Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28
Петя

– Ну ты и придурок, – выдает Орлов, как только мы выходим от Долженкова. Я скептически хмыкаю, ведь по сути, он прав.

Идти против воли Долженкова было чистым сумасшествием, но я не мог допустить присутствия Евы при разговоре. Она не должна знать, как сильно меня прессовали в СБ.

– Да пофиг, – отмахиваюсь. – Главное, что Евы не было.

Олег качает головой и недобро усмехается.

– Она все равно узнает, – констатирует факт.

– Плевать, – все, что говорю.

Возвращаемся к парням, они уже закончили тренировку и тупо гоняют в футбол. Без лишних разговоров разделяемся с Олегом по разным командам и вливаемся в игру.

Принимаю мяч, обхожу Иванова, стреляю по воротам, но не попадаю. Пользуясь моим промахом, Серега идет в контратаку, входит со мной в клинч, я его не пускаю дальше, но он успевает передать мяч Орлову. Парни забивают гол.

Перестраиваем позиции, продолжаем игру. Пока находимся на поле, забываем обо всем на свете. Мы поглощены лишь тем, что происходит вокруг нас.

Я настолько увлечен игрой, что не сразу замечаю сидящих на трибуне Еву и Серегу Петрова, но как только это происходит, я теряю смысл игры.

Не могу сконцентрироваться, у меня не получается настроиться на победу. Все мое внимание привлечено лишь к ним.

– Бурый! – окликает меня Колька. – Очнись уже! – толкает в плечо.

– А? Что? – не сразу понимаю к чему претензия, оглядываю поле и замечаю, что пропустил пас.

Вот же блин.

– Давайте заканчивать, – объявляет Орлов. Он словно мысли мои прочитал. Свистит. – Расходимся! – говорит громко и забирает с поля мяч. Кивает Петрову, но не подходит. Вместо этого возвращается в раздевалку.

Иванов идет следом за ним.

Я же иду напрямую к Петрову и Еве. Ничего не могу с собой поделать, ревность разрывает на части грудную клетку.

Мне дорогого стоит сохранить голову холодной и ясной. С тех пор, как Ева начала работать с части, крышу сносит сильнее с каждым днем.

Выдержка летит по одному месту. Я едва-едва контролирую рвущиеся наружу эмоции.

Так и хочется присвоить ее себе.

– Здорово, – протягиваю руку для пожатия приветствую сослуживца. Он отвечает тем же. – Какими судьбами? Соскучился?

– По вам, блин, соскучишься, – хмыкает.

Ева неловко ерзает и желает уйти, но Петров останавливает ее, не позволяя. Встречаемся с ней взглядами, и у меня перехватывает дыхание.

Какая же она красивая… И почему я этого раньше не замечал?

Ни одна другая девушка с ней не сравнится.

– Зачем приехал? – интересуюсь. Мне не нравится то, как близко он находится с Евой, меня это напрягает.

Когда дело касается Лукьяненко, я теряю здравый смысл и становлюсь жутким собственником. Как ни пытался перестроить себя, так ничего и не вышло.

Ева первая женщина, чувства к которой не поддаются контролю.

– Достало прохлаждаться на больничной койке. На учения с вами хочу, – ошарашивает меня.

– Ты сдурел? – смотрю на него во все глаза. – Ты там подохнешь!

– Ты не поедешь туда! – следом за мной вспыхивает Ева. – Не думай даже!

Лицо Петрова озаряет лукавая ухмылка. Гад прекрасно знает, что никто из нас не сможет его удержать.

– Тебе восстанавливаться еще несколько месяцев. Не дури, – пытаюсь достучаться до здравого смысла. – Подумай о сестре. Если ты покалечишься, то что будет с ней? Какое будущее ее ждет? – давлю на больную тему.

Я в курсе творящейся в семье Петровых жести. Серега уже не первый год воспитывает сестру. Содержание Карины – одна из основных причин, почему он служит здесь.

– Подумал, – отрезает твердо, заставляя меня вновь охренеть. И откуда только в нем взялось столько уверенности? Всегда ж переживал из-за опеки над сестрой, ведь если у него начнутся проблемы на службе или со здоровьем, то Каринку отправят в интернат или детский дом.

Было время, когда лишь связи Долженкова помогли Петрову оставить сестру при себе. Если бы не Борис Юрьевич, то их давным-давно разделили.

– Тогда какого хрена ты творишь? – напираю на него.

– Я категорически против! – авторитетно заявляет Ева.

Меня озадачивает ее реакция, но я списываю ее на банальные женские штучки. Прекрасным барышням лишь дай повод поволноваться, так они потом все жилы из тебя вытянут, и Лукьяненко не исключение. Еве только повод, блин, дай.

Это она еще не знает про мои проблемы с СБ из-за помощи Марье. И в СБ не пропалили кто именно мне помогал.

В противном случае, Еву тоже поставил бы под удар.

– Ребят, – Серега произносит тоном, не терпящим возражения. Всем своим видом показывает, он все решил. – Я еду на учения. Это не обсуждается. Мы побеждаем, получаем хорошую премию, а дальше уже будем решать. Если вам не нужны деньги, то можете не ехать. Лично я не собираюсь упускать такую прекрасную возможность заработать.

– Ты так уверен в победе? – скалюсь.

Петров скалится в ответ.

Ева заинтересованно наблюдает за нами. Но молчит, и я ей благодарен. Нечего влезать в мужские дела. Достаточно уже того, что она теперь служит в части. Там, где женщин вообще быть не должно.

– В прошлом году мы заняли второе место лишь по собственной тупости, ты ведь знаешь. В этом подобного не повторится, – заверяет.

Хмыкаю. Я полон сарказма, как никогда.

– Думаешь, Сидр не накосячит больше? – напоминаю причину, по которой мы упустили возможность собрать максимум баллов на последнем старте. Сидоренко тогда неверно считал карту и направил нас с парнями не туда.

– Он не идиот. Жить хочет, – говорит, ухмыляясь.

Обмениваемся многозначительными взглядами. Мы понимаем друг друга без слов.

– Сережа, я против, – высказывает свое веское слово Ева.

Петров кладет руку ей на колено и сжимает, приободряя, а меня такой простой жест доводит до бешенства. Я едва контролирую обуревающую меня ревность. Если так и дальше пойдет, то будет полный кошмар.

Мне нужно оставаться в здравом уме и твердой памяти, а не вот это вот все.

Ева, Ева… Как же взять чувства к тебе под контроль?

– Тебе-то какая разница? – хмыкаю за негативом, пряча собственную уязвимость. – Сиди, мотай на ус и думай, как будешь освещать в пабликах нашу победу.

– Или феерический провал, – пытаясь снизить высокое напряжение между нами, начинает хохмить Петров.

Сталкиваемся с Евой взглядами. Противостояние. Никто не желает уступать.

– Какая мне разница? – произносит недобро.

– Да, – режу в ответ.

Ева резко разрывает наш зрительный контакт, поднимается с сиденья и отходит в сторону.

– Вот у него и узнай, – заявляет, кивая на Петрова. Подмигивает ему и уходит прочь.

Ничего не понимая, смотрю на Серегу. В голове ни единой мысли на этот счет.

– О чем это она? – спрашиваю у него.

Глава 29
Ева

– Значит, это правда, – взгляд Коновалова не выражает эмоций. – Ты выходишь замуж, – сухо констатирует факт.

Слова бьют прямо в цель.

Мне становится так больно, что я задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза. Держусь из последних сил.

Мы не виделись с Петей три дня. Он избегал общения со мной, я не искала встречи.

Каждый пошел своим путем.

Сердце обливается кровью от осознания, что Коновалов думает обо мне, но я лишь крепко сжимаю зубы и выше вздергиваю подбородок. Не собираюсь ему показывать свою боль.

После долгого и серьезного разговора с Петровым я четко поняла, что не могу его подвести. Сережа и Каринка, как никто другой, нуждаются в моей помощи, я ведь могу их обоих спасти.

– Сергей сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, – говорю чистую правду. Я ведь действительно не могла ему отказать.

Не согласись вступить в фиктивный брак и спасти молоденькую девушку, всю жизнь буду себя корить. Карина не виновата в трудностях, которые на них с братом свалились. Петров до последнего пытался обойтись без столь суровых мер, но не выходит.

Ему четко дали понять, что без брака сестру не сохранит.

– Не смогла отказаться, значит? – скалится.

– Да! – внутри все пылает. Мне приходится прикусить губу, чтобы не сорваться на крик.

Объяснить не могу. До свадьбы никто не должен знать о фиктивности брака, иначе Каринку точно заберут.

Петя смеряет меня взглядом, который по эмоциям говорит гораздо громче любых слов. Меня прошибает болью, что он испытывает.

Но я держусь.

Ради себя.

Ради него.

– Пожалуйста, услышь меня, – прошу, пока еще не теряя надежды. – Я не могла отказаться. Пойми!

– Никогда, – режет в ответ.

– Почему? – спрашиваю, кусая губы. Сердце бьется через раз.

– Сама подумай, – хмыкает. Отворачивается.

Меня его реакция едва не доводит до слез.

– Ты не желаешь нормального общения со мной. Не буду настаивать, – упрямо вздергиваю подбородок, в мой позвоночник слово воткнули кол.

Делаю шаг в сторону, желая обойти Коновалова, но он не позволяет. Перекрывает пути к отступлению, сверлит взглядом.

Нависает надо мной гигантской скалой.

– А как же мы? – в его глазах горечь. Ее так много, что она буквально отравляет меня.

– Мы? – хмыкаю.

Мне больно и горько, но я не подаю вида. Распадаюсь на тысячи миллионов осколков, держусь на силе воли.

И на своей любви.

К нему.

– Никаких «мы» нет, – с печалью озвучиваю печальный факт. – Ты сам виноват в этом. Я хотела быть вместе, но ты отказался, – шепчу. – Мне напомнить про аборт? Или про то, что ты не проявляешь ни малейшего интереса к ребенку? А ему нужен отец. Пойми!

Не представляю, как еще до него могу достучаться. Петя ни в какую не желает слышать меня.

Он настолько зациклился на уязвленной гордости, что не видит реальной картины. Увы.

Хочу уйти. Это единственный шанс не потерять остатки самообладания, ведь мне так больно ещё не было никогда.

Петя уничтожил меня, одним махом стёр все хорошие воспоминания.

Делаю шаг назад, выхожу из-под влияния морока, который окутывает меня каждый раз, когда Коновалов оказывается рядом.

– Не ищи больше встреч со мной, – прошу, судорожно хватая воздух.

– Мы с Петровым в одном отряде, Ев, – его напряженный взгляд попадает в самое сердце. – Думаешь, я смогу прикрывать спину тому, кто присвоил себе мою женщину?

– Он не присваивал! Ты сам разрушил всё, что между нами было, – пылко заявляю ему. Пусть говорю в порыве чувств и потом пожалею об этом, но лучше всё же высказать всё в лицо. – Ты отказался брать ответственность за ребёнка, которого сам же заделал. Вместо этого ты предложил избавиться от него!

Я зла.

Как же я зла сейчас!

Просто невыносимо.

Потому что мой малыш заслуживает самого лучшего, он вырастет и станет самым умным, самым сильным, а его недопапаша, который отказался от сына, когда тот был ещё в утробе, пусть гуляет на все четыре стороны! Ему прощения нет.

Я пыталась. Я столько времени потратила на принятие! Делала все, лишь бы Петя прочувствовал предстоящее отцовство, полюбил нашего ребеночка, но все тщетно.

Он не проявил никаких чувств к нему.

– Ты сама знаешь, что аборт был лучшим решением проблемы, – говорит твёрдо и своими словами в очередной раз уничтожает меня.

Ахаю. Делаю шаг назад.

Меня ведет от переизбытка эмоций.

Гад! Какой же Коновалов гад!

– Нет, Петь, – отвечаю без тени сомнений. – Ты предложил мне избавиться от маленького крохи, появившегося в результате нашей любви. Беззащитный, доверчивый комочек вырастет и станет сильным, сможет показать всем насколько он хорош. Своим же решением ты лишаешь жизни маленького ребёнка.

– Там ещё ничего не было! – Коновалов остаётся непробиваем.

Смотрю на него и тихо сгораю.

– А теперь там все есть, – стою на своем.

Демонстративно смотрю на часы, скрещиваю на груди руки.

– Тебе пора. Служба не ждет, – показываю на дверь в раздевалку и, пользуясь секундным промедлением Коновалова, пытаюсь прошмыгнуть мимо.

Но мне не удается застать его врасплох.

– Мы не договорили, – хватает меня за локоть и заявляет, гневно сверкая глазами. – Ты не выйдешь за него! Никогда! – отрезает.

От сквозящего между нами напряжения воздух искрится. Вот-вот последует взрыв.

– Бурый! – дверь раздевалки открывается, и на пороге появляется командир отряда. – Ты где прохлаждаешься? Нам пора на выезд! – произносит сурово.

Олегу достаточно одного взгляда, чтобы Коновалов отпустил мою руку. Едва почувствовав свободу, срываюсь на бег.

Внутри меня все трясется, успокоится не могу. Живот потягивает.

Почувствовав непривычную влажность, удаляюсь в уборную, а там, к своему великому шоку, на нижнем белье вижу… кровь.

Глава 30
Петя

Два дня метаний и полной неизвестности о нахождении Евы даются тяжело. Каждая попытка забыть про нее лишь подстегивает мои мысли и возобладать над ними становится невозможно. Она не идет у меня из головы, сердце тянет от тоски, а перед глазами то и дело мелькает ее образ.

Я помню каждый изгиб ее тела, аромат духов, улыбку, взгляд… Ее присутствие в моей жизни стало уже постоянным.

Но вот только после нашего разговора прошло два дня.

Два долгих дня страданий, рассуждений и метаний.

Пытка длинной в сорок восемь часов.

Я весь извелся, пересмотрел взгляды на жизнь и понял, что был полным дебилом, и Ева совершенно правильно сделала, исчезнув из моей жизни. Иначе до меня б не дошло, как сильно на ней завис.

Она прокралась под кожу, свила гнездо в моем сердце и устроилась там на ПМЖ. Мне не стоило игнорировать свои чувства, не нужно было отталкивать Еву. Все мои попытки сбежать от собственных чувств и эмоций были бесполезными.

Я вел себя как самый настоящий трус.

Боялся впустить Еву в свою жизнь.

Я люблю ее, и пора это признать. Принять как свершившийся факт и выжать максимум.

Пока не стало окончательно поздно. Пока она от меня навсегда не ушла.

Сейчас же я верю, что у меня есть шанс на прощение. Пусть последний, но он, зараза, есть.

Я просто обязан доказать Еве, что она и наш ребенок для меня все. Что я осознал свою вину, что исправлюсь.

Она меня любит, я чувствую это. Теперь осталось мне сделать так, чтобы простила.

– Ну же, Ева, возьми трубку, – произношу в пустоту. – Девочка моя… Пожалуйста, ответь мне.

Время третий час ночи, вокруг меня звенящая тишина. Даже звука автомобилей не слышно.

Город спит.

У меня же сна ни в едином глазу. Я сижу в своей служебной квартире на кухне, раз за разом набираю Еву, ломаю себя, но никак не могу до нее дозвониться.

Она игнорирует мои звонки, прячется и не выходит на связь. Отгородилась от меня по полной.

Дома Евы нет, на работе не появляется, телефон не берет. Понятия не имею, где ее искать, я уже все, что мог, перепробовал.

Она ведь никогда прежде не исчезала из моей жизни, всегда шла на контакт, и я эгоистично полагал, что ее поведение не изменится.

Дурак! Какой же я был дурак!

Так тупо просрал лучшую женщину на свете.

Я не могу есть, не могу работать, не могу спать. Ничего не могу! Пошли третьи сутки, как я не нахожу себе места. Меня добивает полный игнор со стороны Евы и отсутствие новостей про любимую женщину.

Дошло до того, что я забил на договор с Евой не посвящать в наши отношения Марью и начал расспрашивать свою беременную сестру. Она не стала задавать лишних вопросов, но призналась, что Ева просила не делиться со мной новостями.

Это удар ниже пояса. Однозначно.

Безысходность добивает. Я связан по рукам и ногам. Меня выворачивает наизнанку от собственной никчемности. Все бесит.

Опять звоню Еве. Снова в ответ тишина.

Меня опять накрывает.

– Да возьми же ты телефон! – рычу, нетерпеливо постукивая костяшками пальцев по столешнице. – Давай поговорим, – прошу, словно она меня может услышать.

После очередного сброса звонка, понимаю, она ни за что не станет со мной говорить. Я перегнул в последний наш разговор и теперь получаю по полной.

Пока не объяснюсь, не успокоюсь, поэтому придется идти другим путем. Не самым приятным, но в данный момент уже пофиг.

На войне все средства хороши, как говорится.

Наступая на горло собственной гордости, набираю Петрова. Кроме него никто другой мне не поможет и пора бы с этим смириться.

– Бурый, ты совсем сдурел? – возмущается Серега, как только принимает ночной звонок. – На время смотреть не пробовал? – пыхтит хриплым ото сна голосом.

– Где она? – без предисловий озвучиваю волнующий вопрос. Меня штормит. Кроет не по-детски, и я ничего не могу с этим поделать.

Необходимость увидеть любимую женщину, извиниться за свою несдержанность и заверить ее, что я на самом деле не могу жить без нее, выпили из меня последние соки.

Мне нужно увидеть Еву. Поговорить. Объясниться.

– Кто? – Петров не понимает меня, говорит хмуро и не скрывает свой негатив. Еще бы! Почти три часа ночи.

– Ева! – рявкаю несдержанно и крайне зло.

Затем делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, пытаюсь хоть немного утихомирить свой пыл, ведь Серега – моя последняя ниточка к Еве.

Если Петров встанет в позу, то никто уже не поможет. Лишь только к Долженкову идти, но я в таком отчаянии, что ведь пойду. Меня уже ничего не остановит.

– Ты знаешь где Ева, – констатирую факт. – Скажи, куда она спряталась. Мне нужно с ней поговорить, – поясняю, тщательно контролируя свой тон.

Не время поддаваться эмоциям, я уже и без того наворотил с лихвой. Теперь бы разгрести последствия.

– Слушай, Петь, – с того конца провода доносится тяжкий вздох. – Давайте-ка разбирайтесь с ней сами. Без моего участия, – сливается тут же.

– Раньше нужно было думать, – сурово отвечаю ему. – До того, как предлагал ей выйти за тебя замуж. Не понимаю, ты вообще кем себя возомнил⁈ – опять взрыв.

Да что такое! Почему не могу себя сдерживать?

– Тебя это не касается, – сухо, но твердо отрезает.

А меня, блин, бомбит. Никакие методики по контролю гнева не помогают. Они сломались и больше не работают.

– Меня как раз-таки касается, – парирую, скрежеща зубами.

– Раз касается, то сам у нее и спроси, – не сдается Петров.

– Знал бы, где она, то спросил! – взрываюсь.

Когда дело касается Евы, то моя выдержка дает сбой.

Поднимаюсь со стула, прохожусь по квартире. Меня бомбит от нерастраченных чувств.

Каким же я был дураком, когда решил перебороть свою любовь к Еве. Она все равно оказалась сильнее. Сделала меня по полной. Скрутила рогом.

Вместо принятия своих чувств к самой невероятной женщине на свете, я пытался сбежать, отгородиться, а в итоге едва не уничтожил себя самого.

Надеюсь, у меня еще есть время все исправить, и Ева меня простит.

– Она в больнице, – признается Петров. После его слов кровь от лица отливает.

– Из-за чего? – внутри меня все замирает от беспокойства.

В голову лезут самые дурные мысли, душу рвет на куски от осознания, что до больницы ее довели мои слова. Ева ведь исчезла после нашего жесткого разговора, когда я на эмоциях попер на нее.

– У нее было кровотечение, – все тем же спокойным и уравновешенным голосом отвечает Серега.

Пол уходит из-под ног.

– Ребенок?.. – произношу, не узнавая собственный голос. Он сиплый и безжизненный, как никогда. – С ним все в порядке?

– Врачи делают все, что могут, – Петров озвучивает неутешительный прогноз, а я вдруг четко осознаю, что должен немедленно увидеть Еву. Я просто обязан с ней поговорить!

Девочка моя, ну почему ты ничего не сказала? Почему опять решила пройти испытание в одиночку? Почему не доверилась мне?

Вопросов тьма. На часть из них у меня нет ответов, а на ту, что есть, они мне не нравятся.

– В какой больнице Ева? – задаю единственно важный на данный момент вопрос. Все остальное не имеет значения.

– Не лезь к ней, – предупреждает.

– Я сам решу, – отрезаю. Больше никого не собираюсь к ней подпускать. – Она беременна от меня.

– Знаю, – говорит как ни в чем ни бывало.

– Даже так? – охреневая, накидываю поверх футболки ветровку. – Ева где?

– Бурый, – я буквально вижу, как Петров качает головой. – Не лезь к ней. Не стоит, – говорит со мной, словно с раненым зверем. – Врачи едва стабилизировали ее состояние, ребенка удалось спасти, но дальнейшее сохранение беременности под большим вопросом.

Каждое его слово отравленной стрелой врезается в сердце, причиняя острую боль. Сковывая. Лишая кислорода.

Я в полной мере осознаю, каким был ублюдком по отношению к любимой женщине. Меня кроет с такой силой, что хочется разнести все вокруг.

– Ты где? – уточняет Серега. Он говорит уже более бодро.

– Дома, где ж мне еще быть, – ухмыляюсь недобро.

– Приезжай ко мне. Поговорим.

– Захватить что-то для «разговора»?

Глава 31
Петя

– Бурый! Отомри! – не своим голосом орет Орлов. Поворачиваю голову на крик и понимаю, что напортачил по полной.

Мы находимся на полигоне, учения идут полным ходом, счет на секунды, а я стою и туплю. Мой отряд уже далеко впереди, я должен был прикрывать им спины.

Но вместо этого мысли в очередной раз пошли не туда, сбили концентрацию и унесли к Еве.

Глушу боль, разрывающую грудь, и силой воли заставляю себя вернуться обратно. Не время быть сентиментальным.

– Все под контролем, – отвечаю единственное, что должен был сказать. Ну не признаваться, что стоял и думал о личном.

– Вижу, – со скептической ухмылкой и не поверив ни единому моему слову, отвечает Олег. – Живее давай. «Под контролем», – передразнивает мои слова, не скрывая издевки.

Все-то он понимает, все знает…

Если бы.

Сам ведь в подобной ситуации не оказывался и знать не знает, какого это когда тебя кроет.

Одариваю командира многозначительным взглядом, оцениваю обстановку на поле и, пригнувшись, срываюсь на бег. Мне нужно добраться до своих, ведь из-за меня они упускают время и не могут дальше идти.

Едва пересекаю дорогу, как меня настигает свист. Вот и дождался, блин, на свою голову. Пригибаясь ближе к земле, действую чисто на инстинктах, вырабатываемых годами и неоднократно спасавших мне жизнь.

Из-за своего промедления упустил драгоценное время. Противник подобрался вплотную, оценил обстановку, заметил меня и выпустил очередь.

Пусть и в холостую, но все же. Здесь учения, никто не собирается никого калечить, мы лишь оттачиваем свои навыки, но все равно ходим по краю.

Добираюсь до укрытия, оцениваю обстановку и, дав Олегу понять, что контролирую периметр, продолжаю пробираться к своим.

Орлов идет следом. Буквально дышит мне в спину.

Счет на доли секунд. Нам нельзя оказаться замеченными. Победа висит на волоске.

Наш отряд в этом году должен занять первое место.

– Ты первый, я замыкаю, – коротко бросает Олег. Он сегодня с нами в одной связке, тоже участвует.

Мы действуем как единый слаженный механизм, быстро, резко и моментально принимая правильные решения. Не тратим время на разговоры, ведь понимаем друг друга без лишних слов. Нам достаточно жестов.

Шаг за шагом пробираемся к своим, минуем расставленные ловушки и обезоруживаем врагов, которые появляются на нашем пути. Действуем без промедления.

Понятно, что в данной ситуации враг это макет, пули не настоящие и ничьей жизни не угрожает опасность, но отработка навыков на полигоне напрямую сказывается на работе в поле, и поэтому даже здесь обстановка остается достаточно напряженной.

– Вы чего отстали? Жизнь не дорога? – рычит Сидоров, как только мы нагоняем отряд.

Понятия не имею, чего ему стоило присутствие здесь и как он смог убедить медиков дать ему допуск, но, тем не менее, Сидр сегодня с нами. Как и Смирнов.

Два ненормальных.

– Лучше смотри под ноги, чтобы никуда не попасть. Вляпаешься, мало никому не покажется, – осаживает его Олег.

– Знаю, – бурчит себе под нос и встает обратно в колонну.

По команде начинаем движение. Один за одним, действуем синхронно и четко, ни единой лишней секунды для принятия решения.

– Последний этап, – доносится из динамика. – В доме заложники. Их необходимо освободить, а нападавших ликвидировать.

– Принято, – сухо бросает Олег и поочередно окидывает каждого из нас пристальным взглядом. – Бурый, – кивает мне. – Идешь первым. Яков вторым. Затем Рубик, Смирный, Сидр и я. Ас замыкает.

Молча принимаем расклад, несогласные с ним лишь молча скрежещут зубами.

Входим в периметр, отрабатываем точно и четко, выкладываемся по полной и побеждаем.

Враги повержены без лишнего шума, пленники освобождены. Гражданские целые и невредимые.

Завершив поставленную задачу, оставляем позицию и возвращаемся в учебный центр. Теперь нам остается лишь ждать, когда все остальные отряды пройдут и обнародуют результаты учений.

– Бурый, ну ты, конечно, зарядил, так зарядил, – смеется Серега Петров, он же Рубик. – Решил напоследок загладить свой косяк?

– Скорее захотел выпендриться, – хохмит Иванов. Ас, так Ас, блин. Не в бровь, а сразу в глаз. С размаха.

– Я не идиот лезть на рожон, – отрезаю, резко обрывая стеб. Мне не терпится скорее отсюда смыться.

Сегодня выписывают Еву, и я должен быть там. Хочу встретить ее, объясниться и вымолить еще один шанс.

Брак с Петровым большая ошибка. Она не выйдет за него.

Я не допущу!

И если будет нужно, то пойду на шантаж. Моего ребенка не будет воспитывать другой. Я не позволю.

Поднимаюсь с дивана, куда мы расселись в ожидании результатов других отрядов, и бросаю беглый взгляд на большой экран. Нам в реальном времени показывают прохождение каждого из заданий.

– Отойду, – поясняю Орлову, крутя в руках телефон. Олег хмыкает, не скрывая сарказма и кивает, одобряя.

Нахожу относительно тихое место, набираю сестру и едва нажимаю на кнопку вызова, как слышу громкий хлопок и ощущаю вибрацию.

– Что за фигня? – произношу вслух и тут же срываюсь с места. Засовывая на ходу телефон в карман, радуюсь, что не успел скинуть разгрузку.

Вбежав в просторный зал, где спокойно сидел менее минуты назад, нахожу своих. Одного короткого взгляда на командира достаточно для понимания ситуации.

Что-то во время учений вышло из-под контроля.

– Пустите меня! Нам надо помочь, – рычит не своим голосом Яковлев. Смирнов и Петров, прикладывая силу, с трудом держат его. Леха словно рассудка лишился.

– Отставить! – рявкает Орлов. Его громкий, командный голос отлетает от стен. – Никто не покидает здание учебного центра до поступления соответствующей команды.

– Ты предлагаешь сидеть и тупо смотреть, как там, – Яковлев широким взмахом руки показывает на экран, где вместо картинки сплошная какофония. – Делают за нас нашу работу другие⁈

– Я сказал оставаться здесь! – Орлову приходится повысить голос и вложить в него силу, в противном случае до Лехи достучаться не удается. – Ты понятия не имеешь, что произошло, и срываться в неизвестность нельзя. Происходящее может быть как постановкой, так и диверсией. Тебе, – Олег тычет Лехе пальцем в грудь. – Ничего не известно. Ты рядовой, так сиди и знай свое место!

Замираю в ожидании столкновения, ведь Яковлев взрывоопасен, и мы знаем об этом не понаслышке. Готовлюсь к рывку, прикидываю, как действовать в случае срыва.

Обменявшись короткими взглядами с Ивановым и Петровым, киваю, подтверждая, что я ними в одной обойме.

Ждем малейшего сигнала. Мы наготове.

– Пока вы там бычитесь, здесь показывают весьма увлекательный фильмец, – подает голос Смирнов. – Лех, узбагойся, – обращается к Яковлеву, нарочито гнусавля. – Чем нервы накручивать на кулак, лучше садись и смотри. Писец как увлекательно!

– Ты идиот? – не сдерживаясь в выражениях, разворачиваюсь к Смирному. – Не видишь, что Леху кроет?

Тот лишь с глупой ухмылкой на лице выставляет ладони вперед.

– Там все под контролем, – показывает на экран. Отвлекаемся лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы Яковлев вырвался из захвата и сбежал.

Смотрю вслед своему боевому товарищу, и одна обсценная лексика вертится на языке.

– Смирный! Ну твою ж налево, – обреченно качая головой, отчитывает его Орлов. – Сидите на местах, из учебки ни ногой без моего личного приказа.

Встречаемся с ним взглядом.

– Бурый, – смотрит на меня пристально. – Ты старший. Без эксцессов мне здесь, – предупреждает и выдвигается следом за Яковлевым.

Плюхаюсь на диван рядом с парнями.

– Зашибись, – единственное, что позволяю себе сказать.

Дальше мы в полнейшей тишине наблюдаем за разворачивающимися на экране действиями, но, чем больше смотрим, тем сильнее убеждаемся, взрыв не был запланированным.

Что-то явно пошло не так.

– Тебе не кажется, что у нас завелся крот? – обращается с ненужным вопросом ко мне Петров. Я вызвался его подвести, все равно по пути до больницы, а он ранен. Не восстановился до сих пор.

– Когда кажется – креститься надо, – отмахиваюсь от неприятной темы. Обсуждать произошедшее на учениях равносильно хождению по скользкой дорожке, не известно, когда и как потом выстрелит этот разговор.

На поле боя мы работаем плечом к плечу, но за ним я никому из парней не доверяю. Мы разные, у каждого свои причины быть здесь, и именно поэтому рассуждать на подобные темы не собираюсь.

– Бурый, не дури. Тебе не идет, – Серега пытается свести нашу беседу в шутку.

– А ты не задавай ненужных вопросов, – жестко его осаждаю.

Мне не нравится то, к чему все идет. То сначала нам поступает неверная информация, и мы едва не положили весь отряд на задании, то теперь…

Ведь если бы не взрыв, то нас никто не смог обойти. Мы шли первыми, даже прошлогодним лидерам не удалось бы нас сдвинуть.

Но почему-то именно тогда, когда выступали они, произошел взрыв, и все результаты аннулировали.

Жесть, конечно.

– Высади меня здесь, – показывает на остановку Петров.

– Без проблем, – отзываюсь, понимая, что так даже удобнее. Мне не придется крутиться для выезда из его двора, и я смогу быстрее приехать за Евой.

Марья уже сообщила, что выписка будет через час, из которых уже прошло сорок минут отведенного времени.

Высаживаю Серегу, доезжаю до цветочного магазина и покупаю букет из нежно-розовых пионов. Если Ева меня им не отфигачит, то будет уже хорошо. Значит, мы на полпути к примирению.

– Ты приехал! – с лучезарной улыбкой Марья бросается ко мне в объятия, но охрана реагирует быстрее. Встают прямо перед моей сестрой, словно черти из табакерки.

Мне так и хочется поинтересоваться какого, собственно, хрена они так себя ведут, как появляется Демьян.

– Любовь моя, тебе не нужно делать резких движений, – ласково напоминает забывшейся на радостях Марье.

– Ой, – все, что отвечает сестра. – Пропустите уже меня! – требует от охранников. – Дайте обнять брата.

Демьян едва заметно кивает, и бугаи отступают.

Марья уже гораздо более аккуратно подходит ко мне, я бережно обнимаю сестру, а поверх ее макушки встречаюсь взглядом с Демидовым. Он с непомерной нежностью наблюдает за Марьей.

Понятия не имею, как она с ним живет, но моя сестра любит Демьяна, а он сдувает с нее пылинки и оберегает от всего на свете. Лишь искренняя забота и желание сделать приятно Марье спасают Демидова от разборок со мной, ведь история с беременностью моей сестры та еще вышла.

– Ты принес Еве букет? – игриво косится на цветы. – Хорошо, что не розы, – подмечает с ехидной улыбкой.

– Ему просто слишком дорого свое лицо, – вставляет свои пять копеек Демьян.

– А ты не завидуй, – кидаю ему. – Тебе просто повезло, что у Марьи не такой темперамент.

– Нет уж, спасибо, – отвечает без доли сарказма.