Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Ухмыляемся.

– Ева хорошая! Не смейте ее обижать! – фыркает сестра.

– Поверь, мы даже не думали, – заверяет Демидов.

– Петь, это правда? Ева беременна от тебя? – с робкой надеждой в голосе спрашивает Марья.

– От меня, – признаюсь, понимая, что дальше скрывать этот факт нет никакого смысла. Раз уж решил строить с Евой семью, так пора в открытую говорить о наших с ней отношениях.

Только открываю рот, чтобы продолжить признание, как Марья с громким счастливым визгом бросается ко мне на шею.

– Я знала! Я чувствовала это! – произносит с блеском в глазах. – Из вас получится отличная пара! – заверяет с непомерным азартом.

– Идет, – коротко бросает Демьян.

Оставляю сестру, поворачиваюсь. Встречаюсь взглядом с Евой.

Все остальное перестает иметь для меня значение.

Глава 31
Петя

– Бурый! Отомри! – не своим голосом орет Орлов. Поворачиваю голову на крик и понимаю, что напортачил по полной.

Мы находимся на полигоне, учения идут полным ходом, счет на секунды, а я стою и туплю. Мой отряд уже далеко впереди, я должен был прикрывать им спины.

Но вместо этого мысли в очередной раз пошли не туда, сбили концентрацию и унесли к Еве.

Глушу боль, разрывающую грудь, и силой воли заставляю себя вернуться обратно. Не время быть сентиментальным.

– Все под контролем, – отвечаю единственное, что должен был сказать. Ну не признаваться, что стоял и думал о личном.

– Вижу, – со скептической ухмылкой и не поверив ни единому моему слову, отвечает Олег. – Живее давай. «Под контролем», – передразнивает мои слова, не скрывая издевки.

Все-то он понимает, все знает…

Если бы.

Сам ведь в подобной ситуации не оказывался и знать не знает, какого это когда тебя кроет.

Одариваю командира многозначительным взглядом, оцениваю обстановку на поле и, пригнувшись, срываюсь на бег. Мне нужно добраться до своих, ведь из-за меня они упускают время и не могут дальше идти.

Едва пересекаю дорогу, как меня настигает свист. Вот и дождался, блин, на свою голову. Пригибаясь ближе к земле, действую чисто на инстинктах, вырабатываемых годами и неоднократно спасавших мне жизнь.

Из-за своего промедления упустил драгоценное время. Противник подобрался вплотную, оценил обстановку, заметил меня и выпустил очередь.

Пусть и в холостую, но все же. Здесь учения, никто не собирается никого калечить, мы лишь оттачиваем свои навыки, но все равно ходим по краю.

Добираюсь до укрытия, оцениваю обстановку и, дав Олегу понять, что контролирую периметр, продолжаю пробираться к своим.

Орлов идет следом. Буквально дышит мне в спину.

Счет на доли секунд. Нам нельзя оказаться замеченными. Победа висит на волоске.

Наш отряд в этом году должен занять первое место.

– Ты первый, я замыкаю, – коротко бросает Олег. Он сегодня с нами в одной связке, тоже участвует.

Мы действуем как единый слаженный механизм, быстро, резко и моментально принимая правильные решения. Не тратим время на разговоры, ведь понимаем друг друга без лишних слов. Нам достаточно жестов.

Шаг за шагом пробираемся к своим, минуем расставленные ловушки и обезоруживаем врагов, которые появляются на нашем пути. Действуем без промедления.

Понятно, что в данной ситуации враг это макет, пули не настоящие и ничьей жизни не угрожает опасность, но отработка навыков на полигоне напрямую сказывается на работе в поле, и поэтому даже здесь обстановка остается достаточно напряженной.

– Вы чего отстали? Жизнь не дорога? – рычит Сидоров, как только мы нагоняем отряд.

Понятия не имею, чего ему стоило присутствие здесь и как он смог убедить медиков дать ему допуск, но, тем не менее, Сидр сегодня с нами. Как и Смирнов.

Два ненормальных.

– Лучше смотри под ноги, чтобы никуда не попасть. Вляпаешься, мало никому не покажется, – осаживает его Олег.

– Знаю, – бурчит себе под нос и встает обратно в колонну.

По команде начинаем движение. Один за одним, действуем синхронно и четко, ни единой лишней секунды для принятия решения.

– Последний этап, – доносится из динамика. – В доме заложники. Их необходимо освободить, а нападавших ликвидировать.

– Принято, – сухо бросает Олег и поочередно окидывает каждого из нас пристальным взглядом. – Бурый, – кивает мне. – Идешь первым. Яков вторым. Затем Рубик, Смирный, Сидр и я. Ас замыкает.

Молча принимаем расклад, несогласные с ним лишь молча скрежещут зубами.

Входим в периметр, отрабатываем точно и четко, выкладываемся по полной и побеждаем.

Враги повержены без лишнего шума, пленники освобождены. Гражданские целые и невредимые.

Завершив поставленную задачу, оставляем позицию и возвращаемся в учебный центр. Теперь нам остается лишь ждать, когда все остальные отряды пройдут и обнародуют результаты учений.

– Бурый, ну ты, конечно, зарядил, так зарядил, – смеется Серега Петров, он же Рубик. – Решил напоследок загладить свой косяк?

– Скорее захотел выпендриться, – хохмит Иванов. Ас, так Ас, блин. Не в бровь, а сразу в глаз. С размаха.

– Я не идиот лезть на рожон, – отрезаю, резко обрывая стеб. Мне не терпится скорее отсюда смыться.

Сегодня выписывают Еву, и я должен быть там. Хочу встретить ее, объясниться и вымолить еще один шанс.

Брак с Петровым большая ошибка. Она не выйдет за него.

Я не допущу!

И если будет нужно, то пойду на шантаж. Моего ребенка не будет воспитывать другой. Я не позволю.

Поднимаюсь с дивана, куда мы расселись в ожидании результатов других отрядов, и бросаю беглый взгляд на большой экран. Нам в реальном времени показывают прохождение каждого из заданий.

– Отойду, – поясняю Орлову, крутя в руках телефон. Олег хмыкает, не скрывая сарказма и кивает, одобряя.

Нахожу относительно тихое место, набираю сестру и едва нажимаю на кнопку вызова, как слышу громкий хлопок и ощущаю вибрацию.

– Что за фигня? – произношу вслух и тут же срываюсь с места. Засовывая на ходу телефон в карман, радуюсь, что не успел скинуть разгрузку.

Вбежав в просторный зал, где спокойно сидел менее минуты назад, нахожу своих. Одного короткого взгляда на командира достаточно для понимания ситуации.

Что-то во время учений вышло из-под контроля.

– Пустите меня! Нам надо помочь, – рычит не своим голосом Яковлев. Смирнов и Петров, прикладывая силу, с трудом держат его. Леха словно рассудка лишился.

– Отставить! – рявкает Орлов. Его громкий, командный голос отлетает от стен. – Никто не покидает здание учебного центра до поступления соответствующей команды.

– Ты предлагаешь сидеть и тупо смотреть, как там, – Яковлев широким взмахом руки показывает на экран, где вместо картинки сплошная какофония. – Делают за нас нашу работу другие⁈

– Я сказал оставаться здесь! – Орлову приходится повысить голос и вложить в него силу, в противном случае до Лехи достучаться не удается. – Ты понятия не имеешь, что произошло, и срываться в неизвестность нельзя. Происходящее может быть как постановкой, так и диверсией. Тебе, – Олег тычет Лехе пальцем в грудь. – Ничего не известно. Ты рядовой, так сиди и знай свое место!

Замираю в ожидании столкновения, ведь Яковлев взрывоопасен, и мы знаем об этом не понаслышке. Готовлюсь к рывку, прикидываю, как действовать в случае срыва.

Обменявшись короткими взглядами с Ивановым и Петровым, киваю, подтверждая, что я ними в одной обойме.

Ждем малейшего сигнала. Мы наготове.

– Пока вы там бычитесь, здесь показывают весьма увлекательный фильмец, – подает голос Смирнов. – Лех, узбагойся, – обращается к Яковлеву, нарочито гнусавля. – Чем нервы накручивать на кулак, лучше садись и смотри. Писец как увлекательно!

– Ты идиот? – не сдерживаясь в выражениях, разворачиваюсь к Смирному. – Не видишь, что Леху кроет?

Тот лишь с глупой ухмылкой на лице выставляет ладони вперед.

– Там все под контролем, – показывает на экран. Отвлекаемся лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы Яковлев вырвался из захвата и сбежал.

Смотрю вслед своему боевому товарищу, и одна обсценная лексика вертится на языке.

– Смирный! Ну твою ж налево, – обреченно качая головой, отчитывает его Орлов. – Сидите на местах, из учебки ни ногой без моего личного приказа.

Встречаемся с ним взглядом.

– Бурый, – смотрит на меня пристально. – Ты старший. Без эксцессов мне здесь, – предупреждает и выдвигается следом за Яковлевым.

Плюхаюсь на диван рядом с парнями.

– Зашибись, – единственное, что позволяю себе сказать.

Дальше мы в полнейшей тишине наблюдаем за разворачивающимися на экране действиями, но, чем больше смотрим, тем сильнее убеждаемся, взрыв не был запланированным.

Что-то явно пошло не так.

– Тебе не кажется, что у нас завелся крот? – обращается с ненужным вопросом ко мне Петров. Я вызвался его подвести, все равно по пути до больницы, а он ранен. Не восстановился до сих пор.

– Когда кажется – креститься надо, – отмахиваюсь от неприятной темы. Обсуждать произошедшее на учениях равносильно хождению по скользкой дорожке, не известно, когда и как потом выстрелит этот разговор.

На поле боя мы работаем плечом к плечу, но за ним я никому из парней не доверяю. Мы разные, у каждого свои причины быть здесь, и именно поэтому рассуждать на подобные темы не собираюсь.

– Бурый, не дури. Тебе не идет, – Серега пытается свести нашу беседу в шутку.

– А ты не задавай ненужных вопросов, – жестко его осаждаю.

Мне не нравится то, к чему все идет. То сначала нам поступает неверная информация, и мы едва не положили весь отряд на задании, то теперь…

Ведь если бы не взрыв, то нас никто не смог обойти. Мы шли первыми, даже прошлогодним лидерам не удалось бы нас сдвинуть.

Но почему-то именно тогда, когда выступали они, произошел взрыв, и все результаты аннулировали.

Жесть, конечно.

– Высади меня здесь, – показывает на остановку Петров.

– Без проблем, – отзываюсь, понимая, что так даже удобнее. Мне не придется крутиться для выезда из его двора, и я смогу быстрее приехать за Евой.

Марья уже сообщила, что выписка будет через час, из которых уже прошло сорок минут отведенного времени.

Высаживаю Серегу, доезжаю до цветочного магазина и покупаю букет из нежно-розовых пионов. Если Ева меня им не отфигачит, то будет уже хорошо. Значит, мы на полпути к примирению.

– Ты приехал! – с лучезарной улыбкой Марья бросается ко мне в объятия, но охрана реагирует быстрее. Встают прямо перед моей сестрой, словно черти из табакерки.

Мне так и хочется поинтересоваться какого, собственно, хрена они так себя ведут, как появляется Демьян.

– Любовь моя, тебе не нужно делать резких движений, – ласково напоминает забывшейся на радостях Марье.

– Ой, – все, что отвечает сестра. – Пропустите уже меня! – требует от охранников. – Дайте обнять брата.

Демьян едва заметно кивает, и бугаи отступают.

Марья уже гораздо более аккуратно подходит ко мне, я бережно обнимаю сестру, а поверх ее макушки встречаюсь взглядом с Демидовым. Он с непомерной нежностью наблюдает за Марьей.

Понятия не имею, как она с ним живет, но моя сестра любит Демьяна, а он сдувает с нее пылинки и оберегает от всего на свете. Лишь искренняя забота и желание сделать приятно Марье спасают Демидова от разборок со мной, ведь история с беременностью моей сестры та еще вышла.

– Ты принес Еве букет? – игриво косится на цветы. – Хорошо, что не розы, – подмечает с ехидной улыбкой.

– Ему просто слишком дорого свое лицо, – вставляет свои пять копеек Демьян.

– А ты не завидуй, – кидаю ему. – Тебе просто повезло, что у Марьи не такой темперамент.

– Нет уж, спасибо, – отвечает без доли сарказма.

Ухмыляемся.

– Ева хорошая! Не смейте ее обижать! – фыркает сестра.

– Поверь, мы даже не думали, – заверяет Демидов.

– Петь, это правда? Ева беременна от тебя? – с робкой надеждой в голосе спрашивает Марья.

– От меня, – признаюсь, понимая, что дальше скрывать этот факт нет никакого смысла. Раз уж решил строить с Евой семью, так пора в открытую говорить о наших с ней отношениях.

Только открываю рот, чтобы продолжить признание, как Марья с громким счастливым визгом бросается ко мне на шею.

– Я знала! Я чувствовала это! – произносит с блеском в глазах. – Из вас получится отличная пара! – заверяет с непомерным азартом.

– Идет, – коротко бросает Демьян.

Оставляю сестру, поворачиваюсь. Встречаюсь взглядом с Евой.

Все остальное перестает иметь для меня значение.

Глава 32
Ева

ОН здесь.

Смотрю в серьезные глаза Пети Коновалова и не понимаю, что он здесь делает, ведь не должен был приезжать. Не после последней нашей ссоры…

Ведь именно из-за него я попала в больницу, врачи недаром назвали основной причиной стресс. А у меня он длительный! И виной тому гад с глазами цвета моря в грозу.

– Привет, – единственное, что могу из себя выдавить. Мысли улетучились из головы.

Благодаря появлению Коновалова, внутренности замирают и перестают функционировать, из-за резко нахлынувшего волнения я едва держусь на ногах. Ни один другой мужчина не действует на меня таким ужаснейшим образом, лишь только один Петя своим присутствием может сместить орбиту, на которой я кручусь, в свою сторону.

И плевать, что он младше меня на полтора года, плевать, что я всю жизнь считала, будто мужчина должен быть старше. Энергетика Коновалова, его отношение ко мне и влияние на меня перечеркивают все предыдущие установки и принципы.

Я хочу быть с ним. Пора это признать.

И дело даже не в ребенке, которого с таким трудом нам с врачами удалось сохранить, дело даже не в эмоциях. Вся суть в том, что я без него не представляю себя.

Глаза в глаза. Мир замирает.

Кажется, что мы вновь остались одни.

– Ева! – звучит звонкий и счастливый голос подруги, а следом меня едва не сбивает с ног. С трудом удается удержать равновесие.

Марья налетает на меня ураганом, сжимает в объятиях, одаряет лучезарной улыбкой и ни на секунду не перестает заряжать своим непомерным оптимизмом. Она, словно солнышко, освещает каждого, кто находится рядом.

За каждым её движением коршуном следит Демьян. Он стоит чуть поодаль от нас, но глаз со своей невесты ни на секунду не сводит.

Вроде стоит и стоит, никого не трогает, а все равно от него исходит нереальная власть.

– Наконец-то тебя выписали! Как самочувствие? – не переставая верещит подруга. Она счастлива моей выписке и не скрывает своих чувств. – Как там мой племянничек? – На последнем её вопросе я впадаю в ступор, ведь мы договаривались не делиться с Марьей подробностями наших отношений. Боялись обидеть ее и задеть.

Бросаю на Коновалова вопросительный взгляд, а он вдруг берет и подмигивает мне. Ухмыляется!

Вот же зараза! В груди тут же поднимается самый настоящий протест.

Не успеваю и рта раскрыть, как Петя подходит ко мне, встает вплотную и отрезает от всего прочего мира. Осеняет своим непомерно проницательным взглядом, под которым я, как всегда, превращаюсь в желе.

– Держи, – протягивает внушительных размеров букет нежно-розовых пионов. Опешив, принимаю цветы и прижимаю к себе.

Вдыхаю их чудный запах, на миг прикрываю веки и позволяю себе насладиться приятным ароматом, чуть расслабляюсь. А затем поднимаю голову и встречаю чуткий, внимательный взглядом.

Петя смотрит на меня молча, нетерпеливо. На глубине его глаз бушует просто нереальная смесь эмоций, от которой у меня спирает дыхание.

Его глаза кричат громче любых слов.

– Спасибо, – шепчу еле слышно. Мне так не хочется разрушать ту идиллию, которая появилась у нас.

Я купаюсь в его эмоциях, подчиняюсь сильной мужской энергетике, растворяюсь… Хочу как можно дольше продлить этот момент.

Стоим. Смотрим друг на друга. Молчим.

– Кхе-кхе, – кашлянув в кулак, Демьян нарушает установившуюся тишину.

Не сговариваясь, поворачиваемся и смотрим на сурового мужчину. Демидов нетерпеливо стучит по циферблату своих неприлично дорогих наручных часов.

– Нужно поторапливаться, – заявляет в своем репертуаре. – У меня ещё дела, – говори таким тоном, будто мы обязаны подчиниться. Но он так общается со всеми и всегда.

После его фразочки хочется закатить глаза, что я и делаю, едва он отворачивается. Марья замечает мою реакцию на своего мужчину и хихикает. Демьян же ничего не понимает, он полностью погружен в телефон.

Петя продолжает сканировать меня проницательным взглядом, не отпускает ни на миг.

– Давай сумку, – и, не дождавшись моих слов, берёт из тележки мою нелегкую ношу, поднимает ее словно пушинку и быстрым шагом несёт к своему авто.

С замиранием сердца смотрю, как он открывает багажник и ставит туда сумку. Действует твёрдо, уверенно и даже не спрашивает, хочу ли я находиться в его обществе. Он все решил.

Разум протестует, а сердце… Оно в эйфории.

Прикусываю изнутри щеку, чтобы не начать улыбаться. Выдавать свои эмоции не лучший вариант.

– А я понесу букет! – продолжая сиять от счастья, говорит Марья и забирает у меня из рук тяжелый букет.

– Эй! – возмущенно вспыхиваю и тут же гашу недовольство. Ну разве можно злиться на Марьюшку, когда она так мила?

Моя подруга просто верх умиления. Особенно сейчас, когда она, словно бабочка, порхает на крыльях любви, несмотря на свой внушительных размеров живот. У нее уже подходит срок, малыш скоро появится на свет и будет всех нас радовать.

– Тебе нельзя поднимать тяжёлое, – сияя, как начищенный медный таз, подруга говорит с умным видом.

– Это всего лишь букет! – заявляю в ответ. Мне становится обидно.

Петя ведь старался для меня, вез цветы, а теперь ими любоваться будет Марья.

Это не честно!

– Огромный тяжёлый букет! – упрямо правит меня.

– Который не следует поднимать беременным женщинам, – совершенно серьёзно произносит Демьян и забирает цветы у опешившей Марьи.

Она с такими эмоциями смотрит на своего будущего мужа, что я не в силах сдержаться, прыскаю со смеха. Умора! Хотела меня проучить, а попалась сама.

То-то же.

– На поздних сроках не рекомендовано делать резких движений и поднимать тяжести, – напоминает с непомерно умным видом.

Марья щурится и фыркает, а я уже в открытую смеюсь.

Не парочка, а нечто! Вот честное слово. Одно сплошное умиление, иначе не скажешь.

– Идём, – кивает в сторону выхода из больницы. – Или вы хотите продолжить общение здесь? – скептически нас оглядывая, приподнимает бровь.

– Нет уж, спасибо, – бурчу под нос. – Хватило.

Как вспомню капельницы, так дурно становится. Рука до сих пор от утренней не прошла.

Но самое главное, угроза миновала, мой малыш в безопасности и теперь его жизни ничего не угрожает. Конечно, если Петя не продолжит меня опять доводить.

– Мы с тобой две беременяшки, – восторженно верещит Марья. – Это так здорово! Представляешь, наши детки будут ровесниками, – говорит с придыханием. – Кто бы знал, что они будут дружить!

– Естественно, они будут дружить, – обнимая меня за талию и притягивая к себе, заверяет Петя. – В них ведь течет наша с тобой кровь, – отвечает сестре.

– Не только, – вставляет свои пять копеек Демьян. Снова бросает нетерпеливый взгляд на часы. – Любовь моя, нам пора, – произносит с легким нажимом.

Марья печально поджимает губы и опускает плечи.

– Ты можешь поехать с нами, – вступаюсь за подругу. Я всегда защищала ее от Демидова и буду продолжать это делать, несмотря ни на что.

Марьюшка одаряет меня ласковым взглядом.

– Не нужно, – заверяет, с нежностью смотря на будущего мужа. – Все в порядке, – спешит успокоить. – У Дема и правда неотложные дела, а я не хочу с ним разлучаться. Мы и так слишком много упустили, – говорит, опуская руку на свой глубоко беременный живот.

Демидов подходит к Марье, кладет свою руку поверх ее и едва ли не с трепетом проводит большим пальцем по животу подруги. Целует в висок.

– Нам пора, – говорит исключительно ей. Марья в руках любимого млеет.

– Раз пора, то поехали, – соглашается и спешит попрощаться со мной.

Демидовы уезжают, за ними следует свита охраны. Мы с Петей остаемся вдвоем.

– Поехали, – говорит, открывая дверь своего автомобиля.

– Зачем? – задаю вопрос и в упор смотрю на него.

Хмурится. Не понимает.

– Что зачем? – спрашивает, не отпуская руки от дверцы машины.

– Зачем ты за мной приехал? Зачем сказал Марье, что я беременна от тебя? Зачем это все? – обвожу руками больницу.

Мне страшно.

Мне волнительно.

Я должна знать!

Петя смотрит на меня. В его глазах идет нешуточная борьба, бушует лед и пламя, что победит никому не понять.

Он оставляет дверцу машины такой, как она есть, открытой, обходит корпус и подходит вплотную ко мне. Пленит взглядом.

Не двигаюсь с места. Да о чем говорить! Я даже дышу через раз.

Все слишком тонко.

Слишком!

Петя снова вызывает вихрь в душе и тахикардию на сердце. Я не могу здраво соображать.

– Ева, – обращается ко мне низким, чуть хрипловатым голосом, который звучит надсадно. От его тембра у меня мурашки пробегают по коже, забываю, где мы и кто. – Давай обо всем поговорим дома, – предлагает.

– Дома? – не совсем понимаю его.

– Да, – твердо кивает. Берет меня за руку, приподнимает и оставляет целомудренный поцелуй у меня на ладони. – Переезжай ко мне. Дай мне шанс все исправить. Я хочу быть с тобой, хочу растить нашего ребенка и обещаю исправиться.

Пленит взглядом.

Я растворяюсь. Тону.

– Я наделал много ошибок, – продолжает разбивать до пыли мою выдержку и мою стойкость. – Обижал тебя, не верил, отталкивал, – озвучивает лишь самую малость из всего, через что мы прошли. – Но прошу, дай мне шанс.

Пауза.

– Последний, – говорит, не сводя с меня глаз.

Сглатываю. Не понимаю, как правильно реагировать, ведь в моей голове совсем другие мысли крутились все это время, я настраивалась на полный игнор с его стороны.

Петя скала. Он непобедим. Если что-то решил, то исполнит.

Но…

Каким-то образом Петя подобрал ключи от моего сердца, установил туда свой персональный замок и лишь один он знает код доступа.

Потому что только рядом с ним я ощущаю полноту и сладость жизни. Лишь рядом с Петей я чувствую себя поистине живой.

– Последний? – спрашиваю, не узнавая свой собственный голос.

– Да, – кивает. С нетерпением смотрит мне в глаза. Ждет.

Ветер колышет деревья, где-то вдали звучит сигнал клаксона, мяукает кошка, «Скорая» с сиреной проезжает мимо нас.

Все проходит мимо. Мы остаемся на месте.

Лишь мы одни имеем значение, весь прочий мир не в счет.

Мне трудно дается принять решение, ведь на кону стоит не только моя личная жизнь, но еще и здоровье моего ребенка. Нашего с Петей ребенка.

– Что скажешь? – не отступает.

Пожимаю плечами. Чувствую соленую влагу в уголках глаз.

– Мне страшно, Петь, – произношу в конечном итоге. Пусть знает правду, я уже ничего не боюсь.

– Что именно? – спрашивает, не понимая.

Вздыхаю.

– Страшно снова обжечься, – заставляю себя сказать правду. – Что снова оттолкнешь.

Говорю, а сама смотрю на его и не могу насмотреться.

После моих слов в глазах Коновалова появляется боль.

– Я был полным дураком, Ев, – говорит после продолжительной паузы. – Позволь мне исправить все. Прошу тебя, – едва ли не молит.

– После нашей последней ссоры врачи еле спасли нашего ребенка, Петь, – озвучиваю суровую и жестокую правду. – Ты действительно считаешь, что я могу рисковать?

Он сглатывает. Ему тяжело.

Но зрительный контакт не разрываем.

Глаза в глаза, душа в душу, сердце к сердцу. Плечом к плечу.

– Я вас больше не подведу, – произносит без тени сомнений. – Верь мне.

Вдыхаю. Задерживаю дыхание.

Сердце бьется через раз.

– Веришь? – спрашивает. Не давит.

Киваю.

Нет сил ни слова сказать.