Текст книги "Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Шелест ткани на голых бедрах казался спасительным, ведь все вокруг так давило! Собственное тело казалось слишком тесным, дав мне раскинуть руки и впиться пальцами в постель, жадно вздохнув.
– А пахнешь ты как мед. Везде. Даже здесь, – добавил фантом, вновь обжигая дыханием тонкую кожу у развилки ног.
Там все дрожало, предчувствуя долгожданное прикосновение. Случившись, оно вырвало из пересушенного горла рваный стон, больше похожий на всхлип. Природное желание, дикое и голодное, разрешило чуть сильнее развести ноги, позволив сумеречному гостю придвинуться ближе. Позволить ощутить его жадный взгляд, услышать громкий стук сердца и разгоряченный выдох, сотней искр опаляющий неприкрытую кожу.
– Дашь попробовать себя? – игриво и развязно спросил фантом моих снов, на что я мелко закивала, разрешая прикосновения, страстно желая их.
В следующее мгновение горячий и гибкий язык прижался к складочкам, жадно накрывая их влагой. Прочертив полосу, фантом голодно зарычал, набрасываясь с удвоенной силой, заставив меня призывно выставить бедра, прогнуться в спине и приоткрыть пересохшие губы.
Хотелось стонать, но выходило слабо. Слишком тихо, слишком рвано, совсем не так, как кричала закипающая кровь, расплескиваясь по венам расплавленным золотом.
Чужой рот изучал, пробовал, жадно втягивал тонкую кожу, не забывая тут же ее утешить ласковым и томным прикосновением, делая все внизу еще более влажным, сочащимся. Двигая бедрами в такт, я могла только крутить головой, слыша, как трещит под пальцами ткань. Грудь тянулась к потолку, скучивая горьким желанием соски, умолявшие о внимании.
Край пропасти, с которой я никогда не встречалась лицом к лицу, был все ближе, в одном шаге. Еще секунда, мгновение, и я вспорхну, чтобы тут же рухнуть вниз, заполняясь восторгом от падения, несущего ключи от райского пира.
– Ты такая вкусная. Пил бы твои соки вечность.
Откровенные слова перечеркнули игру с прелюдией, разрывая меня на части и подбрасывая к потолку. По телу прошлась ужасающей силы дрожь, в мышцах застыла сталь, рот открылся в громком стоне, выдыхая последний воздух, и уничтожающее удовольствие широко распахнуло мои глаза, прогоняя такой откровенный, а главное, реалистичный сон.
Чужой потолок. Чужая кровать.
Великий Медведь!
Судорожно дыша, я подпрыгнула, усаживаясь и с ужасом оглядываясь.
Спальня была пуста. Возвращая события этого утра в уморенный болезнью мозг, память напомнила, как я здесь очутилась.
Отбросив покрывало, уставилась на свои голые ноги, торчащие из-под сорочки, и со стоном упала назад, выдыхая.
Сон, это был просто сон.
Но приятная ломота в теле, не успокоившийся ворох мурашек и вспотевший лоб вместе с полыхающими краснотой щеками говорили об обратном. Словно все приснившееся происходило на самом деле, и та вспышка совсем не была игрой моей фантазии.
Низ живота слегка тянуло и пекло, отчего я поморщилась, попытавшись слегка согнуть ноги, и тут же пожалела об этом, так как открывшаяся дверь позволила заметить, как серый взгляд подкрался под задранную ткань сорочки и жадно вспыхнул.
– Ты проснулась, – Харланд медленно отвел глаза и тут же замер, закрывая их и странно нюхая воздух.
Крылья его прямого носа затрепетали, улавливая только ему понятные запахи, и уголок мужской губы дернулся в улыбке, которая тут же растаяла, заставляя мышцы мужского лица закаменеть.
– Как ты себя чувствуешь?
– Х-хорошо. Отлично! – подскакивая с постели, замоталось в первое, что попалось под руку.
По-глупому укутанная в плед, я старалась закрыть все, кроме лица, от чужих глаз, понимая, что моя сорочка мало что скрывает, тонкой тканью подчеркивая мягкость груди и просвечивая развилку ног.
Смущенно потоптавшись на месте, осмотрела каменный пол, местами прикрытый шкурами. Вспомнив, что оказалась здесь, будучи принесенной на руках, мысленно выругалась.
Бежать по коридорам босиком, едва оклемавшись от болезни, не представлялось возможным, но, судя по напрягшимся мужским плечам, выбор у меня небольшой и уматывать нужно как можно быстрее.
– И куда ты спешишь? – преградив мне выход, блондин сложил руки на груди и вопросительно выгнул бровь.
Нависая надо мной с высоты своего роста, он выглядел еще более впечатляющим, чем заставил меня испуганно отшагнуть и напряженно фыркнуть.
– К себе. Спасибо за… гостеприимство, – не зная, как словами описать то, что лорды грели меня своими голыми телами, лежа со мной в одной постели, сказала я. – Но мне пора.
– Тебе точно некуда спешить. Если хворь отступила, еще не значит, что она не вернется. Марш в кровать.
Возмущенно хлопнув губами, я не нашлась что ответить, замерев, как истуканчик.
– Ноги застудишь, берочка.
– С чего вдруг ты раскомандовался? То, что мы помолвлены, еще не дает вам права что-то мне приказывать!
– Приказывать – нет, – не растерялся он, отступая от дверей и подкрадываясь ближе, дав уловить морозный аромат, витающий вокруг бера. – А вот заботиться – наша обязанность, даже если ты это не хочешь.
– Но!..
Не дав договорить, блондин ловко подсек меня своим крепким плечом, схватил за бедра и поднял в воздух, закидывая на себя, как мешок с мукой.
Под мои громкие возмущения бер без какого-либо смущения вернул меня обратно в постель, ставя ногами на кровать и стягивая мое единственное прикрытие. Поравнявшись с ним в росте, я сопротивлялась изо всех сил, но куда мне до бера? Меньше чем через полминутки плед был сброшен вниз, а глаза Харланда сверкнули незнакомым мне огнем, вновь раздувая точеные ноздри.
– Доволен?!
В гневе сложив руки на груди, невольно подчеркнула ее фактурность, возмущенно выставив одну ногу вперед. Глаза бера кричали, что он почти доволен, а вот руки, резко очутившиеся у меня на бедрах, подсказывали – до полного удовлетворения беру нужно немного.
– Эй! Пусти!
– Берда ты уже целовала, – хрипло прошептал белый медведь. – Вард сам тебя целовал, а вот я остался не у дел.
– Ты обманщик! Предатель!
– Сама-то в это веришь? – скользнув взглядом от моего лица к косточкам ключиц и ниже, бер тяжело задышал, втягивая воздух все громче. – Я твой, а ты моя. Это с самого начала было понятно.
– Ничего подобного!
Но мои возмущения потонули под странным, рваным вздохом, который сорвался с губ раньше, чем мозг заработал, посылая по телу незнакомые теплые импульсы.
Харланд, резко склонившись, осторожно, но убедительно сжал зубами верх груди, виднеющийся в вырезе сорочки, и жарко облизнул кожу языком, вновь заставив горло страшно сжаться, выпуская еще один всхлип.
– Как ты пахнешь, – прошептал сумбурно, рвано, утыкаясь носом сильнее и ошпаривая своим горячим дыханием.
– П-пусти, – заикнувшись, уперлась ватными руками в мужские плечи, невольно впившись в них ногтями.
Ткань под ними захрустела, но сдержалась, так и не дав мне понять, отталкиваю я бера или, напротив, прижимаю крепче.
Не дав мне определиться, губы Харланда заскользили ниже, прямо в ложбинку, а пальцы на бедрах сжались куда убедительнее, притягивая ближе и не позволяя отступить.
– Пусти… Харланд…
Голос срывался, предавал, ведь что-то дикое, опасное кусало меня изнутри, крича и протестуя моему сопротивлению. Там, глубоко внутри, происходящее казалось правильным, настоящим, не прикрытым никакой ложью и моралью, заставляя вздрагивать и рвано хватать воздух.
– Ты наша пара, – не сдавался мужчина, мягко подцепив носом тонкую лямку, позволяя ткани сползти вниз, открывая ему доступ к свернувшемуся в тугую бусину соску.
Как только горячий рот сомкнулся на потрескивающей от напряжения возвышенности, я несдержанно вскрикнула, отчего бер только настойчивее втянул сосок в свой рот, жарко огладив его языком и втягивая сильнее.
Ноги задрожали. Руки затряслись и потеряли силу. Глаза отказывались открываться полностью, вынуждая меня только слабо хлопать ресницами, изможденно запрокинув голову. Под кожей проносились тысячи искр, как горящие и порхающие бабочки, что своим огнем обжигали меня изнутри, щекоча тонкими и горячими крылышками.
Чем сильнее бер старался, тем гуще тьма подкатывала к горлу, вытаскивая на поверхность совершенно несвойственный мне рык. Животный, голодный и желающий продолжения.
Мужская ладонь оторвалась от бедра, чтобы тут же смять покорившуюся ласке грудь и дать мужчине больше доступа и удобства продолжать свою пытку. Низ живота раскалился, заполняясь расплавленным металлом, испаряющим меня изнутри и заполняющий чернотой опустевший сосуд.
В нем должен быть только этот туман. Он лучше меня знает, что делать.
По губам судорогой прошлась волна бесшумного рыка. Наполнившаяся силой рука зарылась в белоснежные волосы, контролируя чужую голову, которая, кажется, совсем не разочаровалась, избавив плечо от второй лямки и бессердечно набрасываясь на обделенную вниманием вершинку.
Ловко подхвати под ягодицами, Харланд без труда приподнял меня в воздух, дав обхватить мужские бедра ногами, и теперь, полностью контролируя мое тело, поцелуями поднялся выше, к шее.
– Скажи, что ты наша.
– Вранье, – выдохнула после затянувшегося молчания и тут же застонала вновь, ощутив, как чужие руки сильнее сжались на висящих в воздухе ягодицах, сминая их в самом однозначном жесте.
– Факт, – выдохнул бер, оказавшись лицом прямо передо мной. Едва мазнув взглядом по моим губам, тут же накрыл их своими, пропитывая вкусом пушистого снега, растаявшего от жара дыхания.
Забравшись коленями на постель, Харланд легко сбросил меня спиной на кровать и, не дав прийти в себя, ловко потянулся к краю сорочки, которая отвратительно справлялась со своей миссией, легко поддавшись на медвежьи уговоры и оголив меня сверху по пояс.
Бедра коснулись горячие губы, напомнив о том сне, в котором все происходило примерно так же, и немного охлаждая разбушевавшиеся желание.
Это уже не сон. И если я шагну вперед, дороги назад уже не будет.
Будучи крепко уверенной, что лорды с таким поспешным выбором, как я, определенно поторопились, и даже помолвка этого не отменяет, я замерла, с трудом переводя дыхание.
Я сейчас просто захлебнусь от этого чувства!
Все тело словно парализовало желанием. Непонятно чего, непонятно как, но единственное, что мне сейчас было необходимо – спустившийся до недопустимого бер, который уже метился носом в мое бедро, мягко поднимая ткань вверх и открывая себе вид на голую кожу.
– Я чувствую, как ты меня хочешь, – прошептал он, демонстративно и очень бессовестно рисуя влажную полоску кончиком языка вверх по бедру, чтобы практически полностью добраться до того места, куда так стремился.
Нет, это уже край! Я в шаге от пропасти, которая сожрет меня своей мощной челюстью и проглотит не жуя!
Борясь сама с собой, с огромным трудом села, упираясь рукой в мужское плечо, которое показалось каменным от напряжения.
– Отойди… – хрипя и срываясь, прошептала я, тут же будучи одаренной вопросительным и слегка взволнованным взглядом. – Отойди!
Медленно отведя руки, Харланд всем своим видом показал, что он не опасен. Сдвинулся слегка назад, прищурил свои сверкающие глаза.
Дышалось тяжело. Соображалось еще тяжелее, к тому же хаотично и дерганно. Мысли в голове сталкивались друг с другом, и уже не впервые мне почудилось, что одно мое «Я» с другим не согласно, отбивая жадное желание продолжить ласкаться с бером. Оно стремилось, рвалось к нему, готовое срывать все замки и ломать преграды, но второе «Я», более знакомое и привычное, рьяно протестовало, позволив судорожно прикрыть грудь руками и слегка опустить задранную ткань на ноги.
– Ласкана? – голос Харланда слышался треском, стучащим по вискам. – Ты в порядке?
– Уйди! Оставь меня одну!
Поведя плечами, бур принюхался, сделав какие-то выводы, и поднялся, отступая от меня еще на шаг.
Дышать стало чуть легче.
– Уходи.
– Как скажешь, – буркнул он. Не обратив внимания на недовольный и явно оскорбленный тон, я проводила крепкие мужские ноги до дверей и сдавленно выдохнула, как только она закрылась, отрезая меня от животного влияния.
Великий Медведь! Как же так вышло?!
На груди все еще чувствовались чужие губы, полосы от его языка на бедрах горели алым пламенем, а низ живота словно стянуло крепким узлом, раскаленным добела. В венах текла колючая кровь, кусая тонкие стенки и ошпаривая своей температурой. В груди все еще клубился туман, темный и непролазный, чуждый мне, неспособной на помутнение.
Это медведица.
Она просится наружу, требует, чтобы я ее выпустила, но теперь, после неожиданной близости Харланда, меня ошпарило колючим страхом, выступившим испариной вдоль позвоночника.
Я себя не контролирую рядом с ними. Это не я, а бера внутри ведет меня и тянет к ним всеми дорогами, дурманит мою голову ароматами, которые сплетаются, опьяняют и заставляют меня поддаваться на ласки этих… этих женихов.
Сколько раз мне еще удастся взять себя в руки? И когда этот неравный бой со стихийной медведицей окончится для меня поражением?
Инесс. Мне нужна Инесс.
– Угу, – не отрываясь от своего занятия, подруга ухнула как филин и продолжила водить иголкой сквозь ткань. – Поэтому ты примчалась в одеяле?
– Угу.
Теперь была моя очередь гудеть. Завернувшись в свое одеяние потуже, я горестно вздохнула, вспомнив, какими перебежками убегала к Инесс, бессовестно сперев чужие, не подходящие мне по размеру сапоги, мысленно извинившись перед обокраденным бером.
Будто у меня был выход.
Зная этих троих, не как облупленных, конечно, но уже достаточно… хм… близко, я прекрасно понимала, что вскоре они очередью потянутся в свою спальню, и каждый поспешит одарить меня ненужным вниманием. Поэтому и сбежала. Неплохо было бы у подруги еще платье выпросить – не бежать же к себе, вновь кутаясь в одеяло и рискуя попасться кому-нибудь на глаза.
– Могу тебя поздравить, – усмехнулась подруга, но как-то невесело. – Медведица просыпается.
– Это я поняла. Лучше скажи, как ее обратно усыпить? Мне сейчас никак нельзя на ее провокации поддаваться!
– Почему? – искренне удивившись, Инесс отложила свое шитье на колени.
– Как «почему»? Эти беры… Они рядом все время, мне от них… голову туманит.
– Так и должно было быть, – пожав плечами, подруга вернулась к своей работе, но все же добавила. – Ласкана, они твоя пара. Да, я слышала, как тебе лорд на балконе признался, а это все, точка!
– Куда?
– Не куда, а на что. Точка твоей холостой жизни. И если раньше твой зверь спал, я могла тебя понять, нехотелки эти твои, побеги. А сейчас-то что?
– В смысле что? Они чужие мне!
– Ерунда! – девушка отмахнулась. – Ты и твоя медведица чувствуют с ними связь, и, поверь мне, она тебя сломает куда раньше, чем ты ее. Просто расслабься и получай удовольствие.
– Ну, Инесс, не ожидала от тебя такого, – от возмущения я даже поднялась с края чужой кровати. – Я думала, ты мне подруга, посоветуешь что-нибудь полезное…
– А я тебе и советую – доверься зверю, он никогда не обманывает. И уверяю тебя: ты ей не соперница. Душу выжрет, если будешь от них нос воротить. А судя по тому, как она уже сейчас берет над тобой власть, – дальше будет только хуже.
– Но я не хочу-у-у!
– Хочешь, просто, как обычно, характер показываешь. Ласка, – Инесс поймала мою руку и усадила обратно на место рядом с собой. – Ты не хочешь, потому что обижена, зла и растеряна. А ты собери свое мужество в кулачок и приглядись к ним. Они заботятся, хоть ты и бесишься. Кто Лорне помог? Кто шкуры все утро мял? Кто малышню выгулял? Кто цветы тебе под окно таскал? Кто, в конце концов, тебя сегодня утром отогревал, пока ты зубами стучала? Глаза-то разуй!
Вместо того чтобы прислушаться к команде подруге, я очень громко и размашисто ими хлопала, слыша, как скрипят пересохшие веки.
Цветные картинки запестрили перед глазами, напоминая обо всех подвигах мужчин, которыми не каждый влюбленный бер мог похвастаться. И пробежку в чащу на собственном горбу, чтобы познакомить с простором и скоростью, и глупое, но милое кукование под моим окном в надежде на прогулку, и даже проглоченный пирожок с капустой, который встал им комом в горле.
И все это ради меня.
Ради. Меня.
Человека. Даже не бера.
– Зла они тебе не желают. Вот обманули зря, конечно, но на что только ни идут мужчины, чтобы привлечь внимание. А с твоим характером, – она насмешливо приподняла уголок губ, – я бы тебе быстрее поленом по голове дала, и в дом, пока не прочухалась.
– Платье дашь?
– Дам, – кивнула девушка. – Куда пойдешь?
– Обсуждать свой дальнейший брак, – стараясь выглядеть решительно, я набрала в грудь побольше воздуха, поворачивая лицо к зеркалу.
Ласкана, ты тупица.
Вместо того чтобы узнать беров получше, всеми силами портила впечатление, капая всем на нервы и накручивая собственные чувства на громоотвод.
Я же их даже не знаю! Что любят есть, как спать, слушают ли песни или читают книги? Ничего! Просто сделала выводы, основанные на собственном страхе обмануться, и потянула целую вереницу неправильных действий. Ведь я же хотела, мечтала, что и у меня когда-то будет семья… Так почему я сейчас веду себя, как малый ребенок, не способный на здравые мысли?
Я просто… испугалась?
И увы, но Инесс права. Я еще ни разу не слышала о том, чтобы истинная пара беров могла разорвать желание своих зверей и спокойно расстаться. Это не так работает. Невозможно противиться зверю, сидящему внутри, и если раньше у меня была фора, то теперь, когда она проснулась…
Из груди вырвался довольный рык, больше похожий на мурлыканье, и поднявшаяся со своего места Инесс, направляющаяся к шкафу, удивленно обернулась, вскидывая пшеничные брови.
– Не знаю, о чем ты думаешь, но твоя бера, похоже, довольна.
– Надеюсь, я не пожалею, согласившись с ней.
– Обещаю, не пожалеешь, – подруга улыбнулась, открыв дверцы гардероба и вытянула оттуда зеленое платье из плотной шерсти. – Вот, бери. К твоим волосам оно идет больше.
Уже через четверть часа я стояла у дверей спальни беров, набиралась храбрости и разглядывая носки огроменных сапог на ногах. В спину дул приветливый сквозняк, подталкивая к решительным действиям. Занеся кулак в воздух, я почти провалилась вперед, вскрикнув от вида распахнувшейся перед носом двери.
– Аа!
– Это всего лишь я! – поспешил оправдаться Вард, отступая чуть в сторону. – Ты слишком долго топталась у дверей, мы решили, что опять стесняешься.
Намекнув на мои произнесенные холодным утром слова, вырвавшиеся в кричащем признании, бер чуть поморщил нос, выказывая все свое недовольство моим неправильным, на его взгляд, ощущениям.
Пропустив шпильку мимо ушей, я прочистила горло и непривычно как для себя, так и для лордов доброжелательно спросила:
– Я могу войти?
– Зачем ты спрашиваешь? – удивленно приподняв темные брови, сидящий в кресле Берд напряженно расправил плечи. – Это и твоя спальня тоже.
– У меня есть спальня, – теперь было мое время настороженно удивляться.
– Мы знаем, но эту комнату твой дядя выделил для нас всех, – обведя рукой нашу странную компанию, Берд тяжело вздохнул. – Но мы заставлять тебя не будем, Ласкана, пока сама не будешь готова.
Сердечко стукнуло о ребра, которые тут же стянуло спазмом умиления.
Бедные беры! Если моя медведица, спящая все это время, так рвет меня и кусает просто за несогласие, то что происходит с ними, когда я сбегаю, прячусь и бранюсь при малейшей попытке сближения?
«Наши звери нас задерут», – вспомнились слова Берда, произнесенные на том злополучном балконе после дядиных наставлений под кубок меда. В голове задребезжала, словно колокол, злость и обида моей беры, которая наказывала меня за глупость.
– Да, я пока не готова, но, лорды, я пришла для того, чтобы извиниться, – почтительно поклонившись, я услышала странные шорохи и подняла глаза.
Мужчины будто бы совсем не двигались, но расстояние между нами уменьшилось, и свежая белая царапина на деревянной половой доске была тому подтверждением, сетуя на проехавшую по ее поверхности ножку кресла.
Хмыкнув, вновь опустила глаза, вспоминая про сворованные сапоги. Осторожно, а главное, легко вышагнув из них, распрямилась, чтобы провалиться в знакомый аромат, заполнивший весь воздух вокруг.
Они стояли. Близко. Все трое.
Смотрели на меня с высот своего роста и активно дергали крыльями носа, принюхиваясь к моим словам, в попытке поймать интересующий их ответ – вру ли я?
Набравшись терпения и мужества, я дала мужчинам время закончить поиск в умиротворенном молчании, пока Вард, шарахнувшийся на шаг назад и удивленно вытаращивший глаза, не спросил:
– Ты упала где-то и стукнулась головой? – сильные пальцы тут же, без разрешения, забрались мне в волосы и принялись активно ощупывать голову на предмет открытых ран.
– Нет, с чего ты взял?
– С того, что ты удивительно расположена к нам, а не горишь, словно раззадоренный муравейник.
– Это что еще за сравнения?! Какой я тебе муравейник?
– Вот такой, – не скрывая улыбки, ответил мужчина и, наконец, отпустил мою голову. – Правда передумала?
– Не уверена, но готова признать, что с выводами поторопилась. Поэтому предлагаю вам, лорды, начать все сначала и дать друг другу еще один шанс. Как вы на это смотрите?
Переглянувшись, мужчины молча о чем-то договорились. Берд, сделав шаг ко мне, низко поклонился, что совершенно несвойственно берам.
– Мое имя Хьялберд. Я лорд Смоляного леса.
– Очень приятно, – поддержав игру, я улыбнулась и протянула руку, немного чаще задышав, когда пальцев коснулись мужские губы.
Горячие, как угли, и прогревающие до костей.
– Мое имя Харланд, я лорд Белого леса и брат этих славных беров, которых я, как мог, учил манерам, чтобы произвести на тебя впечатление, – белоголовый нервничал больше всех, видимо, еще коря себя за ложь, так сильно меня задевшую. – Рад познакомиться с тобой, бера. Позволь заметить, что пахнешь ты как мечта.
Отпихнув красноречивого брата в сторону, Вард силой занял место передо мной. Минуя непривычные для себя вежливости, по-берски протянул руку, ожидая, когда я отвечу взаимностью.
Не заставляя его ждать, я сжала сильное предплечье пальцами, позволяя коснуться своей руки, и вытянулась вперед, к его лицу, следуя старой традиции.
– Я Хьялвард. Лорд Смоляного леса. Я воин и добрый муж. Я твой. А ты моя, – приглушенно произнес он, и мои внутренности зашевелились, дав понять, что медведица согласна и рвется вперед, навстречу тому, кто только что произнес это вслух.
На этом минутка игривого взаимопонимания была окончена. Разжав пальцы и выпустив мужскую руку, я смущенно потупилась, не зная, что говорить дальше и куда прятать глаза.
Вроде бы мы пришли к мирному соглашению, но ситуации это в принципе не меняло. Всё осталось так, как и было – я не знаю их, а они уверены, что знают меня.
Прервал неожиданно наступившую тишину Берд, который, стараясь выглядеть спокойным, предложил:
– Можем пробежаться по лесу. Конечно, если Ласка себя хорошо чувствует.
– Я… хорошо… уже хорошо.
Вновь затрепетавшие носы подсказывали, что мои слова привычно проверяют на веру. Бесшумно цокнув языком, я закатила глаза.
Беры такие беры, ничему не верят на слово. Только собственному носу доверяют с фантастической наивностью.
– Тогда пойдем, прогуляемся. К ужину вернемся.
– Можно взять с собой что-нибудь перекусить и сбегать до ущелья Форели, – предложил Харланд. – Устроим примирительный обед на природе.
– Я соберу сумки, – не привыкший болтать языком, Вард поспешил подготовиться к прогулке, вернувшись к шкафу и принявшись сворачивать шкуры в аккуратные валики.
– А я тогда схожу к Лорне, – бросил белоголовый, обойдя меня сбоку, и сделал небольшую паузу – почти неуловимую, но я ощутила, как от его дыхания волосы на голове примялись.
– Сообщу твоему дяде, чтобы не волновался.
Берд последовал за братом, оставляя нас с Вардом наедине, пока мужчина уверенно готовил беровские сумки, оплетающие ремнями крепкую шею.
Засмотревшись, я заметила, как уверенно он это делал, словно не в первый раз, со знанием дела распределяя вес и точно зная, сколько всего может поместиться в продолговатых карманах.
– Почему ты передумала? – нарушив тишину, бер заставил меня вздрогнуть от томности своего голоса. Косо глянул, фыркнул, сдувая темную прядку с лица. – Признаюсь честно, на секунду я решил, что ты нас не простишь.
– Я тоже так думала, но решила подумать еще.
– Это отличное решение, бера, – улыбнулся Вард, распрямляясь и забрасывая тяжелые сумки на плечо так, будто они ничего не весили. – Мы станем тебе славными мужьями.
– Вы все время об этом талдычите, но еще никто не рассказал мне, что это на самом деле значит. Что, по-вашему, «славный муж»? Какой он?
– Он заботливый, – подойдя поближе, бер опустил тяжелую руку мне на плечи и мягко развернул к выходу, на ходу увлекая за собой. – Нежный. Охраняет и бережет свою семью. Следит за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась, была здорова и счастлива.
– А жена следит за бытом, – язвительно выплюнула я, но бер меня удивил.
– За бытом следят все члены семьи. Кто может, тот и делает. Обязанности делятся на всех.
– Что-то слабо верится, – недоверчиво прищурившись, я не сразу поняла, что мы подошли к моей спальне, отчего медведь осторожненько подтолкнул меня вперед, отправляя за необходимыми вещами.
– Уж поверь. Белый и Смоляной леса небогаты на берочек. Увы, Великий Медведь суров к нам, поэтому о наших женах мы заботимся и оберегаем их, не заставляя гнуть спины нам в угоду. Наши женщины просто просят, а мы делаем, – мужчина пожал плечами, наблюдая за тем, как я натягиваю теплые подштанники прямо под платье, и совершенно не смущаясь уничтоженной нами вчера комнаты. – Пироги я научился печь в семь лет, а метлой орудовал уже в три, так что домашняя работа никого из нас не пугает. И если ты так переживаешь о… будущем, просто помни, что всегда можешь обратиться к нам.
– Звучит слишком… неправдоподобно.
Укутавшись в теплую шубку, я накрыла голову платком и приблизилась к мужчине, который неожиданно слишком тепло улыбнулся, горячими пальцами смахнув выпавшую из-под платка прядку.
– Ты убедишься. Со временем.
– Жаль, я не могу понять, говоришь ли ты правду.
– Бера?
– Что?
– Дай в щеку поцелую? Медведь рычит, – хрипло признался он, и уголки губ задрожали, стирая непринужденную улыбку.
В черных зрачках затанцевал пламя. Они расширились, запульсировали, а черная радужка посветлела, словно от бешенства, меняя томный человеческий взгляд на животный и жадный.
– В щеку?
– В губы не прошу, а то опять убежишь, – усмехнулся он, но не весело, а медленно захрустев костяшками пальцев. – С тобой рядом всегда так. Когда уходишь – приходит зверь. Наказывать.
Тяжело вздохнув, я, наверное, впервые могла понять, о чем говорит мужчина.
Не будь моей рьяной медведицы, решившей, что власть надо мной в ее руках, я бы рассмеялась над напряженным бером, вильнула бы хвостом и была такова. Но стоило только вспомнить, как зверь может брать свое, так сердце под ребрами застучало чаще, требовательнее, приказывая немедленно унять эту муку, приносящую беру боль.
– А если я сама тебя поцелую, станет легче?
– Сама? – бер удивленно приподнял темные брови.
– Да. Только честно.
– Легче точно станет. Он злится, кусает, требуя, чтобы ты немедленно потеплела к нам и больше не убегала, его это злит, за что он с нами квитается.
– Хорошо, – прошептала, собирая крупицы уверенности. – Тогда наклонись, пожалуйста.
Мужчина склонил голову раньше, чем я договорила, и глубоко втянув воздух вокруг, закрыл глаза, поставив небритую щеку. Шагнув чуть ближе, ощутила уже знакомый мне аромат свежего луга, досчитала до трех и медленно, приподнявшись на носочки, потянулась губами к мужскому лицу.
Вард замурлыкал, вновь вибрируя так сильно, что стены могли задрожать. Черные ресницы подрагивали, кулаки сжимались и разжимались раз за разом, демонстрируя все беровское нетерпение, которое всегда бурлило в них колдовским варевом.
Едва губы коснулись щетинистого подбородка, как мне захотелось заурчать еще громче, чем Вард! Под кожей, прямо внутри, рассыпались колючие молнии, приклеивая меня к мужчине невиданной силой. Изнутри рвалась нежность, желавшая потереться о мужчину носом с закрытыми глазами и тоненько застонать.
С трудом сдержавшись, поняла, что губы съехали в сторону, прижимаясь к уголку чужой улыбки, а по венам уже течет расплавленный сироп, подкашивая ноги и заставляя трепетать полуопущенными ресницами.
Вард не двигался, но первое, что я увидела, справившись с собой, – огромные широко распахнутые глаза, смотрящие на меня с безграничным удивлением и пылающим огнем. Они практически слились, превращаясь в один огромный гипнотический взгляд, и я невольно выдохнула, обжигая воздухом мужские губы.
– Если бы твоя медведица проснулась, – прошептал он, кончиком языка собирая мой поцелуй с губ. – Если бы она узнала моего медведя, все было бы иначе, Ласка. Ты бы поняла, что это правильно, и не сомневалась бы.
– Но у меня нет зверя.
Отшатнувшись и вышагивая из ауры аромата, я ощутила, как покраснели щеки, выдав мое смущение и неуверенность с головой.
Одно дело думать о близости, и совсем другое – в ней участвовать. Особенно когда все твои внутренности, душа, разум хотят только одного, и крохотная блоха человечности, оставшейся в затуманенной инстинктами голове, продолжает больно и назойливо грызть, утверждая, что все это неправильно.
Неправильно влюбляться в первых встречных, неправильно терять голову, неправильно делать то, что взбредет в голову.
– Я верю, что это не так. Придет день – она поднимет голову, – успокаивающе ответил он, будто ощутив в моих словах грусть, и кивнул на дверь, предлагая продолжить путь.
Глава 9
По-зимнему теплый день рассыпал солнечным светом сверкающую крошку на новеньких, еще совсем пушистых сугробах. Под облаками летали беспокойные ласточки, чирикая то тут, то там, сетуя о конце лета, а молчаливые сосны-гиганты продолжали мирно стоять, слегка покачивая изумрудными кронами, повиновавшимися ветерку.
Прижимаясь грудью к спине Берда, несущегося вперед на всех парах, я внимательно вглядывалась в открывшийся пейзаж. Сейчас он выглядел иначе, живее, красочнее, чем всегда. Мне чудились ароматы, до этого прячущиеся где-то под коркой земли, виделись звери, раньше ускользавшие с глаз, а скорость… Она заполняла душу восторгом! Пробуждала дикое желание охоты, которое я могла выразить, лишь крепче впиваясь пальцами в медвежью шерсть.
Беры уносили меня все дальше от крепости, туда, где я еще никогда не была, с трудом вспоминая свой долгий путь с земель людей до медвежьего дома. Тогда я была слишком уставшей и голодной, чтобы замечать красоты беровского края, и сейчас видела их словно впервые.
Заснеженная земля подходила к концу, показав остроконечные горы, выросшие словно грибы после дождя, и разлитую зелень соснового леса у их подножья, будто пушистым платком обернувшую толстые шеи.
