Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42
Ева

Резко выныриваю из темноты, распахиваю глаза и вижу перед собой кучу людей. Я полностью дезориентирована, ничего не соображаю.

Медики толпятся, изучают приборы, о чем-то спрашивают у меня, что-то делают. Меня переворачивают, приподнимают, опускают, перекладывают, все настолько быстро, что не успеваю понять. Я словно марионетка в руках опытного кукловода, не руковожу своим телом.

Запах стерильности ударяет в нос. Вокруг меня странная тишина. И нескончаемый писк приборов.

– Давление стабильное, – доносится с одной стороны.

– Сердцебиение в норме, – слышу в другой.

Головой не успеваю вертеть, мне тяжело ею двигать. Словно под черепушкой вместо мозгов обломки кирпича, чуть пошевелишься и станет больно. Лежу, лишний раз стараясь не двигаться.

Несколько раз моргаю, киваю, отвечая на вопросы медперсонала, я практически не помню, что со мной произошло. В памяти остались лишь короткие вспышки, большинство из которых сопровождаются дикой болью. Видимо, мне было слишком плохо, и поэтому психика заблокировала воспоминания. Я когда-то о подобном читала.

Медсестры расступаются перед высоким седовласым мужчиной, дают ему беспрепятственный доступ к койке.

Смотрю на него и сразу же узнаю. Этот врач меня оперировал. Он спасал жизни меня и ребенка.

– Ты большая умница, – ободряюще улыбается. – Давай не раскисай. Держись, – говорит крайне настойчиво. В его глазах я вижу решимость и понимаю, что не могу подвести. Я просто обязана выкарабкаться.

– Спасибо, – шепчу. Говорить тяжело.

– Что тут у нас? – к моему лечащему врачу подходит второй, его внимание обращено на приборы. – Вы как себя чувствуете?

– Терпимо, – признаюсь честно.

Врачи переглядываются, реаниматолог проверяет лекарства и отходит к посту, за которым сидят медсестры.

– Сейчас напишу назначение. Скоро вам станет полегче, – обещает.

– Пить хочешь? – спрашивает тот, кто оперировал меня.

– Да, – признаюсь. В горле пересохло.

Мне дают сделать пару глотков, от которых тут же становится легче.

– Пей, но понемногу, – предостерегает меня.

– Спасибо, – вновь его благодарю. – Где мой ребенок? Что с ним? – спрашиваю, понимая, что говорить уже проще.

Как представлю, что мой малыш сейчас один, так сердце кровью обливается. Становится тошно.

– С ним все в порядке, он у неонатологов, – заверяет меня врач. – За вашим сыном присматривают лучшие врачи, не переживай. Он сыт и не мерзнет.

– Правда? – хватаюсь за слова, словно утопающий за соломинку. Для меня это самая ценная информация на данный момент.

Мой сыночек жив и здоров. С ним все в порядке.

Родной мой, мамочка скоро встанет и придет за тобой. И больше тебя никогда не отпустит.

Ко мне подходит медсестра, называет врачу находящийся в шприце препарат и, дождавшись его согласия, вводит лекарство. Меня тут же утягивает в пучину спокойствия и умиротворения, веки наливаются свинцом, и я засыпаю. Отходняк от нервотрепки, видимо.

Когда просыпаюсь, то чувствую себя гораздо лучше. У меня ничего не болит, я даже могу пошевелить головой.

Поворачиваю голову и…

И тут же встречаюсь с обеспокоенным взглядом Пети.

Он стоит сбоку от койки, не двигается и безотрывно смотрит на меня. За то время, что мы не виделись, Коновалов осунулся, похудел, он словно усох. Нежность просыпается на сердце.

– Привет, – отзываюсь тихо. Я хочу его подбодрить, но не знаю, как это сделать. Слов не хватает.

– С возвращением, – говорит, одним словом выдавая бурю эмоций. Она едва не сбивает меня, я еле держусь.

Петенька… Прости… Я так подвела нас.

Но вслух этого, естественно, не говорю. Я не хочу расстраивать его еще больше.

– Спасибо, – как могу, ласково улыбаюсь.

– Нам тебя не хватало, – признается. Делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Ему тяжело. Мне тоже.

На грудь падает скупая мужская слеза, она жжет. Ах, как хочется уменьшить боль и страдания любимого мужчины!

Я бы с радостью ее стерла, но не могу, руки обвиты приборами и напрягаться лишний раз тяжело. Мне еще предстоит накопить силы.

– У нас родился сын, – произношу, вкладывая в эти слова всю любовь, какая только есть у меня. – Ты его видел? – спрашиваю и жду ответ с придыханием.

Петя кивает. Дышит часто. Я кожей чувствую, насколько ему сейчас тяжело, но никак не могу помочь. Лишь мысленно обнимаю.

– Петь, – говорю. Чуть касаюсь его ладони пальцами. Он дергается, словно ударила током, и снова смотрит мне в глаза. – Ты как?

Мне нужно знать. Я вся извелась уже, думая про то, что было в торговом центре.

– Обо мне не беспокойся, – берет мою руку и аккуратно возвращает обратно, накрывает своей ладонью, дарит тепло. – Сейчас тебе нужно все силы пустить на собственное восстановление. Думай о хорошем и ни о чем не волнуйся. Мы справимся.

– Спасибо, – шепчу, чувствуя, как из глаз катятся слезы. Петя вытирает соленую влагу с моего лица, но пальцы со скул не спешит убирать.

– Теперь со мной все в порядке, – заверяет. – Честно.

Он буквально пробивает брешь в обороне, все мои страхи сходят на «нет». С Петей все хорошо, с парнями из отряда тоже, а ведь я так боялась!

Так боялась, что родила раньше срока…

Хорошо, что со мной и с нашим сыночком все благополучно. Спасибо Демьяну.

– Я тебя очень люблю. Пожалуйста, не пугай меня так больше, – просит Петя, а у самого голос дрожит. – Если с тобой что-то случится, то я не переживу. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, – наклоняется чуть вперед и целует мои пальцы. – Ева, пожалуйста, больше никогда так меня не пугай.

Киваю. Говорить не могу, ком в горле мешает. Меня переполняют эмоции, я не властна над ними. Хочется просто обнять любимого и вселить в него уверенность в счастье.

Прибор над головой начинает пищать.

Не успеваю повернуть голову на звук, как рядом со мной оказываются сразу несколько человек. Петю тут же отгоняют от кровати.

– Все в порядке, – пытаюсь достучаться до медиков. – Меня просто растрогали, ничего не болит.

Ловлю на себе осуждающий взгляд. Затем женщины в униформе продолжают что-то изучать и проверять.

– Молодой человек! – сурово обращается к нему самая старшая из медсестер. – Пациентке нельзя волноваться! Ей прописан полный покой, – строго смотрит на Коновалова. – Если вы не будете следовать указаниям врача, то я запрещу вас пускать в реанимацию, – отрезает.

– Понял, – Петя коротко кивает. – Не беспокойтесь, подобного больше не повторится.

– Уж надеюсь, – одарив нас весьма многозначительным взглядом, возвращается на пост. – Молодежь, – доносится из-за перегородки.

Мы с Петей смотрим друг на друга и улыбаемся краешком губ.

Все последующие дни, проведенные здесь, Коновалов практически от меня не отходит. Не знаю, как он решил вопрос с работой, но Петя с утра до ночи находится у моей кровати. Мы разговариваем, шутим, я даже начинаю немного смеяться. Любовь – удивительная штука, она действительно творит чудеса.

Нашего сына первым увидел, естественно, Петя. Когда пришли из педиатрии и предложили посмотреть на ребенка, то не было ни малейших сомнений, кто из нас пойдет навещать сыночка.

Пусть я сама не видела, но Петя проникся к нашей крохе. Сынок покорил отца одним взглядом. И теперь мой любимый то и дело, что рассказывает про нашего маленького богатыря.

Дни летят за днями, мне становится лучше и очередным утром мне сообщают радостную новость о переводе в палату. Едва дожидаюсь, пока это произойдет!

Петя вновь не отходит от меня ни на шаг. Он помогает меня перекладывать на кушетку, при перевозке держит за руку, а в палате уже бережно опускает на кровать.

Медленно, но я возвращаюсь к привычной жизни. Петя помогает во всем.

Без его помощи, уверена, я бы еще долго провалялась в реанимации, а при переводе в палату не встала так быстро.

Но и здесь он, как всегда, подставляет свое надежное плечо.

– Привет, героиня! Как самочувствие? – в палату входит Степан Арсеньевич. Он как всегда бодр и настроен на позитив. Исходящая от него энергетика настолько мощная, что невольно начинаешь от него заряжаться, как от трансформатора, и выбираешься даже тогда, когда все остальные врачи махнули бы рукой.

Не даром Афанасьев считается лучшим. Если бы не он, то не было бы ни меня, ни нашего с Петей Степушки.

Мы сына назвали в честь врача.

– Здравствуйте, – приветствую своего спасителя. – Уже гораздо лучше! Можно подняться к Степушке? Я хочу на него посмотреть, – как всегда задаю один и тот же вопрос.

Петя ходит к нему в любое время суток, а меня пока не пускают. Нет разрешения от лечащего врача.

– Можно, – выносит положительный вердикт. От счастья хочется прыгать, но я вовремя себя останавливаю. Мне нельзя. – Спасибо, – благодарю врача, пытаясь вложить всю свою радость в простое слово.

Он кивает. Понимает меня.

– Завтра с утра ничего не кушать и не пить, возьмем анализы, проведем обследование и будем готовиться к выписке, – радует новостями.

– Правда? – не верю своим ушам. – Степу тоже выпишите? – бросаю в сторону Пети обнадеживающий взгляд.

– Об этом нужно разговаривать с неонатологами, – не спешит обрадовать меня еще одной хорошей новостью. – Сегодня поднимитесь наверх и обо всем расспросите.

– Хорошо, – соглашаюсь, понимая, что иного выхода нет.

Степан Арсеньевич проводит осмотр, проверяет шов и, полностью удовлетворенный увиденным, покидает палату.

– Ну что? Пойдем знакомиться с сыном? – спрашивает Петя, едва за врачом закрывается дверь.

– Пойдем! – от нетерпения аж подскакиваю с кровати.

Глава 43
Петя

– Бурый! Как твои? – едва появляюсь на базе, ко мне подходит Олег. За время моего отсутствия командир несколько раз звонил, узнавал о состоянии моих, передавал привет от парней малому и Еве.

Чтобы не разрываться между семьей и работой, я решил написать рапорт на имя командира части и взять отпуск на десять дней. Потом пришлось, правда, продлять, но это уже мелочи. Главное, меня отпустили.

– Завтра выписывают Степку, – делюсь с другом радостной новостью – Мелкий наконец-то начал набирать вес, и нас отпускают домой, – озвучиваю в подробностях.

Раньше, когда кто-то рассказывал про детей, я не понимал их восторженных возгласов, для меня был непонятен ни их восторг, ни их нежность. Теперь же…

Теперь я сам готов часами говорить про своего сына. В мельчайших подробностях описывать пальчики, маленькие кулачки, ножки, которые просто крохотные, личико… Я прямо вижу, что сын похож на меня! Это невероятно, но правда.

Момент, когда я впервые взял сына на руки никогда не забуду. Трепет, волнение, ответственность и любовь переплелись воедино.

Мой мальчик. Мой сын! Продолжение рода.

– О-о-о! Поздравляю! – Олег радостно похлопывает меня по плечу. – Отличная новость! Наконец-то будете дома.

– Согласен, – киваю. Улыбка непроизвольно появляется на губах, так бывает всегда, когда делюсь новостями о сыне. – Что тут у вас? – озираясь по сторонам, с интересом прислушиваюсь к непривычной для части тишины. Нет ни хохота парней, ни скабрезных шуточек Смирного или Сидра, ни звуков отработки ударов, которые доносятся из зала. – Где все? – смотрю на Орлова.

Тот заминается.

– Слушай, тут дело такое, – желает уйти от темы Олег. Всем своим видом показывает, что обсуждать ее сейчас не лучшее время.

– Давай уж, говори, – игнорируя посыл, прошу дать ответ. Явно же что-то неладное творится. – Случилось чего? Вроде тихо было, я хоть и отсутствовал на базе, но чат наш читал периодически.

– Мы там не обсуждаем, – подтверждает догадку о случившейся беде Олег.

– Говори, – требую уже более настойчиво.

Орлов едва заметно качает головой.

– Здесь не самое лучшее время для разговора, – хмурится, смотря чуть в сторону от меня. Прослеживаю за его взглядом и вижу двигающегося в нашу сторону командира части.

– Коновалов? Вышел из отпуска? Готов вернуться в строй? – проходящий мимо по коридору Долженков замечает меня.

– Так точно, товарищ полковник! – говорю громко и четко. Раз мелкого выписывают, то могу смело возвращаться к работе.

Семью ведь нужно кормить. А если я продолжу прохлаждаться, то жить будет не на что. Естественно, подобный расклад меня не устраивает.

– С Орловым зайдите ко мне в кабинет, – как бы невзначай бросает, проходя мимо нас Долженков. – Срочно, – добавляет с нажимом.

Переглядываюсь с Олегом, тот лишь пожимает плечами.

Странно… Ну ладно.

– Проходите, садитесь, – едва мы переступаем порог кабинета, Борис Юрьевич указывает на стулья. – Разговор есть.

Выполняем указание командира.

– Новости по Петрову есть? – Долженков без предисловий обращается к Олегу с вопросом. – Ты был у него? Что говорит?

– Он отрицает свою вину, – Орел ошеломляет меня новостями.

Сижу с умным лицом, вида не подаю. Пусть Долженков думает, будто я в курсе ситуации, так будет проще.

– Не удивлен, – хмыкает командир. – Кто ж признается в шпионаже. Это подсудное дело.

– Борис Юрьевич, при всем уважении, Серега не стал бы сливать информацию, – произносит Олег, чем окончательно вводит меня в состояние шока.

Серого подозревают в измене? В шпионаже? Да это же бред! Петров патриот до глубины души, он скорее собой пожертвует, чем разгласит засекреченную информацию.

Обвинение в его адрес хрень полная. Олег прав.

– Нужно верить фактам, – жестко обрывает его Долженков. – А факты говорят об обратном.

– Да его подставили! – повышает голос Орлов. – Петров не предатель!

Борис Юрьевич на эмоциональное заявление лишь хмыкает.

– Петр, скажи, у Сергея были проблемы с опекой над сестрой? – командир обращается ко мне с вопросом.

– Были, – подтверждаю.

– В долг денег брал? – продолжает утолять свой интерес.

– Брал, – говорю нехотя, я ведь понимаю, к чему Долженков клонит.

– Петров дополнительный доход иметь не мог, сестра несовершеннолетняя, кредит, – перечисляет то, что мы и без Юрьича знаем. – Ему гайки закрутили по всем фронтам. Я верю, не окажись Сергей в столь тяжелой жизненной ситуации, он отказался шпионить, но с учетом всего вышеперечисленного…

В кабинете звенит пауза.

– Ну не мог он, – не унимается Олег.

– Серега не враг, он наш. Часть системы, – заступаюсь за друга.

Ловлю на себе тяжелый, наполненный мудростью взгляд.

– Следствие разберется, – все, что произносит командир. – Свободны.

Глава 44
Петя

– Я не верю в его предательство, – делюсь с парнями. – Серега не мог.

– Увы, факты говорят об обратном, – с недовольной миной заявляет Смирнов.

– Да заткнись ты! – шикает на него Иванов. – Думай, что говоришь! – стреляет взглядом в сторону кухни.

Там сидит заплаканная Каринка. Ее вот-вот отправят в детский дом, и всем плевать, что девушке осталось совсем немного до совершеннолетия.

Смирный затыкается.

– Слушайте, нас по-любому кто-то сливал из своих. Это факт, – озвучиваю свои мысли. – Но Серега не стал ни при каком раскладе.

– А кто тогда? – Яковлев в открытую идет на конфликт. – Серега то, Серега сё, он весь прям белый и пушистый! Скотина он! Именно такие вот все правильные и блаженные являются шпионами, они своим идеальным поведением просто запудривают глаза! Неужели вы не видите?

Четкий удар Иванова затыкает Леху в один миг. Яков, охреневая, смотрит на Коляна.

– Рубик не крыса! – жестко чеканит Ас. – Я скорее поверю, что это ты инфо сливал, а когда жопа начала подгорать, Серого подставил!

После этих слов начинается месиво… Летят кулаки, звенят удары, мебель в щепки, кровь на полу. Пространство вокруг наполняется рыком, мы сплетаемся в единый клубок.

– Прекратить! Немедленно! – приказ Орлова слышат все, но отреагировать не в состоянии, адреналин еще бушует в крови и не позволяет остановиться.

Тогда Олег привлекает к помощи девчонок. Берет и выливает на нашу массу тонну холодной воды.

Словно очумелые, отскакиваем друг от друга. Занюханные, в ссадинах, мокрые насквозь.

– Вы совсем сбрендили, придурки⁈ – Орлов вне себя от гнева. – Думайте, как помочь Петрову, а не потопить его!

– Это скорее ты нас потопишь, – вставляет свое «веское слово» Смирный.

Переглядываемся.

И начинаем громко ржать.

С Серегой обязательно разберемся. Мы будем не мы, если его не вытащим. Крысу найдем, но это все сделаем чуточку позже.

– За Евой ехать пора! – объявляет приехавшая на квартиру Марья. Видит творящийся вокруг нас беспорядок и застывает, широко раскрыв глаза. – Ой.

– Вот тебе и «ой», – ловлю на себе откровенно усмехающийся взгляд Демьяна. – Петь, у вас хоть когда-нибудь бывает все спокойно? – Демидов в свойственной одному ему манере вопросительно выгибает бровь.

– Все спокойно бывает лишь на том свете, – без тени юмора заявляет Яковлев.

– Вот же придурки, – Орлов лишь обреченно качает головой. – Собирайтесь живее! Бурый, тебя жена с ребенком ждут, а ты весь мокрый!

– Так в этом ты виноват, – предъявляю ему.

Взгляд Олега заставляет нас снова заржать, от смеха я едва ли не складываюсь пополам.

– Бедная Ева, – до слуха доносится печальный вздох Марьи. – И ей вот с этим всем жить, – делится с Демьяном.

– Со всеми нами в одной упряжке, – играя бровями, вставляет Смирнов.

– Заткнись, – жестко осаживает его Демидов. – Еще одно слово и ты будешь учиться говорить заново.

– Воу-воу, – зная характер Демьяна, спешу в зародыше задушить конфликт. С того станется. – Тихо. Все в порядке. Мы переодеваемся и едем, – вставая между мужиками, пытаюсь их утихомирить. – Карин, дай что-нибудь из одежды Сереги, – обращаюсь к сестре друга. – Нам нужно переодеться.

– Не уверена, что вам всем она подойдет, – с сомнением осматривает каждого из нас девушка.

– Уж давай, что есть, – соглашаюсь на все. – Мы торопимся.

– Смотрите, сами на все согласились, – хитро сверкнув глазами, девушка исчезает в спальне брата.

Глава 45
Ева

– Ну, где же Петя? – я то и дело выглядываю в окно. Я вся в нетерпении.

Он должен был приехать двадцать минут назад, но его по-прежнему нет. Мы ведь договаривались на определенное время, ну почему же Петя опаздывает?

В голову, как всегда, лезут дурацкие мысли, но я их отбрасываю прочь. Наш отряд не единственный в городе, кто сможет вовремя отреагировать на происшествие. Должен же быть выходной у мужиков! Тем более, учитывая радостное событие.

Степушка – первый ребенок, рожденный в отряде, две дочки Олега не в счет. Орлов успел развестись еще до моего появления, и всех подробностей той ситуации я не знаю, но если верить рассказам, жена у него была ну просто огонь. Все соки из мужика выпила, да ни с чем и оставила.

Олег, конечно, виду не подает, но к женщинам он с тех пор относится с опаской. В каждой ищет подвох, держит дистанцию и делает вид, будто не замечает внимания со стороны прекрасного пола.

Да с ним нигде показаться нельзя! Тут же бабы налетают…

Любой другой бы давно воспользовался ситуацией, но только не наш командир. Он суров, требователен и старомоден во взглядах.

Петя, конечно же, будет другого мнения об Олеге, но я с ним не соглашусь. Как ни крути, Орлов – мужчина крутой и если он найдет ту, которая подберет ключик к его сердцу, то этой женщине повезет.

У меня перед глазами есть яркий пример. Я и Петя.

– Скоро будет, – заверяет Марья, она приехала тридцать минут назад и помогает мне не полезть на стену от скуки. Нет ничего хуже, чем ждать и убегать.

Коновалов! Ну я тебе это припомню! Буду спать, а Степушка устроит папе бессонные ночи. Сынок, я верю в тебя. Ты справишься!

Не ведая о моих коварных планах, Степка сладко и крепко спит. Судя по причмокиванию, ему снится что-то невероятно приятное.

Поскольку Марьюшке на ее сроке уже достаточно сложно долго сидеть, подруга прохаживается по палате, а потом подходит к детской кроватке.

– Да ты мой хорошенький, – с непомерной нежностью в голосе обращается к Степушке. – Да ты мой сладенький, – млея от переполняющих чувств, трогает малыша. – Ева, ну какой же он, – томно вздыхает и поглаживает свой огромный животик.

– Погоди, подруга, – беря на руки сыночка, смотрю на внушительных размеров живот Марьюшки. Он начал опускаться или мне только кажется? Скоро узнаем. – Скоро у вас тоже будет такой вот пупс, – чмокаю сладкий комок в носик.

– Ой, вряд ли будет такой спокойный, – счастливо хихикает подруга. – Судя по активности, он весь в папу.

– И в тебя, – добавляю, бросая лукавый взгляд на подругу. – Вы с Демьяном два сапога пара, – заверяю ее. Сама не думала, что скажу нечто подобное, если честно.

Марья смущенно улыбается.

Вдруг лицо подруги резко меняется, она выглядывает в окно и округляет глаза.

– Едут! – говорит голосом, полным азарта.

Хочу подойти и посмотреть, что же заинтересовало подругу, но Марья не пускает. Она даже зашторивает жалюзи! Делает все, лишь бы я не увидела любимого.

– Мы готовы к выписке! – громко заявляет.

Степа дергается от непривычного шума, резко открывает глазки и испуганно крутит ими по сторонам. Мне приходится успокоить малыша, а то ведь заплачет.

Едва справляюсь с поставленной задачей, как в палату заходит нянечка и медсестра. У меня забирают сыночка, готовят его к выписке и позволяют мне спокойно переодеться.

Сборы занимают считанные минуты, дорога на первый этаж и того меньше, но чем сильнее приближаемся к Пете, тем волнительнее становится. Начинают дрожать руки, хочется поправить прическу, сердце нещадно стучит.

Называется, нашла мужчину с ключами от моего сердца.

– Папочка, встречайте! – открывая дверь, торжественно говорит медсестра. Делает шаг вперед и отчего-то вдруг застывает на пороге.

– Что там? – не понимая заминки, выглядываю из-за ее плеча. Вижу Петра и… пространство вокруг наполняется громким хохотом.

Из глаз брызжут слезы, эмоций столько, что словами не передать, меня буквально разрывает на части. Петя, Коля, Олег, Леша, Ваня, Игорь, весь отряд! С цветами, с шарами и до безобразия нарядные. Если бы не знала, кто стоит передо мной, то подумала, что это клоуны из цирка сбежали.

Видок у мужчин тот еще, кислотные цвета одежды режут глаз, но довольные лица перекрывают все на свете.

– Степа! Степа! – скандируют, едва замечая малыша. Благо, тот сытый, спит и на крики не реагирует.

– Не обращайте внимания, – спешу успокоить находящуюся в полном шоке медсестру. – Они просто очень рады нашей выписке, – спокойно ее заверяю.

Не дожидаясь, пока мы выйдем из комнатки, где делали последние приготовления, Петя широким шагом идет вперед. Подходит к нам, вручает медсестре гигантский букет цветов, по традиции кладет в кармашек деньги и забирает у нее из рук Степушку.

Мы встречаемся взглядами, и нам не нужно никаких слов. Наша любовь и наша связь нерушимы. После пройденных испытаний, мы смогли сохранить чувства, уважение, доверие и приумножить любовь. Какое же счастье, что мы это все имеем!

Петя делает шаг вперед, подходит вплотную, его энергетика, как и раньше, сбивает меня с ног. Когда он рядом, я млею, становлюсь желейкой и счастливо улыбаюсь.

– Готова? – спрашивает севшим голосом.

– Да, – предварительно сделав глубокий вдох, твердо киваю.

Петя ободряюще улыбается, я кладу голову ему на плечо.

Вместе мы сила! И мы это знаем.

– Пойдем, – говорит, поворачивая голову и смотря исключительно на меня. – Будем знакомить нашего сына с его семьей! С отрядом!