Текст книги "Japan: Land of the Rising Sun"
Автор книги: Kim Chun
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
– Да? Ну спасибо, ты уж извини меня.
Девочка сразу же двинулась в путь. Он пошел рядом, и тут ему пришло в голову спросить:
– Ты не знаешь, тут поблизости есть такой дом – Фукутомисо?
Девочка остановилась.
– Знаю. Это мой дом.
– Твой дом? – Он изумленно посмотрел на нее.
– А вы, дядя, кто?
– Дядя? Меня зовут Тэрасима. А в этом доме не живет такая девушка – Тамиэ? Тамиэ Ёсимура.
– Дядя, вы друг моей старшей сестры? – Она подняла на него свои большие глаза. Этого он не ожидал. Кроме отца, Тамиэ ни о ком из своей семьи не рассказывала.
– А что, твоя сестра сейчас дома?
– Нет. Иногда, правда, приходит.
– A-а. Она где-нибудь в другом месте живет?
– Это я не знаю.
– Тогда, может, ты проводишь меня к себе домой?
– Хорошо. Девочка без всякой опаски повернула обратно. Он сильно заволновался. До сих пор Тамиэ всегда приходила к нему сама, он никогда не искал ее. Не знал, где искать. Она вольно странствовала, ничто не связывало ее прочно с остальным миром. Только что она была у него, и вот уже исчезает вдали, словно постепенно тускнеющий образ. Теперь ему показалось, что он наконец-то дотронулся до настоящей Тамиэ.
На улочке было темно. Фонари слабо светились, и это только усугубляло темноту. Внезапно он заметил, что девочки нет рядом. Ее белые гольфы только что мелькали чуть впереди и вдруг исчезли, как будто их и не было. Он остановился и огляделся вокруг.
– Ты где? – неуверенно позвал он.
– Здесь! – Из темноты высунулось белое личико девочки. Он не заметил, как оказался перед старым деревянным домом. Вход его был разинут широкой пастью, прямо на улицу. Слева была застекленная дверь, но ее крест-накрест заколотили досками, стекла местами были разбиты. Вслед за девочкой он вошел в дом. С двух сторон довольно широкого коридора смотре ли друг на друга темные комнаты. Падавшая откуда-то слабая полоска света освещала разбросанные пустые коробки, поломанную мебель, газеты и журналы, пустые бутылки и прочий хлам. Девочка быстро прошла коридор и поднялась по лестнице справа. Примерно на середине лестницы была площадка, над которой висела голая лампочка. Здесь тоже было полно хлама.
– Вот это и есть мой дом, – сказала девочка. Она
открыла единственную дверь, из которой сочился свет. Они оказались в маленькой, метров семи, комнате. Мальчик школьного возраста смотрел телевизор. Он оглянулся, но тут же опять повернулся к экрану.
– Добрый вечер, – сказал Микио, но ответа не последовало. Засунув руки в карманы, он остался стоять у входа. Буфет, гардероб. И тут же, на виду, все, что положено в них держать. Из стенного шкафа торчали постельные принадлежности, висячие полки были заставлены так, что прогибались. Отовсюду свисала одежда и разные тряпки. Но удивительная вещь: посреди этой комнаты, заваленной барахлом так, что некуда было ступить, красовался совершенно неуместный здесь аквариум. В нем плавало десятка полтора рыбок разной величины.
– Здорово! Это ты наловил? – обратился он к мальчику.
Тот пристально посмотрел на него и кивнул головой.
– Это все морские рыбы. Где же это ты наловил их?
– В Токийском заливе, – ответил мальчик, продолжая смотреть телевизор. У него было смуглое лицо и резко очерченный подбородок. Вот оно что. Отец этого мальчика был рыбак. Возможно, для мальчика этот аквариум – как бы образ отца.
– А с кем ты ходишь на рыбалку?
– Один хожу.
– С товарищами не ходишь?
– Не хожу. Один хожу.
– Неправда. Разве со старшей сестрицей не ходишь? – вмешалась девочка. – С сестрицей-то?
– Заткнись ты, – сердито посмотрел на нее мальчик. Схватив первое, что попалось под руку, он замахнулся на нее.
Девочка быстро спряталась за спину гостя.
– А вы кто такой? – послышался в это время женский голос. В коридоре стояла женщина средних лет с большим мешком в руках.
– Он сказал, что он друг старшей сестры, – сказала девочка.
Женщина, волоча мешок, вошла в комнату.
– Тамиэ нет.
Он сказал, что очень хотел бы видеть Тамиэ. Женщина с глубокими морщинами на бледном лице недобрым взглядом смотрела на него.
– А мне какое дело. Я сама хотела бы ее видеть. Только и знает, что гулять, совсем не хочет зарабатывать.
– Она давно не приходила?
– Давно. Послушайте, а вы-то кто? Приходите в чужой дом… Что вам от Тамиэ нужно? Если она вам должна, так ошиблись дверью. Сами видите…
как мы живем.
– Да дело не в этом.
– А в чем же?
Видя, что он не знает, как ответить, мать Тамиэ вдруг расхохоталась. Смех был мрачный, истерический.
– Тут уже и раньше приходили вроде вас. Вы тоже, видно, такой же непутевый. А ну уходите, – она угрожающе повысила голос, – убирайтесь вон!
Его вытолкнули в коридор.
– Да вот, понимаешь, привела его, – услышал он голос мальчика.
– Дура! – крикнула мать, затем послышался плач девочки.
Не в силах больше оставаться здесь, он стал спускаться по лестнице. Что-то выскочило у него из-под ног. Приглядевшись, он увидел большого серого кролика.
VII
Прошло уже десять дней, как Тамиэ исчезла. Микио жил прежней жизнью – работа и дом. Он уже не так стремился разыскать Тамиэ. Но не потому, что она была ему ненужна. После того как он побывал в том полуразрушенном доме и увидел ее семью, он почувствовал к Тамиэ еще большую привязанность. Почему, он и сам не понимал. С виду он жил спокойно, но в душе царила страшная пустота. Все было ему безразлично. Вернувшись с работы, он наскоро ел, потом слушал радио либо валялся просто так.
Но однажды вечером, когда он пришел с работы, стиравшая в ванной Тасиро-сан схватила его за руку. Она придвинулась к нему вплотную и тихо сказала:
– Тамиэ-тян пришла!
Вначале он не поверил.
– Только выглядит она как-то странно, ты с ней поосторожней.
Он неслышно открыл дверь и увидел ее. Она сидела спиной к нему, уронив голову на котацу, длинные волосы разметались по красному узорчатому покрывалу. Он сел напротив и стал смотреть на ее бледное лицо с закрытыми глазами.
Немного спустя она подняла голову. Лицо было отекшее, помятое. Ему показалось, что перед ним белый прямоугольник окна, в котором ничего не видно. Глаза Тамиэ утратили блеск и смотрели невидящим взглядом.
– Что с тобой? Ты, по-моему, очень устала.
– Да, устала, – хрипло ответила Тамиэ.
– Хочешь кофе? Или лучше виски?
– Не надо. Дай воды.
Она жадно выпила и попросила еще. Когда он
протянул ей стакан, она развернула на коленях маленький бумажный пакетик, положила в рот несколько белых шариков и запила водой.
– Где ты была? Я искал тебя.
– Путешествовала.
– Куда? Опять захотелось увидеть море?
В нем все горело, но он старался говорить шутливым тоном.
– В разные места. С разными людьми.
Он замолчал. Все оборвалось внутри, словно он получил удар ниже пояса. За спиной Тамиэ поднялись черные тени мужчин.
– Ты, говорят, был у меня дома?
– Да, искал тебя. И в бар тоже ходил.
– Зачем тебе понадобилось ходить ко мне домой?
Тамиэ сделала еще один глоток. На него вдруг напала болтливость. Тусклые глаза Тамиэ постепенно раскрылись, словно готовые поглотить его.
– Ты, значит, водила младшего брата ловить рыбу. Рыбки, которые в аквариуме, они ведь все морские. Их надо червем кормить, они прожорливые. И еще я кролика видел. Серый, большой. Это тоже ваш?
– Ты с мамой моей виделся, я слышала.
– А, да, я без спросу заявился, и она меня здорово обругала.
– Зачем ты ко мне домой ходил? – повысила голос Тамиэ.
– Впрочем, ладно. Что уж теперь, в самом деле.
Тамиэ один за другим глотала шарики из бумажного пакетика и запивала их водой.
– Маме я отдала все деньги. Румико – книги, Хитоси – спортивные ботинки. Кстати, как у тебя дела. В школу ходишь?
– Бросил.
– А ведь Кэндзи тебе говорил. Дурак ты.
– Кэндзи ничего не понимает.
Ему вспомнился тот вечер.
– Это ты ничего не понимаешь. Впрочем, дело твое.
– Вот и я говорю. Хочу уйти на другую работу. Мне уже там невтерпеж, там просто задыхаешься. Буду опять водить грузовик. На нем заработаешь больше.
Локоть Тамиэ соскользнул со стола, и она медленно упала на стол вниз лицом.
– Что с тобой?
Он потряс ее за плечи. Тамиэ подняла голову и взглянула на него. Глаза ее блуждали.
– У тебя что-нибудь болит?
– Ничего не болит. Устала.
– Хочешь, поспи немного.
Тамиэ слабо усмехнулась.
– Опять Кэндзи скажет, что я порчу тех, кто име ет со мной дело.
– Не обращай внимания, мало ли что он говорит.
Тамиэ оперлась руками о стол и поднялась.
– Я ухожу.
– Куда ты?
– Все равно куда. Сюда уж больше не приду.
Она нетвердой походкой направилась к двери. Сначала он решил, что она пьяна. Но тут ему бросилась в глаза маленькая плоская коробочка, валявшаяся там, где сидела Тамиэ. Он поднял ее. Это была упаковка от болеутоляющего лекарства. Он пригляделся: коробочка была не одна. Тамиэ высыпала их содержимое в бумагу и понемножку глотала. Он в испуге побежал вслед за ней. Она брела по коридору, качаясь из стороны в сторону.
– Что случилось? – Возле ванной стояла с ведром в руке Тасиро-сан. Тамиэ начала наклоняться вперед и навалилась на нее. Обе упали. Он подбежал и поднял Тамиэ. Голова была вся мокрая, на нее пролилась вода из ведра.
– Она выпила лекарство, – сказал он.
Тасиро-сан похлопала Тамиэ ладонью по щекам. Она чуть приоткрыла глаза, но тут же голова ее свесилась.
– Я отнесу ее в больницу.
С помощью Тасиро-сан он взвалил совершенно
обессилевшую Тамиэ на спину и понес в больницу, что была в конце улочки. Тасиро-сан позвонила, выглянул мужчина средних лет, врач.
– Мы ничем не поможем. Вы же видите, у нас родильный дом.
– Но вы же можете оказать первую помощь.
– Лучше наберите сто девятнадцать. Тут «скорая» нужна.
– Ну хоть что-нибудь сделайте!
– Что значит «что-нибудь»? У нас нет такого оборудования.
Микио держал на спине тяжелое тело Тамиэ и с возмущением слушал, как длится этот диалог. А в это время по телу Тамиэ расползается белый яд.
– Тогда разрешите от вас позвонить. – Тасиро-сан решительно отворила едва приоткрытую дверь и вошла. Вскоре она выглянула и сказала:
– Неси на главную улицу. Сюда машина не проедет.
Он пошире расставил ноги, поднял Тамиэ повыше и рысцой побежал по улочке. Тамиэ была довольно тяжелой, и быстро бежать он не мог. На главной улице было многолюдно: уже спускались сумерки. Все опасливо обходили человека с безжизненной женщиной на спине.
– Эй, вот сандалии, – догнала его Тасиро-сан. Только тут он заметил, что не обулся.
Вскоре перед ними остановилась машина «скорой
помощи». Из нее высыпали люди в белом и быстро развернули носилки.
– Вся мокрая, – сказал один из них, когда Тамиэ сняли с его спины и уложили на носилки. Тасиро-сан спросила у мужчины в форме санитара, который слез с водительского места, где находится больница. Микио словно оцепенел.
– Можете с ней поехать, – сказал ему санитар. Тамиэ была уже в машине.
– Я потом приеду, привезу во что ей переодеться, – крикнула Тасиро-сан ему вслед.
«Скорая» помчалась по оживленной мостовой, завывая сиреной. Ярко освещенная торговая улица была полна людей. Они на мгновение переводили взгляд на машину и тут же возвращались к своим делам. Эта улица, которую он видел каждый день, сейчас казалась ему чем-то страшно далеким, как неведомый заграничный город на экране телевизора.
– Так вы говорите, она выпила лекарство? – обратился к нему мужчина в белом. – Болеутоляющее, да? Не знаете, сколько примерно выпила?
Он немного подумал, потом ответил, что точно не знает, но коробочек было как будто три.
– Три коробочки, говорите…
– Может быть, и немного больше. На моих глазах она примерно столько выпила.
– Да, нехорошо…
Мужчина наклонился над Тамиэ и маленьким карманным фонариком осветил ее зрачки. Некоторое время машина мчалась по темной улице. Это была дорога поверх бывшей реки, ныне заключенной в трубу.
– Она вам кто?
Он немного подумал, потом ответил, что они живут вместе.
– Совсем молодая. С родителями связаться можете?
– Да, я был у них дома, но точно адреса не помню.
– Плохо. Всякое может быть.
– Я обязательно им сообщу. Эта женщина, что была с нами, ее зовут Тасиро-сан, она должна потом подойти. Тогда я пойду, сообщу.
– Хорошо. Только, конечно, после того, как ее осмотрят в больнице.
Машина пересекла шоссе, снова очутилась на оживленной торговой улице и вскоре остановилась перед больницей. Это была небольшая четырехэтажная больница с вывеской «Хирургия» и фамилией владельца на неоновой вывеске. Видимо, сюда уже сообщили: у дверей ждали медсестра и врач.
– Везет тебе. Редко бывает, чтобы все шло так гладко, – сказал ему мужчина в белом.
Носилки с Тамиэ сразу же отнесли в операционную. Из-за спины санитаров Микио видел, как ее уложили на операционный стол, покрытый зеленой клеенкой. Тут его стал расспрашивать врач. Вопросы были почти те же, что и в машине.
– Надо было взять с собой пустые коробочки, – заметил врач.
Аппарат для промывания был готов. Тамиэ встави ли в рот резиновую трубку, и пустили воду. Тамиэ мучительно корчилась. Медсестры удерживали ее на боку. У нее вырвался стон, похожий на крик больной птицы. Наконец врач сказал:
– Так, хорошо, пусть вырвет.
Изо рта у Тамиэ хлынула желтая пена. Потом ей снова ввели резиновую трубку, по которой в желудок пошла вода. Так повторялось много раз.
– Ну, больше уж такой глупости не сделает, – сказал санитар. – Она как будто без сознания, а то ведь это тяжелая операция.
Он вдруг вспомнил рассказы о пытках водой. Палач вливает в человека огромное количество воды, потом переворачивает и топчет сапогом его живот. Тогда изо рта фонтаном вырывается вода. То, что сейчас делают с Тамиэ, – это и есть такая пытка, подумал он, покрываясь потом.
– Пожалуй, достаточно, – сказал врач.
Врач помоложе занялся исследованием того, чем вырвало Тамиэ. В этот момент сестра стала снимать с нее одежду. Она разом стянула брюки и трусики, и нижняя половина тела Тамиэ осветилась ярким светом операционной. От обнаженного тела распространился запах. Точными движениями сестра продолжала раздевать девушку. Он смотрел на нагую Тамиэ, не отводя глаз. Его глаза – все равно что глаза врачей, но ему хотелось избавить Тамиэ от оскорбительного взгляда санитаров.
– Палата на втором этаже, отнесите туда, – сказала сестра, кончив обтирать тело. Тамиэ завернули в простыню, и санитары понесли ее на второй этаж.
– Ну, я думаю, оснований для беспокойства нет, но болеутоляющее в таком количестве может повредить печени. Так что несколько дней ей надо побыть в больнице, – сказал врач. Микио пригласили в канцелярию и дали заполнить необходимые документы.
– По правде говоря, следовало бы и в полицию сообщить, но доктор говорит, вроде бы ничего, так что пусть останется между нами, – с мягкой улыбкой произнес санитар.
– Спасибо.
– Только смотрите за ней хорошенько. Не знаю уж, в чем там у вас было дело, но здесь рана глубже. – И мужчина показал себе на грудь.
Тамиэ в этот вечер не просыпалась. Даже когда пришла Тасиро-сан и надевала на нее халат, она была как неодушевленная кукла. Только время от времени она начинала говорить во сне, и долго говорила, без остановки. Разобрать было почти невозможно, но казалось, что Тамиэ чего-то
ужасно боится.
– Бедняжка! – Тасиро-сан погладила Тамиэ по голове. Перед глазами Микио встала комната в развалившемся доме. И тут же вспомнилось, как они жили в Титибу после смерти отца.
– Тамиэ-тян тебя любит. Потому и вернулась, – говорила Тасиро-сан. – С виду у нее характер сильный, а на самом деле она просто застенчивая девочка. Правда ведь?
Он кивнул головой. «И я тоже такой, – подумал он. – Даже не то, что застенчивый, а просто не умею разобраться в самом себе. Начинает вдруг казаться, что мир прекрасно обойдется без тебя, что ты ничтожная тварь, копошащаяся в уголочке мира. Вобьешь себе в голову, что тебя считают чем-то вроде насекомого, захочется что-нибудь выкинуть. А другие все такие же никчемные». В такие моменты он дичал и бросался на людей. Но скоро это тоже надоедало. И оставалось только бросаться на самого себя. Вот и Тамиэ такая же, он уверен. Тасиро-сан посидела недолго, потом ушла. Уходя, она сказала:
– Страховка в таких случаях не действует. Целых три дня в больнице – это недешево обойдется. У меня есть кое-какие сбережения, так что если что, скажешь.
Он плохо представлял себе, как жила Тасиро-сан. Но догадывался, что и ей бывало несладко. Приходивший к ней мужчина уже давно не появлялся. Интересно, она все еще грустит о нем? Наверняка грустит.
На следующий день Тасиро-сан принесла все, что нужно было на первое время. Тамиэ пришла в сознание, но почти все время спала. Она была еще не в состоянии понять, что с ней произошло. И все же при виде Тасиро-сан она слабо улыбнулась. Без косметики Тамиэ выглядела на несколько лет моложе.
– Ты красивая, – сказала Тасиро-сан, вытирая Тамиэ лицо. Вошла медсестра. Молодая, густо накрашенная, она не обратила никакого внимания на приветствие Тасиро-сан и стала менять бутылку в капельнице. Потом резким движением заменила введенную в руку иглу.
– Это что же? – сказала Тасиро-сан.
Вчера вечером раза два приходили другие сестры, но они тоже, не говоря ни слова, меняли лекарство, мерили температуру и уходили. «Что, медсестры все такие? – подумал он. – Наверно, не все, если верить Тасиро-сан».
– Эти больницы «Скорой помощи» становятся все хуже и хуже, – удрученно заявила она.
Но не только сестры удивили его. Делать осмотр приходил молодой врач, которого он видел в операционной. При утреннем свете было видно, что на нем грязный халат, неухоженные волосы топорщились. Микио и сам не слишком-то хорошо выглядел, но лицо врача, бледное, отекшее, казалось неживым, только в сосредоточенных глазах ощущалась сила. Врач ласково спросил Тамиэ, как она себя чувствует, но в каждом его слове было что-то неприятно липкое. На время осмотра Микио вышел в коридор, но продолжался осмотр мучительно долго. Он поделился своими впечатлениями с Тасиро-сан, и та ответила:
– Правда, какой-то он противный.
Тамиэ поправлялась быстро, ужин съела без остатка. Правда, она никак не могла преодолеть усталость и даже во время разговора с Микио часто засыпала.
– У меня уже все в порядке, иди домой, отдохни, – говорила она ему.
– Ты за меня не беспокойся. Я сплю вдоволь.
– Но у тебя же работа.
– Так я думаю уйти с работы. Завтра собираюсь все оформить.
Он твердо решил уйти. Будет небольшое выходное пособие, кроме того, ему должны вернуть резервные отчисления от зарплаты. Он, конечно, получит их не сразу, но под них можно занять деньги и оплатить пребывание Тамиэ в больнице.
– Уйдешь – что будешь делать?
– Поищу работу в какой-нибудь транспортной компании. Я ведь раньше работал на грузовике.
– Это здорово.
– Здорово, – улыбнулся он.
У нее навернулись слезы на глаза.
– Ты прости меня. Я действительно плохая,
Кэндзи прав.
– Ничего подобного.
Тамиэ протянула свободную руку и прикоснулась к его щеке. Он взял ее руку, пожал ее, и Тамиэ ответила ему пожатием.
– Что сказать твоей матери?
Тамиэ замотала головой.
– Ничего не говори, слышишь.
– Раз не надо, значит, не скажу. И потом, тебе уж скоро выписываться.
– Как ты думаешь, где я была?
– Так путешествовала же.
– Это неправда. Я была в Токио. И…
Микио наклонился к ней и поцеловал ее в губы. Поцелуй их был долгим. И пока он длился, в душе его постепенно исчезала муть и становилось прозрачно-прозрачно. Желание в нем молчало. Но от этого делалось только еще светлее.
Это ощущение так и осталось в нем, в самой его глубине. И когда он шел из больницы на работу, его поддерживала какая-то сила, лучившаяся изнутри. Он был все время возбужден. Но это возбуждение было приятным. Может быть, ему почудилось, но Камидзаки, здороваясь с ним, казался каким-то смущенным. Как будто не мог выдержать его взгляда. Зато товарищи по работе смотрели еще дружелюбней, чем обычно. Впрочем, наверняка все это ему только чудилось,
но прежде такого с ним не бывало.
Он подал заявление об уходе. Начальник отдела кадров тоже не сказал ему ни слова. В бухгалтерии, куда он пошел за расчетом и выходным пособием, все сделали очень быстро. Когда он вышел за ворота фирмы, он как бы заново оглядел ее. Обыкновенный угрюмый дом с неряшливо болтающимся флагом на крыше, призванным символизировать фирму и ее лозунг о трех любовях.
Он купил для Тамиэ что повкусней и вернулся в больницу уже после обеда. Посетителям полагалось приходить на свидания утром, и сейчас в приемной были только больные, перелистывавшие старые журналы. Он снял ботинки, надел шлепанцы и пошел по лестнице на второй этаж. Ему хотелось поскорее сообщить Тамиэ, что он ушел с работы. Правда, он уже говорил ей об этом, и вообще ничего интересного в этом не было, но почему-то ему хотелось это сделать. А может быть, хотелось сказать что-то другое.
Дверь в палату Тамиэ была приоткрыта. В этот небольшой просвет виднелась спина врача. Обход? Но время неподходящее. К тому же в позе врача, словно нависавшего над койкой, было что-то неестественное. Он в растерянности постоял у двери. Из палаты доносился негромкий голос. Тон был умоляющий. Время от времени Тамиэ коротко отвечала. Он встревожился и заглянул в палату. Врач был, конечно же, тот самый молодой человек. Тамиэ не было видно из-за его широкой спины. Беспокойство Микио усилилось. Сколько он ни ждал, разговор все не прекращался. Тон врача постепенно становился все более горячим, и в нем появились даже угрожающие нотки. Микио решительно постучал в дверь.
– Вот и я! – Как ни в чем не бывало, вошел он в палату.
Врач поднялся и взглянул на него. Лицо его, обычно землистое, теперь порозовело, в нем появилась даже известная живость. Но когда врач узнал Микио, выражение озабоченности снова вернулось к нему, и лицо стало бледным как обычно.
– Завтра можно выписываться. Анализ крови показал, что функциональных нарушений в печени нет, – скороговоркой пробормотал врач и, проскользнув мимо него, вышел из палаты.
– Обход был?
– Нет, не обход. Ты вовремя пришел, выручил меня.
– Что такое?
– Странные вещи говорит. Господь бог, мол, то-то и то, целых полчаса говорил.
Микио предполагал совсем другое и не сразу понял, о чем говорит Тамиэ. Видимо, врач вошел в палату, когда она дремала. Она почувствовала, что возле нее кто-то есть, открыла глаза и увидела лицо врача совсем рядом. Она чуть не закричала.
Врач сказал ей то же самое, что и при нем, – завтра, мол, можно выписываться, а потом добавил, что хочет немного поговорить с ней, и уселся. Он настойчиво расспрашивал Тамиэ о ее жизни. Особенно его интересовало, почему она выпила лекарство.
– Разве это можно объяснить? Тут ведь не одна какая-то причина. Просто вдруг чувствуешь: все, нет больше сил, а тут что-нибудь случится, подтолкнет тебя, и решаешься. Да я и не то чтобы смерти хотела, просто мне было все равно, жить или умереть.
– Так чего же он, собственно, хотел?
– Да не знаю. Сказал только, что я очень грешный человек. Это-то конечно. Но он говорит, люди все грешны, все плохие. Этот мир полон такими плохими людьми. В особенности коммунисты – самые плохие из всех, самые гнусные дьяволы, им ничего не стоит убить человека. Обнаружат несчастного человека – и давай соблазнять его разными сладкими словами и превращают в орудие дьявола. И если я не хочу, чтобы со мной это случилось, то я должна верить в этого его бога. Люди по своей природе злы и легко становятся добычей дьявола, поэтому, он говорит, непременно нужен бог.
– Что еще за бог?
– Да какое это все имеет значение?
Тамиэ приподнялась на койке. Тут он впервые заметил, что капельницу убрали.
– Совсем недавно сестра унесла.
Тамиэ смело развела руками в стороны. Халат распахнулся, обнажилась грудь. Он смущенно отвел глаза, и Тамиэ поспешно запахнула халат.
– Купил тут разное. Тебе, наверно, уже можно поесть.
Тамиэ заглянула в бумажный мешок.
– Все очень вкусно. Только мне пока не хочется.
– Тогда потом. Тасиро-сан придет, тогда.
– Ладно. А можно я немного дам сестре? В больнице, знаешь, когда выписываешься, принято благодарить сестер.
– Можно еще купить.
– И так сойдет. Деньги ведь нужны.
Он вспомнил, что Тамиэ работала в больнице.
– Слушай, сестры тут какие-то странные. Ни слова не говорят и вообще ужасно грубые.
– Так они почему ни слова не говорят, – со смехом сказала Тамиэ, – они еще не умеют как следует говорить по-японски.
– Не умеют говорить по-японски?
– Ну да, они ведь из Южной Кореи. Я сразу поняла. В той больнице, где я раньше работала, они тоже были.
– Так ведь и в Южной Корее есть какие-нибудь больницы.
– А их покупают. И они работают здесь за гораздо меньшую плату, чем японские сестры.
– Покупают? Да как же это…
– А вот так. Не хватает рабочих рук, работа тяжелая… А они обходятся дешевле, чем японские сестры, да и не жалуются.
Микио рассеянно посмотрел в окно. Отсюда был виден супермаркет на углу. Под гирляндами разноцветных флажков, украшавшими вход, сновали женщины с бумажными сумками. От них так и веяло спокойствием обыденной жизни. Как не вязалось с этим то, что сказала Тамиэ.
– Только это ненадолго; говорить они научатся, а работу тяжелую бросят. Кое-кто уезжает обратно в Южную Корею, а в основном они все идут в бары, кабаре. Я ведь тоже так сделала.
– Ну, ладно. Я, пожалуй, пойду. Купить тебе пирожное?
Тамиэ не ответила. Он обернулся. Она звала его взглядом. Он подошел к ней, и она обеими руками обхватила его за шею. Он так и остался стоять в неудобно-склоненной позе, обнимая ее.
– Я думаю, может, мне опять пойти работать в больницу, – тихо сказала она ему на ухо. – Я боялась, я больше не смогу, а полежала здесь и поняла, что, кажется, смогу.
– Может, не стоит?
– Не говори ничего, обними меня покрепче, – жарко прошептала она. – Знаешь, я в больнице
убила человека.
Он сделал движение, но руки Тамиэ с силой остановили его.
– Женщину, лет сорока. В таком возрасте первый раз рожала. Роды прошли нормально. И плацента тоже вышла спокойно. После родов я должна была за ней ухаживать. Регулярно ставить градусник – нет ли осложнений. Кровотечение тоже было в норме, я не беспокоилась. А однажды было сразу несколько родов, работы масса. Мне уже за другими велели смотреть, но я и к той ходила. И вот я вижу, что у нее кровотечение никак не прекращается. Я как-то не придала этому значения. Подумала: может, сообщить, – а потом забегалась, занялась другими делами. Прихожу к ней, а у нее кровотечение страшное. Я испугалась, побежала за доктором, а уже было поздно. Она умерла от потери крови. Мужа потом врачи успокоили, объяснили все как-то, но все равно же, она из-за меня умерла, я недосмотрела.
На своих щеках, прижатых к ее лицу, он почувствовал горячую влагу. Он крепко обнял Тамиэ.
– Я тихонько пришла к ней на панихиду. Доктор мне строго-настрого велел никому ничего не говорить, но я не могла усидеть. А как собрались выносить гроб, муж стал с нею прощаться. Начал говорить, а потом вдруг замолчал и голову опустил. И не поднимает. И плечи дрожат. Я не выдержала и убежала. Бегом. Так и бежала всю
дорогу.
Горячая грудь прижавшейся к нему Тамиэ затряслась. Он инстинктивно начал гладить ее по спине. Но ей не становилось легче.
Раздался стук, и дверь отворилась. Они не успели отпрянуть друг от друга. Это пришла густо накрашенная медсестра. Она видела, как они обнимались. Но стояла с непроницаемым видом. Он отошел к окну. Сестра протянула Тамиэ градусник. Тамиэ вставила его под мышку и легла. В палате был тяжелый, спертый воздух. Через некоторое время сестра протянула руку, Тамиэ отдала ей градусник. Сестра поглядела на него, сдвинув брови, небрежно сунула его в карман халата и стала записывать данные в карточку. В этот момент Тамиэ что-то сказала на незнакомом ему языке. Сестра удивленно взглянула на нее. Черты лица смягчились. Тамиэ поочередно указала на себя и на него и снова сказала что-то непонятное. Тогда сестра едва заметно улыбнулась и произнесла благозвучную короткую фразу. Тамиэ ответила ей, сестра бросила быстрый взгляд в его сторону и вышла из палаты. Взгляд был мягкий и приветливый.
– Что ты ей сказала?
– Спасибо. По-корейски.
– А еще?
– Больше ничего, – залившись румянцем, ответила Тамиэ.
– А она что ответила?
Тамиэ взглянула на него.
– Ответила, желаю счастья.
Он повернулся к окну. Небо на западе уже желтело. Зацепившийся за провода обрывок бумажного змея бился на ветру. Внизу продолжалась все та же суета. Вдруг в толпе он заметил Тасиро-сан. Он всмотрелся: в нескольких шагах за ней шел Кэндзи. Засунув руки в карманы кожаной куртки, он шагал, покачивая плечами. Знакомая походка Кэндзи. Тасиро-сан остановилась. Она посмотрела на Кэндзи и что-то сказала ему. Потом они пошли дальше и скрылись в дверях супермаркета.
– Что ты там увидел? – спросила Тамиэ. Он обернулся к ней.
– Так, ничего, – сказал он и улыбнулся.
1977
Yoko Shimada.
«Обручальное Кольцо»
Нарико вышла из метро и минут десять шла вдоль сточной канавы, мимо заводских корпусов. Потом она свернула на большой отлогий холм, к школе К. Ветер дул прямо в лицо, и всякий раз, как ледяной порыв ветра пополам с пылью налетал на нее, она испытывала невольное раздражение.
Но раздражал ее не только промозглый туманный день и холодный ветер. Все началось с того, что вчера позвонила преподавательница школы К. Акияма и попросила занести в обеденный перерыв гранки, а когда Нарико вернулась домой, ее ждало там письмо от Рёдзи, ее мужа. Увидев письмо, Нарико уже не смогла сдержать раздражения, и так оно и не унимается со вчерашнего дня. А может, она почувствовала его значительно раньше? Попадись ей теперь кто-нибудь на дороге, ух как бы мрачно она посмотрела на этого случайного прохожего…
Нарико резко взмахнула сумкой и еще сильнее нахмурилась.
«– Это же надо вовсе не иметь сердца, чтобы заставлять человека тащить гранки в обеденный перерыв! Ей там в школе, видно, не понять, как дорог для служащей издательства краткий час обеденного перерыва».
Нарико работала в издательстве, которое выпускало школьные учебники, а издательство заказало Акияме, преподававшей в школе К. домоводство, рукопись. Пришли гранки, и Нарико попросила ее держать авторскую корректуру.
– Знаете, а ведь я понятия не имею, как это делается. Не могли бы вы прийти ко мне и все объяснить? – весело сказала Акияма, когда Нарико ей позвонила. И она попросила принести гранки в половине первого.
«– Вот досада! – подумала тогда Нарико».
От издательства до школы полтора часа езды. Чтобы добраться туда к половине первого, надо выйти в одиннадцать… Часа два с половиной понадобится, чтобы растолковать все Акияме и вернуться на работу. Приветливая, жизнерадостная Акияма непременно задаст ей кучу ненужных вопросов и задержит ее.
Нарико не любила выходить из издательства по делам в обеденный перерыв. Но сказать, что она не может прийти, потому что у нее обеденный перерыв, она никогда не решалась. Ей казалось, что она поступит неправильно и что ею будут недовольны. Поэтому она старалась назначать деловые встречи на более позднее время. Так она собиралась поступить и на этот раз.
