Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– Это Игдрисилль, дерево беров, – голос лорда за спиной немного развеял туман зачарованных мыслей. – Этому клену больше тысячи веков, он стар и помнит всех своих детей.
– Теплый, – прошептала, прижав подушечки пальцев к шершавому стволу.
– Странно, что дядя не отвел тебя сюда раньше.
– Я же не бер, – пожав плечами, я полностью опустила ладонь на светло-серый рисунок дерева, прикрывая глаза.
По рукам словно пробежала волна обжигающего тепла, волосы на голове зашевелились, а дыхание сбилось, становясь тихим и рваным.
– Ласкана?
Впервые назвав меня по имени, сероглазый лорд за пару шагов преодолел разделяющее нас расстояние, опуская тяжелую ладонь на мое плечо.
– Все в порядке?
– Горячий, – отняв пальцы, я сжала дрожащий кулак, пряча его от чужих глаз. – Не думала, что такое возможно.
– Есть поверье, – начал лорд, поднимая голову и рассматривая красные листья. – Что в далекие времена один человек пришел к Игдрисилль просить силы и мужества, как у зверя. Склонив ветвь, клен позволил ему напиться своего сока, такого же багрового, как кровь, и человек принял этот дар. Так на земле появились беры, что, обращаясь медведями, обретали силу, храбрость и мощь этих зверей. Может, Игдрисилль чувствует в тебе своего потомка? В конце концов, в тебе течет кровь зверя, хоть он и спит.
– У меня нет зверя, – почему-то голос дрогнул, словно мои же собственные слова оказались больнее заточенного лезвия.
– Есть. Он есть во всех нас, – не согласился лорд. – Может, и твой решит пробудиться рано или поздно. Хьялберд.
– Что?
– Мое имя, – отведя взгляд от дерева, сказал он. – Можешь звать меня просто Берд. Думаю, прогулка – повод наконец познакомиться.
Не скрывая улыбки, лорд отступил, неотрывно глядя мне прямо в глаза.
– Пора возвращаться.
Мужчина, высокий и сильный, сделался еще шире в плечах, склоняясь и припадая на землю уже черными лапами. Его зверь мотнул головой и демонстративно улегся в притоптанную корочку снега, приглашая меня теперь уже на свою спину.
– А я Хьялвард, – не забыв напомнить о себе, произнес темноглазый лорд.
– Ваши имена так похожи.
– Мы братья, – пожав плечами, мужчина огляделся. – Называй меня Вард, чтобы не запутаться.
– Я запомню, – пообещав, неторопливо подошла к лежащему зверю, скрывая нарастающее желание вновь выпить ветер скорости. Забравшись на спину, уже привычно впилась пальцами в медвежий загривок.
– Буду рад, – пробасил Вард, оборачиваясь в косолапого, и помотал головой, давая понять, что готов возвращаться.
Глава 5
– Расскажи! – требовательно сдвинув брови к переносице, Инесс вытянулась в мою сторону, всем своим видом показывая, что не отступится, пока не вызнает подробности.
– Мы… прогулялись.
– Ласкана, – подруга воинственно поджала губы.
Еще чуть-чуть, и начнет рычать, браня меня за несговорчивость.
– Что ты хочешь узнать? Лорды покатали меня на своих спинах, свозили в лес и показали дерево беров…
– Ты видела Игдрисилль? – лицо девушки вытянулось, но спустя секунду она вернула самообладание. – И как? Ты касалась его? Оно говорило с тобой?
– Говорило? Нет! Просто… было теплым.
– Ласкана! – всплеснув руками, Инесс широко распахнула глаза. – Это и был разговор! Игдрисилль тебя признал! Ты бер, хоть и неказистый.
– Да ну тебя!..
Улыбнувшись друг другу, мы одновременно уставились на причину шума, которая стояла у входа в зал, со всех сторон облепленная спорящими Ветреными.
Отшатнувшись от напора заинтересованных девиц, мужчина растерянно обвел взглядом зал. Наткнувшись на нас с Инесс и улыбнувшись, белоголовый бер приветственно кивнул.
– Я смотрю, у тебя еще один ухажер появился.
– Брось, просто вчера мы приятно побеседовали.
– Когда же ты уже поймешь, – подруга обречено покачала головой. – Беры не беседуют. Они претендуют. Вот помянешь мои слова, когда он у дяди твоей руки попросит.
– Только этого не хватало!
– Я тебе говорю! – не согласилась девушка, упершись.
– Ерунда, зачем я ему сдалась…
– Здравствуй.
Харланд оказался у нашего стола, каким-то образом распугав стаю берочек, и вновь улыбнулся, выразительно глядя мне прямо в глаза.
Сколько бы я ни приглядывалось, но мне упрямо мнилось пламя в чужих глазах, которое таинственно ускользало, стоило попытаться его разглядеть.
– Я пойду к Бьерну. Доброго вам вечера, бер, – слишком быстро подскочив, подруга попрощалась и ретировалась, оставляя нас один на один, но при этом не забывая оборачиваться, чтобы разглядеть мужчину получше.
Тоже мне шпионка.
– Здравствуй, – ответила я, с улыбкой провожая подругу взглядом.
– Как спалось?
– Монстры с лапками снились, черными такими, – невольно припомнив вчерашний букет, ответила я. – А тебе?
– Беспокойно, – признался он. – Тоже снились кошмары.
– О чем?
– Что одна зеленоглазая бера следующим вечером сделает вид, что мы незнакомы, и откажется от моего приглашения потанцевать.
– Действительно, страшный сон, – не сдержав улыбки, я поднялась и обошла скамью, протягивая руку мужчине. – Хорошо, что это только сон.
Серебристые глаза бера с потемневшим и увеличивающимся зрачком сверкнули в свете факелов. Подхватив мои пальцы горячей ладонью, Харланд вежливо склонил голову, в последний раз убеждаясь в моем согласии, и повел в центр зала, накрыв свободной ладонью талию.
– Я могу быть неуклюж.
– Я тоже, – успокоила я, смущенно опуская глаза. – Надеюсь, никто не будет смотреть.
– Сомневаюсь, – протянул бер, дернув носом воздух. – Твой дядя и вон те двое лордов в конце зала наблюдают за нами с той самой секунды, как я подошел. Боюсь, свидетелей нам не избежать.
– Придется как-то это пережить, если мы хотим потанцевать.
Харланд двинул плечом – мол, его это беспокоит меньше всего, и когда заиграла музыка, без промедлений повел меня в танце.
Он соврал насчет неуклюжести.
Бер, как и все здесь зверолюды, отлично владел своим телом, а в значительной разнице между нами – еще и моим, уверенно кружа совсем не по-беровски.
Чувствовался жар могучей груди, слышался стук сильного сердца, а аромат замерзшего леса проникал в ноздри, минуя легкие и попадая прямо в голову. Повинуясь запаху, я легко могла представить, как хрустит под ногами тонкая намерзшая корочка льда, первый снег и высохшая после долгого лета трава.
– Спасибо за танец, – поцеловав мои пальцы, Харланд вновь поклонился и жестом пригласил меня к столу. – Кстати, ты была неправа.
– В чем же?
– В меду, – не скрывая лукавства, сереброволосый слегка прищурил глаза. – Зверь не был рад похмелью.
– Наверняка это не от меда, – странная игра во флирт затягивала с головой, меняя направление нашего общения.
Нет, я не планировала так быстро менять свою точку зрения насчет отношений, замужества и прочего, что мне так активно все пытались навязать. Но Харланд… С ним было как-то просто, словно он, как и я, прекрасно понимал, что слова словами, но наутро от них останется лишь пепел. И при следующей нашей встрече, если таковая случится, мы лишь приятно друг другу улыбнемся, вспомнив о фантомных намеках сближения.
– Тогда только от тебя. Других вариантов нет, зеленоокая.
Мир вокруг слегка замедлился. Музыка стала тише, гости умолкли, а свет потускнел. Передо мной были только яркие серебристые глаза. Полные честных эмоций, они смотрели внимательно и притягивали взгляд, словно пламя костра.
– Ты пахнешь медом, – тихо проговорил бер, понизив голос. Отбросил простую доброжелательность и куда откровеннее добавил. – И я точно пьянею.
Едва разомкнув губы, чтобы что-то ответить, тут же была перебита вклинившейся между нами рукой, упавшей на спинку моего стула, который жалобно застонал от веса.
– Добрый бер.
– Славный бер, – среагировав быстрее меня, Харланд поднялся на ноги и поприветствовал моего дядю принятым у беров рукопожатием.
– Свет мой рыжий, – пробасил дядюшка, не пряча в голосе смех. – На пару слов.
– Конечно, – поднявшись на ноги, кивнула Харланду, который не посмел вмешиваться, и последовала за родственником к его столу, где он тут же сунул мне большую кружку с медом.
– Пей.
– Я не хочу…
– Пей, кому говорят. – Проконтролировав внушительный глоток, дядя прищурил темные глаза, в которых искрилась жизнь, и продолжил. – Еще один бер в твоей коллекции?
– Чего?! Нет! Просто…
– Мне не рассказывай, – хмыкнул, так и не дав договорить. – Пахнешь, как весенняя роза. Значит, так, Ласка, я принял решение. Пей.
Второй глоток теплом пробежался по горлу и немного обжег желудок, ударив хмелем в голову.
– Хватит, терпение у меня не вечное. Сперва твердишь мне, как упрямый осел, что замуж не хочешь. Потом сама же флиртуешь с лордом Белого леса. Пей.
После третьего глотка мед пился куда приятнее, и я сама прижала край кружки к губам, предчувствуя нелегкий разговор.
– Сейчас Медовая луна. Эти лорды, – опекун обвел взглядом зал, – прибыли сюда, чтобы повидать близких, развеяться, найти мир между кланами, и тревожить их покой драками и кровью не смею ни я, ни тем более ты.
– Дядя…
– Пей. Я уже немолод, отдал всех дочерей замуж, женил почти всех сыновей, за исключением Ротти, и ты осталась у меня одна. И я не дурак не замечать очевидного.
– О чем ты говоришь? – чувствуя, как хмель вяжет язык, произнесла я, где-то вдалеке сознания понимая, что я услышу.
– Тебе точно пора замуж, Ласка. И если ты сама не в состоянии это признать, я все сделаю сам, как и всегда.
– Не надо, прошу тебя…
Тяжелая рука обхватила мои плечи и смяла, утыкая носом в крепкую грудь опекуна, вдавливая в нее до легкого хруста в шее.
– Рыжик мой, солнца свет, если ты не смиришься, и будешь согласных и единственных, – сделав на последнем слове акцент, дядя с вызовом заглянул мне в лицо, – женихов запутывать, по-доброму жизнь свою не наладишь. Ишь ты, хвостом вертишь! Хочешь скандала?
Я часто замотала головой.
– Вот и я не готов. Так что вот тебе мой родительский наказ: завтра заключим помолвку. И желание лордов я приму прилюдно. Я в эти ваши бирюльки играть не собираюсь, тут вопрос чести дома на кону, спорщики. Или ты решаешь, или я. И лучше последнему не бывать, сама не рада будешь, я ясно изъясняюсь? Лучше тебе самой во всеуслышание согласие дать, чтоб потом не думали, что я тебя силой выдал.
– Ну так и получается…
– Цыц, холера моя! Сама глазки строит, а я по итогу узурпатор, вот уж нет!
– Это несправедливо, – пьяно проворчала я, разглядывая свое отражение в мутной жидкости. – Ты обещал мне, что пока я сама не захочу…
– Не хотела бы, не улыбалась бы так миленько белоголовому. Мне много лет, Ласка, я трижды женат, думаешь, я не знаю, когда берочка рада вниманию? Так что марш! – звучный хлопок в районе поясницы своей силой выбросил меня аж на два шага вперед. – Собирайся с духом, и вперед.
Жалобно взглянув на родственника, я поджала губы, намекая на вселенскую обиду, но дядя только цыкнул языком, подавшись вперед и прошептав мне на ухо свой совет:
– Лучше больше, чем меньше. Шуруй. Разговор окончен.
Вечер как-то сразу растерял все свои краски.
Взгляд невольно обратился к лордам, что сидели за своим столом и не сводили с меня темных глаз, и перекинулся на Харланда, который столь же упрямо и чутко пытался прочитать по моему лицу суть разговора с дядей.
В голове совершенно не хотела усваиваться мысль о том, что это весь мой выбор. Или эти двое, что с порога решили поставить всех в известность о своем желании, или приятный, но совершенно незнакомый лорд Белого леса, которого я знать не знала до вчерашнего дня, и то если он не испугается и изъявит желание неказистую беру в жены взять, что маловероятно.
– У тебя лицо такое…
– Какое?
Любопытная Инесс сразу же оказалась рядом, странно обходя меня по кругу и пытаясь прочитать мои снующие в разные стороны мысли.
– Будто ты перед пропастью стоишь.
– А так оно и есть, – невесело хмыкнув, я тут же пьяно икнула, прикрыв рот ладонью. – Что-то голова кружится.
– Еще бы! – не удивилась подруга. – Я видела, с каким усердием ты хлестала мед! Любого бы закачало, тебя так тем более. Причиной не поделишься?
– Дядя дал время до завтра.
– Так быстро? – не заметив в моих словах скорби, подруга расплылась в улыбке, трогательно хватая меня за пальцы.
– Быстрее, чем хотелось бы, – пьяно промямлила я и заозиралась по сторонам, пытаясь найти свободное место, чтобы присесть.
Тяжелый дядюшкин мед раскачивал зал и кишащих в нем беров, заставляя огоньки свечей под потолком двоиться и расплываться. Музыка шумела в ушах, превращаясь в один монотонный гул, а в горле першило.
Замуж…
На секунду представив себя у плиты в стареньком передничке, ощутила острый прилив тошноты, который набирал силу и угрожал оконфузить меня прилюдно.
– Ой, ой, ой! На воздух! – запричитала подруга, пытаясь подхватить меня под руку и вывести на балкон, но каменные ноги отказывались двигаться, а под ребрами уже кипел настоящий вулкан.
А может, и к лучшему? Может, это женихов отвернет, и они умчатся домой, не дожидаясь конца Медовой луны? Было бы неплохо. Дядя, конечно, расстроится, но, с другой стороны, сам сказал пить, так что пусть себя винит…
– Давай помогу!
Покачнувшийся, а после и перевернувшийся мир резко сместился и принялся нестись мимо. Раскачиваемая тяжелой, но быстрой походкой, я всеми силами пыталась сдержать надвигающийся позыв, пока по плечам не ударил холодный воздух, а налипшие на лицо волосы не исчезли.
– Давай, берочка. Не держи в себе, – побасили над головой ласково. Не смея противиться, я отпустила ситуацию на самотек.
Судя по расслабленному молчанию за спиной, от лишних свидетелей меня уберегли, лишая возможности воплотить всплывшую минуту назад задумку.
– Я пойду… водички принесу.
Голос Инесс исчез, провожаемый тихим стуком набоек на сапогах, но кто-то сильный и, судя по всему, смелый, продолжал держать мне волосы и осторожно придерживать мое ватное тело на ногах.
– Легче?
– Д-да, – пытаясь вытереть пот со лба рукавом, я попробовала распрямиться, но ничего не вышло. Упав грудью на парапет, я мучительно застонала.
– Что ж ты так силу не рассчитала, берочка, – до нервного тика знакомый голос Хьялберда обрел очертания и слишком уж нежно проник в уши, сопровождаемый опустившийся между лопатками горячей ладонью, которая в утешение прогладила полосу вдоль позвоночника. – Или ты для храбрости опрокинула?
– Для храбрости? Это чего же я боюсь по-вашему, лорд? – зло усмехнувшись, невольно прислушалась к тихим шагам и брякнувшему тазу, в котором плескалась вода.
Но Инесс, видимо, решила не вмешиваться, оставила обещанную воду и скрылась из глаз, оставляя нас наедине.
– Нас боишься. Хотя мы не страшные, – лорд, напротив, веселился от души. На секунду меня отпустив, тут же протянул мокрое полотенце, которым я не раздумывая вытерла все лицо. – Большие, рычащие, храпим громко, но не страшные.
Не отыскав в своем пьяном словарном запасе слов, я смогла только криво усмехнуться в темноту, с наслаждением ловя прохладный воздух мокрыми щеками.
Сейчас как бы развернулась, как бы дала лорду по морде, чтоб у него мозги на место встали! Если бы только могла…
– Дядя дал время до завтра. Уже на закате все решится, – выдавила, получив в ответ гробовую тишину, которая продлилась лишь несколько секунд.
– Это хорошо, Ласкана, – тяжелые пальцы вновь опустились на спину и слегка вжались в ткань платья. – Тебе понравится быть нашей, ты не пожалеешь.
– А с чего вы взяли, что вы будете единственными претендентами?
На этот раз пришла моя очередь зубоскалить. С трудом, но вывернувшись из-под чужой руки, я повернулась и уставилась на лорда с некоторым превосходством. Таким, на которое сейчас была способна, хоть и выглядело это, скорее всего, помято и неправдоподобно, как и моя самонадеянная ложь.
– Ты выберешь нас, Ласкана, – прорычал мужчина, делая широкий шаг навстречу и буквально вдавливая меня спиной в парапет. – Другого выбора у тебя просто нет.
– А вот завтра и посмотрим, ик!.. Эх, лучше бы поблагодарили меня, лорд, – взмахнув рукой, я покачнулась и инстинктивно схватилась за сильную мужскую руку. – От такой беды вас оберегаю, и ни капли признательности.
– От какой беды, Ласкана? – Хьялберд неожиданно ловко накрыл мое лицо широкими ладонями, мигом высушивая остатки влаги на щеках, и притянул ближе к себе. – Нам без тебя беда, глупая. Звери нас задерут, если ты откажешь.
Пронзительный голос лорда слегка подрагивал, дав услышать за ним настоящее звериное рычание. Он словно вываливал на меня все самое тайное, страшное, то, что сводит его с ума с каждой минутой, застряв в голове и бесконечно звуча вновь и вновь.
Его руки не раздражали, а согревали, позволяя лорду без сопротивления притягивать меня все ближе и склоняться самому. Когда между нашими губами оставались считаные крупицы, я сгоряча вдохнула воздух, чувствуя послевкусие свежей травы, что мерещилась мне рядом с этими мужчинами.
Она слегка горчила, будила, напоминая о реальности происходящего, но ресницы опускались так медленно, так невыносимо долго, что я уже не чувствовала границы дозволенного, с трудом прошептав:
– Не надо…
– Можешь считать, что это я тебя поцеловал, – напомнив о нашем споре, сероглазый лорд накрыл мой рот своим, наполняя этим вкусом до верха.
Он больше не казался фантомом, он нахлынул, растекаясь магмой по замершим губам, заполнил собой все пространство и ударил в голову. Сердце под ребрами застучало сильно, громко, угрожая раздробить мне ребра, а воздух в легких горел, превращая все внутри в горстку пепла.
Лорд отшатнулся первым, делая шаг назад, словно отступая от огня.
– Ты наша пара, Ласкана, и этого ничто не изменит. Ни твой выбор, ни наш.
Не став объяснять смысл сказанного, бер вышел, плотно закрыв за собой дверь и оставляя меня один на один со взошедшей нежно-золотой луной, что своим медовым светом раскрашивала долину темными красками.
Весь хмель в крови улетучился, поняв, что я наделала. Сожаление сразу же впилось осиным жалом прямо сердце, вынудив мучительно застонать, опускаясь на колени.
– Тебе легче? – дезертировавшая Инесс вновь оказалась тут как тут, подбегая и пытаясь помочь подняться на ноги. – Ой, ты вся горишь! Тебе бы прилечь!
– Да, я пойду к себе. Мне правда нехорошо.
– Я провожу.
– Иди к Бьерну, – стряхнув с себя женскую руку, я ясно дала понять, что подробностей от меня она сегодня не добьется. – Иди, не заставляй его ждать.
– Ласкана…
– Иди, – не сдалась я, и под шум ничего не заметивших гостей побрела к себе в комнату, боясь случайно наткнуться взглядом на лордов.
Глава 6
– Ты же точно не на рыб меня позвала глядеть.
Проницательности Харланда можно было только позавидовать.
Мужчина старательно делал вид, что те полчаса, что я взахлеб рассказывала ему про золотобоких карпов, были крайне познавательными и интересными. Но мой неугасающий поток, пестрящий никому не нужными фактами, явно дрожал на грани уверенности, выдав меня с головой.
– Пойдем, присядем, и ты все расскажешь. А то у тебя уже пальцы синие, – указав на мои дрожащие от холода и нервов руки, бер жестом пригласил меня на скамейку, под укрытый снегом кустом бересклета.
– Харланд…
– Говори уже, зеленоокая, – стараясь звучать оптимистично, бер уперся локтями в колени и наклонился в мою сторону. – Что тебя так тревожит, что ты решила обратиться ко мне?
Опрометчивая идея, в которой смысла было столько же, сколько зерна в сараях по весне, так и не дала мне в итоге выспаться. Последний шанс избежать брака с лордами Смоляного леса сидел передо мной и моргал невероятно серыми глазами.
Да, глупо. Да, рискованно. Но разве у меня был выбор?
– Ласкана?
– Харланд, скажи мне честно, только правду – я тебе нравлюсь?
– Конечно, – удивленно выгнув бровь, белоголовый даже не отвел взгляд, не сомневаясь в своих словах. – Ты интересная, красивая, с характером.
– А как девушка?
– А разве первый вопрос был не об этом? – все так же спокойно и уверенно ответил он, еще выше вскидывая бровь. – Я же бер, Ласкана, следую своему нюху, а ты пахнешь, как лучшее, что я мог встретить.
От откровенности и простоты, с которой он это говорил, у меня некрасиво открылся рот.
Совсем некрасиво!
Да, возможно, я и рассчитывала на симпатию, но бер буквально вывалил на меня признание, что крутилось в его голове. И, судя по прямому взгляду, не шутил. В серых глазах вновь сверкали вспышки, которые моя фантазия сама себе придумала. Звонко клацнув зубами, я сипло втянула воздух, пытаясь вернуться к сути своей затеи.
– Не ожидала?
– Честно – нет, – подталкиваемая Харладном, призналась я. – Ты же бер, а вы на такую, как я, даже не смотрите.
– На какую «такую»? Что ты человек, ты это имеешь в виду? – мне оставалось только согласно кивнуть. – Ласкана, мне все равно. Я доверяю своему чутью и точно знаю, что моему зверю неважно, сколько в твоей крови беровской. Он свое решение принял. Мне остается только согласиться с ним.
– Харланд, – не зная, что ответить, я покраснела, смущенная мужским откровением. – Тогда я прошу тебя, сегодня вечером, когда дядя призовет, выходи за меня?
– Я не могу, – произнес он и слегка приподнял уголки губ. – Я, считай, уже помолвлен, и скоро моя невеста даст согласие на брак.
Кто-нибудь когда-нибудь слышал, как мир трещит по швам?
А я слышала.
В мужских глазах не было грусти – скорее нескрываемая радость, а вот я даже не знала, что мне ответить, забыв буквально все слова, кроме невнятных.
– Но как же… почему… а нюх?..
– Нюх не ошибается, – поймав мои пальцы, бер осторожно сжал их в своей ладони, согревая животным теплом. – И я тоже.
Пригвоздив меня этими словами к месту, белоголовый поднялся, прижимаясь губами к моим пальцам и, не прощаясь, направился в крепость, оставив меня в полной растерянности и какой-то звериной тоске.
Захотелось выть.
Громко, разрывая горло. Не зная, что со мной происходит, я подскочила с места. Поскальзываясь и запинаясь, побежала к лесу со всех ног. Мне нужно было туда, вперед, к свободе, что обещали мне высокие кроны. Там, в самой чаще, жил и пульсировал соком Игдрисилль, единственный, кто мог утешить и успокоить этот странный порыв.
Почему же так больно?
Хватаясь за грудь, я скинула сперва платок, задыхаясь от жары, следом полетел плащ, позволив бежать быстрее, и уже в самой чаще в снегу остались сброшенные сапоги.
Боль разрывала изнутри, горела синим пламенем, пугая не на шутку.
Не испытывая раньше ничего подобного, я испугалась, совершенно не зная, чем унять эту боль, нахлынувшую словно чужими чувствами. Она скручивала руки, мешая взмахивать ими в воздухе, била по ногам, прибавляя скорости, и душила, душила, душила!
За какие-то считаные минуты я, повинуясь голосу, горящему в агонии разума, с разбегу упала под крепкий ствол древнего клена, отбивая колени о мощное корневище, кривыми петлями торчащее из земли.
Кровь кипела, сваривая вены, дыхание не слушалось, превратившись в незнакомый харкающий хрип, а руки дрожали, явно не от холода. Хотелось кричать, надрывая горло!
Прижимаясь лицом к заснеженному у подножья стволу, я закрыла глаза, бездумно шепча:
– Помоги… я не знаю, что делать… помоги…
Уже знакомое мне тепло потекло по коже, не обжигая, а напротив, остужая мой пыл. Клен утешал меня, как ребенка, и если бы это было в его силах, спрятал бы меня в своих ветвях, успокоил.
Воспаленным сознанием я слышала, как под твердой корой шумит сок, стуча в ритм с моим сердцем. Игдрисилль был живой, слушал, чувствовал, понимал меня. Клен сопереживал мне так сильно, словно я и вправду его дитя.
– Ласка! Ласка!!! – громким ревом слышался дядин голос где-то вдалеке. – Ласкана! Дочка!
– Она здесь!
С трудом приоткрыв глаза, я уставилась на темнеющее небо над головой и удивленно втянула морозный воздух. Словно никогда до этого не дышала. Тяжелые веки сверкали снежинками на ресницах, подсказывая: за то время, что я тут, меня прикрыло новым упавшим снегом, угрожая заморозить насмерть.
Великий медведь… Сколько я здесь пролежала?
Руки и ноги болели, пальцы практически не чувствовались, а горло жгло, как от раскаленного прута, который я, по всей видимости, храбро проглотила, опаляя глотку.
– Дядя…
– Ласка, – упав передо мной на колени, родитель осторожно собрал меня к себе на руки, прижимая к широкой и горячей груди. – Что же ты делаешь, девочка? Жизни меня лишить решила?!
– Что же ты сразу ругаешься, – прохрипела, утыкаясь в родное плечо, так сильно пахнущее мехом и дымом подпаленных дров. – Я просто заблудилась.
Не став отвечать, а главное, продолжать, опекун поднялся и тяжелой, громыхающей походкой устремился прочь из чащи, так и не выпустив меня из рук. Что, нужно заметить, меня полностью устраивало.
Зарывшись ему под жилетку, я стучала зубами, пытаясь хотя бы немного отогреться. Сил открывать глаза не было. Доверившись суровому лорду Летнему, я почти провалилась в сон, как голос Варда вырвал меня из дремы.
– Я могу ее довезти.
– Не удержится, – однозначно ответил дядя. – Трясется, как осиновый лист, свалится при первом прыжке.
– Не буду бежать, пешком пойду. Накроешь ее плащом сверху, снизу об меня отогреется.
Задумчивое хмыканье подсказало мне, что дядя уже все решил. Резко остановившись, он осторожно уложил меня на живую, а главное, горячую перину, укрывая спину тканью.
– Осторожно только.
Обращенный медведь ему уже не ответил.
Мирно покачиваясь на спине (в последнее время все чаще) ездового бера, я плавно, но все же быстро отогревалась, сумев открыть глаза и оглядеться.
Ровным строем рядом с медведем шел еще один, точно такой же. Что это Берд в медвежьей шкуре, догадаться было несложно. Рядом с ним виновато вышагивал белоснежный и просто огромный медведь с черным носом и глазами, сверкающими в темноте, как льдинки. Он немного сторонился нашей троицы, словно не мог пересилить свои эмоции и боялся наделать глупостей.
Харланд…
Его белоснежные волосы в обличии медведя обратились в такую же ослепительную своей белизной шерсть. Внутреннее чутье подсказывало мне, что я точно не ошиблась, и это именно тот, кто сегодня сделал мне так чудовищно больно.
Еще бы знать почему.
Это же были просто слова! Когда я произносила их вслух, даже не думала, что мне ответят согласием. Но почему последующий за ним отказ буквально выпотрошил душу?
Почему? Почему…
Прислушиваясь к своим чувствам, которые, хвала Великому Медведю, поутихли, я не могла найти ни одной причины, чтобы среагировать так, как это сделала я. Словно лишившись рассудка, мчалась, как горелая, да еще и в такую глушь, чтобы едва не замерзнуть насмерть.
Помутнение. Определенно, это просто нервы.
Прикрыв глаза, прислушалась к медвежьему дыханию под грудью, чувствуя, как теплое облачко пара, выдыхаемого из черного носа, путается в волосах, оседает белым инеем.
С другой стороны мне слышался хруст снега под дядиными сапогами, который сбавлял накал страстей одним своим присутствием.
Хорошо, что он здесь.
Желания оставаться с лордами, пусть и такими теплыми и удобными, наедине, не было. Скорее добраться до крепости и после дядиного выговора и поучений завалиться в постель, вытягивая затекшие и замерзшие ноги. Проплакать до полудня следующего дня, придумать план, как сделать так, чтобы лорды пожалели о своем решении взять меня в жены, и поесть.
Да, поесть надо определенно, а то живот скручивает от голода…
– Инесс! – рявкнул дядя, и явно волновавшаяся подруга выбежала из-за своего укрытия у крыльца нам навстречу. – Меду ей, крепкого. Горячую ванну и одежду потеплее. А потом ко мне, и чтобы быстро.
– Конечно! Поможешь, лорд? – обратилась она к медведю, и тот мотнул своей тяжелой головой, словно ноша в виде моего тела его совершенно не напрягала.
Пронеся меня по тихим коридорам, жители которого продолжали отмечать праздник в главном зале, Берд уверенно толкнул тяжелую дверь, внося меня в комнату.
– Давай на кровать. Спасибо, лорд.
Взаимно рыкнув в ответ на благодарность, Смоляной лорд вышел – так же, как был, в звериной шкуре, из которой выбираться, судя по всему, в ближайшее время не планировал.
– Ну ты, Ласка, меня и напугала! Совсем головы лишилась? В чащу! Одна! Почти без одежды! Ты чем думала?! – почти кричала подруга, а в уголках ее глаз сверкали слезинки, подталкивая дрожащий голос сорваться на визг. – Я… Я боялась, что они не успеют!
Стало стыдно. Жутко.
Плечи девушки задрожали, подсказывая, что вот-вот она сорвется и заплачет, выпуская наружу чувство страха за меня. Но, как истинная бера, Инесс взяла себя в руки, принявшись стягивать с моего ватного тела остатки одежды, которую необходимо было сменить, и обиженно поджимая дрожащие губы.
Не зная, как загладить вину перед подругой, я поймала ее запястье и потянула на себя, всем видом показывая, что хочу что-то спросить. Что-то такое важное, что любопытство Инесс возьмет верх над обидой.
– Я не знаю, как объяснить то, что произошло. Это… будто не я была, – прошептала, глядя бере прямо в глаза. – Инесс, со мной такого никогда не было.
– Чего? – недоуменно спросила она, но внимательный взгляд говорил о том, что мой план сработал.
Она вся превратилась в слух.
– Меня будто волной захлестнуло, понимаешь? Столько чувств… Я не знала, что делать. Ноги сами бежали, я даже не запыхалась, понимаешь? Мне надо было туда…
– Чувств? И ты понеслась в чащу?
– К Игдрисилль, – призналась я, отчего лицо девушки вытянулось. – Я была там, когда меня нашли.
Почти минуту, очень долгую и тяжелую, подруга молчала, усердно о чем-то думая, судя по складочке между светлых бровей. Я уже готова была сорваться, когда она вдруг прервала молчание, огорошивая меня своими словами.
– Сейчас выпьешь меда и примешь ванну. После сходишь к дяде, как он и велел. О том, что случилось, пока не болтай. Все, кому надо было, уже знают.
– Ты понимаешь, о чем я говорю? – так и не услышав ничего вразумительного, кроме огромной тайны в ее словах, спросила я.
– Догадываюсь, но не уверена. Как только закончишь – приходи ко мне, и я тебе все расскажу, договорились?
Закивав, я с подозрением смотрела на удивительно молчаливую подругу, которая явно что-то скрывала, пряча от меня свои мысли. Но, понадеявшись на ответы, хоть и с опозданием, я села, готовая приводить себя в порядок.
– Садись, – все еще рассерженно взрыкивая, дядя указал мне место рядом с собой. Подозвал приведшую меня Инесс и что-то быстро зашептал ей на ухо.
Подруга выслушала, кивнула, многозначительно посмотрела на своего лорда, развернулась и дала деру, скрываясь среди танцующих гостей.
– Даже ничего не спросишь? – сама спросила я, попытавшись разрядить накалившуюся обстановку.
Молчащий лорд Летний пугал меня не на шутку. Предчувствуя, что познать его гнев мне сегодня обязательно посчастливится, я уныло уткнулась взглядом в пустую тарелку.
