Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Здравствуй.
– Здравствуй, – ровно ответила она, переключив свое внимание на меня.
Приглядываясь, словно к чему-то ранее неведомому, девушка щурила кошачьи глаза, не торопясь ответить любезной улыбкой.
– Значит, ты человек?
Под столом что-то громыхнуло, а лицо Бури сморщилось от боли, ясно дав понять, что ей наступили на ногу, подсказывая замолкнуть.
– Да, вроде того…
– Вроде – это как?
– Моя мама была берой, а отец нет. Так что я вроде как бер, а вроде бы и нет, – ответила, игнорируя откровенный холод с ее стороны.
– Но твоя медведица спит, верно?
– Верно, – подтвердила, крепко сжимая пальцы Варда на своем бедре.
Только не смей говорить! Только не смей!
Лорды переглянулись, но, слава Медведю, промолчали, не спеша опровергать мои слова.
Как бы то ни было, торопиться с откровенностью я не хотела, так и не удостоверившись в своем нынешнем состоянии.
Да, медведица проснулась, берет надо мной верх, но… Она так и не пришла, позволив мне облачиться в медвежью шкуру и прочувствовать собственной душой, что значит быть настоящим бером от кончиков шерсти до когтей.
– Жалко, – искренне заявила она, опустив глаза. – Я сочувствую.
– Не стоит. Я привыкла.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем! – воодушевление в ее голосе заставило всех за столом удивленно замереть, следя за событиями. – Сбегаем к Игдрисилль, на охоту, может быть. Или нет! – Буря прижала ладони к груди, даже забыв про недоеденную булочку. – К маме! Мама точно поможет!
– Буря! – Берд грозно рыкнул на сестру. – Давай обсудим это позже?
– Без проблем. Ласка, а ты в какой крепости хочешь жить? У Белых бывает ужасно холодно, – делилась она. – А у нас шумно. Знала бы ты, как Смоляные храпят…
– Буря! – уже хором завыли лорды, пытаясь угомонить сестру, вызвав меня невольную улыбку.
– Что сразу «Буря!»? Я же от всего сердца! Это важно!
– Может, мы сами решим? – прижимая ладонь к напряженном лбу, простонал Вард.
– Решите вы, как же, – не оставшись в долгу, девушку откинулась на спинку стула. – Лорд Летний, а мои братцы долго собираются у вас гостить? Им сейчас от дел бы не отлынивать, расслабляясь в уютной постели, а делом заняться.
– Буря!
Дядя даже не старался скрыть свое удивление и смех. Сложно было не заметить, что ситуация его определенно смешит, а бера из Смоляного леса радует своей непосредственностью и деловитостью.
Возможно, она была немного младше меня, может, на год или полтора, но этот озорной огонек в глазах делал ее похожей на подростка, который без стеснения высказывает свою точку зрения, даже не думая о приличиях. Впрочем, беры их и без того усваивали с трудом.
– Ты зачем приехала?
– Мама отпустила, – девушка фыркнула, оградившись разрешением, словно щитом. – На Медовую луну я не успела, но, думаю, задержусь, пока вы здесь. Торопиться мне некуда… И вообще, можно было и сообщить, что вы нашли свою истинную!
– Я вчера отправил ворона, – признался Харланд. – Вы с ним разминулись.
– Вот и отлично! – обрадовалась бера. – Ласка, ты не против прогуляться со мной сегодня? Хочу получше тебя узнать.
– С удовольствием, – обменявшись улыбками, ощутила на себе жалобный взгляд лордов.
То-то же! Не все вам вокруг меня увиваться и лезть куда не просят! В конце концов, мне тоже хотелось узнать о них побольше, а кто, как не родная сестра, поможет мне в этом?
Глава 12
– А когда планируете свадьбу?
– Я не знаю.
– А о платье ты думала?
– Нет, еще не думала.
– А угощения? О, Палья точно приготовит свою фирменную косулю! – вздохнула бера, блаженно прикрывая глаза. – Нужно еще оповестить всех, выслать приглашения…
Задумавшись, девушка топала вперед по заснеженной тропинке сада, похоже, забыв о моем существовании. Темные брови съехались к переносице, а закушенный край губы говорил о глобальности скользящих в ее голове планов.
– Давай присядем?
– Угу, – послушно опустившись на лавочку, девушка повернулась ко мне всем телом, подтягивая ноги. – Ласка, ты извини меня за утро. Я и подумать не могла, что они не одни.
– Ничего. Это просто недоразумение, давай забудем об этом?
– Идет, – Буря улыбнулась, протянув мне руку в знак перемирия, но стоило пальцам соприкоснуться, как девушка неожиданно сильно сжала их, резко склоняясь ближе. – Ты чувствуешь запах моих братьев?
Слишком много было в этом вопросе.
Неожиданный возраст и разумность отразилась на девичьем лице, дав понять, что я глубоко ошиблась.
Она старше меня, определенно. И этот образ легкой на подъем и простой беры – лишь маска, прячущая под собой властную и зрелую натуру, которая на секунду вырвался на свободу, проявив себя во всей красе.
Отпустив мои пальцы, она лениво откинулась назад, упираясь в выставленные за спиной руки. Только взгляд растерял всю хитрость, став пронзительным и ясным.
– А ты вовсе не такая, какой кажешься.
– Моим братцам нравится думать, что я еще маленькая и глупая. Я им это позволяю, – пожав плечами, девушка одной фразой объяснила свое притворство. – Только не одна я здесь обманщица, верно? Ты бера. И они это знают.
– Сразу догадалась?
– Ага, – Буря кивнула. – Как только в комнату вошла. Поверь, мне дорогого стоило сохранить лицо, когда я поняла, что все вокруг считают иначе. Только вот я не понимаю – зачем?
– Что?
– Зачем ты скрываешь? Это же правильно и здорово! Родные порадуются за тебя, когда узнают.
– Все не так просто…
– Так объясни. Мы же почти семья.
Понимая, что скрывать дальше нет смысла, я вкратце рассказала девушке, что со мной происходит. Невольно открыв все свои переживания и страхи, я заметила, что Буря слушает внимательно, не перебивая и позволяя выговориться, избавляясь от ощущения неправильности, пошатнувшего мой мир.
Когда я закончила, девушка тяжело вздохнула.
– Ладно, я понимаю. То есть знают всего несколько беров?
– Да. Ты, лорды и моя подруга. И, возможно, ее жених, но он будет молчать, Бьерн не выдаст мой секрет.
– Могу сказать только одно – тебе точно нужно познакомиться с нашей мамой.
– А что это изменит?
– Она шаман. Говорит с духами, – поделилась девушка, словно застеснявшись этого. – Она часто… помогает, когда ответов на вопросы нет в этом мире. Может, она сможет достучаться до твоей медведицы. Все может быть, попробовать стоит.
– Прости за вопрос, но сколько тебе лет?
– Двадцать восемь.
Мой рот невольно открылся от удивления, заставляя глаза еще раз внимательно осмотреть девушку с ног до головы.
– Я думала, ты младше…
– Все так думают, – усмехнувшись, Буря заправила за ухо кудрявую прядку.
– Харланд у нас самый младший. Самый старший Берд.
Смешливо поморщившись, бера дала понять, что любит братьев, но не поддеть их просто не может, руководствуясь родственными чувствами.
– Они хорошие и давно заслужили свое право на счастье. Только будь с ними построже, а то распоясаются.
– Спасибо за совет.
– А про свадьбу все-таки стоит подумать. Время не терпит, да и ты сама знаешь, что берам несвойственно долго тянуть. Мы такие, решительные.
– Я даже не знаю, с чего начинать…
– Для начала составь список тех, кого хочешь видеть, а с остальным я тебе помогу, – не замечая или игнорируя, что напирает, Буря вновь вернула разговор к тому, о чем я пока думать готова не была. – И нужно отправить ворона родителям, чтобы они были готовы к нашему возвращению.
– Буря?
– А?
– А какие они? Ваши родители.
– Папа, – бера пожала плечом, – суровый Смоляной бер. Молчаливый и вдумчивый. Он может показаться тебе хмурым и холодным, но на самом деле он добрый, просто не любит это показывать. А Йонна тебе понравится обязательно! Она с приветом, но милая. Нас приняла как родных, когда мамы не стало, и никогда не делила детей, хоть единственный родной ей – Харланд. Ты не волнуйся, они будут рады.
– Очень на это надеюсь. Спасибо, ты меня успокоила.
– И из-за Йены не переживай!
– Из-за кого?
Сообразив, что сказала лишнего, девушка вмиг напряглась, подбираясь и выпрямляясь словно кол. Темные глаза забегали из стороны в сторону, судорожно решая, что же ответить, а пальцы взволнованно сжались.
– Знаешь, нам уже пора! Что-то холодает, засиделись мы! Да и братья там, наверное, уже все стены искромсали…
– Буря, кто такая Йена?
Глубоко вздохнув, бера набралась сил взглянуть мне в лицо, собирая в кулак остатки мужества. Ее губы распахнулись, тело окаменело. Мне показалось, что она даже слегка отодвинулась, словно готовясь к обороне.
– Тебе лучше у ребят спросить. Я и так наговорила лишнего.
Ревность медведицы вскипела в груди раззадоренным вулканом.
Плавящая все на своем пути лава потекла по венам, выжигая все эмоции, кроме ярости и злобы. Медведица внутри рвала и метала, предчувствуя, что оброненная в разговоре Йена явно взяла что-то, что ей не следовало, и одним своим существованием заслужила поплатиться здоровьем.
– Ласка, ты в порядке?
– Нет, – хрипя, прошептала я, чувствуя, как по рукам поползли болезненные мурашки, будто волоски превратились в стальные иголки, раня кожу крохотными кончиками.
– Я… Я позову ребят!
– Нет! – неожиданно схватив девушку за руку, я удержала ее на месте и перевела дыхание.
Мысль, посетившая голову, дала медведице то, что она хотела. Самый правильный, на ее взгляд, выбор, с которым я впервые была согласна. То ли повинуясь инстинктам, то ли приняв окончательное решение, мне хотелось только одного – доказать им, что я лучше.
Вытряхнуть любые воспоминания о других из их голов! Заставить думать только обо мне!
Зверь в голове рычал, поднятый на дыбы приступом воинственности и ревности. Ей, как и мне было это необходимо, хоть и с разными целями, но нас сплотило принятое решение.
Йена, значит…
Месть нужно преподносить обдуманно и своевременно.
Именно поэтому промотавшись весь день по крепости и прячась от опекающих лордов, в свою спальню я вернулась уже затемно, решительно выдвинув ящик измученного комода.
Среди других вещей лежала подаренная Инесс сорочка, от одной мысли о которой я готова была залиться румянцем с головы до ног. Но, приняв решение, сейчас уже не сомневалась, движимая ранее неизведанными эмоциями.
Мне ничего не нужно им доказывать! Сами же говорили, пара – это навсегда! Без условностей и подтекстов!
Но все внутри кипело, перемешивая мысли и чувства в неразборчивую кашу.
Случайно произнесенное имя разделило мир на до и после, ставя меня лицом к лицу с тем, что я могу быть не единственной. И пока меня снедает стыд и скромность, пока идет борьба с медведицей на выживание, они наверняка думают об этой… Йене, которая даже не знает, что в их жизни появилась я!
Нет. Это мои медведи.
Бера я, в конце концов, или нет?! Сколько можно терзать себя никому не нужными сомнениями, которые мучают только мою вечно страдающую голову? Сколько можно сопротивляться неизбежному? Прятаться от собственных желаний, прикрываясь потерянной человечностью?
Я больше не та Ласка, которую все жалели и которой все сочувствовали. Я бера, равная всем и каждому здесь, а значит, должна брать свое.
Пусть и ноги трясутся…
Торопливо снимая с себя домашнее платье, помчалась в нагретую воду, налитую в ванну с высоким бортом. Отмывшись с головы до ног, прополоскала волосы цветочной водой, насухо вытерлась и взглянула на себя в зеркало.
Внешне ничуть не изменилась, а вот внутренне…
Блеск в глазах ярче, губы алее, а тело гибкое и послушное, как никогда раньше. Во всем читался отпечаток зверя, с каждой минутой все ближе сливающийся со мной в единое целое. Придет день, и мы обязательно встретимся.
Облачившись в полупрозрачный наряд, придирчиво осмотрела свое отражение. Встряхнула слегка влажными волосами, шумно выдохнула и вышла из комнаты, предварительно высунув нос за дверь – нет ли лишних свидетелей.
Тяжелый тюк с вещами оттянул руку, но желание выказать свои серьезные намерения было выше усталости, подбадривая и позволяя дотащить свои вещи до хорошо знакомой спальни.
– Ласка? Я думал, Буря тебя окончательно присвоила.
Ничего не подозревающий бер улыбнулся мне, стоило войти. Но чем ниже скользил его взгляд, тем шире открывались глаза, замечая мой откровенный наряд и неподъемную кучу вещей. Покрывало, связанное узлом, стало импровизированным мешком.
Подорвавшись с места, Берд вытянулся столбом, не решаясь что-то сказать.
К счастью, я не планировала его слушать, поэтому, сбросив свою ношу возле дверей шкафа, решительно направилась к мужчине, про себя разочарованно отметив, что двух других братьев здесь нет.
– Я задам только один вопрос и хочу получить на него максимально честный ответ, – опустив пальцы на широкую лямку, я медленно повела плечом, понимая, что бер полностью погрузился в это движение и, шумно сглотнув, согласно качает головой. – Кто такая Йена?
Берду хватило секунды, чтобы сообразить, о чем или, точнее, о ком идет речь. И без того темные глаза бера потемнели еще сильнее, а губы превратились в тонкую нить, подсказывая, что говорить он не хочет. Или не может. Неважно.
Стук со стороны двери привлек мое внимание. Вошедшие, а главное, подоспевшие к допросу братья столпились в дверях, заметив мое облачение и с трудом удержав в руках подносы с едой.
– Ты был прав, – хрипло проговорил Харланд. – Этого стоило подождать.
– А я говорил…
– Кто такая Йена? – прекращая неприкрытый поток восхищения, обратилась уже к этим двоим, которые подобно брату сразу же растеряли весь настрой, мрачнея на глазах. – Я хочу, чтобы вы немедленно ответили на мой вопрос.
– Ласка, с момента нашей встречи все в прошлом, – Харланд собрался первым, шагая в комнату и опуская поднос на прикроватную тумбочку. – Нет никакого смысла это обсуждать.
– То есть, вы и не планировали мне рассказывать о своей… личной жизни?
– Не говори ерунды!.. – это очнулся Вард. – Мы бы рассказали. Только позже.
– Наверное, когда на свадьбе, она бы пожелала нам крепкого семейного счастья, да?
– Такого бы не случилось, – пробасил Берд. – Она бы не посмела прийти.
– А мне плевать, посмела бы или нет. Я хочу знать, кто она такая и что вас с ней связывает.
– Ничего. Уже ничего! – подняв руки в воздух, Харланд жестом показал, что сдается.
– А что связывало?
– Ласка, зачем тебе это?
– То, что касается вас, напрямую касается и меня. А Йена, – голос невольно переходил на пренебрежительное шипение каждый раз, когда звучало ее имя, – вас очень и очень даже касалась. Выкладывайте. Или не получите сладкого!
Смятение и вспыхнувшую жажду на лицах они не смогли бы скрыть даже при огромном желании. Переглядываясь друг с другом, беры молчали, не решаясь начать разговор. Взял на себя всю ответственность и первым разомкнул губы Берд:
– Йена…. Мы проводили время вместе.
– Это я уже и без вас поняла. Выкладывайте детали. Как давно вы… проводили время?
– Пару лет.
Болезненный укол в сердце выбил воздух из легких. Слегка пошатнувшись, но собравшись, я устояла, стараясь выглядеть все такой же непреклонной в своем прозрачном наряде.
– И как все серьезно?
– Никак. Ничего серьезного.
– Ничего серьезного, – передразнила новоиспеченная бера, пыхтя от злости. – Так думаете только вы? Или она тоже?
– Берочка, таков был уговор, – Харланд осторожно и опасливо приблизился, подходя со спины. – У нас не было договоренностей на будущее. Если бы она встретила свою пару, мы бы так же ушли в сторону, не смея о себе напоминать.
– Значит, у вас уже было втроем, верно? И вы прекрасно знаете, что да как. Только я растяпа, ничего не понимаю, мучая ваших зверей своей неразумностью. Ведь так правильно, – голос невольно наполнялся ядом, сотрясая меня изнутри. – Так говорит зверь.
– Ласка, – теплые ладони Харланда опустились на плечи, заставив вздрогнуть и прекратить излияния. – Ты ревнуешь, солнца свет?
– Не подлизывайся! И нечего тут… любезничать!
– Ревнуешь, – констатировал он всем очевидный факт. Зафиксировал меня на месте, вжался лбом в мой затылок, обдав горячим дыханием. – Не надо, не стоит. Мы твои, а ты наша. Никто и никогда не сможет сказать обратного.
– Просто… бесит! Вот! – кулаки невольно сжимались, выплескивая остатки воинственности. – Даже думать не хочу, что какая-то бера…
– Ласочка, милая наша, – Берд, словно ощутив накал моих эмоций, шагнул вперед, дав ощутить себя запертой в капкане тел. – Больше никогда и ничего не будет. Только ты. Не сомневайся в этом никогда.
– Ууу, беры! – зло шептала, понимая, что злоба, хоть и полощет сердце, но начинает больше напоминать растревоженную обиду. – Вам бы только…
– А вот так лучше не говори, – Берд резко прижал палец к моим губам, не дав закончить. – Это неправда. Хотеть тебя – это сильнее и больше. От желания никуда не деться. Оно поглощает, топит в себе. Никогда не сравнивай близость с тобой и близость с кем-то другим. Никогда, Ласочка, это не будет даже близко похоже.
– В чем же разница, лорд? – выплюнула, словно оскорбление.
– В тебе.
Он ответил не сомневаясь, вложив в это слово куда больше смысла, чем могло бы показаться. Бер отчаянно старался доказать мне, что весь их мир крутится теперь только вокруг меня, и это полностью изменило все, к чему они привыкли.
Это столкновение наших судеб изменило не только мою жизнь, но и их тоже.
У них была какая-то Йена, с которой они делили постель несколько лет, привычные дела и обязанности, окружение и планы. И все это изменило мое появление, разметав их быт и привычки по камешкам.
Но беры удивительным образом могут сохранять спокойствие, а меня подбрасывает от любого толчка.
– Только ты, Ласкана. Больше никто и никогда.
– Докажи.
Произнесенное шепотом и на выдохе слово за секунду поставило бера на колени передо мной.
Вминая сильные пальцы в бедра, укрытые только тонкой тканью, Берд вжался лицом в мой живот и потерся об него уставшим от холода зверем. Пальцы сами собой зарылись в мужские волосы, взъерошив темную макушку, а плечи опустились, дав наконец расслабиться.
– Ты уверена, что готова? – на всякий случай спросил Харланд, медленно стягивая лямки вниз по моим плечам. – Мы можем подождать.
– Вы меня и так отлично подождали, приятно проводя время.
Сперва сказала, потом подумала. Захотелось хлопнуть себя по лбу, да только руки были заняты жесткими прядями чужих волос.
– Ревнивица, – рыкнул в ответ беловолосый лорд. – Кто бы мог подумать…
Легко подхватив меня под ребра, Харланд приподнял мое тело в воздух, дав Берду возможность ловко подхватить повисшие ноги и забросить на свои широкие плечи.
Вновь ощутив жар чужого дыхание на самом сокровенном месте, задышала чаще, зная, что за этим последует, и чувствуя, как ткань сорочки поднимается все выше, оголяя все то, что было спрятано от глаз.
– Все же сладкая. Сахарная. Медовая, – пробуя губами нежную кожу шептал он, опускаясь все ниже. – Ласка.
Губы Варда оказавшегося рядом, соприкоснулись с моими одновременно с губами Берда внизу. Словно отнимая внимание, вновь дав мне больше времени на принятие. Как и всегда.
Все время они так. Осторожные, аккуратные. Сколько бы я их ни отталкивала, на мягких лапах крадутся вновь, укрывая и оберегая от холода, который без них безжалостно меня уничтожит.
Впервые, наверное, я смогла найти понимание со своим зверем. Осознала и приняла ее выбор, соглашаясь. Да, она знает больше, пора уже признать это и понять, что иного мне не дано, и единственный, кто может сделать мне больно, – я сама.
Медведица рыкнула, но совсем иначе, не как обычно, когда я лишь давала поблажку, уступая ей через «не хочу». Она прощала меня, успокоившись и услышав мое смирение и согласие, пока мужские руки предназначенных мне беров кружили по телу, рассыпая ворох сладких мурашек.
Берд неторопливо изучал языком раскрывшиеся лепестки, слизывая выступающую влагу, в очередной раз подтверждающую мое неравнодушие. Вард целовал в губы, зарывшись пальцами во влажные волосы и не позволяя отпрянуть, только пить… пить его вкус, забывая обо всем на свете. Харланд целовал шею, слегка прикусывая собранную складочку кожи, и, кажется, как и все в этой комнате, растворился в близости, потеряв все реальные ориентиры.
Я сама потянулась к Варду, распутывая шнурок на вороте рубашки и подсказывая ему, что от нее пора избавиться. Не став испытывать мое терпение, бер на секунду прервался, через голову стягивая ткань, только чтобы тут же вернуться к мне.
– Я больше так… не хочу… – в крупицах секунд между новыми и новыми атаками на мои губы, прошептала я.
Осторожно спустив мои ноги на пол, Берд распрямился, горой вырастая передо мной и бесстыдно облизывая испачканные прозрачным соком губы. Демонстративно улыбнулся, порочно и ненасытно.
Стянутая к самому поясу сорочка с легким хлопком упала на пол, больше не скрывая ничего, что могла. Шагнув вперед, я без сомнений прижалась к губам Берда, чувствуя свой же вкус и слыша, как зарычал бер, едва сдерживающий свою страсть.
Тяжелая ладонь Варда опустилась на поясницу, вынуждая прогнуться и выставить ягодицы, а Харланд вырос рядом, мягко отнимая мой рот себе, что наверстать упущенные поцелуи, которыми никто не хотел пренебрегать.
– Сперва так, берочка, – шепнул Вард, прижимая пальцы к сочащемуся входу, дав мне понять, насколько там влажно и горячо. – Не торопись, нежная наша.
Уже знакомое давление. Мягко и неторопливо, но уверенно, проникая все глубже и глубже.
Прикрыв глаза, я позволяла берам целовать себя, скользить ладонями по телу, рисовать кончиками пальцев узоры на стонущей груди, шептать мне что-то нежное, но горячее. Такое, что невольно поджимались бедра, делая ощущения только ярче.
Погружаясь плавно, Вард слегка изменил положение, надавливая на меня еще сильнее и вынуждая глубже выставить бедра к нему навстречу.
Стало теснее.
Бер не торопился, не старался проникнуть сильнее, напротив, только шире раздвигал влажные лепестки, другой рукой надавливая на пульсирующую точку, о существовании которой я до встречи с ними даже не знала.
Ноги тряслись от напряжения и желания, заполнившего живот. Стонать хотелось все громче, губы пересохли бы, если бы не жаркие поцелуи беров, не желавших отпускать меня из зоны своего внимания.
– Кого ты хочешь первым?
– А всех сразу нельзя? – не услышав взволнованных смешков, так и не открыла глаза, отдавшись движениям танцующих внизу пальцев.
– Для первого раза много, бера, – прошептал Берд, целуя меня в висок. – Ты не готова.
– Готова. Медведица меня сожрет, если я струшу.
– Храбрая наша. Но не будем торопиться. Сперва выбери одного.
– Я… не могу…
Как бы я ни пыталась представить себе эту ситуацию, не получалось! Один бер, другой, картинки перед глазами смазывались, превращая все в одну кашу, не дав мне даже подсказки на вопрос, с кем будет лучше.
Медведица вновь недовольно зарычала, подтверждая мои слова, и я жалобно всхлипнула.
– Не могу…
– Хорошо, хорошо. Давай поступим иначе.
Отвлекшийся на секунду Харланд отступил, судя по шагам, куда-то к шкафу. Шорох тканей подсказал, что он что-то ищет, а победный хмык и шаги обратно – что нашел.
– Только доверяй нам.
На глаза опустилась лента из моих украшений, которой я пользовалась как поясом, подвязывая платье. Тугой узелок на затылке лишил зрения и осознания пространства; пальцы Варда вдруг отпрянули, а неузнанные руки потянули в сторону, укладывая на постель.
– Не бойся. Просто наслаждайся, – голос Харланда откуда-то сбоку дал возможность услышать его по-новому.
В образовавшейся темноте все ощущалось острее, звонче. Рычащие нотки в его голосе слышались отчетливо и крепко, будто всегда там были.
– Мы решим сами, берочка, но ты позволишь нам не открывать тайны, договорились?
– Как это?
– Обманем твою медведицу? – игриво спросил Берд. – Пусть ломает голову над тем, кто был первым.
Голого живота коснулись чужие губы, плавно и размеренно скользя вверх влажными узорами. Горячие губы сомкнулись на скрутившемся в тугую горошину соске, втягивая ее и ударяя кончиком языка.
– Берд… – выдохнула случайно, на уровне интуиции узнав темноволосого бера.
– Догадалась. Что ж, моя промашка, – усмехнулся он, на прощание сорвав легкий поцелуй и исчезая.
На смену ему теплые ладони мягко раздвинули ноги, позволяя таинственному беру устроиться между ними и осторожными, плавными движениями рисовать пальцами круги на чувствительной коже.
– Харланд…
– Как ты догадалась?
– Вы пахнете по-разному. Вас легко узнать, – призналась, потупившись, хоть под повязкой это вряд ли было заметно.
Надо было раньше сказать, что я их чую и что игра в прятки заранее проиграна.
– И как же? – не переставая изучать пальцами раскрытую перед ним женственность, спросил он.
– Ты пахнешь, как зима. Как снег. Берд пахнет, как терновник, а Вард – как шиповник. Чуть слаще.
– Что же ты раньше не сказала?
– Как-то… не думала.
– Значит, обмануть твою медведицу не получится. Что ж… Пусть знает, что первым буду я.
Чуткие руки вернулись к своему занятию с одним изменением – легко подхватив под коленями, Харланд придвинул меня в упор к себе, дав почувствовать жар собственной кожи.
В темноте непроницаемой маски все казалось куда острее, тревожнее и в то же время куда более необходимым, чем раньше. И медведица и я буквально торопили время, чтобы эта пауза перед обещанным сближением как можно быстрее закончилась.
Кончики мужских пальцев броди по влажным складкам, словно присматриваясь, изучали реакцию на свои касания и, как назло, совершенно не торопились.
Покорно вытянув руки и ухватившись за перекладину на спинке кровати, я прикусывала губы, ощущая на себе чужие взгляды, и тяжело дышала, боясь сбиться и задохнуться, потеряв темп.
Чем дольше это продолжалось, тем сложнее было терпеть, замирая в ожидании чего-то важного и судьбоносного. На коже горели взгляды чужих глаз, плоть под ласками Харланда сдавалась, намокая и истекая соками, которых бер не стеснялся, плавно спускаясь ниже.
Я сразу же ощутила разницу ласк, когда трепетные узоры сменились глубиной и инстинктивно раздвинула ноги, услышав хриплый мужской рык в троекратном размере.
Это возбуждало.
Я бы солгала, сказав, что это не так. Даже сквозь ткань, лишавшей зрения, я знала, что они на меня смотрят. А главное – я знала, как они сморят. Голодно. Дико. Но оберегая и медля. Вновь проявляя заботу, которую я так упорно отталкивала.
– Ты готова? – постель мягко прогнулась под чужой рукой, и голос Харланда раздался у самого лица, заставляя меня резко втянуть воздух от неожиданности. – Скажи, если готова. Я не начну, пока ты не произнесешь это вслух.
– Я… готова, – сделав паузу на выдох, прошептала, повинуясь крепкому мужскому телу, потянувшему меня к себе.
Оказавшись сверху, в сидячем положении на коленях Харланда, сразу же ощутила меж ягодиц плоть. Горячую и слегка влажную, трепещущую и каменную от напряжения.
Ладони погладили по спине, подсказывая самой выбрать правильный угол, и так же бережно придержали, помогли опуститься, не боясь дрожащих от неожиданно сильного давления колен.
Как же много в нем… тела!
Стиснув зубы, поняла, что длительная ласка привела к нужному эффекту, стирая немного чувствительности с нежной кожи, не привыкшей к подобному, и сглаживая трение.
Один крохотный толчок, второй, и… я почти полностью… почти…
– Ах! – запрокинув голову, выпустила стон к потолку, почувствовав ягодицами температуру мужских ног.
– Шшш… Не торопись, Ласочка, – прошептал Харланд, вороша ладонью мои волосы.
Но было поздно.
Животное внутри меня взревело! Закрутилось! Рычало, приказывая немедленно двигать бедрами, и я не смела ослушаться, шокируя бера робким толчком. Затем еще одним, и еще…
Ладони сами потянулись к его груди. Толкнув ее, я заняла самое важное место, полностью доминируя над бером, который послушно позволил оседлать себя, слабо пытаясь удержать прежнее положение.
Тело словно знало без меня, что ему делать. Царапая каменный напряженный живот, я извивалась, приподнимая бедра, чтобы вновь опустить их вниз с влажным откровенным хлопком.
Хотелось запрокинуть голову к небу, гладить себя руками и танцевать, танцевать первобытный танец, забыв обо всем на свете. Только ритм, давление тесных мышц, сладкие стоны из мужских губ и знание, что на нас смотрят каждую секунду.
Все это кружило, переворачивало, и когда напряжение стало невыносимым, я сбросила повязку с глаз, склоняясь к Харланду и целуя его так откровенно, что белоснежный медведь зарычал мне в губы, показывая, что он здесь и что он доволен.
Этого оказалось достаточно, чтобы наши звери услышали не только нас, но и друг друга. Прокатившийся по коже ледяной жар, в момент погрузивший комнату в темноту, вырвал душу из тела, наполняя судорогами и рваным дыханием измятую постель.
– Ласка? – Пальцы Харланда зарылись в волосы на затылке и мягко их разворошили, чтобы тут же осторожно сжать кулак. – С этим никто не сравнится. Я надеюсь, что ты мне поверишь. Устала?
– Не-е-ет, – протянула, царапая пальцами простынь.
Ей было мало.
Как я и думала, ненасытная медведица не была намерена оставлять беров в такой важный момент и хоть кого-то отпускать дальше, чем на расстояние вытянутой руки.
Ей нужны были все. И все в комнате это поняли, как только мои губы распахнулись и в воздухе разнесся предупреждающий звериный рык.
– Нужно дать ей то, чего она хочет, иначе не успокоится, – раздался голос Вард, и крепкие руки, опустившись на бедра, волоком стащили меня с мужского тела, ставя в занятную позу.
Ловко вывернувшись, Харланд освободил место, позволяя мне уткнуться носом в постель и судорожно поджать пальчики на ногах от непривычности положения. И Вард, неторопливо разглядывающий раздавленную меня, слишком медленно шуршал тканью штанов, издеваясь и мучая ожиданием.
Слишком порочно, до дрожи откровенно и томительно.
Когда к истекающему соками входу придвинулся внушительный орган и его жар заставил поджать бедра, Вард, накрутив мои волосы на кулак, медленно потянул меня вверх, позволяя опереться на руки и поднять голову.
А ее стоило поднять.
Берд со всей грацией зверя забрался на противоположный угол постели, уже избавился от одежды и сел, вытягивая ноги и удобно их раздвинув. Налитый кровью ствол пульсировал от напряжения, и блестящая капля, скатившая с головки, подсказывала, что бер на крайней точке терпения, но вновь выжидает нужный момент.
Хочет смотреть. Хочет видеть мое лицо в тот момент, когда его брат сделает первое движение.
Развратный голод жутко булькнул, требуя продолжения, и бер за спиной, будто его услышав, медленно и неторопливо потянулся вперед, заполняя меня до основания. Он специально тянул время, растягивая момент, чтобы позволить Берду прочитать желание на моем лице.
Движение за движением, давление, жар, теснота.
Хотелось завыть или закричать от охватившей эйфории, тянущей все мышцы в теле, заставляющей изгибаться, подставляя себя под череду хлопков.
