Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"

Автор книги: Кира Полынь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Почему вы на меня так смотрите?

– Как?

– Словно собираетесь прожечь дырку.

Лорды переглянулись и медленно отвели глаза, всем своим видом показывая, что не слишком-то этого хотят.

– Даже ничего не скажете?

– А, да, вот! – пышный букет из еловых ветвей с красными вплетенными ленточками лег на мои колени. – Хотели тебя порадовать…

– Спасибо, – искренне поблагодарив, я потрогала мягкие иголки пальцами, невольно улыбнувшись.

Этот букет был в разы лучше первого, но даже если и его брать в расчет, то, кроме лордов, больше никто мне таких подарков не делал. Не принято у них так, без повода, а если с поводом, то уже откровенным признанием.

– Даже не побьешь им никого из нас? – удивился Вард, отодвигая кубок подальше от греха.

– Зачем? Он красивый, и мне приятно.

Видимо, мой ответ заставил мужчин задуматься, не веря своим ушам. Как-то странно крякнув, Вард удивленно приподнял брови.

– Ласка, – беловолосый лорд осторожно позвал меня. – Мы посовещались и пришли к выводу, что тебя могло смутить то, что произошло на берегу. Хотим, чтобы ты знала: тебе нечего стыдиться.

– Я не стыжусь, я растеряна. И впечатления у меня двоякие.

– Это как? – хором пробасили лорды, видимо, окончательно упуская ситуацию из-под контроля.

– Мне… понравилось, но… это мой первый опыт.

– Мы понимаем, – очевидно добавил Харланд.

– И именно поэтому я прошу вас научить меня близости.

От вида замерших лиц и открывшихся от удивления ртов мне с трудом получилось сдержать улыбку.

Медведица азартно фыркнула, соглашаясь с моими словами и явно решив, что я хочу раздразнить лордов перед сладким, заманив их медом в улей, где они от души налопаются солнечного нектара. Для нее это была игра, в которой она обязательно победит, но я рассчитывала несколько на другое.

– Ты не шутишь? – нашелся Берд.

– Нет, не шучу. Раз уж мой зверь угрожает сварить мне мозги из-за вас, я, так и быть, поддамся. Но не хочу, чтобы вы думали, что на этом я окончательно приму решение. Нет, это лишь уступка зверю.

– Хм, – мужчина задумчиво потер подбородок, хитро сверкнул глазами и поднял лицо к потолку. – А знаешь что? Нет.

– Что? – теперь пришла моя очередь удивляться.

– Нет. Мы на это не пойдем. Хочешь нас всех – мы только рады. Но делать нам одолжение не нужно, мы с своими зверями в более лояльных отношениях, они простят нам бездействие, хоть и возьмут за это свою плату. Мы не игрушки, Ласкана, мы такие же люди, как и ты. Просто, в отличие от нас, ты даже не пытаешься разглядеть что-то хорошее, следуя своему заранее обреченному на провал плану. Так что – нет.

Не ожидая отказа, едва не задохнулась, ощутив дикий прилив ярости и гнева.

Не свой. Медведицы.

Она уже готова была спалить меня изнутри, разорвать в клочья, чтобы глупая, строптивая я не мешала ей сближаться с медведями, сгинув с лица земли.

– Мне… мне нехорошо, – пролепетала, схватившись пальцами за край стола. – Голова кружится.

– Нам тоже, – буркнул Берд. – Но мы продержимся, пока ты не прекратишь выдумывать ерунду и не признаешь, что мы твои.

– Так нечестно!

– Использовать нас в своих целях тоже нечестно, Ласкана. Но тебя это почему-то не остановило.

– Великий Медведь… – сорвалось с подрагивающих губ, и пальцы до хруста сжались на несчастном дереве, оставляя на столешнице явные вмятины.

Она бушевала.

Разносила все чувства в щепки, требуя немедленно отдать ей лордов! Сейчас! Живо! Ей было плевать на мой выбор, мои мысли, все для нее потеряло значение, едва она услышала, что желанные беры готовы отказаться от близости, лишь бы меня наказать. И теперь я была между двух огней, и каждый угрожал спалить меня дотла.

– Мне плохо…

С трудом поднявшись из-за стола, покачнулась и медленно перекинула ногу, теряя равновесие. Крепкие руки тут же подхватили со спины и поддержали, уводя прочь от праздника к злополучному балкону, на котором и без того произошло уже много событий.

Каждый шаг давался с огромным трудом, ведь когда внутри тебя разъяренная медведица разносит все в кровавые ошметки, очень сложно сохранять лицо. Собственное дыхание слышалось эхом и неразборчивым шумом, перед глазами кружились алые мошки. Все окружающее качалось, а во рту появился противный металлический привкус, словно я с силой прикусила язык.

– Все еще уверена в своей задумке? – не скрывая строгости, спросил Берд. Я сохраняла вертикальное положение только потому, что он крепко обхватил меня за плечи.

– Ты… ты…

По губам потекло что-то горячее и быстрой струйкой сбежало на платье, оставляя на нем неровные багровые кляксы.

Она меня убивает…

Осязание собственной беззащитности перед зверем пришло оглушающей вспышкой и рокотом, промчавшимся в голове. Дикая, необузданная натура разрывала все изнутри с чудовищной силой, подгибая колени, роняя голову.

Я такая слабая. Я не справлюсь.

– Ласка, согласись с ней, – голос Харланда тоже звучал в отдалении, будто через толстую стену из каменной кладки.

– Это неправильно!..

Собственный крик звучал как помесь животного рыка с хриплым карканьем вороны. Он звучал и звучал, стуча по черепу до боли громкими звуками, погружающими в беспамятство.

– Это правильно, и ты это знаешь.

Проваливаясь в хаос из остатков собственных мыслей, я уже с трудом понимала, где реальность, а где бред. Чужие голоса рассыпались в эхо, погружая в непонятную помесь звуков, сливающихся в один сплошной гул.

– Я ваша, – сорвалось отчаянно и надрывно, но чужие губы, согревшие кожу, быстро переключили внимание, возвращая в живой, нормальный мир.

Приступ отступал, отпускал меня из своих темных объятий, дав с головой провалиться в чувственность поцелуя. Берд осторожно держал мое лицо в своих ладонях, дав схватиться за собственные плечи, и ласково, нежно касался моих губ своими, слизывая с них дорожки крови. Он делал это так полно и откровенно, что задохнувшись, я едва не застонала, чувствуя гибкий горячий язык у себя во рту, нежно огладивший губы.

– Ты наша, берочка. Ничто этого не изменит. Даже боги на такое неспособны.

– Это неправильно…

– И все равно это так. Давай, иди ко мне.

Позволив вжаться носом в грудь, бер уютно укрыл меня своими руками, успокаивая и утешая, пока я вздрагивая, проглатывала накатывающие слезы.

Я ей не соперница. С чего я вообще взяла, что смогу усмирить желание зверя? Кто я такая, чтобы спорить с этой силой?

– Все будет хорошо, Ласка, – погладив меня по спине, прошептал Вард, придвинувшись очень близко.

– Давай вытрем кровь.

Мокрый платочек оказался возле носа. Вард с каким-то по-отцовски добродушным настроем протер лицо, стирая алые полосы и слезы, заботливо убирая последствия моей выходки, обернувшийся демонстрацией последствий.

– И что теперь?

– А чего ты хочешь? – спросил Харланд, поправляя выпавшую из косы прядь. – Голодна? Может, хочешь попить?

– Честно, я хочу лечь, – призналась, вздохнув от накатившего согласия медведицы.

Она все еще была недовольна, но прекратила меня уничтожать, устало отступив. По крайней мере, ощущалось все именно так, словно ей и самой все это пришлось не по душе, и сейчас вымотанная медведица приходит в себя.

– Тогда пойдем в комнату. Думаю, нашего отсутствия никто не заметит, а даже если и так, то поймут.

Не привлекая лишнего внимания, лорды вывели меня из зала, уже в коридоре подхватив на руки и торопливо затопав в сторону спальни.

Покачиваясь на груди у Варда, я устало хлопала глазами, невольно принюхиваясь к мужчине, аромат которого больше не щекотал нос, став полным, раскрытым, перестав маячить на фоне отголосками. Хотя бы чихать уже не хотелось: после признания парности я получила развернутый ответ, почему у меня на них была такая реакция.

Уже в комнате лорд осторожно уложил меня на постель, укрыв тяжелым одеялом по самый нос, и отошел, присоединившись к братьям, молча готовившимся ко сну.

А вот мне не спалось.

Усталость прошла, как только голова коснулась подушки, поднимая в воздух сладкий аромат беров, спавших на них. Хотелось кататься по кровати, утыкаясь носом в измятые простыни, лишь бы подольше побыть в окружении этого запаха, так дико тянувшего меня к ним.

За спиной скрипнула кровать, подсказывая, что кто-то из лордов уже закончил и готов спать. Меньше чем через минуту в постель опустился еще кто-то, так же за спиной – слегка ближе, но все еще сохраняя дистанцию.

– Хочешь поспать у меня на груди?

Заметив, что я не уснула, Харланд голышом остановился прямо около кровати, как обычно этого не стесняясь, и вопросительно повел бровью.

– Просто спать, Ласка.

– Но ты голый.

– А ты одетая, но я же не против, – подметил он, и мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть, уступив беру место рядом с собой и сильнее укутываясь в одеяло.

Харланд не стал медлить. Вытянув свои длинные ноги, призывно поднял руку, предлагая мне придвинуться ближе и опустить голову ему на грудь. Сегодня сил на сопротивление у меня уже не было. Смиренно прижавшись ухом к широкой грудной клетке, я сразу же услышала биение сильного сердца, успокаивающим эхом отдающего мне в ухо.

Покой.

Он пришел неожиданно, успокаивая волнующуюся душу мягкой прибрежной волной, бережно смачивая пески и выметая из воды все страхи и сомнения.

На бедро опустилась тяжелая ладонь, дав понять, что бер за спиной перевернулся на бок и хочет стать немного ближе, но вместо протеста разум вновь обволокло согревающим солнцем.

Так спокойно…

Неожиданно для себя я поняла, что всю свою жизнь жила как на пороховой бочке, в ужасе пытаясь понять, что правильно, а что нет.

Стало сразу ясно, почему беры такие!

У них нет сомнений, нет страхов, но есть зверь, который всегда подскажет и направит на правильный путь. Он точно знает, где таится покой, который все так усердно ищут, превращая жизнь в метания между точками выбора.

Нет нерешительности, она истлела под мощью зверя, знающего, чего он хочет.

И я живу совсем иначе! Мечусь, бегаю, нагнетая суету, что с появлением медведицы переросло еще и в кровожадный спор, буквально столкнув нас нос к носу, каждую со своими выводами и опытом прожитых лет.

Странное открытие вырвало из горла почти бесшумный выдох. Явно его услышав, Харланд мягко погладил пальцами мое плечо, привлекая внимание.

– Почему не спишь?

– Тревожит кое-что, – тихо ответил лорд, стараясь не будить братьев.

– Поделишься?

– Твое грязное платье. Оно в крови. Да и спать в одежде…

По голосу было слышно, что бер поморщился, но продолжать не стал, чтобы вдруг снова не накалить обстановку. С его словами я неожиданно остро почувствовала тесноту ткани и то, как шнуровка больно впивается в кожу. Она мешалась и душила.

– Наверное, будет лучше, если я переоденусь, – призналась, попробовав сесть, но Вард за спиной, не просыпаясь, сжал пальцами мое бедро, рыкнув и всхрапнув. – Ой…

– Давай помогу.

Поддавшись ловким пальцам Харланда, прижалась к нему теснее, чтобы не мешать распутывать тонкие узелки. Растянув корсет, он замер и хрипло спросил:

– Совсем снимать?

– Нижнее платье оставь.

Наше копошение не осталось без внимания. Когда я вытягивала руку через узкий рукав, все лорды перестали посапывать и молча подглядывали за мной в темноте, выдав себя с головой тяжелым дыханием.

– Еще чуть-чуть, – прошипел Харланд, помогая мне стягивать пояс платья через ноги и пропихивая бедра через не до конца расслабленную шнуровку. – Все!

Шуршащая ткань взлетела в воздух, с хлопком приземлившись где-то у входа, и неловкое молчание повисло в явно неспящей компании, которая не знала, что делать дальше.

– Ласка?

– Что? – обернувшись к Варду, заметила, как сверкают белоснежные зубы с удлиненными клыками в темноте.

– А что ты знаешь о справедливости?

– Это ты к чему сейчас ведешь? – чувствуя подвох, прищурилась, уставившись на смеющегося бера.

– Как, по-твоему, должны приниматься важные решения?

– Сообща, – выдавила, окончательно растерявшись.

– Кто за то, чтобы учить нашу женщину, что спать в одежде вредно?

Три руку взлетели в воздух, заканчивая едва начавшееся голосование.

– Эй! А мое мнение не учитывается?!

– Учитывается, но ты в меньшинстве, – уже не стесняясь засмеялся бер. – Ладно, не злись, мы просто шутим. Спи, как тебе удобно.

– Ну и шуточки у вас, многоуважаемые лорды. Чувство юмора, говорят, сложный навык, стоило бы вам его подтянуть.

– Как ты на себе сорочку?

Несносные беры загоготали, явно беззлобно, но я почему-то вспылила, усаживаясь в постели и глядя на них сверху вниз.

– Думаете, я не смогу?

– Нет, не думаем, – ответил Берд, лежа на животе и закинув руки над головой, но в его словах буквально слышалось противненькое «мы знаем».

– Я поняла, это провокация. Что ж, будь по-вашему.

Стараясь не думать о последствиях и стеснении, стянула последнюю преграду через голову, услышав напряженные вздохи.

Посмотрим, кто кого еще переиграет. Хотите, чтобы я спала без одежды? Хорошо, но только кому от этого будет хуже?..

Отбросив сорочку к платью, выразительным взглядом обвела медвежьи лица, светящиеся в сумрачном свете луны, бьющей своим серебряным светом через окно, и хмыкнула.

– Так лучше?

– Ласка, – Вард растерял улыбку, явно пялясь на мою качнувшуюся от движения грудь и сглотнул, заставив внушительный кадык подпрыгнуть. – Ты, если хочешь, спи одетая, вдруг тебе неудобно.

– Да нет, мне как раз-таки очень удобно.

Рухнув обратно на свое место, расслабленно вытянула ноги и зевнула, радуясь тому, что темнота хоть как-то, но скрывает мои красные от смущения щеки.

– Доброй ночи, лорды.

– Доброй, – загудели со всех сторон, дав понять, что спокойной она точно не будет.

Что со спины, что перед лицом слышалось тяжелое сопение, а взгляды, снующие по голому бедру и спине, ощущались угольками, касающимися обнаженной кожи.

То-то же! Страдайте!

Вместе со мной…

Глава 11

Проснулась я от жаркого дыхания в затылок. Оно ныряло в волосы, сдувая их на лицо, а они щекотали мне нос, медленно вытягивая из сна.

Мягкая дрема отступала с неохотой. Решив наверстать сладкие остатки, я попыталась перевернуться, с трудом разворачивая на себе одеяло, сделавшееся таким неподъемным.

– Еще рано, спи.

Звонкий чмок между бровей слегка взбодрил, спугнув последние крупицы сна и дав понять, почему же мне так удобно.

Уткнувшись носом в мужскую грудь, я самовольно забросила руки на крепкий торс, бессовестно добавив к ним еще и ногу. В спину, точнее, в то, что ниже, упиралось что-то твердое и горячее. Оно так же, как и я, без лишних размышлений перехватило тяжелой ручищей меня под ребрами вместе с одеялом и крепко прижимало к горячему телу. Даже последняя свободная нога, обмотанная покрывалом, была поймана в плен и зажата между чужими коленями.

Яркая картинка того, как это выглядит со стороны, заставила широко распахнуть глаза, превращая меня в моргающее каменное изваяние, неспособное пошевелиться.

Носом чуя притягательный аромат мужского тела, почти бесшумно втянула воздух, чувствуя, как закатываются глаза от удовольствия.

Да, вчера беры все же уснули, и явно позже меня, потому как последнее мое воспоминание – это зевок, после которого мир померк. Но, видимо, за ночь не обремененные разумом тела решили, что лежат слишком далеко, и склеились в опасную близость.

– Ласка-а-а, – протянул кто-то и почему-то внизу, – я знаю, что ты уже проснулась.

Ступни неожиданно погладил прохладный воздух спальни, и от такого контраста чужие пальцы ощущались на них горящими точками.

Стало щекотно.

Дрыгая ногой, пятка которой попала в бесчестный плен, я разбудила спящих беров рядом с собой, а когда притворяться бревнышком уже не было смысла, села, злобно уставившись на Варда, сидевшего на корточках у края кровати.

Он демонстративно провел по голой ноге кончиком пальца, заставляя меня возмущенно ее отнять, и расплылся в улыбке.

– Не обращай на него внимания. Он всегда просыпается первым, – сонно пробасил Берд, опуская руку на живот, чтобы в будущем вернуть мое бренное тело обратно под бок.

– Вечно ему скучно, – недовольно добавил Харланд, садясь рядом и мягко целуя меня в голое плечо.

Вард улыбнулся еще шире, уперев руки в постель, медленно и гибко, словно зверь, подался вперед, явно решив меня раздавить.

Обведя сонные лица беров со взлохмаченными волосами и мягкими пролежнями на щеках, со стоном рухнула обратно на подушку, натягивая одеяло на голое тело.

Черт… Совсем забыла!

Запоздало вспомнив о своем неглиже, что при дневном свете бросалось бы в глаза еще сильнее, зажмурилась, готовясь провалиться сквозь землю от смущения. И, конечно же, недовольная моими эмоциями медведица возмущенно рыкнула: мол, наслаждайся, тупица! Валяйся со своими мишками голышом и не вздумай дать деру!

– Хватит бездельничать, засони! У нас куча дел!

– Ммм… – жалостно застонал Берд, забираясь под одеяло, где я успешно пряталась. – Успеется.

– Еще пять минут, – в тон ему простонал Харланд, делая то же самое, и в эту самую секунду мне стало ясно, что добром все это не кончится.

Сердце в груди забилось чаще, ударяясь о ребра и отнимая дыхание. Грудь болезненно застонала, требуя, чтобы кто-нибудь немедленно погладил затвердевшие соски, обращая на них внимание. От жара мужских тел в такой близи запекло внизу живота, все требовательнее сворачивая жестокую пружину животного желания.

Первым сообразил Берд, вынырнув из-под одеяла и с немым вопросом в глазах уставившись в мое покрасневшее лицо. Не в силах ответить, я прикусила губу, жалобно сдвинула брови и почти заскулила.

– Поласкать тебя, берочка? – сразу же охрипнув, спросил он, но вместо ответа я еще сильнее впилась зубами в губу. – Не надо, все нормально.

Осторожно отняв у меня покрасневшую и пульсирующую от укуса плоть, Берд нежно смахнул торчащие волосы в сторону и улыбнулся.

– Ты спросонья такая красивая.

Напрягшиеся братья молниеносно сообразили, что происходит, замирая в ожидании моего решения. Чтобы мне помочь, Вард нырнул рукой под одеяло и бережно размял поджавшиеся пальчики на ногах, снимая мышечный спазм.

Чуткие пальцы Берда скользнули к груди, будто зная, что ей нужно. Растерли каменную плоть между пальцами, тут же отпуская и согревая своим теплом уже большую площадь. К ней присоединилась другая рука, Харланда, который практически в зеркальном отражении повторял ласку, внимательно смотря на мое пурпурное лицо, отслеживая на нем все эмоции.

А их было много!

Они смешались с чувствами медведицы, которая была довольна, что ее требования услышаны, никто не убегает, не сопротивляется, не спорит и занимается именно тем, что она хотела.

Стерва!

– Хорошо, что ты уже без одежды, – рокоча голосом, прошептал Харланд, чуть сильнее сжимая требовательную вершинку между пальцами и с наслаждением слушая мой сдавленный стон.

– О, Великий Медведь! – вскрикнула, ощутив, как ноги под чужой силой резко раздвинулись в стороны, и Вард с проказливой улыбкой нырнул под одеяло с головой.

С губ сорвался несдержанный рык, означающий только одно – медведица довольна и страстно жаждет продолжения.

Чувствуя, как бер устраивается поудобнее, подхватывая меня широкими ладонями под бедрами, судорожно соображала.

До первого прикосновения.

Еще не успев забыть, как Берд ласкал меня ртом на берегу горной реки, вскрикнула и широко распахнула губы, закрывая глаза. Мышцы в теле звенели от напряжения, но как только горячие губы прижались к незащищенной женственности, словно потеряли всю силу, превратив меня в несопротивляющееся стонущее создание.

Вард был решительнее.

Он, не сомневаясь, не давая мне времени подумать, изучал влажным горячим языком каждую складочку, с урчащим удовлетворением усиливая напор. Трещащая от желания плоть отзывалась с охотой, раскрывая увлажненные лепестки и подставляя себя под безжалостные поцелуи, которыми бер осыпал все, что видел.

‌‌‍

– Мамочка… – простонала на всхлипе и резко сжала первое, что попалось под руку, крепко сомкнув пальцы.

Как назло, это оказалась рука Харланда, который зашипел от неожиданности. Перехватив мои напряженные пальцы, поднес их к губам, нежно обхватывая похолодевшую кожу.

– О, боги…

Поцелуи посыпались градом.

Шея, ключицы, кисти рук, щеки и виски – ничего не осталось без их внимания. Они ласкали меня медленно, но уверенно, только сильнее распаляя разгоревшийся костер, явно зная об этом больше меня и доверяя своему зверю, как никому другому.

– Ах… а-ах…

Тяжелое дыхание превратилось в музыку, заполняя комнату и ударяясь о стены.

Забросив мои ноги себе на плечи, великан Вард огладил пальцами все, что было перед ним, задев пульсирующую горошину наверху. Услышал мой одобрительный всхлип и мягко приставил подушечки к узкому входу.

– Тшшш…

– А как же…

– Что? – целуя меня в уголок губ, спросил Берд.

– А как же вы?

Кажется, от моего вопроса даже Вард, удобно устроившийся под одеялом, замер, задумавшись или растерявшись.

– Нашему зверю важно, чтобы тебе было хорошо, берочка. Только твое удовольствие важно.

– Почему тогда я так реагирую? – спросила, судорожно облизнув пересохшие губы, в бесполезной попытке сдвинуть ноги.

– Потому что мы своему желанию не противимся, и наш зверь это знает. Но…

– Что «но»?

Берд с Харландом странно переглянулись и вновь уставились на меня, пока я пыталась свести ноги, что, конечно же, не дал сделать бер, спрятавшийся под одеялом.

– Ты уверена?

– В чем? Ах…

Не дав сконцентрироваться на ответе, Вард вернулся к своему занятию, почему-то сбавив набор и теперь двигая языком медленнее, но куда чувственнее.

– В том, что хочешь узнать.

– Дааа…

Медведица внутри рычала от нетерпения. Она, в отличие от меня, сама готова была подсказать и направлять на нужный лад, но, все еще не договорившись со своим зверем, я пыталась вслушиваться в хриплый мужской голос у лица.

Поймав мою подрагивающую ладонь, Берд силой уложил ее на свою грудь. Не размыкая пальцев, не торопясь повел вниз, подставляя литые мышцы для изучения. Чувствуя жар, крепость его тела, мне страстно захотелось впиться в него ноготками, чтобы хоть как-то выразить бурю своих эмоций.

Касаться его… Это было так трепетно, нежно, необходимо.

Меня тянуло вперед, ближе! Прижаться еще теснее, перебросить ногу через мужские бедра и…

Ммм… Как же приятно!

Ладонь, повинуясь движениям бера, скользнула по животу и ниже, опускаясь на горячую подрагивающую плоть, которая пульсировала, наполненная желанием. Осторожно дав мне обхватить пальцами свое достоинство, Берд несдержанно рыкнул, а серые глаза блеснули животным блеском.

«Ему нравится…» – звучало в голове, подталкивая к первому движению – качнуть ладонью по крепкому члену.

Чувствуя, как напрягается мужское тело, я словно провалилась в чужие ощущения, ощущая в воздухе невероятный аромат наслаждения. Так может пахнуть только бер, которому хорошо, так хорошо, что он шумно вдыхает через стиснутые зубы, не смея отвести глаз от моего лица.

Мир разделился на до и после.

Рассыпавшись от удовольствия на сотни искр, я не могла перестать смотреть за тем, как Берд скалится, выгибаясь и вторя моему стону. Пальцы обожгло жаром, а плоть в них сделалась тверже любого металла, показав мне всю желанность, всю мощь, с которой бер живет, пока я трушу перейти грань.

Вард, не стесняясь улыбки, выбрался из-под своего укрытия и демонстративно облизнул пальцы и губы, что касались меня и блестели от влаги. Харланд нежно поглаживал под грудью, остужая и успокаивая разогнавшуюся кровь, трещащую в венах. И только Берд, решивший все за всех, легко поднял меня с кровати, буквально забрасывая себе на грудь и шепча:

– Прости, Ласка, но мне сейчас это нужно.

Обхватив руками, бер, порыкивая, прижал меня к себе, позволяя голым телам сблизиться до тесноты и чувствовать каждую точку друг друга. Жар его дыхания обжег висок, а ладони принялись мягко растирать лопатки и поясницу, будто бы благодаря за близость.

Но я думала не об этом.

Все мои мысли о смущении отошли на второй план, ведь в момент, когда Берд достиг пика, я даже не думала о том, что грань так близка. Увидев его удовольствие, заметив нескрываемое доверие в звериных глазах, я буквально за мгновение потеряла контроль.

Распалась, раскололась на части, только глядя на него. На то, как ему хорошо со мной.

Согласный рык в голове подтвердил, что все произошло именно так и только поэтому. Медведице хотелось сделать берам хорошо, заставить их стонать от удовольствия, выкручиваясь от нежности и желания. Она хотела делать их счастливыми вновь и вновь, и рыкнувший голод в груди подсказывал, что совсем скоро она потребует еще.

Хлопнувшая входная дверь выдернула из откровенных мыслей, и незнакомый женский голос пошатнул моральное спокойствие:

– Еле вас нашла! Вы чем тут занимаетесь? Ладно. Ладно! – Вскрикнула девушка, когда в нее с огромной скоростью полетела подушка. – Я поняла! Зайду попозже! Сразу кидаться…

Под недовольное ворчание дверь захлопнулась, оставляя нас наедине. Во вмиг промерзшем «наедине», где я кутаюсь в одеяло по самые уши и стыдливо опускаю глаза.

– Как она сюда попала? – голос Берда.

– Мама, наверное, отпустила, – растерянно предположил Харланд.

– Она, как всегда, вовремя!

– Кто это был? – простонала я, привлекая к себе внимание.

Три пары звериных глаз недоумевающе уставились на меня, вспомнив о моем существовании, и Берд расслабленно выдохнул, мягко разматывая мой спасительный кокон.

– Это Буря. Наша сестра.

Ну вот… Не хватало еще, чтобы ближайшая родственница лордов застала нас в таком положении! Стыд и срам!

– Ласка, не смущайся. В конце концов, это проблемы Бури в том, что она видела. Стучаться надо.

– Просто это, – хлюпнув носом, позволила себя выпутать из одеяла, все еще поджимая коленки к груди. – Неприятно.

– Все равно, – фыркнул Вард. – Дам ей ремня, сразу запомнит, что врываться без спроса нельзя.

– Этого еще не хватало!..

Поднявшись на ноги, резко соскочила с кровати и поспешила к своему платью, сброшенному ночью в несуразную кучу и изрядно помятому. Багровые пятна напомнили о неравном бое с теперь уже неотъемлемой частью моей сущности, и руки дрогнули под весом ткани.

– Я принесу тебе другое, подожди.

Впрыгнув в штаны, Вард поторопился прочь из комнаты, вызвавшись принести мне одежду, а Харланд и Берд лениво вытянулись на кровати, не собираясь прикрывать голые тела.

– Не говорите ей ничего. Знакомство и так не задалось, не хватало только ваших выговоров за меня.

– Уверена, что не надо?

– Да, я сама разберусь. Пожалуйста, не вмешивайтесь.

– Как хочешь, берочка. И, раз уж ты начала нам доверять, – Берд заговорщически склонил голову к плечу, – может, пора перенести твои вещи сюда? Не бегать же Варду каждое утро за новым платьем.

Почему-то это предложение заставило меня задумчиво уставиться в стену.

Такой шаг означал только одно – дороги назад нет и не будет. Вспомнились вчерашние глупые попытки обуздать медведицу и разрушительный крах, с которым я проиграла эту битву, перечеркивая возможность отступить.

Все слишком очевидно, и сопротивление не принесет мне ничего, кроме новых страданий и боли, с которыми я не справлюсь.

Медленно кивнув, услышала, что дверь вновь скрипнула, почти сразу же ощутив тяжесть чистой одежды в своих руках.

– Ласка.

– Что?

– А ты не обманываешь нас снова?

– Что? – обернувшись к Варду, который сел на край кровати, заведя руки за спину, удивленно вскинула брови. – О чем ты?

– О том, что наша скромница не такая уж и скромная.

Он хитро прищурил глаза, слегка приподнимая уголки губ. Проказливое выражение лица не сулило мне ничего хорошего, поэтому, прижав к голой груди платье, я попятилась.

– Я кое-что нашел в твоей комнате. Кое-что занятное, и надо заметить, очень… интригующее.

О, черт! Во имя Красного Медведя!

Перед глазами сразу же всплыла картинка, как я прячу в верхний ящичек комода подаренную Инесс сорочку с напутствием расслабиться и насладиться обществом беров, и на щеки нападает алая краснота.

– Поподробнее…

– Не надо! – Вскрикнула я, останавливая открывшего рот Варда. – Пожалуйста… Не говори. Это просто недоразумение! Инесс подарила! Вчера…

Оценив мое выражение лица, бер сжалился, и все-таки закрыл рот, но лишь на секунду. Ровно такую, чтобы вновь его открыть и заговорить:

– Не расскажу. При одном условии.

– Каком? – предчувствуя подвох, сильнее прикрылась платьем.

– Ты оденешь это. Для нас. Когда будешь готова, идет?

Шантажист!

Но умилительно спокойная морда медведя ясно давала понять – он не отступит. Даже мои сдвинутые к переносице брови в злобной гримасе не подействовали, и бер своих слов обратно не забрал, только пожав плечами.

– А нам теперь умирать от любопытства? – возмутился Берд, так и не дождавшись моего ответа.

– Поверьте, братья, Ласку… в этом… стоит подождать. Не могу позволить себе портить вам первое впечатление.

– Ты… шантажист!

Бер поднялся на ноги и за пару шагов преодолел разделяющее нас расстояние.

Шаг, второй, и вот я уже упираюсь носом ему в грудь, вдыхая ее звонкий аромат, а колени подкашиваются от вновь накатывающего удовольствия его близости.

Да нельзя же так! Позволять вить из себя веревки одним только присутствием!

– Значит, по рукам. Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку, – склонившись, Вард легко и очень нежно поцеловал меня в уголок рта, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось. – Познакомим тебя с нашей сестрой.

Гости уже разъехались, оставив в крепости только ее жителей за исключением лордов и их сестры.

Шагая по опустевшим коридорам, я невольно вспомнила то время, когда жизнь в них протекает лениво и спокойно, без буйных торжеств и полчищ Ветреных, галдящих по любому поводу.

Казалось, это было так давно. Словно много лет прошло, а по факту меньше, чем несколько дней, перевернувших мою жизнь с ног на голову.

В ней не было этих лордов, один запах которых превращал меня плавленый воск, позволяющий лепить из себя все, что вздумается. Не было медведицы, приручающей к себе жестокими методами. Даже мыслей о возможном браке, как невозможном варианте развития моей жизни, не было!

А сейчас все совсем наоборот, и меня не покидало ощущение, что я не справляюсь со свалившимися на голову обстоятельствами.

Их было слишком много, и они совершенно точно меняли меня, превращая в нечто другое, новое. Незнакомое и куда более сильное.

– Ласка! Доброго утра, дочка!

– Доброго, дядюшка.

Прошагав до накрытого стола, я опустилась на стул между темноволосыми братьями, со скрытой угрозой рассматривающих жевавшую булку с маслом девушку.

Да, это определенно Буря.

Сразу становилось понятно, почему ей дали такое имя.

Бойкие темные кудряшки топорщились в разные стороны, задорно обрамляя лицо сердечком. Темные глаза смотрелись интересно, с раскосым разрезом и игривым огоньком, который не смогли бы скрыть длинные пушистые ресницы.

Она так же с вызовом таращилась на братьев и медленно жевала, упираясь локтем в стол.