горький.
– Ты хотела, чтобы я купил тебе другой чай? – перебил Алиев. – Написала бы, я бы…
– Тш-ш-ш, не перебивай. Так вот. Чай. Я его выпила. И мне он очень понравился. И всегда нравился. И будет нравиться. Но многие удивятся, когда про это узнают. И намекнут, что есть вкуснее, и предложат попробовать другой… Понимаешь?
– Нет.
– Ну как так, – расстроилась я. – Это метафора такая. Ты…
– Похер на метафоры, Громова. Говори нормально.
Я подняла голову и посмотрела Давиду прямо в глаза.
– Я люблю тебя. Очень сильно. Да, мы разные. Но я верю в нас. И всегда верила. Потому что с "подходящим", – выделила голосом, – парнем, с которым меня видят все окружающие, я не буду так счастлива, – я смутилась и прижалась носом к шее парня. – Я очень счастлива с тобой, Давид. Очень.
Почувствовала, как Алиев залез пятернёй мне в волосы, начал аккуратно массировать. Я расслабилась и прикрыла глаза. Ещё чуть-чуть, и я засну…
– И почему это я горький, Громова? – вдруг хмыкнул Давид.
– Ты всё понял сразу! – вмиг проснулась я.
Парень только рассмеялся.
А меня вдруг накрыло осознание. Всё. Всё по-другому. Всё будет абсолютно по-другому. Ребёнок. У нас будет ребёнок! Мы студенты. У нас нет денег и работы. Во всяком случае, у меня. А Давид вообще собирается бросать университет. Может быть, удастся его уговорить доучиться…
Перемену в моём настроение Алиев уловил сразу.
– Слушай, – парень вдруг сел ровно, отцепил меня от себя и усадил рядом, – мы со всем разберёмся. Слышишь меня? Ты веришь мне?
Я сразу же активно закивала. Верю. Вот прямо действительно верю.
– У нас есть, где жить, – Давид махнул на квартиру. – Я продам байк, у нас будут деньги на первое время. И скоро у меня будет работа.
– Ты всё-таки бросишь университет? – глухо спросила я.
– Да, – улыбнулся парень, закладывая мне прядь за ухо. – Ты пойдёшь замуж за парня без вышки?
– Я что? – охнула я.
– Секунду, – Давид подскочили и направился в прихожую. Включил свет. Вытянул из куртки. Что-то. Я не разглядела, но знала, что это. По крайней мере, очень сильно надеялась.
Улыбаясь, Алиев вернулся ко мне. На ладони лежала небольшая бирюзовая коробочка. Одним движением пальца парень приоткрыл её. Золотой ободок с крупным камнем. Очень, нет, не так, безумно красивое.
– Если хочешь, можешь оставить свою фамилию. Мне нравится называть тебя Громовой, – хмыкнул парень.
Анастасия Алиева.
Ася Алиева.
Да ни за какие коврижки я не останусь Громовой.
В счастливом неверии, аккуратно взяла кольцо.
– Стой, дай я, – парень забрал у меня его и медленно надел на безымянный палец правой руки. Сел, как влитой.
– Оно прекрасно, – выдохнула я.
– Я хотел ещё гравировку сделать внутри. Но не успел. Что-то быстро ты залетела.
Я яростно впилась в парня глазами:
– Это я-то залетела?! Как это вообще случилось?!
– Я понятия не имею, – пожал плечами парень.
Сузила глаза. Да, не врёт. Не знает. Чудо, не иначе. Или всё ж таки коварные 98 процентов.
– Громова, было бы здорово, чтобы "да" сказала. Кольцом потом полюбуешься, – вдруг разволновался Алиев.
Я улыбнулась, и моё "да" чуть не сорвалось с губ. Но…
– Помнишь, как я предупреждала тебя, чтобы ты меня Настей не называл? – елейным голосом спросила я, поднимая руку и вертя кистью, чтобы на кольцо упало побольше света из прихожей.
– Я злился! – раздражённо ответил Давид. – У меня есть оправдание!
– Злился он. Оправдание у него есть, – хмыкнула я, не сводя глаз с безымянного пальца. Как же сверкает всё-таки! Перевела взгляд на парня. – Знаешь, я подумаю над твоим предложением.
– Кольцо тогда отдай, – криво улыбнулся парень.
– А нет, подарки не отдарки, – заявила я.
Что-то ещё съязвить я не успела, потому что мои губы вдруг оказались сильно заняты.
Меня целовал мой жених.
Глава 30
Я нервно топала перед кабинетом.
Давид ещё утром сказал, что слегка опоздает, но я, надеясь на чудо, ожидала, что вот прямо в эту секунду он появится в коридоре. Тут ещё и очередь двигалась как-то чересчур быстро для поликлиники. А, значит, муж точно всё пропустит.
Чуть не расплакалась.
Глупо, конечно, но я мечтала, что на все УЗИ мы пойдём вместе. Дурацкая работа. Не надо было на неё устраиваться. Подумаешь, зарплата хорошая. Если бы не эта работа, то Давид бы точно стоял рядом со мной перед кабинетом в женской консультации.
И сразу же чуть не рассмеялась.
Как говорится, счастье любит тишину. Но мне хотелось не то, что рассказать, а во всё горло кричать, как я счастлива.
"Да" я, конечно же, сказала. Правда не так, как я хотела. И не тогда, когда я хотела. Аж на следующий день, хотя планировала помучать парня ещё, как минимум, неделю. Но получилось, как получилось.
Вите про предложение я написала ещё ночью. На следующий день подруга, не стесняясь одногруппников, вовсю тискала нас с Алиевым в коридоре.
А Давид, зараза эдакая, горько сказал:
– Рано поздравлять, Белинская. Ася ещё не согласилась.
Подруга только цокнула, махнув на нас рукой, мол, что вы тут выпендриваетесь.
Ангелина скосила на нас глаза. Немного помучавшись, она всё же спросила:
– Думает? Ребята, вы женитесь, что ли?
А Алиев продолжал. На весь коридор заявил:
– Я Громовой предложение сделал, а она всё думает и думает.
Теперь уже каждый одногруппник и одногруппница уставились на нас. Я покраснела в ту же секунду. Казалось, даже уши пылают.
Вдруг Лиза прижала руки к лицу:
– Правда женятся! Настя, какое кольцо красивое! – подлетела ко мне. А меня вдруг гордость начала распирать. Подняла правую руку. Одногруппница медленно и аккуратно взяла меня за кисть, словно эта самая хрупка вещь на планете. – Бриллиант! Настоящий!
Я понятия не имела, бриллиант это и настоящий ли он. Я замуж выхожу! Счастливая! Смотрите все!
Сама не заметила, как улыбка расплылась по моему лицу. Уже, кажется, каждый одногруппник подошёл, потрогал мою руку и поздравил. И, кажется, впервые я была не против такого внимания к себе.
– А когда свадьба? Летом? – вклинилась в поздравления Василиса.
Я перевела взгляд на Давида. Правда, а когда? Так-то летом я ни в одно платье не влезу…
Парень лишь пожал плечами, мол, сам решай. И так на меня смотрел. С такой любовью. Ему хоть летом, хоть зимой.
И вдруг я поняла, что хочу сейчас. Куда и для чего тянуть.
Повернулась к одногруппнице:
– Нет, не летом, – подумала и всё же сказала: – Сейчас.
Всё равно ведь узнают.
– Сейчас? – переспросила Ангелина.
– Да, – легко кивнула я.
На лицах некоторых появились подозревающие улыбки. Но у всех хватило такта и вежливости промолчать. Пусть! Пусть думают, обсуждают, подозревают.
Посмотрела на Давида. Тот притянул меня к себе одной рукой, поцеловал в висок и вдруг прошептал на ухо:
– Я за эту ночь чуть не поседел. Отныне никаких Насть, я всё понял.
Я рассмеялась. Глупый. Неужели и правда думал, что я могу отказаться от своего счастья.
Через две недели я стала Асей Алиевой.
Единственное, что заставило меня грустить в тот прекрасный день, – это то, что старшего Алиева не было на нашей росписи. Давид был категорически против его присутствия. Да, могут быть разные в ситуации в семье, но всё же это семья. Мне этого не понять.
Мама и Давид поговорили. Я видела, как они стояли бок о бок на террасе милого ресторанчика, в который мы отправились после ЗАГСа. Когда они вернулись, я охнула: мама явно плакала, а Давид явно по этому поводу не переживал. Вопросов я задать не успела.
Мама вдруг подошла ко мне и очень сильно обняла меня:
– Я так счастлива за тебя, доченька, – горячо зашептала она мне на ухо.
– Мама, ты плачешь…
– Это от счастья!
Я улыбнулась. Знаем, проходили.
– Алиева! – заставила вынырнуть из мыслей выглянувшая из кабинета женщина в белом халате.
Снова вгляделась в конец коридора в поисках Давида. Как же так.
Вздохнула и быстро юркнула внутрь. Ладно, попрошу фотографии. И на следующее УЗИ сходим вместе.
– Ой, красоточка какая, – вдруг хмыкнула УЗИстка. – Глазки горят. Счастливая. Вон за шторкой раздевайся до пояса, а потом за той ширмой на кушетку ложись.
Я запоздало поздоровалась, улыбаясь. Знаю про глаза. Все говорят. Да и сама вижу.
Раздевалась намеренно медленно. Вдруг. Ну вдруг успеет.
– Мужчина, куда вы?! – запричитала докторка, когда послышался звук открывающейся двери.
Я радостно выглянула из-за шторки. Успел. Успел!
Как выглянула, так и зависла с открытым ртом. На пороге стоял Алиев. Да не тот. Григорий Афанасьевич собственной персоной.
– Вы вообще мне ничего не собираетесь теперь рассказывать? – спросил мужчина. Если бы я не знала, что это сам Алиев, то я бы решила, что он обиделся.
– Мужчина! Алё! Вы кто вообще? Муж, отец? – наехала на моего тестя докторка.
– Во-первых, я врач, Григорий Алиев, слышали про такого? – с грозным видом повернулся к женщине мужчина. Она нервно кивнула и села на стул. Видимо, слышала. – Во-вторых, это моя невестка, – уже кивнул на меня. Обвёл взглядом кабинет. – Вы не могли какую-нибудь нормальную гинекологию выбрать?
– Нормальная тут гинекология, – пробурчала УЗИстка. И меня даже гордость взяла. Она явно испугалась нейрохирурга, вдруг появившегося в её кабинете, но всё же вступилась за своё место работы.
– Я буду присутствовать, – решительно заявил старший Алиев, проходя в центр кабинета.
– Нет! – ошарашенно завопила я.
– Это мой внук! – твёрдо сказал тесть.
Я всё так же в шоке продолжала смотреть на мужчину.
Повисло молчание.
Первой не выдержала УЗИстка:
– Выйдите на минуту. Девочка ляжет на кушетку, мы пелёночкой ноги прикроем, – совсем тихо закончила она.
Волна гнева поднялась во мне. Какого хрена вообще! Я же не подхожу его сыну! Или что он мне там говорил. А теперь припёрся на внука своего смотреть!
– Выйдите вон, – услышала я свой голос.
– Что? – кажется, и правда не расслышал Алиев.
– Я сказала, выйдите вон! – уже куда громче сказала я.
– Настя… – устало выдохнул тесть.
– Вы сейчас выйдете и закроете дверь с обратной стороны. Мне плевать, кто вы там: врач, тесть, хоть царь и Бог, – самым твёрдым голосом, на который я была способна, произнесла я. Глаза старшего Алиева засверкали гневом. – А если ещё раз вы влезете или хотя бы попытаетесь влезть в мою жизнь, например, соберётесь узнать, кто мой биологический отец или в какой женской консультации я стою на учёте, – тут эффектная пауза, – то сразу забудьте о встречах со своим внуком. Или внучкой.
– Ты не посмеешь, – прошипел мужчина.
– Хотите проверить? – выгнула я бровь.
Алиев ещё немного постоял, резко развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Моя бравада мгновенно улетучилась. Коленки ослабели.
– Лихо ты его, – вдруг похвалила докторка.
– Дайте мне всё же пелёнку прикрыться, – просипела я. Пусть тесть и вышел, что ему стоит заявиться через минуту.
– Не зайдёт больше, – уверенно цокнула языком женщина. – Хорошо ты его приложила.
– И это я ещё без трусов стояла, – попыталась пошутить я.
Я уже успела улечься на кушетку и даже прикрыться несчастной пелёнкой, как в дверь аккуратно постучали и она снова отворилась. Да что ж такое-то?
Но заходить внутрь, судя по звукам, не спешили.
– Ася? – послышался самый родной голос на планете.
– Давид! – воскликнула я. – Я здесь!
– А мне можно?
– Можно! – не обращая внимание на слегка скривившееся лицо УЗИстки, закричала я. – Иди сюда!
Из-за ширмы показалось улыбающееся лицо.
– Ты как тут? Здравствуйте, – поздоровался с женщиной мой муж.
– Мне страшно, Давид. Возьми меня за руку, – попросила я. Алиеву ничего не оставалось, как исполнить мою просьбу. Знаю точно, какой умоляющий и несчастный у меня был взгляд.
– Страшно ей. Бойся её, парень. Девушка – огонь, – пробормотала докторка.
– Ты огонь, – с радостью подтвердил Давид. И вдруг нахмурился: – Там мой отец на коридоре ошивается.
– Знаю. Я его выгнала, – оповестила я мужа.
– Ты его что?
– Выгнала. И пригрозила ему, что не разрешу увидеться с внуком, если будет лезть в нашу жизнь, – сказала я и покраснела. Это не я! Я так не умею!
Давид расхохотался:
– Это ты хорошо. Это ты молодец. Только с внучкой.
– С внуком, – с нажимом сказала я.
Этот спор длился уже два месяца.
– Сейчас узнаем, – муж уставился на монитор.
– Так, расслабься, – сказала мне УЗИстка. Я вздрогнула от неожиданных ощущений.
– Нормально? – забеспокоился Давид.
Я закивала.
Женщина, быстро кликая мышкой, что-то фиксировала, неотрывно глядя в монитор. "Норма… норма… норма…" А я уже чувствовала, как слёзы снова собираются в глазах. Да что ж такое-то. Только перестала плакать…
– А сейчас сердце послушаем, – нежно сказала докторка. И на всю комнату раздался очень быстрый грохот маленького сердечка.
Больше сдерживаться я не могла. Зарыдала, как есть.
– Ах, Божечки. И это я ей даже вашу крошку не показала, – хмыкнула УЗИстка.
Крошку.
Давид расплылся в улыбке.
– У нас это нормально, – муж слегка сжал мою руку. – У нас это от счастья.
Глава 31
Своих ног я не видела. Из-за огромного живота. Поэтому нисколечко не удивилась, когда какая-то женщина испуганно ко мне обратилась.
– Девушка, шнурки развязались!
Я благодарно кивнула. Когда моя спасительница отвернулась, я скривилась. Ну вот и что мне делать? Как я согнусь-то? Начиная с шестого месяца беременности всю обувь надевал мне Давид. Сначала я сильно смущалась, а потом перестала. "К хорошему быстро привыкаешь", – наглаживая живот, показушно кряхтела я. Алиев смеялся и, кажется, ничего против не имел.
Набрала Давиду. Знаю, что у него стоит телефон на беззвучном. Но, когда увидит пропущенный вызов, то обязательно перезвонит. Всегда перезванивает.
Аккуратно ступая двумя ногами, потому что понятия не имела, какой же кед пострадал, направилась к ближайшей скамейке. Вот сяду, там и разберусь с проблемой.
– Настя? – кто-то проворковал сбоку.
Повернулась. Ника Азарова.
– Привет, Ника, – улыбнулась я.
Девушка в ответ улыбнулась, то и делая скашивая глаза вниз. Мой живот однозначно притягивал её взгляд.
– Как дела?
– Да вот, – я махнула рукой в сторону бутика с детской одеждой, – посматриваю вещички малышке на первое время.
– Малышке? – ещё радостнее улыбнулась Ника. – Поздравляю вас! Ты тут одна? Где Давид?
– Давид на работе.
IT-курсы мужа даром не прошли. Давид сказал – Давид сказал. За несколько месяцев работы мужу несколько раз повысили зарплату, а сейчас вообще стоит вопрос о переводе его на какую-то руководящую должность большого проекта. Но, самое главное, что Давиду всё это действительно нравится!
А мне нравится, что у мужа будет регулярная возможность уйти на удалёнку. Ася Алиева научилась думать о себе.
– Он же в какой-то IT-компании работает, верно? Не жалеет, что бросил универ?
– Не жалеет, – рассмеялась я.
Больше всех расстраивалась я. Нет, вру. Больше всех расстраивалась моя мама. Даже отец Давида лишь закатил глаза, взирая на сие вопиющее действие.
Низ живота слегка потянул, и я снова начала оглядываться в поисках скамейки. Ещё же чёртов шнурок завязать.
Справа от нас было огромное, во весь рост, зеркало.
Там отражалась рыжая, кучерявая, бледная девушка в майке и розовом сарафане с выпирающим животом и отёкшими ногами в кедах с развязанным шнурком. О, кстати, правый.
Рядом с ней стояла элегантная, красивая, смуглая девушка с великолепной осанкой в ослепительно белом платье и белых босоножках на высоком каблуке, которые только подчёркивали её загар.
Ника тоже перевела взгляд на зеркало. Я видела, как её лицо тоже поразило осознание.
Да, разница в нас существенная. Конечно, очевидная во внешнем виде. Но, куда очевиднее в глазах.
В моих прямо светилось счастье.
– Не буду тебя задерживать, Ника, – я машинально погладила живот и, скорее всего, как всегда глупо заулыбалась. – Потрясающе выглядишь! Счастливо.
– Пока, Настя, – снова вежливо улыбнулась девушка. И не скажешь, что секунду назад в её глазах была горечь и тоска. – Передавай привет Давиду.
Я помахала рукой и заковыляла к ближайшей скамейке. Та была на улице у входа в тени возле фонтана.
Завибрировал телефон. Давид.
Ещё сильнее улыбаясь, я приняла вызов.
– Ты мне отвратительно завязал шнурки, – сразу пожаловалась я. – Как твои дела?
Алиев рассмеялся.
– Хорошо. Ты где?
– В "Космосе", – назвала торговый центр, где сегодня выгуливала свои десять тысяч шагов.
Я присела на скамейку и застонала. Во-первых, до кеда я при всём желании не дотянусь. Во-вторых, я в тысячный раз за день захотела в туалет.
– Чего ты там стонешь? Снова писать хочешь? – угадал Давид. Голос звучал как-то приглушённо.
– Да, только села, – протянула я. – Ты в машине?
– Ага.
Он всегда мне звонил, когда куда-то направлялся. Зная, что я сейчас на громкой связи, я принялась напевать песни, будто я радио, в перерывах рассказывая, как провела день.
Вскоре на парковку завернул красный Mersedes.
– Всё, пока, Ася. У меня дела.
– Нет, это я с тобой прощаюсь. У меня тут свидание.
– Ну и развлекайся.
Из машины вышел Давид Алиев.
Мой муж.
Мой любимый человек.
Я восхищённо осматривала его, пока он направлялся к моей скамейке.
– Девушка, вашему ребёнку отец не нужен? – улыбнулся Давид.
Я только закатила глаза.
Давид нагнулся и завязал шнурки. На всякий случай, перевязал их на втором. Присел рядом со мной, обнял, я сразу же довольно облокотилась на него, пусть было и жарко.
– Ты такой красавчик, – объявила я.
– Я знаю, – самодовольно ответил Алиев.
– А ты чего не на работе?
– Я теперь начальник, могу себе позволить, – с хитринкой в голосе ответил Давид.
– Тебе всё-таки дали этот проект? – завизжала я на всю парковку.
Муж ничего не ответил, но всё и так было понятно без слов. Я радостно хлопала в ладоши, а потом переключилась на расцеловывание щеки Алиева.
Давид положил руку на выпирающий живот:
– Что, писать пойдём?
– Нет, посидим ещё, – я снова прилегла на плечо Давида и вдруг вспомнила: – Тут, кстати, твоя бывшая где-то ходит.
– Да? – Давид начал заинтересованно оглядываться. – Какая именно?
За что сразу получил локтем под рёбра.
– Ника Азарова, – я ещё больше развалилась на Давиде, устало прикрыв глаза.
