Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Беры без страха ринулись вперед, прибавив ходу, и уже через пару минут мы остановились у глубокой расселины в горной породе, которая ближе к земле ширилась, выпустив из себя сверкающую серебром глубокую, но узкую реку.
Спустившись с широкой спины, я дала себе волю, поторопившись рассмотреть это чудо природы, замечая переливающиеся спинки плавающей форели.
– Это река Ирингаль, – сбросив медвежью шкуру, сказал Берд, натягивая припасенные штаны. – Она берет свое начало еще в наших землях, и здесь, под этими горами, одно из ее течений.
– Красиво, – протянула я, присаживаясь на корточки и прямо с берега касаясь ледяной воды. – Никогда раньше здесь не была.
– Почему? Ты, конечно, не бер, но даже твой дядя мог легко отвести тебя сюда на прогулку.
– Не знаю. Наверное, я не просила, – ответила, пожав плечами. – Дядя не знает, как поведет себя природа с человеком, поэтому крепость я покидала редко и уходила совсем недалеко.
Беры задумались, раскладывая вещи. Харланд, будучи еще медведем, раскопал участок заснеженной земли мощными лапами, дав братьям место расстелить припасенные шкуры и определить полянку для костра. Он не спешил оборачиваться обратно в мужчину и с опаской направился ко мне, принюхиваясь к воздуху черным носом.
Сверкающие льдом глаза были внимательны, осторожны и все еще выглядели виноватыми. Шлепнувшись внушительной задницей в снег у моих ног и подняв в воздух холодную крошку, Харланд громко загудел, запрокинув голову к небу.
– Что смешного? – уточнила настороженно, когда братья рассмеялись, поглядывая на нас, но не отвлекаясь от своего дела.
– Он поет тебе, это и смешно. Харланд решил, что раз ты сочиняешь песни, его медвежья серенада растопит твое сердце, и ты примешь его извинения.
Вард улыбнулся еще шире, словно ничего не говорил, вбил острый колышек в землю, собирая треногу для котелка.
– Ооооууууууу! – вновь затянул белый мишка, оглушая своим ревом, от которого задрожали кончики деревьев. – Аааааооооууууу! Брх!
– Ладно-ладно! Я поняла! Спасибо тебе, замечательная песня, только очень громкая, – стараясь перекричать звериный рев, я затрясла руками, морщась от оглушительного рокота, но бер, словно не слыша, запел еще громче, скаля черную пасть и демонстрируя белоснежные огромные клыки. – Великий Медведь! Прошу тебя, перестань!
Прихлопнув впечатляющую челюсть, бер скосил свои человеческие глаза на меня и тихонечко завыл, стараясь уткнуться мордой мне в коленки, что у него, естественно, не вышло. Не рассчитав силу, Харланд легко сбил меня с ног, роняя в тонкий снежный ковер, и осознав свою ошибку, обернулся, молниеносно оказываясь сверху.
– Прости, я не хотел!
– Что именно? Ронять меня или петь?
– И то и другое, – поморщившись, бер помог подняться и заботливо отряхнул со всех сторон, даже сидя на коленях не слишком уступая мне в росте. – До этого я репетировал песню в облике человека, но почему-то медведь решил, что самое время.
– Ничего страшного. Это было… необычно.
– Вновь что-то, что ты видишь впервые? – усмехнулся Вард, хлопнув ладонью по сложенным шкурам рядом с собой. – Мне сложно представить, как это – быть тобой.
– Человеком?
– Да. Человеком. Ты выглядишь, как бера, – шумно втянув воздух, проговорил он, – пахнешь, как бера, ведешь себя, как бера. Но твой зверь спит слишком крепко.
«Зря ты так думаешь», – подумала я, но вслух ничего не сказала, усаживаясь на подготовленное место и поджимая под себя ноги.
Беры расположились вокруг и рассматривали меня со скрытым любопытством, в улыбке поджимая губы, не слишком-то удачно пряча их от меня.
В руках тут же оказалась деревянная кружка, в которой молочным паром курился напиток с ярким запахом трав и специй. Прижав край к губам, кожей ощутила температуру и отложила первый глоток, решившись спросить:
– А как так вышло, что вы трое – братья?
– Это странная история. И долгая, – почесав затылок, на котором был и без того взъерошенный хвост, ответил Берд. – Но если тебе правда интересно…
– Интересно.
– Наша мать, – начал он, подкинув пару веток в пылающий костер, – не была парой нашего отца. Они просто нравились друг другу. Поразмыслив, она приняла ухаживания, а после согласилась и на союз. В нем родились мы и наша сестра.
– Сестра? – поперхнулась я.
Почему-то мне даже в голову не приходило, что беры могут быть не единственными детьми, рожденными в Смоляном лесу. Вард и Берд выглядели слишком… цельными и сплоченными, чтобы у меня получилось представить рядом с ними еще кого-то темноволосого.
– Да, Буря, – сказал Вард. – Она еще молодая бера, думаю, вы смогли бы поладить.
– Через несколько лет после нашего рождения мама погибла в бою с людьми, – не дав мне задуматься, продолжил темноглазый Берд. – И лорд Белого леса пал в этой осаде, едва не лишив клан Белых вожака.
– Наш отец отправился на похороны, чтобы выказать честь соратнику и соседу, с которым не ладил еще с юных лет. Хоть они и не были друзьями, но его смерть сильно омрачила и подкосила дух кланов – всех, не только Белых. Там он впервые встретил Йонну – вдову лорда Таниса, и Великий Медведь свел их запахи в один.
– Что это значит?
– Они нашли друг друга, они истинная пара, – низко рокоча голосом, ответил Берд и резко поднял на меня свой пронзительно острый взгляд с танцующим пламенем. – Как и мы нашли тебя, Ласкана. Если бы твой зверь бодрствовал, он бы дал тебе понять, показал бы, что мы чувствуем, ощущая твой запах.
Чуть ли не слово в слово повторив слова брата, Берд напомнил мне о пробудившейся медведице, которая угрожала в любой момент лишить меня контроля, оставив без права выбора.
Она уже все решила. Они – ее пара, они – ее медведи.
У меня есть совсем немного времени, если верить словам Инесс, чтобы самой успеть узнать их лучше, понять, как мне жить дальше, если вдруг наши взгляды с медведицей не сойдутся.
Мы слишком долго были с ней порознь. Не родные, не чужие, но единое целое, что позволяло мне ощутить аромат свободы, животного азарта, открыло сладкий мир запахов, в котором было скрыто столько историй и тайн. Раньше я легко могла упустить из виду. Но за эту силу, эмоции, она требует свою плату – их. И уничтожит меня, если я буду противиться.
– О чем задумалась?
– О Харланде. Как теперь вы делите земли, если по праву наследования вы старше, чем он?
– Никак. У каждого своя территория, – Вард расслабленно пожал плечами. – Харланду по душе снежные края Белого леса, а нам наш – смолистый и густой. Мы никогда не конфликтовали из-за земель и уже близки к тому, чтобы их объединить.
– Объединить? – растерялась я. – Разве это возможно? Беры, конечно, дружный народ, но кланы…
– У нас одна семья, и кланов это тоже касается, – отсек Берд. – Тем более Великий Медведь решил, что пара у нас одна – та, что сотрет границы между Смоляными и Белыми.
– Звучит слишком грандиозно. Не уверена, что смогла бы провернуть что-то подобное. Я даже не бер…
– Сможешь, – теперь уже перебил Харланд, поднимаясь на ноги и медленно ступая к реке. – Даже если твой зверь не проснется, это только сплотит беров вокруг их королевы, нуждающейся в них.
Вышагнув из скатившихся по крепким ногам штанов, беловолосый, без стеснений и расшаркиваний, с разбегу прыгнул в воду, поднимая сноп брызг.
– Ненормальный! Там же может быть острое дно!
– Мы все проверили, берочка. Не переживай, – подмигнув, сказал Берд, дав понять, что свидание у подножья горы было запланировано с самого начала, и сейчас мне дают возможность полюбоваться их молодецкой прытью и бесшабашностью.
Поспешив за младшим братом, лорды Смоляного леса еще шустрее повыпрыгивали из одежды и наперегонки бросились в воду, шлепаясь в нее еще громче, чем Харланд, который разумно отплыл чуть в сторону.
– Отморозить себе ничего не боитесь? – приблизившись к кромке воды, я села на внушительный валун, наблюдая за плескающимися берами со стороны.
– Рядом с тобой всегда жарко! Остываем, берочка! А то не выдержим! – смеясь, заявил Вард и рыбкой нырнул ко дну, сверкнув при этом упругими ягодицами.
Я уже видела их голыми. Даже не раз.
Но сейчас, при виде обнаженных мощных тел, буквально перехватывало дыхание. От взгляда на них хотелось голодно скрипеть зубами. Сверкающие в солнечном свете капли рисовали полосы по сильным и широким плечам, стекая с потемневших волос. На мускулистых животах танцевали мышцы, подчеркивая животный рельеф этих беров, намекая на их звериную суть.
Между ног ощутимо запекло, и горячая волна заполнила живот своим пламенем, заставив меня тихонько, но пронзительно застонать.
– Ты в порядке, берочка? Может, к нам? – любезно поинтересовался Вард, слегка выступив из воды, но замахав руками, я судорожно залепетала:
– Нет-нет! Все нормально! Я откажусь от купания, сегодня прохладно!
Как же я врала.
Кровь кипела, разгорячая тело. Стыдно признаться, но я вовсе не ощущала суровости зимы, чувствуя только, как горит лицо и тело, пульсирующими спазмами выплескиваясь в вены.
Если он сейчас выйдет… Я же увижу…
– Ласка?
Словно назло, беры потянулись на берег, как всегда забыв про одежду, и с крайней обеспокоенностью направились ко мне, горящей от собственных порочных мыслей, что подкидывала оголодавшая медведица. Она словно лучше меня знала, что и как должно происходить, с щедростью показывая мне свои задумки.
Такие яркие… Ароматные…
Медленно и пьяно пробежавшись взглядом по оголенной мужской гордости всех троих, я с каким-то неизбежным предчувствием заметила, как их заполняет кровь, увлекая тяжелые навершия к небу.
Беры замерли, пробуя чувственными носами воздух. Их взгляды туманились, темнели, лишая разумных мыслей, а достоинства крепчали прямо на глазах, вызывая неудержимое желание облизнуть губы.
– Ласкана… Ты пахнешь… – хрипло и надрывно прошептал Берд, с трудом удержав себя на месте. – Так сладко…
– Р-р-р-р… – чувственные губы Харланда дрогнули в рычании, подчеркивая опасность момента.
Они чуют мое желание. Точнее, то, что хочет медведица, всеми силами захватывая власть над моим телом.
– Ты хочешь нас, – прорычал в тон брату Хьялвард, медленно опускаясь на колени и упираясь рукой в заснеженную землю, словно ища у нее опоры. – Зверь беснуется.
– Не могу… ничего… сделать… – прохрипела, с огромным трудом размыкая пересохшие губы.
Перед глазами все плыло. Все, кроме лордов северных лесов, которые, напротив, тянули к себе, звали, всем видом демонстрируя неприкрытое желание.
«Если я сейчас откажусь… она меня убьет», – только эта мысль пульсировала в голове, с каждым стуком сердца эхом рассыпаясь в черепе. Медведица рвалась наружу, она хотела полностью подавить меня, не дождавшись с моей стороны никаких решительных действий.
– Р-р-р… – губы Варда тоже дрогнули в оскале, отчего он последовав примеру брата, опустился на землю, впиваясь пальцами в опору под ногами. – Ласка… Зверь. Он с ума сходит от твоего запаха. Лучше думай о чем-нибудь другом, прошу!
Я бы хотела, но не получалось!
Слишком быстро настал этот момент – потеря контроля над собственным телом. Я была уверена, что у меня еще есть время, есть, и я успею узнать лордов, принять решение, основываясь не на какой-то звериной парности, а на собственных чувствах. Но она вырвала у меня эту возможность, буквально опуская на колени перед берами, которые привыкли повиноваться своим зверям.
Особенно когда чуют свою пару.
– Ах! – вдох получился слишком громким, и шубка, застегнутая на несколько пуговиц, стала невероятно мала.
Было тесно, одежда давила и сжимала, вынуждая схватиться за ни в чем не повинный мех и резко потянуть его в стороны, слыша, как металлические кругляшки, оторвавшись, ныряют в снег с легким шелестом.
Шубка скатилась на снег, дав мне немного больше воздуха, но и его было мало, и платье, порванное в вороте, покатилось вниз по ребрам и животу, оставляя меня один на один со вспыхнувшими мужскими взглядами.
– Ласка… Это твой зверь!
По лицу Берда пробежало несколько выражений от величайшей радости до смертельной паники. Он, наконец, смог оторвать себя от места и одним прыжком оказаться у моих ног, накрывая широкими ладонями горящие лавой щеки.
– Смотри на меня, смотри! Все хорошо, мы здесь, все здесь, с тобой! Твои! Слушай, Ласкана, мы твои. И твоя медведица наша, пусть услышит, что она принадлежит нам!
Замершие столбами беры оказались рядом за считаные мгновения, укрывая горяченными и сильными руками, окутывая своим присутствием, забирая тот жар, что угрожал сварить кровь в густой кисель.
– Мы твои, бера. Ты наша. Все так, как должно быть и будет. Ты наша, – сумбурно шептали они, успокаивая озверевшую медведицу, с трудом, но отступающую от моего разума.
Она уходила, успокоившись и получив подтверждение своим желаниям. Услышала своих медведей и дала еще немного времени привести дыхание и мысли в порядок.
Но мне не становилось от этого легче.
Как только красный туман спал с глаз, я поняла, что сижу по пояс голая, в крепком, а главное, совершенно обнаженном кольце из невероятно привлекательных беров, которые и сами пытались успокоить своих зверей, не прекращая сдавливать тиски сильнее.
Голой груди касалась чья-то горячая кожа с порослью волос. Медленно скосив глаза вниз, я поняла, что правое полукружие накрывает рука Варда, которая тянулась из-за спины и держала меня плотным кольцом под ребрами.
Под шершавыми пальцами чувственно отозвался сосок, упираясь в мужскую ладонь твердым камушком, отчего бер вздрогнул и шумно выдохнул мне в затылок.
– Не играй, а то покусаю, – прошептал Вард, слегка растерев подушечками предательски отозвавшуюся плоть. – А теперь, Ласкана, объяснись, как долго твоя медведица от нас прячется.
Жалобно крякнув, я закрыла глаза, чувствуя, как стыд вновь поджигает щеки.
– Дайте… Дайте я прикроюсь, – пытаясь подтянуть платье повыше, я судорожно цеплялась пальцами за ткань.
Только вот мои шевеления беров не проняли, и под суровыми взглядами я только обреченно вздохнула.
– Недолго. Несколько дней.
– И почему ты не сказала?
– С чего вдруг мне с вами этим делиться? – получилось немного грубо, и чтобы не накалять и без того напряженную обстановку, я поспешила добавить. – Я сама не уверена, что это правда. Все слишком… запутанно.
– А по-моему, все как раз-таки на поверхности, – рыкнул Берд, уткнувшись носом мне в шею и жадно нюхая воздух. – Ты решила утаить от нас своего зверя, Ласкана. Не доверяешь.
Что мне им сказать?
Соврать? Так поймут. Сказать правду? И что это изменит? Разве что их влияние надо мной станет в разы сильнее, как только беры осознают, что медведица на их стороне и силой вынуждает меня сдаться.
– Знаешь ли, обидно, – прикосновения его пальцев к груди стало слегка сильнее, вновь возвращая меня к мыслям о близости. – Мы втроем не знаем, как доказать тебе, что мы друг другу предназначены, а ты, получается, все понимаешь – и все равно отказываешься.
– Я не отказываюсь! Я… я…
– Что? Говори, берочка. Скрывать уже нечего.
– Я сама хочу решать, с кем мне быть! Это должен быть мой выбор, понимаете? Не ее, не ваш, а мой!
– Бера, – уже ласковее прошептал Вард, обжигая дыханием шею и мягко прижимаясь к ней губами. – Мы твои, ты наша. Просто ты не привыкла верить тому, что сильнее нас. Хочешь времени? Пожалуйста.
Поцелуи стали настойчивее. Тихонько застонав, я болезненно прикусила губу, закатывая глаза.
– Столько, сколько захочешь. Но с этого момента не смей убегать от близости. Это ради твоего же блага, ты даже не представляешь, как зверь может быть мстителен, когда к нему не прислушиваются.
– Но что тогда?.. Как?..
– Осторожно, – добавил он, и Берд, сидящий прямо у моих ног, потянулся вперед, айсбергом расталкивая колени в стороны.
Судя по выражению его мужественного лица, настроен он был серьезно. Дыхание парящим облачком коснулось голой кожи, и исчезнувшая рука Варда открыла чужим губам доступ к стонущей груди, требующей немедленной ласки.
Скользя губами по напряженному соску, Берд, словно дразня, едва-едва позволял ощутить свое прикосновение, ошпаривал дыханием, которого было чудовищно мало.
Медленно спускаясь вниз, он ловко подхватил мои бедра широкими ладонями и подтянул ближе к краю, впечатывая свой возбужденный и ничем не прикрытый пах в ткань штанов.
– О, Великий Медведь! Что ты…
Не дав мне рассыпаться на очередную умоляющую тарабарщину, Харланд уверенно подцепил пальцами мой подбородок, развернул к себе и прижался к губам, селя на них вкус морозной свежести, что ощущалась аурой вокруг беловолосого бера.
Застонав ему прямо в рот, я даже не сразу поняла, что между широко расставленных ног уже хозяйничает чья-то рука, бескомпромиссно ныряя глубже и бессовестно изучая территорию.
Захотелось сжаться, но кто бы мне позволил!
Когда голова полностью растворилась в поцелуе, плечи нежно и очень осторожно гладят, рисуя кончиками пальцев неведомые узоры, откровенно плохо получается сопротивляться.
– Поверь ей, Ласка. Она точно знает, что будет хорошо. Тебе с нами будет хорошо, – уговаривал Берд, накрывая ладонью пульсирующую вершинку на развилке ног и вырывая из моего горла куда более громкий стон. – Дай только шанс.
В следующее мгновение мне захотелось выгнуться в спине и шумно захрипеть, чувствуя, что мужские чуткие руки уже избавили кожу от лишней ткани, и напрямую, близко и обжигающе, гладят влажные лепестки, от которых по телу расходятся молнии.
Даже этого было бы достаточно, чтобы полностью подавить мое восстание, но берам было мало. Харланд только усерднее пробовал на вкус мой рот, гибким языком размыкая губы, смешивая наши вкусы и вызывая дикое желание зарычать от удовольствия. Прикосновения Варда становились ощутимее, его руки, казалось, были везде и сразу, гладя, лаская и будоража одновременно, погружая в пучину с головой.
Сумасшествие…
Трое огромных, пышущих теплом беров, окружили меня в тиски, поймав как птичку в петлю и пробуя, пробуя, пробуя!.. Каждая секунда превращала реальность в пыль, замораживая момент, стирая весь остальной мир с лица земли.
Чуть грубоватое движение по-мужски шершавым пальцем к самой пульсирующей точке на теле пронзило тело кипящим железом, отдав последний контроль берам.
Это просто невыносимо!..
Плавящее тепло туманило голову, заставляя меня ответить взаимностью Харланду, который требовательно зарычал, ощутив отдачу. Зарывшись пальцами в мои волосы, он сильнее притянул к себе и эротично облизнул ямку между ключиц, со всей страстью поднимаясь вверх, рисуя влажную полосу.
Так откровенно…
Жадный голод обуял, вынуждая требовательно впиться пальцами в плечо Берда, который без стеснения целовал мое бедро, все ближе подбираясь губами к обласканной женственности.
– Давай, берочка, – прошептал на ухо Вард и одним ловким рывком приподнял меня в воздух, усаживая на свои колени и руками разводя бедра в стороны. Так, что все самое тайное открылось перед Бердом, который с горящими глазами потянулся вперед, глубоко втягивая воздух чувствительным носом.
И закричать бы, воспротивиться, но вместо этого я, как настоящая бера, зарылась пальцами в темные мужские волосы, притягивая его голову ближе и куда решительнее, чем когда-либо до этого.
Мне казалось, мир взорвется, если я сейчас остановлюсь. Если все происходящее прервется, я, как веточка, тресну пополам от неудовлетворенности и желания, превращающую меня в одичалую голодную до мужских тел беру.
Впервые не хотелось быть собой.
Эта часть моей души не сомневалась, она точно знала, что делала, что ей это даст и как это получить. Мне оставалось только довериться медведице, наконец получившей то, что она хотела, и плыть по течению.
Горячий рот Берда прижался к коже, накрывая своим жаром и розовые лепестки, и пульсирующую над ними горошину. Гибкий щелчок кончика языка заставил вздрогнуть и вскрикнуть прямо в губы Харланда, не оставляющие меня ни на секунду.
Само ощущение, что чужой так близко, так откровенно и похотливо изучает губами самое чувствительное место на моем теле, выплеснуло в кровь страшный яд, словно укусившая исподтишка змея. Впрыснутая отрава лишала контроля и сознания.
Только голая близость, и ничего более вокруг не существовало, отрезая меня от реальности.
– Вкусная, – прорычал бер, с новой силой набрасываясь ласками на не чувствующую холода кожу. – Медовая.
Извиваясь практически голым телом, я слишком быстро подошла к обрыву, обещавшему мне свободу. Оставалось сделать только шаг, прежде чем рухнуть в пропасть с удовлетворенным громким криком, но, видимо, последние крупицы сознания держали стальными цепями. Ровно до момента, как пальцы Берда не прижались к входу в лоно. Уверенно, но осторожно он протолкнул их внутрь.
Этого оказалось достаточно, чтобы я рассыпалась в крике, с силой закрывая глаза до противной рези.
Все, все что я знала до этого, потеряло свое значение. Мир рассыпался в песчаные барханы и вновь собрался заново, но уже совершенно иначе. С другими стенами, коридорами, крышами. Все от подвалов до флюгеров изменилось, замедляя мир вокруг меня и наполняя его такой вспышкой ароматов, что на висках запульсировали вены.
Я чувствовала. Ощущала неожиданно чутким обонянием их неприкрытое желание и довольство. Без стеснения разглядывая, как мое тело гнет от расплавленного сахара, они желали продолжения, при этом будучи абсолютно удовлетворены. Словно им хватило того, что они со мной сделали, и теперь наслаждаются содеянным, пока я прихожу в себя, боясь открывать глаза и успокаивая дыхание.
Уверенность в том, что чувства меня не обманывают, каменной крепостью стояла среди руин разумности.
Нюх не врет. Так не бывает.
– Пойдем искупнемся, Ласка, – уже куда мягче и выше целуя мой живот, хрипя произнес Берд, слизывая испарину горячим языком. – Не успеешь замерзнуть.
Это просто немыслимо…
Трое… Трое голых голодных беров… Все видели, слышали и добились своего, чему я, признаться честно, даже рада. Стало легче дышать, как только отступивший от горла спазм мягким покрывалом скатился к земле. Довольная и благодарная медведица рыкнула напоследок, прежде чем уйти, и пообещала мне, что какое-то время не побеспокоит.
– А это все?
– Что? – усмехнувшись, спросил Берд. – Тебе мало, сладкая берочка?
– Нет, я не об этом. Так всегда будет? Втроем? – набравшись смелости, облизнула пересохшие губы, готовясь услышать ответ, который я уже приблизительно знала, но боялась услышать.
– Да, Ласка. Так всегда будет. Втроем, – за него ответил Харланд, убирая с моего лица налипшие пряди. – Ты для нас всех. Самая желанная, самая красивая. Наша.
Глава 10
Инесс взбудоражено выдохнула, слушая мой рассказ, и глаза девушки мерцали переливами в свете затопленного камина. За время, что я говорила, она даже не пошелохнулась, только с улыбкой кусала губы, нервно и возбужденно сжимая пальцы.
– Я тебе завидую, – нараспев протянула Инесс, стоило мне умолкнуть.
– Чему это?
– Как чему? Ласка, ты иногда удивляешь меня своим простодушием! Три бера, три лорда – твои, а ты еще спрашиваешь, чему тут завидовать?! Смеешься?
– Инесс, но…
– Я знаю, – потянувшись вперед, подруга подхватила мои дрожащие пальцы и накрыла их теплыми ладонями. – Ты трусишь, и это нормально. Мы с тобой о близости никогда не говорили, но, наверное, сейчас самое время.
Выпучив глаза, я смущенно выдохнула, не зная, куда себя деть.
Все вновь упиралось в разницу между нами.
Если беры относились к близости спокойно, открыто, без стеснения, то у меня мурашки по коже бежали каждый раз, стоило подумать о своем участии в этом. Нет, в фантазиях всё, конечно же, куда проще и легче, но как можно сравнивать это с реальностью?
Даже то, что произошло на берегу, уже выходило за все рамки моих личных границ, но медведица, беснующаяся в голове, ясно дала понять – это не предел. И кто знает, как скоро она решит закончить этот фарс и возьмет свое.
В любой момент я могу остаться один на один с ее решением, и как это пережить?
– Я… я…
– Да-да, – кивнула подруга, не пряча улыбку. – Об этом я и говорю!
– А что ты от меня хочешь? Чтобы я, подбрасывая юбки, сама кинулась на них?!
– Вроде того, но кидаться необязательно, – девушка многозначительно улыбнулась. – Мне сложно понять тебя, ведь ты отказываешься от дара, повинуясь своим страхам и сомнениям. Но вот что я тебе скажу: с ними не будет плохо. Не будет страшно. Они твоя пара и пойдут на все, лишь бы ты была счастлива.
– Вы все твердите про эту пару, но неужели сами никогда не хотели сделать выбор? Не слушать зверя, а решать самим?
– Нет, – без промедлений ответила она, покрепче сжимая мои пальцы. – Зверь – это больше, чем животное. Он природа, стихия, у него есть чувства, которые мы никогда не познаем. Он знает больше, Ласка. Даже твоя запоздавшая медведица знает больше, чем ты.
– Это не отменяет проблемы.
– Проблему ты придумала сама, – Инесс поднялась, отпуская меня, и направилась к своему сундуку, принявшись в нем рьяно копаться. – Вот скажи, беры были смущены?
– Н-нет, – немного подумав, ответила, вспоминая детали. – Но оно и понятно!
– По-твоему, понятно оно, потому что они мужчины?
– А как еще?
– Глупость, – буркнула подруга, вытащив что-то несуразное из тонкого кружева. – Еще скажи, что ты не получила удовольствия от того, как они тебя желали!
Подавив подступающую к щекам красноту, я перевела дыхание, поймав себя на том, что лукавлю.
Все движения беров были выверенными, четкими, не дающими мне повода сомневаться в собственной женственности и желанности. Никаких спотыканий, фальши, только открытая, демонстративная уверенность в том, что все именно так, как должно быть.
Но они беры, а я нет! Мне свойственно смущаться, чувствовать себя неловко, и даже прожитые среди них годы этого не изменили!
– К чему ты клонишь?
– Вот, бери. Подарок от одной берочки из Ветреных, они там знают толк в таких вещах.
– Что это?
– Ночная сорочка, – ответила подруга, но по ее взгляду было понятно, что все не так просто.
Кружевное нечто позволило себя расправить и разглядеть. Тонкая материя, практически не прячущая тело, пестрила узорами из тонкой вязи и ровными швами. Эта ночнушка больше напоминала халат, почти невесомый, с глубоким вырезом, подчеркивающим ложбинку между грудей и тонкую талию.
– Зеленая. Твой любимый цвет.
– Не понимаю…
Инесс громко и устало вздохнула, закатывая глаза.
– Иди к своим женихам и учись близости, – чуть ли не по слогам проговорила она. – Они тебе обязательно помогут, бояться нечего.
– Но!..
– Без «но». Давай, сейчас представь, как будешь спать одна?
Испытывающий взгляд девушки подбросил в голову парочку воспоминаний, как удобно можно вытягивать ноги, лежа в кровати, и как мягка подушка под головой. Но каждое из них омрачилось ужасным холодом – пронизывающим, ослабляющим. Тем самым, с которым я проснулась недавним утром, едва оторвав себя от кровати.
– Печальная картина, правда?
– И что, мне теперь, получается, с ними жить?!
– А ты как думала? Твоя медведица уже оценила общество беров, так что у тебя два варианта: или продолжать упрямиться и ждать, пока она размажет тебя от злости. Или брать все в свои руки, – женские пальцы опустились на край откровенной сорочки, мягко подталкивая ее ближе ко мне. – Никто не любит трусов и слабаков. Ты трусиха? Или все-таки бера?
Сглотнув тяжелый ком в горле, внутренне охнула от подкатившего горячей волной довольства медведицы. Она разделяла точку зрения Инесс и подталкивала меня как можно быстрее отправиться на поиски женихов, чтобы показать им кто тут главный. Она подбрасывала воинственности, как дрова в камин, и сердце забилось чаще в предвкушении азарта.
– Ух, а она сильна, – удивленно и уважительно проговорила Инесс. – Я прямо ощутила волну ее решимости.
– Да, она такая.
«И только я могу доказать, кто здесь сильнее», – пролетело в голове, подталкивая меня на бой с собственным зверем.
Хочет их? Получит. Только заставить меня быть такой же уверенной в ее решении, как и все остальные беры, у нее не выйдет. Я сама решу, нужны они мне или нет, а пока… Пока пусть я поддамся. Нужно просто вспомнить воспитание беров – что естественно, то не безобразно.
Но, мамочки, как же страшно!
В главный зал, где шел последний день гуляний, мы с Инесс вошли уже вдвоем. Подруга игриво мне подмигнула и поторопилась к Бьерну, который, завидев возлюбленную, широко развел руки для крепких объятий.
Лорды сидели рядом с главным столом и что-то бурно обсуждали, пока я, сделав глубокий вдох, набиралась мужества подойти.
И все же… Они красивые. Все.
Взгляд невольно упал на плечи Варда, напряженные в повороте корпуса к братьям. Широкие, крепкие, с четким узором мышц, выглядывающим из-под простой жилетки. Такими руками, как у него, можно легко выдергивать деревья из земли!
Перебросив взгляд на его родного брата, я невольно улыбнулась чуть нахмуренным темным бровям, между которыми залегла вдумчивая морщинка. Берд он такой – сперва подумает, а потом сделает, но решительности беров ему тоже не занимать. У меня даже не было сомнений в том, что это он затеял эту ерунду с пари и продумал прогулку до ущелья.
А Харланд…
Высоко запрокинув голову, беловолосый лорд рассмеялся, освещая непринужденной улыбкой весь зал. Даже парочка берочек обернулись, разглядывая красивого мужчину, чтобы печально вздохнуть, ведь о нашей помолвке знают все.
Все, надо перестать пялиться и взять себя в руки.
– Привет.
Заметив меня, лорды повскакивали со своих мест, любезно приглашая на свободный стул. Выглядели они при этом несколько растерянными.
– Привет, – тихо ответил Берд за всех и при поддержке братьев выставил передо мной чистую тарелку, которая тут же заполнилась едой, бокал с медовухой и приборы.
В гнетущем молчании они сверлили меня пронзительными взглядами, словно ожидая вспышки эмоций, всем своим видом напоминая каменные булыжники. Оно и понятно! Ведь по дороге домой от ущелья я не проронила ни слова, у ворот крепости спрыгнув с медвежьей спины и помчавшись к подруге, с которой не терпелось поделиться случившимся.
Не сказать, что разговор с Инесс чем-то меня успокоил, но пищи для размышления дал, заставив задуматься о своем решении.
Я никогда не хотела быть трусихой и слабачкой. В жизни с берами привыкаешь к этому очень быстро и не позволяешь себе оступиться или сплоховать. Так почему сейчас я веду себя совсем не по-взрослому? Уперлась, будто девчонка, совершенно не понимая, как это выглядит со стороны.
А это выглядело плохо. Как испуг, как паника перед незнакомым и неизбежным, от которого я прячусь, зарывшись с носом в снег, демонстрируя всем свою слабость, но в первую очередь – себе.
Они просто мужчины! Просто беры! И я не могу показывать окружающим, что не готова справляться с ситуацией.
