Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Есть уже не хотелось.
Желудок был полон меда, который на удивление не пьянил, а согревал, при этом совершенно прогнав аппетит. А может, и не в меду дело… Причин много, выбирай любую!
– Дядя…
– Цыц. Я думаю.
– Так ты думай вслух, а то мне не по себе.
Выразительный взгляд потемневших глаз подсказывал умолкнуть и не доводить родственника до ручки своими остротами. Но повисшая между нами тишина продлилась недолго, так как северные лорды всем своим составом молча подошли к нашему столу, замерев в ожидании.
– Ну, кто довел мою племянницу? Сами сознаетесь или силой спросить? – сурово произнес дядя, умно опознав зачинщиков.
– Я, – Харланд смело вышел вперед, продолжая прятать от меня глаза. – Моя вина, лорд Летний. Решите морду набить – сопротивляться не буду.
– Прежде чем так храбро заявлять о решимости получить от меня по ушам, сперва поделись, что же все-таки так взбудоражило девочку? Или лучше мне?
– Сам, – покачнувшись с ноги на ногу, беловолосый вздохнул и наконец обратил взгляд ко мне. – Ласкана просила стать претендентом ей в мужья. А я отказал.
– И почему же? – явно зная ответ, спросил дядя, делая немаленький глоток из своего кубка и громко брякнув дном об стол, заставляя меня вздрогнуть от испуга и покоситься в сторону напряженного родственника.
– Потому что я уже.
В голове заскрипели заржавевшие механизмы, скрежеща песком. Совершенно не понимая, о чем идет речь, я вопросительно посмотрела на молчавших лордов, которые этого даже не заметили, сверля спину Харланда кровожадным взглядом.
Дядя молчал, явно ожидая от меня какой-то реакции, но поняв, что отмороженным мозгом я ни к какому выводу так и не пришла, тяжело вздохнул, вновь обращаясь к беру.
– Давай, объясни дочке, как же ты так «уже». Что?!. – рявкнул так, что задрожала посуда, привлекая ненужное внимание ближайших гостей за соседними столами. – Обязательно надо было комедию играть?! Нормально сказать нельзя было?!
– Ласка, – чувствуя, что лорд Летний на грани, Харланд обратился ко мне напрямую. – Лорды Смоляного леса – мои братья. Я не мог претендовать на тебя, потом что я уже претендовал вместе с ними.
«Я немного припозднился», – вспомнились его слова при нашей первой встрече.
Припозднился…
Просто опоздал. Не успел.
Харланд, Хьялвард и Хьялберд… Братья. Ну конечно же! Очевидно же!..
И этот взгляд, и его желание со мной сблизиться, и даже глупый спор – все стало таким понятным. Подослали ко мне опоздавшего братца, такого всего приятного, непохожего… Так быстро завоевавшего симпатию.
Один поцелуй, и я бы проиграла, узами обещания связывая себе со всеми лордами севера сразу. Но сама мысль об обмане, который не должен был меня расстроить, а максимум удивить, ударил точно в сердце, почему-то откликнувшись слишком… лично.
– Ловко, – выдохнула хриплым смешком. – Очень ловко, лорды. Дядя, прошу меня простить…
– Сидеть, – рыкнул мужчина, не дав мне сбежать в очередной раз. – И вот что мне с вами делать? Ммм? Как вину свою заглаживать будете?
– Усердно, – хмуро произнес Вард, не сдвинувшись с места.
– Всеми силами, – добавил Берд, тоже оставшись стоять.
– В какой-нибудь другой жизни, – прорычала, сама удивившись тону.
Это что еще за звук?!
Не у одной меня он вызвал вопросы: все мужчины удивленно уставились на меня, высоко приподнимая брови.
– Охрипла аж, – переводя внимание, лорд Летний решил продолжить прилюдное бичевание, вновь обращаясь к лордам. – Заморозили мне девчонку. Мне теперь как ее с вами на север отправлять? С камнем на душе?
– Дядя!
Слова о том, что по поводу брака мужчина не передумал, буквально выбили почву из-под ног, вздергивая меня как деревянную куклу в воздух.
– Я за них замуж не выйду! Не выйду, слышишь?!
Злость и бешенство колотили изнутри. Вновь боль, пронзившая виски, вынудила пошатнуться и рухнуть обратно на стул, а злые слезы заполнили глаза поволокой, заставляя обиженно подрагивать губы.
– Довольны? – никак не прокомментировав мое возмущение, дядя вновь тяжело вздохнул, косо поглядывая на пустой кубок. – Значит, так, я свое позволение даю, но между собой разбирайтесь сами. Пожалуется – порву, ясно?
– Ясно, – как нашкодившие медвежата, лорды синхронно качнули головами, с тоской глядя на меня.
– Не выйду, – зло шептала, сомневаясь, что кто-то меня услышит. – Ты не можешь… не выйду…
– Ласка, – теплая дядина ладонь мягко развернула меня к себе, заставляя подставить лицо под уставший и взволнованный взгляд. – Доверяй мне, дочка. Я зла тебе никогда не желал, и они – это то, что всегда будет тебе нужно.
– Так ты знал…
– Так я думал, и ты знаешь, – ответил мужчина. – Потому и говорил тебе, чтобы скорее на замужество решалась, так как один из лордов тебе самой понравился. Решил по глупости, что, может, оно и к лучшему, а вот как вышло. Со временем ты меня поймешь и простишь, а пока дыши. Тебе сейчас платок надевать будут.
Испуганно обернувшись, я увидела Инесс, притащившую тяжелый стул и сжимающую в кулаке цветастый платок. Она старалась выглядеть собранной, спокойной, но я видела, как подруга переживает, явно уже узнав от дяди, как меня водили за нос.
– Иди, – бер осторожно подтолкнул меня вперед, заставляя подняться на ноги и пойти навстречу неизбежному.
Чертов стул маячил перед глазами бельмом. Покачиваясь, словно тростинка на ветру, я добрела до него и рухнула, слыша, как незамужние девушки поднимаются со своих мест в предвкушении обряда.
– Именем матери медведицы – покоя и крепости, – тяжелая ткань опустилась на голову, на секунду пряча от меня стоящих рядом лордов. – Именем отца медведя – силы духа. Именем сына медвежонка – счастья родительского. Именем дочки медведицы – нежности и ласки.
Ткань тянула голову к полу, стук мужских ног и животный рев переворачивал мысли с ног на голову, резко показав мне милую до этой секунды традицию в ужасном свете, словно я овца на закланье.
Пальцы путались в бахроме. С трудом распутав узел – Инесс, видимо, вязала от души – поднялась, будучи тут же поднятой в воздух чужими руками, от прикосновений которых кожа покрылась мурашками. Оказавшись выше всех, я с тоской осмотрела толпу развернувшихся беров, ждущих от меня платок. Ничего не став спрашивать, я вскинула ткань в воздух, даже не думая смотреть, кому в руки она упадет.
Радостно завизжала бера из Ветреных, подтягивая к себе друга Бьерна, опешившего от такого напора, а меня опустили и поставили на ноги, окружая кольцом пахнущим морозом травой.
– Обещаю, вы будете есть одну капусту. Всю. Свою. Жизнь, – от всего сердца пообещала я, ощущая нежный и виноватый поцелуй на затылке.
Глава 7
– Пейте за дочь мою! Пейте за Ласку! – высоко запрокидывая над головой кружку, басисто кричал дядюшка, поднимая гостей на очередной тост. – Празднуйте так, чтобы Великий Медведь услышал!
Толпа беров не уставала звонко стучать кубками и не хмелела, осушая очередную бочку меда. Все танцевали, радовались, смеялись, а я сидела белее снега и злобно фыркала каждый раз, когда кто-нибудь из женихов намеревался взять меня за руку.
Нет, не простила. И навряд ли это скоро случится, так что хитроумным лордам придется примириться с мыслью, что как в сказке они жить не будут. Всю кровь выпью, а до икоты нервной доведу, хотя бы равнодушием. Есть за что, заслужили.
Нет, просто в голове не укладывается, как они до такого додумались! И все бы получилось, не потеряй дядя терпение. Хотя со стороны лордов все равно все вышло так, как они хотели, ну почти, за маленьким исключением – моей полноразмерной ненависти.
Хотя, если поразмыслить, воплотись их план в реальность, мужчин ждало бы то же самое, только я бы больше ненавидела себя – за самую беспросветную глупость в своей жизни. А так мой гнев и раздражение падали именно на тех, кто этого по-настоящему заслуживал.
– Меда хочешь? Или вина?
– Нет, – отрезала, даже не взглянув на Харланда, сидевшего по правую руку.
– Может, пирога? Или мяса? Положить тебе?
– Нет, – точно тем же тоном бросила Варду по левую сторону, упираясь взглядом в танцующую берочку Ветреных, закутанную в трофейный платок.
Мрачные и тяжелые взгляды ощущались кожей. Обиженно поджав губы, я приподнялась, выбираясь из-за стола.
– Ты куда?
– Тебе какое дело, лорд? – рыкнула на посмевшего подать голос Берда, который аж глазами хлопнул, явно не рассчитывая на грубость. – Куда пошла, туда пошла, перед вами отчитываться не собираюсь.
– Не рычи, просто волнуемся, – обиженно прогудел темноглазый, упираясь взглядом в кружку. Меда в ней было ровно столько же, сколько полчаса назад.
– Волнуйтесь о себе, а обо мне не надо.
Не став идти на попятную, оставила мужчин за столом, направляясь прямиком к Инесс. Заметив меня издалека, та виновато повела плечами, обхватывая себя руками.
– И как давно?
– Что?
– Как давно ты знала об этом фарсе?
– Я не знала! – выдохнула подруга с крайне испуганными глазами. – Ласка, я правда не знала, пока лорд меня за платком не послал!
– Ладно, верю, – рухнув рядом с ней на лавку, я отпила из бокала подруги, промачивая пересохший рот и губы.
Пить хотелось давно, но гордость брала свое, замучив меня жаждой и обидой.
– Ты как вообще?
– Злая, как дьявол.
– Это я вижу, – проводив взглядом очередной глоток из своей кружки, сказала девушка. – Но я не об этом. Чувствуешь себя как?
– Обманутой. Неуслышанной. Растерянной и убитой, – перечисляя все эпитеты своего самочувствия, я невольно взглянула на лордов, которые о чем-то шептались, сдвинувшись лбами друг к другу. – Сама-то как думаешь? Они меня за нос водили, а я, дура, поверила. Еще же ведь Харланда попросила за меня встать.
– Но он отказал, если ты не забыла. И вообще, Ласка, хватит быть такой недовольной! Тебе достались трое отменных беров, которые та-а-а-ак сильно перед тобой виноваты, что можно любые веревки из них вить!
– А дальше что? Все равно рано или поздно надоест проверять их на прочность.
Девушка осторожно взяла меня за руку, привлекая к себе внимание, и улыбнулась той теплой улыбкой, за которую я ее так любила.
– А дальше доверься чутью. Тебе дядя правду сказал – доверяй его нюху, а после уже своим убедишься.
– Ты о чем?
Оглядевшись, как заговорщица, Инесс поманила меня на хорошо знакомый балкончик, по пути проверив, не пошел ли кто за нами. Плотно закрыв двери, девушка покусала губы и наконец заговорила:
– Я не уверена до конца, но все же это возможно. По крайней мере, я о таком никогда не слышала, но и раньше никто, кроме твоей мамы, с людьми не водился и потомства от них не рожал.
– Инесс, – подталкивая девушку к сути, я недоверчиво свела брови к переносице, чуть прищуривая глаза.
– К тому же ты услышала Игдрисилль! А это уже, считай, знак! И вот сегодня ты еще…
– Инесс!
– Ладно, – набрав в грудь побольше воздуха, девушка несколько секунд молчала, а на выдохе протараторила. – Есть шанс, что ты все-таки бер.
Открыв рот, я моргала так медленно, что в ушах послышался скрип век, которые с трудом выполняли свою функцию. В горле все пересохло, сильнее, чем раньше, а сердце в груди стукнуло удивленно и крайне растерянно.
– Ты не подумай, мои выводы не на пустом месте! – оправдалась она. – Во-первых, конечно же, ты у нас уникум человеческой крови, но кто решил, что ее в тебе больше, чем крови матери? А она была потомственным бером, причем из очень древней семьи. Во-вторых, Игдрисилль слышат только беры, это наше дерево, понимаешь? Будь ты просто человеком, для тебя это был бы самый обычный клен, не больше. И в-третьих, ты помнишь, как в первый раз обращаются медвежата?
В голове поднимались мутные воспоминания из детства, как чернявый подросток – выше меня больше чем на голову – бил этой самой головой деревянную балку, рыча и скалясь. Он просто зверел от любого слова или действия, совершенно не в силах себя сдерживать. Эдакая вспышка эмоций, контроль над которой взять сложно, иногда практически нереально.
Я совсем забыла, что этим мальчишкой был Бьерн, таким, каким я увидела его впервые – злым, дерганым и вечно убегающим в лес.
Увидев понимание на моем лице, девушка продолжила, торопливо и опасливо:
– Не думаю, что твое желание умчаться почти голышом в лес было вызвано крайней степенью расстройства из-за отказа лорда. Возможно, ты обращаешься.
– Бред, – выдохнула я, со стуком захлопнув рот и взамен удивленно распахивая глаза.
Мне словно дали по голове, только изнутри! Будто громкий шлепок, заставивший клацнуть челюстью, пришелся аккурат по черепу, только с внутренней стороны.
Инесс внимательно и любопытно смотрела, слегка щурясь, и по-звериному оскалилась, схватив меня за руки.
Неожиданно вторя ей, я с силой сомкнула губы, подрагивающее от рычания, и девушка меня тут же обняла, крепко прижимая к себе.
– Похоже, я не ошиблась, – прошептала она, укачивая меня в своих руках. – Ты все же бер, хоть и поздний.
– Инесс, как же так…
– Зов крови, – пожав плечом, просто ответила она. – Помни, что так должно было случиться раньше или позже. И не забывай радоваться, что все же раньше! Ты даже не представляешь, какую жизнь ты проживешь бером!
Голос подруги был полон любви и нежности. От нее словно исходило тепло, окутывающее меня, успокаивающее, утомляющее бешеный хоровод мыслей.
– Не говори пока никому.
– Почему? Это важно, Ласкана!
Прекрасно понимая упрек подруги, я прислушалась к собственному чутью, однозначно решив, что не желаю, чтобы кто-то прознал о моем возможном перевороте.
Если подруга права – новость ненадолго останется в тайне, но если же нет – трещать о неудачнице-человечке, которая мечтала стать бером, будут еще очень и очень долго.
– Не говори. Я тебя очень прошу, не хочу, чтобы кто-то знал.
– Хорошо, не скажу. Тем более что пахнешь ты точно так же, как и раньше, никто не должен догадаться, – Инесс погладила меня по волосам, запуская по шее ворох приятных мурашек. – Я так рада за тебя! Мир так полон того, что ты никогда бы не узнала, останься человеком, но теперь судьба на твоей стороне! Поздравляю!
Еще не зная, радоваться мне или нет, я обнимала подругу в ответ, неожиданно сильно уловив, как сладко от нее пахнет весенними розами. В золотистых волосах девушки будто запутался их цветочный аромат, шелковыми лентами вплетаясь в пряди и развеивая концы по воздуху, оставляя за девушкой нежный шлейф.
Голова сама собой повернулась в сторону. Глядя на медово-желтую луну, я втянула запах зимней ночи, пропитанной свежестью и холодом.
Холод пах… Пах по-своему, слегка горько и тяжело. Там, под небольшим снежным полотном, была мокрая земля, еще не до конца промерзшая и ароматная неповторимым запахом мокрой пыли. Припыленные порошей веточки бересклета дрожали от ветра, звеня крупинками поздней осени, когда под тонкой корой уже почти не бежит сок.
Все было таким удивительным… Полным. Точным!
Легкие задвигались с удвоенной силой, пытаясь набрать больше воздуха. Нос засопел, работая куда активнее, чем раньше, давая мне это, показывая картинку с совершенно другой стороны!
А потом все исчезло…
Пропали краски, воздух заполнила серость, отнимая увиденный контраст, и возвращая все на круги своя.
– Ты научишься, – ощутив мое разочарование, произнесла Инесс. – Обязательно.
Вернулась в зал я в еще большей растерянности, чем раньше.
Лорды покорно ждали на своих местах, лишь робкими взглядами проводив за стол. В кружку уже без спроса полилось вино, а на тарелке лежал ароматный кусок пирога с мясом, сок из которого тек, возбуждая аппетит.
Невольно облизнув губы, я поймала на себе взгляд Варда. Тот, впрочем, тут же отвел его, прячась от моих вызывающе прищуренных глаз, которые я обратила к нему, сурово поджимая губы.
В нос ударил уже знакомый аромат свежей травы, защекотавший нос. Подавив в себе желание чихнуть, я слегка вытянула голову вперед, едва не утыкаясь лицом в мужское плечо.
– Пахнешь, как настоящий бер! – рыкнула, отворачиваясь, когда мужчина уже не смог игнорировать мое внимание.
– Я и есть бер, – пробасил он, совершенно не смутившись, пока я мысленно мечтала дать себе по лбу.
Ты еще в грудь ему уткнись, Ласкана! Или на шее повисни, чтобы наверняка!
Громко чихнув, тут же была укрыта тяжелой меховой шкурой, которую Харланд взял будто бы из неоткуда, предполагая, что я легко могла простыть, после сегодняшней пробежки в лес.
Стало тепло.
Просидев нахохлившимся птенцом до самого конца праздника, я усердно думала о словах Инесс, в которых, как ни печально признавать, была доля правды. Да какая там доля! Подруга была определенно права, или я настолько отморозила мозги, что все это мне просто почудилось.
Но как теперь с этим жить?
Глядя на дядю, сидящего в компании братьев и еще парочки лордов, которые пели старую беровскую песню, я задумалась так крепко, что не сразу заметила приглашающий жест.
– Ласка! Ласочка! Спой нам, золото! – умилительно шевеля пушистыми усами, лорд Летний поманил меня к себе. Стоило подняться и подойти ближе, тут же подхватил меня на руки, усаживая на край стола и вкладывая в руки единственную в крепости лютню.
Решив, что неплохо было бы занять себя чем-нибудь и отвлечься от странных и пока инородных мыслей и выводов, я прошлась кончиками пальцев по натянутым струнам, проверяя их звучность.
– Про что спеть?
– Давай про дракона! – попросил опекун, и его дружная и шумная компания поддержала.
– Она похабная, но раз просите, – пожав плечами, я уложила инструмент на колено и запела.
Прилетел дракон и спер меня у мамы,
Утащил в свое гнездо, врал, что без обмана.
А я, глупая, поверила, принялась высиживать
Весь тот выводок яиц, каких никто б не выдержал!
Он шептал мне темной ночью, что одарит золотом,
Я все верила ему, не сердясь от голода.
– Обними мое яичко, правое, любимое.
Ну и что, что голубое? Ты таких не видела?
Ты ж принцесса, значит, в курсе, где у дракона яйки!
Чуть погладишь, чуть потрешь – позже будут зайки!
Темной ночью рьяно терла я драконье яйцо.
Он стонал, молил: «О, боги! Три еще! Так хорошо!»
Гнусный ящер следом ходит, весь изнылся, нету сил,
– Ну потри, прошу, родная! Как еще я не просил?
Не хочу тереть, устала. Сколько можно? День и ночь!
Мы и так натерли знатно, есть уж сын, и в пузе дочь…
Я сдалась. Натерли деток, дома просто кавардак:
Два дракона – наши дети – все разносят в пух и прах
Ладно это, выжить можно, но смотрю в его лицо…
Улыбается, зверюга, шепчет мне: «Потрем еще?»
(Песенка от автора)
В последний раз тренькнули струны. Я улыбнулась гоготу довольных беров, которые посмеялись от души над судьбой наивной принцессы, так и не понявшей, что единственное сокровище дракона – она сама.
Подставив лютню как подпорку для подбородка, я обняла ее руками, поставив на свои колени, и с нежной тоской оглядела зал.
Я буду скучать.
Не думаю, что северные лорды захотят оставаться тут слишком долго, и очень скоро засобираются домой, не забыв и меня прихватить с собой. Придется покинуть дом, успевший стать для меня родным, близких, друзей, дядю. По лорду Летнему я буду скучать особенно сильно. Да, он ворчун, каких свет не видывал, но еще ни в ком я не видела такой страсти к жизни, и такой заботе о своем клане. Мою благодарность ему за приют тощей рыжей девчонки нельзя описать словами.
Без сомнений можно было сказать, что этот внушительный в размерах мужчина полностью заменил мне отца, не дав даже шанса забыть, что такое родительская любовь, когда ты круглая сирота.
– Ласка, – словно почувствовав мои мысли, дядя отставил кубок и элегантно, как умел только он, покинул компанию, присаживаясь рядом со мной. – Злишься?
– На тебя? Не сильно.
– Слава Великому Медведю! Я уж думал, ты меня проклянешь! – шутливо толкнув меня в плечо, мужчина смущенно улыбнулся. – Я буду скучать, дочка.
– Я тоже.
Не став держать накатывающие эмоции, я отложила затихший инструмент и крепко обняла дядю, вжимаясь носом в его жилетку и втягивая пряный смолянистый аромат. Укрыв мои плечи тяжелыми руками, мужчина до легкого хруста вжал меня в свою грудь и погладил по волосам, не став торопить с тем, чтобы я его отпустила.
Спустя несколько минут я все же выпустила мужчину из своих рук, за что тут же была поцелована в лоб, по-отцовски многозначительно.
– Иди спать, свет мой рыжий, уже поздно.
– Спокойной ночи, – попрощалась я, спрыгивая со стола.
– Сладких, как мед, тебе снов.
Покинув общий зал, я побрела к себе, понимая, что дядя был прав.
Ночь почти подходила к концу, и остатки гостей разбредались по своим комнатам, окутывая крепость благоговейной тишиной. Рот разомкнул широкий зевок, и крепко зажмурившись, я толкнула дверь спальни бедром, чтобы тут же дико заорать.
– А-а-а-а!
Чудовище ужасающих размеров, с густым мехом, зашевелилось высоким бугром, раскручиваясь и шурша. Огромная морда уставилась на меня изумленно, словно совершенно не понимала, чем могла вызвать такую реакцию, но все же не решилась оставаться на месте, поднимаясь на мощные лапы.
– Вон! – рыкнула так, что услышала, как тихонько задребезжала чайная пара на маленьком столике у окна. – Немедленно выметайся из моей комнаты!
Без сомнений узнав в медведе Варда, я грозно указала пальцем на дверь, подсказывая зверю проваливать, и как можно быстрее, потому как бешенство быстро подкатило к крайней точке, угрожая вновь погрузить меня в свою пучину.
Шерсть задвигалась, зашевелилась, исчезая на глазах.
Бер, уже в образе человека, оказался сидящим на полу. Он тяжело дышал и смотрел на меня, явно не оценив приглашения на улицу и медленно сдвигая темные брови к носу.
– Я должен остаться.
– С чего вдруг?! Я тебя не приглашала!
– Так пригласи, – на секунду обиженно надув щеки, пробасил он. – Ты наша невеста, это наша забота следить за тобой по ночам!
– Проваливай немедленно, – прошипела змеей, чувствуя, как рука сама тянется к тяжелому подсвечнику. – Предупреждаю, мало не покажется.
Медведь не поверил, и очень зря.
Спустя несколько минут грохота, звона стекла и треска дерева бер, словно ужаленный, вылетел из спальни, по дороге оглядываясь и прикрывая голый зад.
– И не возвращайся, нянька недоделанная! – крикнула ему вслед, громко хлопнула дверью и без сил опустилась на пол, осматривая поле боя.
Всюду лежали осколки разбитого стекла, комод жалобно перекосился, оставшись на трех ножках, а перья из подушки белоснежным облаком витали в воздухе, медленно опускаясь на пол.
– Черт-те что! – рыкнула сама на себя, решив, что уборкой займусь завтра, а сейчас я окончательно вымотана и единственное, на что у меня хватит сил, – это забраться на кровать, укладывая вместо уничтоженной подушки второе одеяло.
Сегодня я буду настоящим бером, а спальня пусть служит мне берлогой.
Утро началось неприятно. Я бы даже сказала болезненно – с першащего горла и гаркающего кашля.
Прогулки по лесу и нервные потрясения вылились в болезнь. Чувствуя, насколько вымокла от пота сорочка, я с трудом перевернулась на другой бок, хлюпая сопливым носом.
Отлично, просто отлично.
Не было сил даже на то, чтобы позвать кого-то, кто принес бы мне воды, мечты о которой напрочь высушили горло, делая губы сухими и шершавыми. Бездумно пялясь в потолок, я больше часа пыталась уговорить ломящее тело встать, но все попытки не увенчались успехом, приковывая меня хворью к постели. Трясущиеся руки разъезжались в стороны, а ноги просто отказывались двигаться, превращая меня в молчащее бесполезное бревнышко, которое самостоятельно даже до нужника не доберется.
Самое обидное, что вряд ли кто-то решит меня проведать. После вчерашней помолвки, посиделок допоздна и моря бочек с медом обитатели крепости нескоро проснутся, а если и решат зайти, то десять раз подумают.
Дрожащими пальцами мне удалось сбросить с себя одеяло, опереться на локти и принять вертикальное положение, свешивая голые ноги на холодный, дышащий сквозняком пол.
Желание забраться обратно под покрывало нестерпимо болезненными мурашками пробежалось по всему телу, вырвав из горла сдавленный всхлип и невольно подкатывая к глазам влагу.
Ненавижу быть беспомощной!
Прожить большую часть сознательной жизни вместе со всесильными берами, которые слабости не любили и не принимали, и оказаться больной – то же самое, что открыто всем заявлять – я слабачка! Мне, конечно, и так давали большую фору, но быть среди них самой отстающей совсем не хотелось.
Как назло, я все сильнее хотела расплакаться, растирая слезы по щекам и горестно подвывая, так, чтобы хоть кто-нибудь услышал, кто-нибудь пришел на подмогу, потому что сама я не справляюсь.
Чет с ними, с берами! Я просто хочу пить! Воды!
Дверь открылась словно сама по себе. Не сразу увидев за деревянным полотном спасительного гостя, я еще громче всхлипнула, наткнувшись на взгляд серых глаз.
– Ласкана?
Оглядев меня с ног до головы – лохматую, заплаканную и в насквозь мокрой сорочке, лорд неожиданно молчаливо шагнул навстречу, прижимаясь губами к моему лбу.
– Ты ледяная, – вынес очевидный вердикт, опускаясь на колени и накрывая невероятно горячими ладонями мои околевшие за пару минут ступни.
Вздрогнув от этого прикосновения, тут же поморщилась, ощущая колючие пузырьки в ледяных конечностях, удивившихся неожиданному теплу.
– Пить хочу-у, – протянула я, тихонько всхлипывая.
Не став отвечать, мужчина уверенно поднял меня на руки, прикрыл почти голое тело, в одной лишь влажной сорочке, покрывалом, замотал меня в кокон и потащил в неизвестном направлении, даже не думая объясняться.
– К-куда? – спросила, сама едва слыша свой голос, и без сил уткнулась носом в мужское плечо, пахнущее сладкой горечью лесных трав и сосновой смолы.
– В нашу спальню, – без лишних заминок и крайне категорично заявил он, продолжая свой путь.
Заплакать захотелось еще сильнее.
Я даже воспротивиться не могу! От моих жалких шевелений упрямый бер не отложит свой план, а присохший к небу язык не поворачивался высказать все вслух. Совершенно разбитая и без сил, я могла только глубоко вдыхать аромат мужчины и жалеть себя за невозможность это прекратить.
Мне нравился этот запах.
Берд пах чертовски вкусно, вызывая прилив желания глубже зарыться носом в его жилетку и дышать, дышать, дышать! Пока легкие не взорвутся! Что полностью противоречило моим мыслям и обиде на лордов за их некрасивый обман. Нельзя поддаваться! Нужно держать голову прямо!
– Великий Медведь, Ласкана! – Голос Харланда, прозвучавший сразу же, как открылась дверь в чужую спальню, вымел остатки гордости осенним сквозняком.
Громко всхлипнув, я тут же оказалась в руках блондина. Убаюкивая меня, словно ребенка, он опустился на край огромной кровати с балдахином из темно-красной парчи.
– Какая холодная, – прижимая пальцы к моим щекам, пепельноволосый лорд решительно распахнул глаза, переводя взгляд на Берда, который молчаливо расстегивал свой жилет, обнажаясь по пояс. – Сейчас согреем.
– Не надо-о-о, – провыла на всхлипе, закрывая глаза и плаксиво поджимая губы. – Лорды, не надо-о-о…
Как и предполагалось, беры даже не подумали меня слушать. Поднявшись на ноги, Харланд обошел кровать, осторожно спустил меня на мягкую перину и пристроился рядом. Без спроса приподняв покрывало, он придвинулся ближе, почти впритык, и с успокаивающим шепотом притянул меня рукой, уложив ее поперек талии.
– Тшшш, тихо, Ласка, не плачь. Сейчас отогреешься, и полегчает.
Берд уже подкрадывался с другой стороны, так же невоспитанно забравшись под мое покрывало и прижимаясь своим ужасно горячим телом к моему промерзшему боку.
Словно сдавив меня в обжигающие тиски, мужчины замерли, внимательно заглядывая в мое лицо, которое кривилось от беззвучного плача. Слезы горячими дорожками рисовали полосы по вискам и стекали к волосам, рассыпаясь на крохотные брызги, которые чужие пальцы тут же стирали.
– Нужно снять сорочку, она мокрая, – обращаясь к Берду, сказал пепельноволосый, под покрывалом потянувшись к тонким лямкам, отчего я завыла уже в голос, впервые заставив мужчин засомневаться в своих действиях.
– Не надо! Нет! – с трудом обхватив свои плечи руками, я продолжала держать глаза плотно закрытыми, убеждая голову, что если я ничего не вижу, значит, ничего не происходит.
Но тело говорило об обратном.
Чужая кожа слишком тесно прижималась к моей, обжигая и запуская хороводы непослушных мурашек. В нос бил их приятный, теперь уже совместный аромат леса под первым снегом, принесшим в себе чуточку свежего и холодного севера. Пальцы на руках предательски дрожали, а ноги… ноги просто отказали, двумя бревнами вытянувшись вдоль кровати. Чужой кровати!
И что-то внутри, голодное и злое, убеждало меня своим рычанием, что сорочке больше не место на моем теле, и позволить ее снять с себя будет лучшим решением в моей жизни. Но остатки человеческого разума вопили об обратном!
– Ты… стесняешься? – задав совершенно очевидный вопрос, бер, судя по замершим пальцам, которые я попыталась оттолкнуть, нахмурился, искренне не понимая причин.
Шумные вдохи-выдохи послушались у ушей, висков, перебрались к макушке, словно не веря моей реакции, совершенно несвойственной берам, пытаясь нюхом определить, что именно меня так взволновало.
– Но это же естественно…
– Для вас! – прорычала я, ощутив, как злые слезы брызнули из глаз. – А я человек!
Растерявшись, мужчины крепко задумались в молчании. Размышляя, они громко сопели, явно переглядываясь и пытаясь понять, что им стоит делать дальше, а что лучше обдумать и переосмыслить.
Успокаивая уставшее и растревоженное сердце, я продолжала обнимать себя руками, с диким отчаяньем признавая, что беры меня отогрели. Идущий от их тел жар невозможно было игнорировать, и кожа быстро, а главное, жадно впитывала его в себя, прогреваясь изнутри.
Через несколько минут тишины я невольно расслабила окаменевшие и затекшие руки. Бедра сами собой прекратили сжиматься, утягивая меня под пушистую вату сна. Противиться преломляющейся действительности становилось все тяжелее; упустив момент, когда чужое дыхание над головой прекратило звучать, я провалилась в сон, перенесший меня в свежий морозный сад.
Глава 8
– Когда же ты станешь ласковой, – прогудело над ухом, и щекотное дыхание обожгло щеку.
По животу, касаясь чувственно и осторожно, пробежались чужие пальцы, прочертив полосу от пупка до ключиц. От них словно остались царапины, загудевшие, пульсирующие, желающие вновь почувствовать эту остроту.
– Такая тихая, когда спишь. Даже не верится.
Грудной голос послышался чуть ниже, на уровне пояса, и к косточке бедра прижалось что-то невыносимо горячее, словно оставив клеймо, что расцветало на коже ярко-красным цветом.
Странный сон чудился слишком интересным. Будоражащим.
Фантазия рисовала прикосновения губ к коже, которая покрывалась мурашками с точностью рисунка кругов на воде. Волна за волной… Волна за волной…
