Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Ева

– Положите еще вот этот помидор, – передаю продавцу овощной лавки.

– Да, конечно, красивая, – отвечает мне и добавляет красный овощ в мой пакет.

Расплачиваюсь, выхожу на улицу, прохожу метров двести, как вдруг меня застает сильный дождь.

Холодные крупные капли летят с небес на землю, приземляются на раскаленный асфальт и пузырятся. Я стою в полной растерянности, ведь от такого ливня под зонтом не укрыться.

Прятаться под деревом тоже не выйдет, крона вот-вот начнет пропускать воду и я тут же промокну насквозь. Видимо, придется идти домой и сразу забираться в душ под горячую воду, иначе рискую заболеть.

– Прыгай в машину, – сурово требует Петя, остановившись рядом со мной.

– Ты? – Коновалов как всегда меня удивляет. – Следишь за мной что ли? – бросаю едкую шуточку в его адрес, на что он фыркает.

– Не дождешься, – кидает в ответ. – Садишься или я дальше еду?

– Сажусь, – недовольно бурчу.

Залезаю в салон, кладу на заднее сиденье купленные продукты и, скрестив на груди руки, отворачиваюсь к окну.

После сегодняшней выходки разговаривать с Коноваловым совершенно не хочется. Я до сих пор не пришла в себя после его нахального поцелуя.

Вот зачем сначала отталкивать, а затем не отпускать?

– Как Петров? – первым прерывает молчание Петя.

По-хорошему мне бы промолчать, но это будет выглядеть с моей стороны слишком глупо. Мы взрослые люди, работаем вместе и просто обязаны поддерживать хорошие отношения.

В конце концов, у нас скоро родится ребенок! А я так и не дошла до врача…

– Нормально, – отвечаю, всем своим видом показывая, что не горю продолжать нашу беседу. – Врачи заверили, что угрозы жизни нет. Пуля прошла навылет, жизненно важные органы не задеты. Сережа скоро вернется в строй.

– Было бы не плохо, – произносит задумчиво, выкручивает руль в противоположную от моей квартиры сторону и вдавливает педаль газа в пол.

– Ты куда меня везешь? – спрашиваю на повышенных. – Коновалов! Мне нужно домой!

Дождь нещадно хлещет по крыше машины, дворники с трудом справляются со своей задачей. Ливень становится только мощнее.

Усиление потоков воды с неба равносильно увеличению напряжения в машине. Я взвинчена до предела.

– Остынь. Отвезу я тебя домой, – говорит, внешне оставаясь совершенно спокойным. Этим он меня особенно бесит, так и хочется чем-нибудь запульнуть.

Ненароком взгляд падает на пакет с помидорами, и в голову приходит хищная мысль, но я ее тут же отбрасываю. Нечего на гада переводить отличный продукт.

– Вези! – жестом показываю в сторону квартиры. – В чем проблема?

– Там Демьян, – коротко бросает, а я тут же прикусываю язык. – Хочешь остаться с ним наедине? – вопросительно выгибает бровь.

– Нет, спасибо, – говорю, моментально теряя запал.

Демидов очень непростой человек и я его, если честно, побаиваюсь. Будущий муж Марьюшки до неприличия богат, влиятелен и суров. Не представляю, как подруга вообще с ним справляется. Я бы точно не смогла.

– Я лучше побуду с тобой, – произношу, а затем понимаю, с каким смыслом могут быть истолкованы мои слова. – Не в том смысле, в каком ты подумал, – тут же осекаю шальные мысли.

Ловлю на себе насмешливый взгляд.

– Ты знаешь, о чем именно я думаю? – ехидно ухмыляется, но от дороги больше внимание не отрывает.

На шоссе сейчас напряженная обстановка, и даже секундное замешательство может привести к крайне суровым последствиям. Вода коварна, она прячет ямы в дороге и срезает обзор.

Порой даже с такой отменной реакцией, как у Пети, можно не справиться с управлением.

– Куда мы едем? – всматриваясь за лобовое стекло, пытаюсь определить район, но из-за ливня ничего не разбираю.

Из-за громкого стука воды по крыше приходится повысить голос, а затем вижу, с каким напряжением Петя всматривается в дорогу, и окончательно замолкаю.

Сейчас не самое лучшее время для разговора.

Ливень усиливается. Дорожная обстановка становится сложнее. Если продолжится в том же темпе, то мы попадем в пробку, а потом нас затопит.

Конца и края дождю нет.

– Замерзла? – лишь на секунду отвлекшись от дороги, спрашивает Петя.

– Есть немного, – признаюсь.

– Возьми плед, согрейся. Не хватало тебе еще заболеть.

Коновалов делает воздух в салоне теплее. Из-за этого начинает запотевать окно, и я уже хочу попросить его вернуть все, как было, ведь обзор на дороге гораздо важнее комфорта. Но и тут он меня удивляет.

Пару нажатий кнопок, смена обдува и мы снова все видим.

Ну как все… Крайне условно, ведь вокруг льет.

– Может быть остановимся и переждем? – предлагаю, заглянув в навигатор. Спутник сигнализирует об обилии заторов на дороге.

– Не получится. Это только начало, – говорит Петя и бросает взгляд на телефон. – Можешь проложить новый маршрут? Нам до дома осталось пять километров, а в пробке проторчим минимум два часа.

– Так можно было пойти ко мне домой, – подкалываю его. – Демьян был бы рад нашему обществу, – хихикаю.

Петя ухмыляется вместе со мной.

– Боюсь, Демьян подобный визит не переживет, – добавляю шутливо.

– Главное, чтобы его пережили мы, – подмигивает игриво. – Так ведь? – одаривает меня многозначительным взглядом.

Память услужливо подкидывает картинки наших огненных ночей, и щеки заливает румянцем. Спешу отвернуться от уж слишком проницательных мужских глаз.

Спереди раздается мощный громкий хлопок. От неожиданности я подскакиваю на месте и вскрикиваю, становится страшно.

Автомобильный поток останавливается.

– Что там? – шепчу, дрожа всем телом. Смотреть вперед дико боюсь, ведь я очень впечатлительная и потом мне будут сниться кошмары.

Однажды я стала свидетельницей страшного ДТП, так до сих пор не могу проработать полученную тогда психологическую травму.

Чтобы сесть за руль мне пришлось сделать самое настоящее усилие над собой. Как ни стараюсь, вождение настоящего кайфа мне не приносит.

Но Коновалов совсем другой человек. Петя великолепно чувствует свою машину, уверенно водит и не допускает опасных маневров на дороге. Его действия четкие, быстрые и точные. Прям как он сам.

Он единственный, с кем мне не страшно находиться рядом.

Петя ставит машину на нейтральную скорость, поднимает ручной тормоз и отстегивает ремень безопасности.

– Ты куда? – испуганно спрашиваю.

– Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

И с этими словами он выходит под мощный ливень.

Глава 17
Ева

– Иди в душ первой, – Петя показывает на дверь ванной комнаты, едва мы переступаем порог его квартиры. – Где чистые полотенца ты знаешь.

С нас обоих течет. Мои волосы превратились в сосульки, и с них льется вода, одежду хоть выжимай. Джинсы Пети насквозь промокли.

– Ты пропускаешь меня первой? – игриво вздергиваю вверх бровь. Сама того не понимая, начинаю флиртовать с Коноваловым, а когда спохватываюсь, то оказывается уже поздно.

– Можем пойти греться вместе, – предлагает, понижая тон. Обжигает меня пламенным взглядом.

Не предупреждая о своих действиях, Петя снимает футболку и стягивает с себя промокшие джинсы. Остается передо мной лишь в трусах.

– Хочешь? – многозначительно играет бровями. – Могу потереть спинку. Сделаю, как ты любишь, – подмигивает.

От его предложения вспыхиваю, словно спичка, аж все тело начинает гореть. И это если учесть, что я по-прежнему в мокрой холодной одежде.

Коновалов – самый настоящий провокатор и несносный гад!

– Обойдешься, – фыркаю, отворачиваясь в сторону и тем самым разрывая зрительный контакт.

Дышать сразу становится легче, а вот телу холоднее. Кожа покрывается пупырками и, чтобы хоть немного согреться, приходится себя обнять.

– Иди уже, – добродушно смеется Петя. Открывает мне дверь в ванную комнату и включает свет. – Полотенце принесу. Не хватало еще, чтобы ты промерзла до костей и заболела.

– Ты беспокоишься обо мне? Нашем ребенке? Или об испытательном сроке? – спрашиваю до того, как успеваю прикусить язык. – Долженков ведь быстро мне найдет замену, если я слягу, – добавляю, желая переключить разговор в максимально безопасную плоскость.

Не нужно при Пете упоминать о беременности. Он высказался на этот счет и свое решение не поменяет.

Я должна научиться жить дальше с мыслью, что ему не нужен наш малыш, и не тешить себя иллюзиями. Коновалов четко дал понять свое отношение к ребенку.

То, что я оказалась у него в квартире – случайность. Такого больше не повторится.

Никогда.

Он одаряет меня суровым взглядом, плотно сжимает губы и жестом поторапливает зайти в ванную.

– Обо всем сразу, – говорит перед тем, как захлопнуть дверь.

Меня трясет, но на этот раз уже от холода, и я этому рада. Потому что если бы трясло от нервов, то справиться с этим было б гораздо сложнее.

Снимаю одежду, закидываю ее в стиральную машинку и залезаю в душ. Когда открывается дверь, то я уже оказываюсь спрятанной за шторкой.

– Ты все кинула? Стирку могу запускать? – уточняет Петя, находясь с той стороны тонкой полупрозрачной шторки.

Я чувствую на себе его пламенный взгляд, и по коже пробегает волна жара. Горячая вода кажется вдруг холодной.

– Запускай, – разрешаю.

У Пети в квартире, в отличие от нашей с Марьей, вода настроена правильно. Когда включается на кухне или в стиральной машине, то напор не скачет и, благодаря этому, можно спокойно мыться, а не постоянно настраивать температуру.

– Сухая одежда и полотенце на машинке, – предупреждает Петя.

– Спасибо, – благодарю. – Насчет одежды весьма неожиданно, – признаюсь, но Коновалов меня уже не слышит. Он выходит из ванной как раз в тот момент, когда я говорю. И больше не возвращается.

Сделав воду чуть горячее, стараюсь прогреть тело как можно быстрее, ведь Петя тоже замерз, и ему тоже нужно согреться. После последнего выезда из отряда и так вылетело три человека.

Сережа после операции еще десять дней будет в больнице, у Сидоренко выбито плечо и врачи ему запретили сильные нагрузки, а Смирнов получил сильный ушиб. Ваня, конечно, уговаривал оставить ему допуск, но медики были настроены категорично. Чем все закончилось, не знаю, ведь Смирный ужасно упрям. Не удивлюсь, если завтра его встречу на базе.

В отряде остались лишь Петя, Коля и Олег. Помимо них есть Яковлев Алексей, который на данный момент находится в ежегодном оплачиваемом отпуске.

Поговаривают, что его хотят вызвать. Ситуация патовая. У нас, оказывается, сильнейший недобор.

Но мне об этом стало известно лишь после вступления в должность, потому что это тайна. И мне поручено ее тщательно скрывать, а еще лучше – превратить слухи в миф, ведь никто не должен узнать про реальную уязвимость.

Домываюсь, вытираюсь и, закутавшись в полотенце, выхожу. Пете нужно принять ванну как можно скорее, а одеться я смогу в комнате. Не впервой.

Но едва я подхожу к кухне, как улавливаю запах жареной картошки, и мой рот тут же наполняется слюной. Желудок нещадно урчит, требует кушать.

– Смотрю, кто-то давно не ел, – оборачиваясь, хохмит Петя.

Он уже переоделся в домашние хлопковые брюки, но футболку надевать не стал. Вместо этого повязал фартук, который я когда-то в шутку ему подарила.

– И не переоделся, – сканирует мое тело обжигающим взглядом.

Делаю шаг назад. Сглатываю.

В глазах Пети бушует самое настоящее пламя, которое за считанные мгновения может перекинуться на меня. Против него я не имею силы.

Наши отношения в прошлом были полны страсти и огня, мы друг друга зажигали и горели, как сухие спички. Быстро, ярко, горячо.

А потом обжигались. Становилось больно.

– Не стоит дергать тигра за усы, Ева, – многообещающим тоном подмечает Петя.

– Тигра можно, льва нельзя, – игриво подмигиваю и выдавливаю из себя обворожительную улыбку.

Петя ухмыляется. Надвигается на меня.

– Проверим? – провокационно приподнимает бровь и делает шаг к двери, намереваясь преградить мне дорогу.

Взвизгнув, подскакиваю на месте, разворачиваюсь на сто восемьдесят и со всех ног бегу. Только все равно оказываюсь в кольце сильных мускулистых рук.

Жар пронзает насквозь. В месте соприкосновения наших тел жжет кожу, пульс грохочет в ушах. Я ничего не соображаю.

– Пусти, – мой голос превратился в писк. Высказать просьбу чуть громче – это что-то нереальное.

– Так я же тигр, – говорит, а у самого в глазах стоит смех. Которым он маскирует острую жажду.

– Я ошиблась, – выдыхаю.

– С чем? – не сводит с меня взгляд. Подается вперед.

В груди все замирает.

– Ты лев, – и, улучив момент, вырываюсь.

Глава 18
Петя

Контролировать чувства, когда Ева рядом, становится для меня непосильной задачей. Я едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее.

После нашего расставания прошло уже достаточно времени, но мне так и не удалось выкинуть ее ни из мыслей, ни из сердца. Ева засела в них намертво и отказывается покидать.

А еще новость про беременность…

Вдруг Ева говорит правду и она ждет ребенка от меня? Тогда что?

Мои раздумья прерывает радостный вскрик. Поворачиваю голову на звук и вижу обнимающую банку Еву.

– Ты чего? – смотрю на нее, не понимая странной реакции.

– Коновалов, хоть ты и гад, но я все равно тебя обожаю! – заявляет, протягивая мне стеклянную тару. – Будь другом, открой, – просит, а я не могу отказать.

Приложив небольшое усилие, откручиваю крышку, возвращаю обратно и впадаю в ступор, когда Ева засовывает в томатный сок свои длинные пальцы, поддевает помидор и с чувством полнейшего блаженства на лице выпивает сок из овоща. А после съедает его сам и облизывает каждый испачканный пальчик.

От удовольствия закатывает глаза.

– Вау, – все, что могу сказать.

Реакция девушки ассоциируется у меня совсем не с едой, а кое с чем другим, и то она тогда так не смаковала. Просто ловила кайф.

Здесь же…

– Можно еще? – спрашивает, словно я запрещал ей хоть что-то.

– Ешь, – киваю на банку. – Хоть всю, – добавляю, еще не до конца осознав масштаб проблемы. В полной мере ее я прочувствую позже.

Ева с хищным блеском в глазах накидывается на томаты в собственном соку, съедает один за одним, а я лишь молча поражаюсь ее необычным повадкам.

– Квашеной капустки? – усмехаясь, предлагаю ей.

– Нет-нет-нет, – активно жестикулирует, крутит головой в разные стороны. Стреляет взглядом в сторону холодильника. – Соленые огурчики есть? – спрашивает с горящими глазами.

– А тебе не поплохеет? – уточняю, понимая, что здесь явно что-то не то. Ева никогда не питала особой любви к консервации.

За то короткое время, что мы были вместе, она следила за питанием и старалась есть исключительно правильную еду. Куда ее сейчас сорвало? Не понимаю.

Что Марья, что Ева… Видимо, беременность напрочь отключает у женщин мозг, и они начинают творить дичь. Иными словами не скажешь.

– Со мной все будет нормально, – говорит убежденная в собственной правоте.

Только я вот с ней совсем не согласен.

– Ты в одиночку только что смяла банку маринованных помидор, – озвучивая очевидный факт, показываю на пустую тару.

На лице Евы ни грамма раскаяния.

– Ты обижаешься, что я тебе не оставила? – с искренним участием задает вопрос.

Смотрю на нее и едва сдерживаю смех. Ева мне сейчас напоминает ребенка.

– Прости, пожалуйста, – продолжает тем временем. – Хочешь, я завтра тебе принесу целых две, – предлагает, а сама то и дело поглядывает в сторону холодильника. – Ну правда, – делает к нему шаг. – У тебя случайно нет огурчиков? Очень хочется.

Взмах пышных ресниц вверх, томный взгляд и я «поплыл». Уже готов сходить в магазин за всем, что ее душа пожелает.

В этом Ева вся. Она первая женщина всегда и во всем, сопротивляться ее влиянию на меня бесполезно.

Я пробовал игнорировать чувства к ней, но из этого ничего не вышло. Поддался и сделал только хуже. Теперь вообще забыть ее не могу.

Здравый смысл и логика оказались в глубоком нокауте, их ора я больше не слышу.

Смотрю в глаза Евы и снова тону.

– Есть сушеные кальмары, – открываю дверцу шкафа и достаю пачку. Держа за кончик помахиваю ей. – Будешь? – предлагаю.

– О, да-а-а! – выдыхает Ева и, не отрывая внимания от угощения, идет ко мне, тянет руки, желая забрать кальмары, но я хитрю. Поднимаю угощение вверх.

Хищно прищурившись, смотрит на меня. В глазах азарт.

– Отдай! – требует. Для пущего эффекта остается топнуть ножкой, но я не ведусь.

– Забери, – провоцирую. Понятия не имею, зачем все это делаю, но вовремя тормознуть себя не выходит.

Как итог, мы стоим посреди кухни, а вокруг искры летят.

Добром это не кончится.

– С огнем играешь, Коновалов, – предупреждает.

– Скорее, с тигрицей, – подмигивая, припоминаю недавний разговор.

Ева хитро улыбается, жестом показывает на плиту и заявляет, будто картошка горит. Стою не шелохнувшись, на провокации не поддаюсь. Я-то знаю, что плита выключена.

– Лгать тебе не к лицу, – подкалываю ее. – Еще скажи, что воду в ванной забыла выключить, – хохмлю.

– Отличный вариант, – подмечает лукаво. – Дай, пожалуйста. Я действительно ужасно хочу соленого, – признается, печально вздыхая. – Помидорки лишь раззадорили меня.

– Ева, – качаю головой, понимая, что еще немного и точно поддамся на уговоры. – Столько соленого вредно для почек. Ты ведь знаешь.

– Знаю, – кивает. Снова обращает на меня взгляд, полный мольбы. – Но когда так сильно хочется, то можно.

И, улучив момент, прыгает вверх, хватает меня за рукав, повисает. От неожиданности опускаю руку. С победоносным кличем Ева выхватывает пачку и тут же отбегает на безопасное расстояние, прижимая угощение к груди.

– Моя прелесть, – поглаживает пакет. Делает милую и довольную моську.

Смотреть на это все без смеха нельзя.

Но я ведь суров и серьезен. Меня обокрали!

– Ева, – говорю строго. Делаю шаг вперед, а она пятится назад.

Останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Кто-то из нас двоих должен первым остановиться, и это будет явно не Лукьяненко, она никогда не отступает от своего.

В нашей паре я выступаю инициатором мира. Ева поддерживает, но никогда не делает первый шаг.

Возвращаюсь к плите, беру заранее подготовленные тарелки и кладу в каждую из них жареной картошки с луком. Аромат такой стоит, что слюной подавиться можно.

– Ты хоть поешь сначала нормально, – ставлю перед ней еще горячую еду.

Выхватываю упаковку кальмаров, под бурные возмущения убираю под резинку трусов и скрещиваю руки на груди. Какой бы провокаторшей Ева ни была, она туда не полезет.

– Попробуй, отбери, – ехидно скалясь, подталкиваю ее на необдуманный шаг. Если сделает, то это будет последней нашей стычкой за вечер.

Я ведь не железный, моя воля держит чувства, сжав их в кулак. На сколько хватит силы, никому не известно.

Но если Ева коснется меня… Если она сама пойдет на контакт, то…

Лучше нам не проверять мою выдержку. Честно.

– Жалко? Так сразу бы и сказал, – прибегает к запрещенному приему. Я не выношу женской обиды, и ей об этом прекрасно известно. – На чужое не претендую. Дождь закончится, я схожу в магазин и сама все куплю, – говорит с таким видом, что мне хочется ее треснуть.

Заглушив порыв вернуть пачку ей, снимаю фартук, надеваю футболку и сажусь напротив. Начинаю есть.

– Кушай-кушай. Не подавись, – ерничает Ева.

Бросаю на нее строгий взгляд, она делает ангельское выражение на лице и принимается активно орудовать вилкой.

На несколько минут кухню накрывает тишина, но это временно и нам обоим известно. Поэтому я, не теряя зря времени, первым сметаю еду, убираю тарелку в мойку и заявляю, что иду в душ.

Кальмары забираю с собой. Их мне не жалко, в отличие от почек Евы.

И нафига только предлагал? Дурак!

Думать надо перед тем, как что-то сделать.

Захожу в ванную, снимаю одежду и аккуратно складываю ее на стиральную машинку. Забираюсь в душ, спокойно моюсь.

А когда выхожу, то вижу отсутствие не только одежды, но и полотенец.

– Застранка! – говорю достаточно громко, чтобы меня услышали. – Полотенце хоть дай!

Дверь открывается и на пороге стоит обмотанная полотенцем провокаторша.

– Надо? Возьми! – выдает с хитрым прищуром глаз.

Внутри все обрывается. Совесть летит в пропасть.

– Ева, – произношу на выдохе. Делаю шаг вперед. Стою перед ней обнаженный, сверлю взглядом. – Если я сорвусь, то утром мы оба об этом пожалеем, – предупреждаю ее.

– Зато сейчас нам будет очень хорошо, – заявляет в ответ. Кивает на орган, выдающий мои желания с потрохами. – Что-то я не вижу, чтобы ты был против.

Раскрывает полотенце, протягивает вперед. От напряжения в ванной воздух звенит, он стал раскаленным.

Вплотную подхожу к ней, делаю вдох. С глухим стоном закрываю глаза.

Нежный, чувственный аромат опаляет легкие, кружит голову.

– Ева, я не пара тебе, – вновь повторяю, что однажды сказал. – Мне нельзя связывать себя отношениями, ты же знаешь.

– Разве кто-то сейчас предлагает отношения? – вопросительно выгибает бровь и смотрит на меня с вызовом.

Твою мать.

Пан или пропал?

Как дожить до утра и не свихнуться?