Текст книги "Танец у пропасти (СИ)"
Автор книги: Кира Хо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 3. Хуже уже быть не может.
Мужчины загрузили Элизабет словно мешок в машину и так же небрежно выгрузили посреди широкой улицы. Девушка не возмутилась из-за того, что ей не открыли дверь как леди и с большим удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, стоило машине со свистом уехать дальше. Особенно если учитывать, что в машине она сидела рядом с блондином.
При воспоминании о его грязных касаниях Лизи передернуло.
– Мразь, – сквозь зубы прошептала она, отходя к обочине и усаживаясь на бордюр вдоль асфальта.
Она сидела на холодном бордюре, вяло раскинув ноги и потирая больное бедро, будто у нее не было сил подняться. Ветер шевелил пепельные волосы, словно пытаясь утешить, но она не чувствовала ничего, кроме бесконечной безысходности. Зеленые глаза, когда-то искрившие радостью, теперь были полны слез, которые медленно катились по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже.
Свет фар проезжающих автомобилей рисовал резкие тени вокруг нее, подчеркивая уязвимость. Элизабет думала о том, как быстро может обернуться кошмаром мир, когда страх обрушивается внезапно, как грозовая туча. Как много она вложила своих сил, чтобы собственная жизнь обернулась адом? Кучу. Хренову тучу сил, чтобы испоганить себе жить. И почти с десяток лет Элизабет пыталась все исправить, однако каждый раз, когда она говорила: «Хуже уже быть не может.», судьба усмехалась.
Слёзы всё лили и лили, пока Лизи не почувствовала, как горло перехватывает. Внутри нее бушевали волны страха и унижения, но снаружи были лишь мокрые дорожки по щекам, как свидетельства ее утраченной надежды. Она была сама собой неслышимая, дрожащая, но все еще живая, и, возможно, это было единственным светом в ее мрачном мире.
Но светом ли? Какой толк от ее брыканий? Какая польза от ее попыток наладить собственную жизнь? Сколько еще раз нужно сделать шаг назад, чтобы вырваться вперед?
Элизабет зарылась лицом в сложенные руки и не переставая всхлипывать поняла, насколько она никчемна. Зачем миру такой человек? Она поняла, что ей нужна лишь эта ночь. Последние несколько часов, чтобы вспомнить как онажила.
С четким пониманием своих желаний девушка поднялась на ноги и огляделась. Увидев в конце улицы здание с яркой неоновой вывеской ночного клуба вытерла руками тушь, что определенно растеклась. И пусть она не видела себя в зеркало, но это точно было так. Осмотрела свое платье. И ведь точно порвалось.
Помимо разорванного ворота, на левом ребре тянулась дыра почти до пупка. Устало выдохнув Элизабет дорвала его, сделав неровный разрез на животе.
Благо бесконечные, когда-то, тренировки пригодились.
Изящная тонкая талия, обтянутая черной тканью, теперь еще больше выделялась вместе с ровным прессом благодаря нововведению.
Направление Лизи держала четко к клубу, по пути расчесывая волосы пальцами. Ведь и сумки у нее теперь не было, чтобы достать расческу.
Усмехнулась.
Как и силы воли.
У здания она остановилась на мгновение, поглаживая больное бедро и позволяя музыке и ярким огням завести себя. Внутри ее разума звучали отголоски прежней жизни – вечеринки, шутки, танцы под безумные ритмы. Но сейчас в ней бушевали другие чувства: решимость и легкая ностальгия. Элизабет сделала шаг вперед, ощутив, как окружающий мир накрывает ее волной энергии.
Зайти внутрь не составило труда: охранник на входе знал ее еще со времен работы с Платом.
Внутри клуба яркие огни перемешивались с дымкой, ползущей от барной стойки, и людьми, которые танцевали, словно не чувствовали ни усталости, ни проблем. Она пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как взгляд нескольких прохожих задерживается на ней. Взрывы адреналина наполняли легкие.
Скоро уже не существовало преград, и клуб стал для нее не просто местом развлечений, а символом обновления. Элизабет приняла решение: эта ночь станет последней в ее жизни. Она сделала шаг вперед, растворяясь в толпе. Каждое движение, каждая нота казались ей знакомыми, но сегодня они наделялись новым смыслом.
У барной стойки мило улыбнулась одинокому парню, который принял это за приглашение.
– Привет красотка, – он окинул девушку голодным взглядом затуманенным алкоголем. – Выпьешь?
– Даже имени не спросишь? – Ответила Элизабет и положила руку ему на плечо.
– Захочешь – сама скажешь, – повернулся к бармену и добавил: – виски кола и для девушки…
Легкая заминка и взгляд в сторону Элизабет.
– Три стопки текилы, – продолжила она за него, не обращая внимания на вздернутые к линии волос брови.
Парень бармен ловко налил три стопки и поставил перед девушкой. Элизабет, недолго думая опрокинула внутрь себя одну за одной, а после улыбнувшись ухажеру медленным шагом направилась к танцполу.
– Эй, ну хоть имя скажи, – крикнул тот ей в спину, пораженный такой девушкой, но услышан не был.
Даже если бы все звуки в мире затихли, Лизи все равно не услышала бы его. Сейчас она слышала и слушала только себя. Свое тело. Свою душу.
Отдаваясь в ритм музыке, она утопала в воспоминаниях и ощущениях.
Ей было всего шестнадцать, но её мечты уже расправляли крылья, стремясь к сценам самых известных театров. Каждый год, когда солнце начинало целовать весенние цветы, Элизабет отправлялась в долгожданные сборы – уникальные мастер-классы, где собирались талантливые юные артисты со всей страны.
Мама на протяжении всего года откладывала деньги, чтобы дочь могла поехать туда и заниматься любимым делом.
Сборы проходили в живописных уголках: то в старинном замке, где мрак вековых стен напоминал о прошлом, то на берегу моря, где волны шептали под музыку её танца. Каждый день начинался с утренних разминок, а вечером зал наполнялся звуками классической музыки, когда девушки, в пуантах, словно птицы, порхали по сцене.
Выступления были вершиной каждого сбора. Элизабет, обладая волшебной грацией, всегда чувствовала особую связь со своим телом и музыкой. Эта поездка не была исключением. Это было самое волшебное время в ее жизни.
В тот раз на очередном выступлении она познакомилась с парнем из другой труппы. Его звали Джозев. Как и любой танцор он был стройным, подтянутым и невероятно красивым. Парень за короткий срок завоевал сердце юной танцовщицы и покорил не только ее душу, но и тело.В тот вечер, когда звуки музыки затихли, а огни на сцене лишь мягко мерцали, между ними возникло ощущение близости. Джозев и Элизабет остались наедине, потерянные в гулком зале, пропитанном духом балета. Его взгляд, глубокий и проникающий, словно позвал её в неизведанный мир, где правили страсть и доверие.
Они медленно соединили руки, нежно касаясь друг друга, как будто не веря в реальность происходящего. Она чувствовала, как его тепло проникает в её душу, а сердце колотится в ритме их танца. Каждый шаг приближал их все ближе; дыхание становилось все более учащенным.
Затем их губы встретились – это был поцелуй, наполненный бесконечными обещаниями и тайными желаниями. Каждое движение было отражением их страсти, заключенным в мгновение, где не существовало ничего, кроме них. В этом волшебном мгновенье, между танцем и мечтой, они познавали друг друга, растворяясь в новых ощущениях, завораживая и подчиняя. Ее первая близость стала не просто физическим воссоединением, но настоящим откровением, открывающим пределы их юной любви.
Однако этим отношениям было не суждено прожить дольше, чем время сборов. Первая боль в ее жизни и первое обещание, что больше она не позволит жизни ее мучить.
Элизабет отдалась во власть случая, растворяясь в медленной мелодии, обволакивающей ее подобно сигаретному дыму. Пытаясь изгнать из сердца боль и сожаление через танец, она не заметила, как вновь по щекам побежали слезы. Хотелось остановиться, прервать этот мучительный ритуал освобождения, но тело, истосковавшееся по движению, упрямо отказывалось подчиняться.
Музыка, проникая в самую душу, воскрешала в памяти осколки былого счастья, тени ускользнувших возможностей и несбывшихся надежд. Каждый шаг, каждое па, словно прощание с тем, что терзало ее, но эта желанная свобода рождала новую, нестерпимую боль.
Элизабет грезила о дне, когда сможет танцевать без груза на сердце, без ноющей боли в бедре, понимая, что эта мечта – лишь мираж. Каждый раз, когда она пыталась вырваться из порочного круга несчастий, их тяжесть неумолимо ввергала ее обратно в бездну отчаяния.
Слезы, смешиваясь с испариной, струились по щекам, словно грустная мелодия, пронзенная диссонирующими аккордами. Лишь в танце она могла притвориться той, кем когда-то была: полной жизни, надежд и грез. Но этот танец стал ее проклятием, замкнутым кругом, из которого не было выхода. Он стал не избавлением от боли, а бегством от самой жизни.
Внезапное касание к плечу оборвало полет ее души. Лизи вздрогнула, ощутив легкое покалывание на коже. Обернувшись, она увидела миниатюрную девушку с темными волосами, собранными в строгий пучок, и в темном переднике поверх джинсов и футболки.
– Мисс, вас приглашают на VIP-балкон, – перекрикивая музыку, произнесла брюнетка, указывая глазами вверх.
Элизабет едва заметно нахмурилась, но тут же скрыла удивление и недоверие за натянутой улыбкой.
– Кто? – громко переспросила она.
– Меня просто попросили передать, – улыбнулась девушка, обнажая ряд ровных зубов.
Сколько же им платят, если у нее такой хороший стоматолог.
Элизабет усмехнулась своим мыслям. И ровным шагом направилась в сторону лестниц, что вели наверх.
На последней ступеньке ее ожидал парень примерно того же возраста и приветливо улыбался. Здесь музыка играла чуть тише, потому Лизи не составило труда услышать его слова, несмотря на то что он даже не пытался кричать:
– Привет! Я Калеб, – парень протянул руку продолжая улыбаться.
Элизабет ответила на улыбку и протянула руку в ответ.
– Элизабет.
Ненароком разглядывая молодого мужчину Лизи залюбовалась. Высокий, плотно сложенный, что подчеркивала обтягивающая черная футболка и определенно красивый. Короткие светлые волосы плавно раскидались по высокому лбу, а улыбка подчеркивала ямочки на щеках и острые скулы.
Калеб заметил, что девушка его разглядывает и голубые глаза в ворохе густых ресниц хищно прищурились.
– Пойдем, проведу тебя.
Глава 4. За знакомство.
Он дошел до уединённого уголка, от чего Элизабет напряглась всем телом, но стоило парню отодвинуть занавеску, скрывающую столик и пару кожаных диванов, как она увидела всех, кто там был. Однако ее никто не заметил.
Довольно большая компания расположилась на двух диванах; невысокая девушка с русыми волосами и по детски пухлыми губами стояла за одной из спинок и злорадно смеялась, смотря в карты парню – золотистому блондину со шрамом на левой брови практически вдоль серых глаз, сидевшему под ее руками; двое парней, сидевших напротив, были почти идентичны друг другу, однако все же различались цветом глаз и волос: один короткостриженый брюнет с синими глазами, а второй – такой же короткостриженый шатен с карими.
Но оба – это олицетворение безупречного стиля и харизмы. Их примерно одинаково подтянутые тела, словно вылепленные из мрамора, а каждая мышца говорила о преданности спорту, что выгодно подчеркивали белые футболки. Лицо можно было бы описать как классическое, с четкими линиями и острыми скулами. Точно Греческие Боги, спустившиеся с небес.
Еще одна девушка стояла спиной. Довольно высокая, рыжая и явно недовольная. Это стало понятно, когда она обернулась навстречу Элизабет.
Однако, как только зеленые глаза рыжеволосой девушки увидели Лизи, выражение ее лица сменилось на дружелюбное:
– О, ты пришла, – быстрым движением она оказалась рядом и протянула руку: – Я Шерил. А это Деклан, Дэйтон, Хезер и Блейк, – указав на шатена, брюнета, невысокую русую и блондина на диване, поочередно сказала она.
Малость опьяневший разум Элизабет был не способен запомнить всех и сразу, но она все же кивнула.
– Элизабет Кинн, – ответила Лизи, немного шокированная. – Можно просто Лизи.
– Я знаю, где видел тебя! – воскликнул шатен и подскочил с дивана. – Балет. Ты танцуешь!
– Танцевала, – поправила Элизабет, но не была услышана.
Русая коротышка с изумлением посмотрела друга и спросила:
– С каких пор ты интересуешься балетом?
– Это не я. Лет пять назад родители затащили нас на благотворительный вечер в Театр Искусств. Помнишь Дэй?
Брюнет в ответ отрицательно качнул головой.
– Восемь, – снова поправила Элизабет, но в этот раз все резко обернулись на нее. Девушка же не стушевалась привыкшая к повышенному вниманию и объяснилась: – В Театре Искусств на благотворительном вечере я выступала восемь лет назад.
Но казалось никому до этого не было дела, кроме синих глаз, которые не отводили в сторону ни на секунду.
– Так зачем я здесь? – спросила Элизабет, потирая больное бедро – этот жест уже вошел в привычку.
– Ты так танцевала на танцполе, что наши золотые мальчики решили с тобой познакомиться, – блондин – Блейк – лениво развалившийся на диване подбородком указал на почти одинаковых парней напротив.
В ответ парни ни капли не смутились. Деклан подошел и протянул крупную ладонь.
– Деклан Дикси. Брат этого молчаливого засранца. Он, кстати, Дэйтон.
Брюнет в ответ на реплику лишь усмехнулся.
– Вы близнецы? – вырвалось у Элизабет раньше, чем она поняла, что сказала.
– Дизиготные, – карий глаз подмигнул.
– Бракованные, – усмехнулась рыжая и подхватила Элизабет под локоть, усаживая на диван рядом с Дэйтоном.
В тот же момент в зале снизу послышалась ритмичная мелодия, от которой Хезер подскочила на месте и вцепилась в локоть Блейка.
– Это моя любимая песня! – почти истерично завизжала она. – Пошли танцевать.
Парень удрученно вздохнул и пошел следом за своей девушкой. Стоило дивану освободится, как Шерил и Деклан практически одновременно упали на него.
В целом обстановка Элизабет ни капли не напрягала. Было даже приятно провести вечер в компании людей, которые не знают ее историю. В последний раз сделать вид, что ничего не было. Что может быть лучше?
Парочка на диване весело дралась и обменивалась колкими фразами, что вызвало улыбку на лице Лизи. У нее никогда не было настоящих друзей. Были лишь партнеры, знакомые и соперники, но о друзьях не могло быть и речи. С легкой грустью она наблюдала за ними, ощущая белую зависть, но вслух ничего не произносила, лишь немного наклонилась, чтобы прикрыть синяки на коленях, оставшиеся после вылазки в лес.
Эти действия не ускользнули от взгляда Дэйтона. Его синие глаза прищурились, а одна бровь вопросительно поднялась. Хотя он и не задал вопрос вслух, Элизабет поблагодарила его улыбкой и вновь отвела взгляд на диван напротив.
– Ну рассказывай, – рыжая голова перестала барахтаться где-то в районе мужских коленей и весело подмигнув обратилась к Элизабет. – Какими судьбами в этом клубе? Я уверенна, что не видела тебя раньше.
– Я была тут очень давно, – Лизи улыбнулась.
Все трое смотрели на нее не отрывая взгляд.
– Выпьешь что-нибудь? – спросил шатен.
– На твой вкус, – девушка расслаблено откинулась, подтянув за собой колени.
Деклан махнул рукой и к нему подошел тот же блондин, что встречал ее у лестницы.
– Калеб поймай кого-нибудь и скажи, чтобы нам принесли восемь стопок джина.
Подручный весело кивнул и удалился, перед этим взглянув на Элизабет.
– Так это ваш клуб? – спросила она, поочередно глядя на Деклана и Дэйтона.
– Наших родителей, но они отдали его в наши заботливые руки, – снова ответил шатен.
– А он немой? – Элизабет мотнула подбородком в сторону брюнета.
– Он тупой, – махнул рукой брат, за что получил подушкой от дивана прямо в лицо.
– В яблочко! – воскликнула Шерил и заливисто рассмеялась.
Никто не остался в стороне и все четверо захохотали. Когда смех утих Дэйтон все же ответил за себя.
– Просто разговариваю, только когда в этом есть смысл.
Его голос оказался бархатным. Он окутал девушку с ног до головы и нежно гладил слух. В его голосе таилась сила, способная разбудить дремлющие мечты и пробудить давно забытые эмоции. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Такого тембра она не слышала ни разу в своей жизни, от чего невольно поерзала на месте.
– Теперь понимаешь, почему он молчит? – от внимания Шерил это движение не скрылось, и она по—доброму посмеялась. – Когда у него открывается рот, у девушек раздвигаются ноги.
И снова вся четверка засмеялась.
– Впечатляет, – Элизабет искренне улыбнулась, посмотрев на Дэйтона.
Посмотрела на него более внимательно, как будто пытаясь разгадать его секрет.
Какой любопытный молодой человек.
Мягкий свет застенчиво подсвечивал её улыбку, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он сдержал ответ, но в голове уже прокладывался путь: она могла бы быть интересна ему. Почему она так зацепила его взгляд? Почему именно ее он увидел с балкона?
Обмен колкостями прервал Калеб, вернувшийся с подносом стопок.
Каждый взял по рюмке в руку и осмотрев всех Деклан поднял свою чуть выше торжественно сказав:
– За знакомство!
Рюмки звякнули, а тёплая дымка клубного света окутала их, словно невидимая завеса, создавая атмосферу лёгкого волшебства. Элизабет взглянула на Дэйтона, и в её глазах мелькнуло что—то приоткрывающее, как будто в эту секунду весь мир перестал существовать, оставив лишь их двоих в центре событий. Деклан, заметив их обмен взглядами, подмигнул, вызывая смех у всех присутствующих.
Дэйтон нервно дернул верхней пухлой губой, но его мысли были полностью заняты ею. Она была словно глоток свежего воздуха, обещание изменений, которые он даже не знал, что ждал. В этом мгновении, среди звуков веселья и хмельного шёпота, закрадывалось ощущение, что что—то важное только начинается.
Компания смеялась, разговаривала, и Элизабет беззаботно погружалась в этот вечер. Позже вернулись Хезер и Блейк, отчитав друзей за то, что те пили без них, и присоединились к веселью.
Лизи рассказывала, как танцевала, и была поражена, что всем присутствующим было действительно интересно об этом слушать. Не как всегда – с завистью в глазах, а с искренней радостью за человека рядом.
Шерил, судя по всему, была заводилой в этой компании – вместе с Декланом. Она чаще остальных задавала вопросы и рассказывала свои веселые истории, которые некоторые из друзей дополняли забавными репликами или упущенными подробностями. И Шерил же спросила у Элизабет, почему та оставила балет.
Лизи неопределённо повела плечами, однако все равно улыбнулась и просто ответила:
– Другие заботы.
Если кто—то и заметил перемену в голосе и поведении девушки, то тактично промолчал.
Когда солнце уже собиралось подняться Элизабет решила, что приятному вечеру пора закончиться. Она встала с дивана и потирая бедро стала прощаться.
– Было приятно с вами познакомиться, но мне уже пора.
Рыжеволосая подскочила и улыбнулась, обнажая белые зубы.
– Давай обменяемся номерами?
Элизабет по привычке потянулась к сумке, но поняв, что ее нет протянула руку к девушке.
– Давай я тебе свой напишу.
Она не стала говорить, что телефона у нее нет. Что сейчас он где-то в глубине какой-то опушки и что нового она не купит. Элизабет просто не хотела тревожить таких светлых людей, а потому не подавала вида, что это ее последние часы.
Написав цифры своего телефона в гаджет девушки Элизабет мягко улыбнулась остальным и развернувшись пошла на выход.
– Я отвезу тебя, – снова заговорил Дэйтон.
Мужчина поднялся с дивана и отряхнув невидимые пылинки с крепкой груди, которую обтягивала белоснежная футболка, подошел ближе к Лизи.
– Не стоит, – сглотнув ком в горле, который появлялся всякий раз, когда Дэй начинал разговаривать, ответила она. – Я живу недалеко. Доберусь.
Элизабет снова мягко улыбнулась и быстрым, немного дерганным шагом вышла из помещения.
Глава 5. Каждый из нас стоит на своем мосту.
Первым делом выйдя на улицу Элизабет заглотнула полные легкие свежего воздуха. Предрассветные лучи уже пробивали толщу черного неба, но на улице и без солнца было достаточно светло. Весь город освещался рождественскими огнями.
Черт! Сегодня ведь рождество!
Лизи мысленно стукнула себя по лбу и подставляя лицо слегка влажному воздуху пошла вдоль по улице.
Ноги несли ее в противоположном от дома направлении. Пока шла задумалась о том, как маленькие дети сегодня откроют глаза и будут счастливы получая подарки.
Элизабет перестала получать подарки в десять. Примерно в то же время, как начала заниматься балетом: у «Санты» не хватало финансов и на подарки, и на пуанты, которые приходилось менять чуть ли не каждый месяц. Им с мамой и так было тяжело, ведь она одна растила дочь, а тут еще такое сильное увлечение Лизи. Но Синтия выкладывала все силы, чтобы дочь посвятила себя тому, что ей близко.
Элизабет, конечно, подрабатывала летом, когда не была на сборах и турах, но этого все равно не хватало. Со временем Синтия продала дом в красивом одноэтажном районе и купила квартиру недалеко от школы в деревянном трехэтажном доме. Все силы и деньги уходили на танцы.
Это Лизи осознала только в восемнадцать, когда мать заболела, а средств на лечение не хватало, даже вместе со страховкой: накоплений не было. А когда мама умерла, так и вовсе почувствовала на себе всю тяжесть жизни. Она, как и Синтия справлялась сама.
Только вот у матери получалось. Она была лучшей. А у Элизабет все шло поперек. Еще при жизни мамы она ее подвела и не стала лучше после смерти.
Лизи доказывала себе, что завязала ради нее. Доказывала себе, что стала лучше, но каждый раз, протягивая руку к пузырьку в бардачке, обманывала себя. И память матери.
Тот случай, когда Плат выловил ее и доходчиво объяснил, почему его нельзя кидать отрезвил Элизабет. Она взяла себя в руки и начала трудиться упорно.
Время шло, и мечты о величии все чаще заменялись размышлениями о выживании. Элизабет устроилась на несколько работ, чтобы свести концы с концами. Но чем больше она старалась, тем дальше уходила от той жизни, о которой мечтала. Заработанного хватало только чтобы отдать долг и заплатить за комнату. Даже питаться приходилось в ресторане, в котором она работала. Со временем получилось пойти учиться, но не на высшее и естественно бесплатно.
Она казалась сама себе тенью, бродящей по улицам своего города, и единственным подарком, который могла бы себе позволить, было воспоминание о счастливых детских днях.
Воспоминание о зеленых как у нее глазах и мягких материнских руках. О теплой улыбке и нежном голосе. О том, чего ей больше не суждено увидеть. О счастье.
Сама не заметила, как пришла к мосту, который разделял город на две части. Под строение с тихим шелестом текла река.
Элизабет глубоко вдохнула влажный воздух и не задумываясь села на парапет. Смотрела в темную гладь воды, что едва окрашивалась в розовый.
Нет. она не думала. Не решала делать ей это или нет. Лизи просто засмотрелась на буйство красок. Просто вдыхала свежий аромат последнего рождества и умиротворенно сидела.
Словно почувствовав, что время пришло, девушка аккуратно соскользнула, вставая на самый край. Сердце бешено зашлось, стоило ей осознать, как тут высоко. Ветер трепал ее волосы, принося с собой холодные объятия. Это было место, где встречались мечты и разочарования, но сейчас лишь холодная бездна манила ее к себе. Элизабет только занесла ногу над пропастью, как услышала за спиной шелковистый голос:
– Не делай этого.
От неожиданности Лизи подпрыгнула, а и без того неспокойное сердце, казалось, ушло в пятки. Чуть повернув голову, она увидела пронзительный взгляд синих глаз.
– Ты следил за мной? – дрожащим от испуга голосом спросила она. Дэйтон в ответ кивнул. – Зачем?
– Отчаяние в твоем взгляде не спрятать ни за одной улыбкой, – темные брови сошлись на переносице.
Но мужчина не был недоволен, скорей озабочен.
– Уходи, – шепотом взмолилась Лизи. – Оставь меня.
– Не нужно этого делать, – продолжал он, шагнув ближе и протягивая крупную ладонь, – ни один человек не должен проходить через все в одиночку.
Его тон был полон заботы, в нем ощущалась сила, которая способна разрушить стены отчаяния. Они стояли на краю, и, хотя он не знал, что именно привело ее сюда, Дэйтон чувствовал, что жизнь в ней еще не иссякла.
Элизабет затрепетала, её колени нерешительно дрогнули. Она знала, что Дэй прав, но внутренний конфликт разрывал её на части.
Она посмотрела на его ладонь, благородную и крепкую, и вдруг поняла, что, возможно, её погружение в тьму не будет единственным выходом.
– Я не знаю, что еще сделать, – прошептала она, взгляд её постепенно терялся в синеве его глаз.
Слеза скатилась по щеке Элизабет.
– Я больше так не могу, – еле слышно прошептала она.
Но мужчина услышал каждый звук и даже больше: он слышал мольбу в ее голосе. Дэйтон продолжал смотреть на нее:
– Каждый из нас стоит на своем мосту, и важно знать, что ваши чувства имеют значение. Ты не одна в своей борьбе, и есть люди, которые готовы помочь, – его слова были словно тонкие лучи, пробивающиеся сквозь густые облака.
Элизабет почувствовала, как её сердце, долгое время зажатое в тисках отчаяния, начало медленно открываться.
Дэй не давил на нее, не умолял остановиться, а лишь молча смотрел в зеленые глаза, пытаясь молча донести, что поможет ей. Что сделает все, чтобы этого желания у нее больше не появилось. Сам не знал и не понимал почему, но был уверен, что так должно быть. Что именно так правильно.
Лизи же боролась с тьмой внутри себя и стоило той лишь на секунду успокоится, как этого хватило, чтобы девушка протянула руку к стоящему рядом мужчине.
Брюнет помог ей перебраться обратно и сжал в объятиях. Они медленно осели на холодный асфальт и просто молчали. Словно это могло исцелить любые раны. Не вылезая из крепких мужских объятий Лизи продолжала рыдать. Так отчаянно и больно, что Дэйтону казалось, будто это его боль.
Спустя какое-то время мужчина снова заговорил. Спокойным, полным силы голосом.
– От куда у тебя синяки на коленях?
Элизабет промолчала.
Он не стал ее пытать и просто поднялся, подтягивая девушку за собой.
Мужчина спокойно шел, его рука всё ещё поддерживала её. Дэйтон чувствовал, что её молчание – это не отстранение, а поиски силы для откровения.
Наконец, Лизи сглотнула и вырвала из себя:
– Это из—за моих долгов.
Брюнет хмуро посмотрел на нее, но больше не стал задавать вопросов. Они дошли до его внедорожника и усадив девушку на переднее пассажирское, Дэйтон сел за руль.
–Куда мы едем? – тихо спросила она.
– В безопасность, – твердым голосом ответил он.
