Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37
Ева

Уезжая на такси, безотрывно смотрю на удаляющуюся фигуру любимого мужчины и чем дальше он уходит, тем тревожнее становится на душе. Впереди неизвестность, а Петя не из тех, кто будет отсиживаться в стороне. Он первым придет на помощь.

Я не дура и прекрасно понимаю, что конкретно произошло. Случайностей здесь нет, последствия будут непредсказуемыми, и от того мне еще сильнее страшно.

Богатая фантазия и просмотренные боевики делают свое дело, в голову приходят мысли одна страшнее другой. И почему, блин, я не любитель мелодрам? Сейчас бы не так сильно переживала.

Машина заворачивает, и мой обзор закрывают деревья, но даже через них я вижу, как быстро Петя спешит к отряду. Он убедился, что я в безопасности и ринулся к своим, ведь там может потребоваться помощь.

Гудят клаксоны, визжат тормоза, до слуха долетает звук сработавшей сигнализации. Люди, нарушая ПДД, выскакивают на проезжую часть и дергают ручки автомобилей, в панике пытаясь пробраться в салон и надеясь там укрыться.

Все до одного желают покинуть злополучное место как можно скорее.

Страшно.

Глотая горькие слезы, пытаюсь разобраться в том, что происходит вокруг. Мне нужно сконцентрироваться и разобраться, я ведь буду освещать работу отряда в соцсетях и должна понимать всю серьезность ситуации.

Но из-за гула в голове не могу ничего сделать. Голова не соображает, тревога забивает здравый смысл. Все мои мысли лишь о Петеньке.

Дрожу всем телом.

– Наш папочка обязательно справится, – шепчу, обращаясь к маленькому человечку внутри меня. Накрываю ладошкой животик и пытаюсь передать малышу свое тепло, таким образом хочу до него донести, чтобы не беспокоился. – С ним все будет хорошо. Он у нас с тобой самый сильный и самый смелый, – продолжаю.

Пока говорю, прилагаю максимум усилий для собственного успокоения, ведь от этого зависит жизнь нашего с Петей ребенка. Я не имею права его подвести! Пока папа, рискуя жизнью, спасает других, мне предстоит беречь самое дорогое.

Звук хлопка до сих пор звенит в мозгах. Как ни стараюсь его выкинуть, ничего не выходит.

Что это? Почему? Кто устроил? Почему все произошло в тот момент, едва парни поймали опасного преступника. Совпадение? Не верю, таких совпадений не бывает. Это кто-то подстроил и явно не человек со стороны, ведь кроме ограниченного круга людей никто не знал про задание.

Вопросы сыпятся, как из рога изобилия, только ответов на них нет. Мне лишь предстоит во всем разобраться.

– Пристегнитесь, пожалуйста, впереди перекрыта дорога, нам придётся ехать в обход, – предупреждает таксист. Погруженная в собственные размышления, я реагирую на его слова далеко не сразу.

– Из-за происшествия? – спрашиваю, стараясь не раскисать окончательно. Мне нельзя! Я обязана держаться!

– Без понятия, – говорит через плечо и вновь устремляет внимание на дорогу.

Бросаю ещё один взгляд за окно, но там уже не найти ни Пети, ни даже очертаний торгового центра. Зато чётко виден поднимающийся к небу плотный дым, что исходит из того места, откуда мы только уехали.

Пожарные машины с включенными маячками и спецсигналами проносятся мимо, следом за ними «Скорые», а потом уже полиция. Мчат на всех парах. Знают, где сейчас просто необходимо прийти на помощь.

Следом за ними проносятся журналисты, два фургона без опознавательных знаков и с глухо тонированными окнами.

Интересно…

Не знаю зачем, но достаю камеру и начинаю все вокруг щелкать.

– Приехали, – язвительно объявляет таксист.

– В смысле? – спрашиваю, не понимая.

Вокруг все тот же злополучный район, до дома еще ехать и ехать.

– Связь отключили, карты не грузит, – озадаченным голосом озвучивает неприятную новость. – Путей объезда нет, придётся стоять.

– Ого, – выдыхаю.

Желая проверить слова таксиста, лезу за телефоном и поражаюсь, как в этой суете не потеряла его. Снимаю блокировку с экрана, встречаюсь глазами с Петей и меня вновь прошибает. Я больше ничего не вижу, обо всём забываю.

Мою оборону за один миг разносит в щепки.

Всхлипываю. Подношу ко рту кулак и закусываю его, чтобы не разреветься в голос.

Стоящая на заставке фотография сделана достаточно давно, на ней мы оба беззаботно смеемся и обнимаемся. Меня вновь откидывает в тот вечер, эмоции не на шутку шалят, справиться с ними не получается, да и желания нет. Я слишком сильно переживаю.

Закрывая глаза, проваливаюсь в момент. Так вышло, что именно на этом пикнике мы впервые страстно поцеловались.

Ох, как долго я потом приходила в себя! Как пыталась делать вид, будто ничего не случилось! Вела себя как ни в чем ни бывало, а у самой в животе был самый настоящий тайфун. Бабочки, блин, отдыхали.

Петя тогда, конечно, тоже поступил не лучшим образом. Желая скрыть собственную слабость и чувства ко мне, он тогда перецеловал ещё кучу девчонок.

Сказать, как сильно я была разочарована, ничего не сказать. Про пролитые слезы в подушку тоже лучше промолчать. Мы многое прошли, достаточно ошибок наделали.

Я не исключение.

Но сейчас, когда я смотрю на фото, то помню нас другими. Горящими от эмоций, не понимающими, что происходит и страстно тянущимися друг к другу. Именно тогда всё началось. Именно там мы начали свой путь, как пара.

– Марья? – удивлённо выдыхаю в динамик, принимая вызов. – Как ты до меня дозвонилась? Связь же пропала!

– Нет времени объяснять. Ты где? Ты как? Где Петя? – заваливает меня вопросами.

Плачу уже не сдерживаясь.

– Марь… Я… Я не знаю… – все. Меня накрывает.

Ни слова не могу больше сказать, реву. Боль и страх выходят вместе со слезами.

– Тише-тише, Евочка, милая моя, – ласково говорит Марьюшка. – Ты где? Можешь приехать ко мне? Мы вместе посидим, поговорим. С Петей все будет в порядке.

– Хорошо, – шепчу.

– Вот и умничка. Приезжай, – повторяет приглашение.

Закрываю ладошкой динамик.

– Мы можем поехать на новый адрес? – спрашиваю у таксиста.

– Какой именно? – уточняет с интересом.

Называю место, где находится Марья.

– Здесь уже лучше, – заверяет, чуть повеселев. Выкручивает руль, пересекает линию, и мы оказываемся на встречке. – Будем через двадцать минут, – объявляет радостно. – Мы поедем против течения!

Глава 38
Ева

– Он посадил меня в такси, а сам вернулся! – причитаю. – Понимаешь? – смотрю на подругу сквозь стоящие в глазах слезы.

Марья, как никто другой, должна меня понять, ведь Петя для неё не чужой человек и она тоже переживает.

– Я никогда не забуду его прощальный взгляд. Он ведь понимает, что может не вернуться, – делюсь переживаниями.

– Не говори ерунды, – Марья изо всех сил старается быть оптимисткой. – Петька много лет служит, он в лучшем отряде. Ты знаешь, сколько на их счету спасённых жизней?

– Знаю! – не замечаю, как на эмоциях повышаю голос. – Я ведь работаю в его части, мне приходится освещать жизнь и подвиги бойцов.

– Ну вот, – миролюбиво улыбается Марья.

Подруга ставит на столик поднос с двумя чашками и чайничком, наливает ароматный напиток, но мы не спешим его пить. Даём немного остыть.

В любой другой ситуации я бы с удовольствием рассмотрела новый чайный сервиз и уточнила, какой именно сорт чая заварен, но сейчас мне безразлично буквально всё.

Отсутствие новостей от отряда ужасно! Я вся на нервах и не могу взять себя в руки. Тревога за любимого перебивает голос разума. Из-за сильного нервного напряжения меня начинает бить крупная дрожь.

– Замёрзла? – Марьюшка замечает моё состояние и тут же тянется за пледом. С заботой протягивает мягкую, пушистую ткань.

– Это нервное, – признаюсь, то и дело клацая зубами. Готовить выходит с трудом.

– Я уж поняла, – печально вздыхает подруга. У неё самой слезы стоят в глазах. – Давай выпьем по кружечке чая, – предлагает.

– Давай! – соглашаюсь. Может если я немного согреюсь, то дрожь пройдёт? Уж слишком сейчас мне не по себе, жуть какое странное состояние. Я ещё никогда не испытывала подобного.

– Может посмотрим новости? – Марья берёт в руки пульт и включает телевизор. Стоит показаться картинке, как я тут же жалею, что не остановила подругу.

На экране разворачивается ужасное зрелище, становится ещё страшнее за Петю и весь наш отряд.

– Мамочки, – шепчу, в ужасе закрывая ладонью рот.

– О, нет! – выдыхает Марья.

Но мы, словно завороженные, продолжаем всматриваться в видеоряд в надежде увидеть дорогого нам человека.

Но как ни стараемся, не видим его.

– Евочка, милая, с Петей обязательно все будет хорошо, – шепчет Марья, гладя меня по плечу. Мы обе рыдаем, обе убиты горем, но всё же желаем друг другу помочь.

По-хорошему, это я должна успокаивать Марью, ведь её единственный брат находится в опасности, но выходит всё строго наоборот.

– Он сильный. Он обязательно справится, – продолжает подруга, а я лишь киваю. Слов больше нет.

Марья не была там, она не видела того кошмара, через который пришлось пройти нам.

Перед глазами до сих пор стоит страшная картинка недавних событий. Я чувствую липкий ужас, пробирающийся под кожу и мешающий нормально дышать. Грудь сжимает спазмом.

На заднем фоне бесперебойно показывают новости, репортеры федеральных каналов освещают происходящее в нашем городе. Их слова, мелькающие на экране картинки режут по живому.

Я сама не своя.

– Немедленно прекратите себя изводить! – жестко отсекает Демидов. Подходит к телевизору и в сердцах вырывает шнур из розетки. – Вы в своём уме? – одаривает каждую из нас суровым взглядом. – Обе беременны! Забыли? Какого хрена сопли наматываете на кулак? Совсем забыли, как тяжело было сохранить беременность? М⁈

Он смотрит то на Марью, то на меня. От Демьяна исходит праведный гнев, мужчина в ярости и его злость остужает эмоции, я переключаюсь с убитого горем состояния. Марья тоже.

– Немедленно возьмите себя в руки! Вам нельзя расклеиваться! – продолжает нас «приободрять». – Или собрались рожать преждевременно?

– Не собираемся, – заверяю грозного мужчину, как ребёнок, шмыгая носом.

– Дем, там де Петя! – всхлипывает Марья. – А что, если с ним случится плохое? Я ведь не переживу-у-у, – подвывает на последнем слове.

Ох, как же мне хочется вместе с ней поплакать от души, выплеснуть весь свой страх и вылить его через слезы. Но вот только я слишком боюсь Демьяна, а он тот ещё великий и ужасный. Ну и ещё он прав.

Любое переживание сказывается на ребёнке

Малышу ведь не объяснишь, что случилось великое горе, и его отец оказался в эпицентре событий.

– Что-то мне не хорошо, – признаюсь, ощущая тяжесть внизу живота.

Демьян мигом прекращает свою пламенную речь и смотрит на меня в упор.

– Только не говори, что рожать собираешься, – рычит, а у самого страх в глазах.

– Не собираюсь, – шепчу, но чувствую совершенно иное. Моё тело решило само, без меня.

– Что-то ты бледненькая, – Марья с опаской посматривает на меня. – Точно в порядке?

После слов подруги прислушиваюсь к себе.

– Нет, – отвечаю, закусывая губу и мотая головой.

Марья с Демьяном встревоженно переглядываются, а затем с опаской смотрят на меня.

– Как тянет? С периодичностью или просто тонус? – обращается ко мне, как к раненому животному, Марьюшка.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я не понимаю, – добавляю, чувствуя на себе суровый мужской взгляд.

– Значит так, – отрезает Демьян. – Не расклеивайся. Терпи! – даёт указание таким тоном, от которого мурашки бегут по рукам. Не ослушаешься. – Я скоро вернусь.

Разворачивается и направляется к выходу из комнаты.

– Ты куда? – Марьюшка поднимается на ноги и спешит к будущему мужу. На её сроке, конечно, спешить – это слишком сильно сказано.

– Останься с Евой, – ласково обращается к ней. – Я сейчас организую вертолёт, приём в частной клинике и вернусь, – целует любимую в лоб и уходит.

Мне становится хуже. Я пытаюсь терпеть боль, но она накатывает волнами, и чтобы не застонать, приходится крепко стискивает зубы.

– Евочка, потерпи, – с тревогой в голосе просит подруга. – Ты сильная. Ты обязательно справишься!

– Угу, – все, что в силах сказать.

Очередной приступ боли скручивает, не разогнуться.

– Ш-ш-ш, – поддерживает подруга. – Держись! – опускает голову мне на колено.

Сцепив зубы, пытаюсь переждать новый приступ, но каждый последующий становится только сильнее.

– Давай дышать, как учили, – Марья ни на секунду не оставляет меня.

Мы дышим, ходим, поём, разговариваем на отвлеченные темы… Стараюсь держаться, но чем дальше, тем сложнее становится это сделать.

Когда в комнату заходят медики, то от боли я уже готова лезть не стену.

– Как давно болит? С какой периодичностью? – меня засыпают вопросами, я отвечаю, как могу.

Врачи переглядываются, протягивают документы для подписи, что-то мне вкалывают, а дальше всё происходит как в тумане. Тревожный взгляд Демьяна, огромные от страха глаза Марьи и полная неизвестность впереди.

– Летите. Мы приедем в клинику сами. Делайте всё необходимое для матери и ребёнка. Я оплачу любые счета, – до меня долетают обрывки фраз. Демьян говорит жёстко и требовательно.

– Кого спасать? – уточняет женский голос.

– Обоих! – рявкает. – Без вариантов! Я же сказал, что оплачу любые счета!

– Евочка, пожалуйста, борись, – плачет Марья. – Я приеду. С Петей, – улыбается сквозь слезы.

Закрываю глаза не в силах ответить. Меня поглощает темнота.

Сквозь туман чувствую взлёт, затем невесомость, гул полета и приземление, я как во сне. Меня куда-то везут, вокруг пищат датчики, работают приборы, врачи переговариваются, но я не понимаю ничего из того, что они говорят.

Холодный гель на животе, давление датчика и повязка, равномерные удары. Меня подключили к КТГ.

Всё в тумане, ничего не соображаю.

Спасите ребёнка! Спасите! Молю!

Мне хочется кричать, но вместо этого из горла выходит лишь тихий хрип.

– Успокойтесь. Вам нельзя нервничать, – настойчиво просит меня акушерка. – Вы в роддоме. Мы боремся за вас и за ребёнка. Не сдавайтесь, боритесь с нами. Одни мы не справимся, – просит меня.

Врачи не отходят от меня ни на шаг, их взгляды становятся всё тревожнее, а писк монитора не таким ритмичным, как был прежде.

– Везите в операционную, – врач с хмурым лицом выносит вердикт. – Будем рожать.

Дальше толком ничего не помню… Отключаюсь…

– Давайте с вами подышим, – мягко говорит женщина в белом халате и надевает мне на лицо маску.

Без лишних вопросов делаю вдох.

Глава 39
Петя

Уставший до ужаса сажусь на бордюр. Ноги толком не держат, жажда сушит. Мне кажется, язык вот-вот приклеится к нёбу.

Особых сил идти дальше у меня банально больше нет и поэтому я, довольствуясь малым, позволяю себе небольшую передышку. Три минуты особой роли не сыграют, а мне помогут прийти в себя.

Сегодняшний день вышел адски тяжелым.

Стягиваю с лица балаклаву, вытираю ей лицо и шею. Черная ткань мгновенно промокает насквозь, хоть выжимай, но мне плевать, и я убираю ее в карман, все равно стирать придется.

Из кармана брюк достаю телефон. Очень хочется услышать голос Евы, на душе не спокойно. По непонятной причине дико переживаю за нее и никак не могу успокоиться. Мне даже не помогают знания, что с любимой женщиной все в порядке. Я ведь не просто отправил ее в безопасное место, но и успел отследить, где она.

Ева одна из немногих, кто успел выехать из района до того, как тот оцепили. Едва ее такси проехало, как перестали выпускать авто, народ до сих пор в пробке стоит.

Набираю ее номер, но телефон не пускает дозвон. В динамике глухо, связь до сих пор не включили.

– Твою ж мать! – рычу, злясь. Поднимаю вверх смартфон, в жалкой надежде поймать связь.

Но увы и ах, мои действия проходят впустую. Ни интернета, ни связи. Мы в информационной блокаде, как ни крути. Хоть сотовый иди и, блин, ищи!

Но мои желания и возможности расходятся, сил нет. Поэтому я заставляю себя остаться на месте.

Ева у Демидовых дома, с ней все в порядке. Мимо охраны Демьяна ни одна тварь не проскочит, там ребята что надо работают. Ева с Марьей справятся, не даром они лучшие подруги и через многое в жизни успели пройти.

– Все-таки чуйка у твоих парней то, что надо, – до слуха долетают обрывки разговора генерала с Орловым. Олег от усталости едва держится на ногах, но продолжает упорно стоять. Положение не позволяет присесть ни на минуту.

– Мы всего лишь делаем свою работу, – отвечает сдержанно, но вместе с тем максимально тактично. Не посылать же начальство, даже когда язык от усталости не желает двигаться. Начальство нужно уважать.

Вид Орлова кричит громче любых слов, ему бы присесть и попить, а не выслушивать похвалу от генерала из другого ведомства.

– У нас работают лучшие, – продолжает спокойно. – Ребята в отряде служат не первый год, прошли через многое. Опыт о многом говорит.

– Не стоит обесценивать их вклад, – мягко журит его генерал. – Сигнал о повторной детонации исходил от твоих парней, больше никто другой не догадался.

– Рады стараться, – произносит Олег и стреляет в мою сторону взглядом. Командир заметил меня и, оценив состояние, отвел глаза дальше. Типа не видел.

Несмотря на последствия первого хлопка и частичного обрушения здания, благодаря моей смекалке и своевременному реагированию, нам удалось предотвратить вторую волну, которая была запланирована.

Оцепив парковку, саперы приступили к работе, едва мы подали сигнал, и обезвредили устройство до того, как оно сработало. Лишь слаженная работа различных подразделений, полная отдача каждого из участвовавших в операции и отсутствие терок между руководством смогли достичь отличного результата. Жертв нет. Пострадавшие имеются, но явно не в таком количестве, как гады планировали.

– К понедельнику жду списки тех, кто участвовал в операции, – генерал дает указание Орлову, тот кивает. – Представим к награде. Заслужили.

– Будет исполнено, – чеканит Олег, но я дальше уже не вникаю. Что-то мне хреново, надо попить. Жаль, воды рядом не имею.

Облокачиваюсь на столб, прикрываю глаза, я дико устал. Сегодняшний день показал мой предел, и я впервые начал задумываться о смене профессии.

Совсем скоро у нас с Евой появится ребенок, и на меня ляжет ответственность еще за одного человека. Я не могу рисковать собственной жизнью, когда от меня зависит благополучие семьи. Я должен стать не только опорой и надежным плечом, но и примером.

Ева уйдёт в декрет и некоторое время не сможет работать, она будет заниматься воспитанием малыша. Я считаю это правильным, ведь ребенку в первые годы жизни больше всего на свете нужна мама.

Финансовое благополучие семьи всецело ляжет на мои плечи, я должен суметь обеспечить родных всем. Ни Ева, ни наш ребенок не должны ни в чем нуждаться.

Сегодняшний день, как никакой другой, показал, насколько сильно рискую собой на работе. Когда ты одинок, то подобный риск не страшен, ты отвечаешь лишь за себя и можно так жить без проблем. Адреналин становится частью жизни, чувство страха стирается, каждый из нас готов идти под пули, мы подготовлены на все сто.

Но теперь, когда у меня будет семья, мысли принимаются крутиться в другую сторону, и я уже не уверен, что должен оставаться в отряде. Если со мной что-то случится, то Ева и наш ребенок останутся одни… А если я вдруг стану калекой, то забота обо мне вообще ляжет на ее плечи.

Сегодняшний день открыл суровую истину, как никогда. Пора двигаться дальше, как бы хреново это ни звучало.

Отряд… Вторая семья… Я буду вырывать их с частью собственного сердца.

Чувствуя, что отдохнул достаточно и могу дойти до своих, поднимаюсь на ноги, прохожу мимо Олега. Он по-прежнему общается с генералом.

– Бурый, да ты у нас, оказывается, герой! – Петров толкает меня в плечо. – Будешь в орденах и медалях! – ржет.

Парни начинают хохотать следом.

– Отвали, – отпихиваю его. – Дурачье! Если бы не проверили, то прикинь сколько взлетело на воздух?

– Все, – жестко констатирует факт Смирнов. – Спасибо, бро, – с чувством пожимает мне руку.

Обмениваемся с парнями короткими фразами, каждый из нас устал и без сил. Но как иначе, если без юмора справиться с ситуацией? Даже если он будет черным, плевать. Главное – остаться в строю и не поехать крышей от перегруза.

– Командир идет! – сообщает Иванов. Мы с парнями тут же прекращаем свои шуточки, Олегу явно не до них сейчас.

Орлов подходит к авто, открывает багажник, достает оттуда пачку воды и опускает ее на асфальт.

– Пить хотите? – спрашивает с насмешкой. Берет бутылку и с жадностью принимается пить. Хватаю ближнюю к себе бутылку, откручиваю крышку и, не тратя зря ни единой секунды, припечатываюсь губами к горлышку, заливая в себя воду.

Живительная влага проходит по горлу, убирает сухость и дарит силы. Я пью и пью, никак не могу напиться.

Лишь выдув половину тары притормаживаю, осознаю, что нужно сделать перерыв, ведь после такого долгого перерыва от большого количества жидкости может быть худо.

– Что тебе втирал генерал? – интересуется Яковлев. – Какие его люди молодцы и как мы путались под ногами?

– Не только, – хитро щурясь, Олег косится на меня. Я едва заметно качаю головой, давая понять, что никому ничего не стал рассказывать. – Интересовался, где я взял таких орлов, – усмехается.

– Там, где взял, больше таких нет, – хохмит Смирнов.

– Мы единственные и неповторимые, – вставляет свое «веское» слово Сидоров.

– Незаменимые! – поднимая вверх палец, многозначительно заявляет Иванов.

Смеемся друг над другом.

– Все-то у них шуточки, – незаметно к нам подходит Борис Юрьевич Долженков. Едва заметив полковника, вытягиваемся по струнке.

– Здравия желаем! – горланим во всю мочь.

– Тише-тише, – благосклонно нас успокаивает. – Сегодня вы отработали выше всяких похвал. Благодаря острому уму, быстрому реагированию и самоотдаче мы смогли избежать настоящей беды, – от его слов по коже пробегают мурашки.

– Служу Отечеству! – басит Иванов.

Орлов с нечитабельным выражением лица качает головой. Мол, как же вы меня достали, придурки.

– Сегодня после разгрузки пишите пояснительные, затем отправляетесь домой на заслуженный отдых, – удивляет своим решением. – В часть приедете во вторник.

– А понедельник чего? – уточняет у полковника Смирнов. – Тоже отдыхаем?

Вечно, блин, он лезет куда не нужно. Ведь можно ж было промолчать и не палить контору, а тут сейчас Долженков накидает обязанностей.

– В понедельник каждого из вас ждут у следователя, – объявляет. Чего и следовало ожидать. Минус один выходной, благодаря неуемному любопытству Ивана.

– Являться всем скопом или по времени? – Серега задает резонный вопрос. До этого момента он молчал и старался не привлекать к себе внимания, как и я.

– Вам позвонят, – поясняет Олег. – Борис Юрьевич, я объясню ребятам, – обращается к полковнику, тот кивает.

Едва Долженков уходит, как мы начинаем обсуждать планы на сегодняшний вечер. Грузимся в машину, рассаживаемся и тут же разговоры затихают. Устали.

Прикрыв глаза, молча жду, когда приедем в часть. Прислушиваюсь к телефону в жалкой надежде получить сообщение.

– Связь появилась! – восторженно сообщает Петров. Он сразу же принимается названивать Каринке.

Сидящий рядом с ним Иванов внимательно следит за другом, прислушивается, а я лезу в карман брюк и выуживаю свой смартфон. Мне нужно связаться с Евой.

Набираю номер любимой, но она не берет трубку. Ни первый раз, ни второй. На третий вообще вызов прерывается.

– Что за фигня? – недовольно бурча себе под нос, лезу в телефонную книгу и нахожу контакт сестры. Звоню.

Марья отвечает на звонок с первого же гудка. Ее голос взволнован.

– Марь, где Ева? – задаю единственный волнующий меня вопрос. Все остальное отошло на второй план, оно подождет.

– Петя! – облегченно выдыхает. Всхлипывает, а у меня внутри все замирает.

– Марья? – вопросительно повторяю.

Из динамика доносится лишь тихий плач, от которого мне становится жутко.

– Дай я, – слышу Демьяна.

– Держи, – шепчет сестра.

Плохое предчувствие увеличивается в размерах по экспоненте.

– Дем, что с Евой? – спрашиваю, едва понимая, что он держит телефон в своих руках.

– У Евы случилась отслойка плаценты. Ее увезли на экстренное кесарево.

Делаю резкий глубокий вдох и до хруста сжимаю кулаки.

Ева… Родная моя… Не уберег я тебя…

Что же мне теперь делать?..

– Где она? – голос подводит, говорить удается с трудом, но мне глубоко плевать на это. – Она… жива? – вместо сердца чувствую ледышку. Эмоций нет, они все ушли. Мне так хреново не было еще никогда в жизни. – А ребенок?.. Что с ним?

– Ничего не известно, – Демьян тоже едва сдерживается, слышу по тону. – Приезжай давай. Как Ева придет в себя, тебя пустят в палату, там все и выяснишь.

– Где вы? – Демидов называет адрес самой дорогой клиники в городе. – Макарыч! – обращаюсь к водителю. – У меня жена рожает! Отвези в роддом, – прошу его. Называю адрес.

Он хмыкает.

– Сейчас сделаем! – заверяет, меняя маршрут.

– Дем, я еду! – чуть ли не кричу в трубку. – Лечу!

– Давай, – отвечает глухо. – Мы ждем тебя.

Кладу трубку.

– Ева рожает? – уточняет Петров. Вокруг нас стоит звенящая тишина, весь отряд затаился в ожидании ответа.

– Да, – киваю.

И в этот самый момент салон минивэна наполняется шумом и гомоном.