Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4
Петя

– Вау! Какая цыпочка и без охраны, – выходя из раздевалки и замечая Еву, присвистывает Смирнов. Смотрит ей вслед, не скрывая своих похабных мыслишек.

Мне даже не нужно видеть, на какую именно часть тела девушки направлен его взгляд, я и без этого все понимаю. Сам оторваться от Евы, блин, не могу.

Стою, как истукан.

– Знаешь ее? – спрашивает с алчным блеском в глазах.

Без труда считываю все его намерения и понимаю, какой частью тела он думает. Смирный падок до красивых женщин, ни одну юбку не пропустит. Ева не исключение, он не угомонится, пока не затащит ее в койку к себе.

– Только тронь, – грозно предупреждаю. – Понял меня? – напираю на него, не сдерживая клокочущий в груди гнев.

Меня раздирает на части, затмевает рассудок. Я не способен трезво мыслить и здраво рассуждать, в голове лишь жажда мести и ярость. Я готов рвать и метать.

Плевать, как в этот момент выгляжу, сейчас я думаю лишь о том, что наглый котяра сунется к Еве. Да я его переломаю нахрен, пусть только пальцем тронет!

– Воу-воу! – Смирный выставляет ладони вперед и делает шаг в сторону. – Полегче. Если твоя, так и скажи, – кивает вслед уходящей Лукьяненко.

– Не моя, – рычу зло.

– Я вижу, – издевательски ухмыляется.

А мне так и хочется ему немедленно втащить.

– Угомонились! Живо, – командным тоном произносит Орлов. – В любой момент может случиться выезд, а вы на ножах, – одаривает каждого из нас суровым взглядом. Старший отряда, против него не попрешь. – Все неуставные отношения вне службы, парни, – напоминает. – Здесь мы команда. Единое целое, – последнюю фразу выделяет особенно. – И это не обсуждается. Все понятно? – требовательно обращается к нам обоим.

– Так точно! – отвечаем дружным хором, предварительно вытянувшись по струнке смирно.

– То-то же, – ухмыляясь, качает головой. – Идите уже куда собирались, – отмахивается беззлобно. – И чтобы без лишних шуточек в мой адрес! – грозит.

– Угу.

– Ага.

Оставив Смирнова в коридоре, захожу на кухню и убираю испеченные сестрой пироги в холодильник, не хочу, чтобы они испортились. Не известно, как пойдет день, ведь нас могут отправить на вызов в любой момент.

Пока есть возможность, завариваю себе кофе, сажусь за стол и пролистываю новостные каналы. Я привык быть в курсе происходящего в мире, и эти знания уже не один раз спасали мне жизнь.

– Слушай, что у вас со Смирным случилось? – на кухню заходит Серега Петров и первым делом направляется к кофемашине.

– Ничего, – не желаю вдаваться в подробности. Меня бомбит до сих пор.

Я был не готов к встрече с Евой. Ее присутствие резануло по натянутым нервам и произвело в грудной клетке самый настоящий взрыв.

Коза! Ведь просил же держаться от меня как можно дальше. Сам намеревался максимально долго не пересекаться с ней.

Упертая, до последнего стоящая на своем, самодостаточная и самоуверенная, независимая… девушка, не баба. Но нет. Мне не нужно быть с такой.

Ева огонь. Она горит и всех вокруг зажигает, когда она рядом невозможно спокойно провести время и отдохнуть. За то короткое время, что мы были вместе, у нас только и находила коса на камень. Никто не хотел уступать.

– Поэтому Ванька пыхтит, как паровоз, и кроет тебя по первое число? – усмехается.

Одариваю его гневным взглядом.

– Нехрен соваться ко всем бабам подряд, – режу зло.

– Прими как факт. Смирнов – неисправимый бабник. Ему даже если и наваляют, то он все равно продолжит в том же духе, – констатирует факт. – Блуд у него в крови.

– Ровно до тех пор, пока ему не попадется та, которая возьмет его под каблук, – добавляю без тени улыбки.

– Хотел бы я на такую посмотреть, – ухмыляется Серега, берет свой кофе и садится напротив меня.

Постепенно к нам подключаются остальные парни, кухня наполняется мужскими голосами, громкими шуточками, смехом. Мы завтракаем, обмениваемся последними новостями, и история с Евой плавно отходит на второй план.

Мне даже удается на некоторое время перестать о ней думать.

Плавно вливаемся в рабочий ритм, действуем строго по режиму. К обеду упахиваемся так, что, собравшись на кухне, только и успеваем стучать ложками, никто даже не хочет болтать.

Олег сегодня решил превзойти самого себя и устроил для нас внеплановую физподготовку. Каждый выложился на двести процентов, у Иванова так вообще руки после жима штанги дрожат.

– Это потому что физухой нужно каждый день заниматься, – важно заявляет Смирный. – Вот я ни дня не пропускаю и смотри, – показывает на футболку. – Даже не взмок, – хвастается, словно это великое достижение.

Прыскаю со смеху, представляя, какая именно у него нагрузка, он же слабый исключительно до баб. Вся его физуха ими начинается и ими же заканчивается.

Мастер спорта по постельным утехам, твою мать!

– Знаем мы, какая у тебя физуха, – Сидр озвучивает мои мысли, переглядывается с Петровым и начинает ржать.

Все остальные подключаются. Кухню сотрясает громкий мужской хохот.

– Смотрю, у вас еще остались силы на смех, – суровый голос Долженкова отлетает от стен. – Мало ты им, Олег Яковлевич, нагрузки дал, – говорит Орлову.

Мы замолкаем разом. Пространство погружается в тишину.

– Никак нет, товарищ генерал! – рапортует Смирнов, поднимаясь из-за стола. – Нагрузки было достаточно. Мы обсуждаем о необходимости дополнительной физической подготовки в свободное от службы время для улучшения общих показателей подразделения, – говорит с умным видом.

Мне же хочется закрыть ладонью лицо и закатить глаза.

Ну что за придурок? Он совсем не думает головой? Нам же сейчас пропишут дополнительные дни для физухи и будут гонять в три шеи, как сидоровых коз.

Судя по выражению лиц сидящих рядом со мной парней, они считают так же.

– Необходимость дополнительной физической нагрузки мы обсудим чуть позже, – выносит вердикт Долженков, мы с парнями обреченно вздыхаем. За что боролись, на то и напоролись, блин.

Смирнову рот скотчем нужно заклеить, чтоб чушь не порол. Ну серьезно!

Как можно было додуматься заявить такое генералу? Выслужиться что ли решил?

Свои умения надо показывать в бою, а не зализывать руководству пятую точку. Достал, блин!

– Тишина! – Долженков повышает голос. – Всем внимание! – говорит громко и отступает в сторону. Из-за его спины выходит Ева.

Сталкиваемся взглядами. Лед и пламя.

Разряд в двести двадцать по венам без права на реанимацию и без возможности сделать шаг назад.

– Знакомьтесь, – показывает на стоящую рядом с собой Лукьяненко. На фоне генерала Ева выглядит миниатюрной и уязвимой, такую так и хочется защитить. – Ева Евгеньевна, – показывает на Лукьяненко. – Специалист по связям с общественностью.

Мотор в груди сбивается с ритма, срывается с троса и летит вниз.

Глава 5
Ева

– Садись в тачку! – полный гнева голос Пети запускает мурашки по коже. От ненависти в его взгляде хочу убежать, но отчего-то стою и не двигаюсь с места.

Он хватает меня за руку, грубо тащит к машине и едва ли не силой запихивает в салон. Через не хочу приходится подчиниться.

– Коновалов! Ты совсем оборзел⁈ – вспыхиваю, как только мы оказываемся с ним наедине. – Как ты смеешь вести себя со мной подобным образом⁈ – накидываюсь на него, требуя ответа.

От возмущения аж кружится голова, глаза толком не видят.

Но, когда Петя поворачивается ко мне и наши взгляды сталкиваются, то у меня перехватывает дыхание. Отшатываюсь, не выдерживая его напор.

Он прет, как бронебойный танк, и расплющивает меня, словно букашку.

Эмоции с ног сбивают.

– Какого хрена ты приперлась ко мне в отряд? – спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы.

Ему не нужно повышать голос, чтобы я слышала вопрос. Ему не нужно орать, чтобы вызвать внимание. Петру достаточно лишь сказать, и его точно услышат.

Смотрю на сидящего напротив меня мужчину и поражаюсь исходящей от него энергетике. Ее сила настолько велика, что способна прогнуть и подчинить абсолютно любого.

Петя по натуре прирожденный лидер, и с этим даже не поспоришь.

– Мало того, что моя сестра все уши про тебя прожужжала, так ты решила окончательно меня добить? Да? – каждое слово, как стрела с ядом. – Я просил держаться от меня как можно дальше. По-человечески дал возможность уйти и не спрашивал о причинах твоего дебильного решения. Но нет же! Тебе мало моих страданий? Ты решила меня добить?

– Петь, я… – пытаюсь говорить, но под его натиском не способна проронить ни единого слова.

– Увольняйся! – требует.

– Не могу, – нахожу в себе силы сказать. Вдаваться в дальнейшую дискуссию выше моих сил, но и отмалчиваться тоже не выйдет.

Петя не позволит мне уйти без ответа. Придется сказать.

Он смотрит на меня и усмехается.

– Ты серьезно сейчас? – спрашивает недобро.

– Более, чем, – отвечаю таким же тоном.

Взгляд внимательных глаз прожигает до костей, мне становится дико неуютно, но я не показываю свой дискомфорт. Не доставлю ему этого удовольствия!

– Почему? – вот и настал тот самый вопрос, ответ на который разделит всю мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

Собираюсь с силами. Делаю глубокий вдох.

Конечно, не самое лучшее время сообщать мужчине о том, что он скоро станет отцом, но другого шанса может не представиться.

– Петь, я беременна.

Только стоит сказать, как атмосфера в машине стремительно меняется. Из раскаленной пустыни становится арктическим льдом.

Холодно.

Внутри автомобильного салона все покрывается инеем.

– От кого? – спрашивает надменно-сурово.

Его равнодушный взгляд страшнее смотрящего на тебя дула автомата. Никогда прежде не видела столько льда в его взгляде.

Ахаю. Пытаюсь совладать с взбунтовавшимися эмоциями.

Не ожидала подобного от него.

Коновалов ведет себя не как мужчина, а как самое настоящее чудовище.

А ведь совсем недавно все было иначе, мы нормально общались, нас тянуло друг к другу и, поддавшись соблазну, мы сделали шаг вперед.

Кто ж знал, что наша случайная связь обернется сущей катастрофой для обоих…

Пётр не тот человек, от кого мне нужно рожать. Теперь я это отчетливо понимаю.

– Вариант от тебя не устраивает? – не отрывая пылающего возмущением взгляда от Коновалова, скрещиваю руки на груди.

Я пытаюсь хоть немного заглушить раздирающую на части душу боль, но все равно ничего не получается. Разочарование бьет гораздо сильнее.

– Мы предохранялись, – режет как всегда твёрдо.

В своих словах он уверен на все сто и правду считает непоколебимой. Такому хоть в лоб, хоть по лбу, ничего не проймет.

Он так и будет стоять на своем. До последнего.

– Прерванный половой акт – не предохранение, – озвучиваю факт, который по непонятной причине так сильно не любят мужчины.

Не даром существует поговорка, она появилась не просто так. Мужику не рожать, я прекрасно понимаю.

Но и спихивать ответственность лишь на меня тоже не стоит. Как минимум, это не честно.

В одиночку дети не делаются, здесь нужны двое.

Ответственность за новую жизнь ложится на обоих.

– Я беременна. От тебя, – продолжаю, поражаясь, откуда во мне взялись силы.

Мне дико хочется психануть, открыть дверь и убежать, но я упрямо пытаюсь донести до Пети правильность своих слов и мыслей.

До последнего не хочу верить в произнесенные им слова.

Я не хочу так сильно разочаровываться в этом мужчине.

– Ты прикалываешься? – зло сверкает глазами.

Сглатываю.

– Нет, – отвечаю еле слышно.

Он одаряет меня таким суровым взглядом, аж едва не стирает с лица земли. Не понимаю, как до сих пор меня не испепелил.

– Ев, давай без скандалов и истерик, – говорит, отворачиваясь. Он больше не смотрит в глаза, его внимание устремлено исключительно на дорогу. – Мы предохранялись, твоя беременность меня не касается. Не нужно делать из меня дурака и вешать чужого ребенка.

Его слова причиняют непомерную боль, но я держусь. Заставляю себя запомнить каждое из ужасных высказываний.

– Ты не сможешь вырастить его в одиночку, – повторяет слова Александра. – Иди на прерывание, избавься от проблемы и не делай мне мозг.

Он достаёт телефон, делает перевод и, когда я вижу поступившую на мой счёт крупную сумму, вскипаю.

– Ты в своём уме? – в порыве чувств повышаю голос. В голове не укладывается, как Петя вообще мог такое предложить. – Сам напортачил, а расхлебывать мне⁈ – вне себя от шока ахаю. – Я не стану убийцей! – произношу твердо и прямо. Пусть знает.

Пётр хмыкает, качает головой и переводит мне на счёт ещё одну сумму.

Вижу ее и чувствую непомерную боль. Из меня словно выкачали все жизненные силы.

– Откупиться решил? – спрашиваю горько. Слезы жгут глаза. Остановить их и не позволить пролиться выше моих сил, поэтому пусть капают.

Вместе с ними выходит моя боль и нерастраченная любовь. Обидно, что мое сердце выбрало именно этого мужчину.

Петр – хранитель ключей… Кто ж знал, что он окажется недостоин.

– Решай сама, как это считать, – заявляет глухим, безэмоциональным голосом. – Ребенок не мой, – повторяет вновь.

Поворачивается, смотрит на меня, не скрывая эмоций.

Его взгляд не сулит ничего хорошего. Подрагивающие от напряжения желваки тому подтверждение.

– Я тебя поняла, – не знаю, где нахожу в себе силы, чтобы ответить ему. Открываю дверь, выхожу из машины. – Увольняться не стану, – объявляю.

На негнущихся ногах прохожу вдоль плаца, подхожу к КПП и покидаю часть. Ожидая на остановке автобус, захожу в приложение банка, делаю обратный перевод, но к своему изумлению понимаю, что Петя заблокировал эту возможность.

Я не могу вернуть ему деньги.

Глава 6
Ева

Вне себя от гнева мечусь по кухне, хватаюсь то за одно, то за другое. Никак не найду занятие, чтобы хоть немного унять бушующую в груди ярость.

Ни одно испробованное и верное средство не помогает.

– Ты мне напоминаешь фурию, – смеется Марья, аккуратно забирая из моих рук нож. Я им шинковала капусту на салат, но случайно порезалась. – Дай доделаю, а то у нас будет салат с кровью, – хихикает и принимается мелко нарезать листы.

Засунув палец в рот, ухожу за аптечкой.

Обрабатываю рану, бурчу себе под нос все, что накипело.

Марья дорезает капусту и дает ее мне жмаковать. Я приступаю к занятию с непомерным энтузиазмом. Лучше никому не знать, о чем я думала все то время, когда раз за разом сминала капусту.

Коновалов, наверное, красный, как помидор. Я его костерю на чем свет стоит, и все равно этого мало.

– Я тебя боюсь, – признается подруга и откусывает очищенный от шкурки огурец.

Одариваю ее разъяренным взглядом.

– Бесит! – кидаю в сердцах и передаю ей миску. – Готово.

– Кто или что? – с интересом откликается Марья.

Фыркаю, отмахиваюсь рукой от вопроса подруги и, взяв в руки овощерезку, принимаюсь очищать картошку.

Здравствуй стресс, прощай фигура!

– На новой работе уже успели нервы потрепать? – продолжает задавать вопросы, на которые мне совершенно не хочется отвечать.

Ну не рассказывать же Марье, что ее брат предложил мне избавиться от нашего ребенка! Ее племянника, между прочим.

Да она его за это порвет.

– Должность нервная, – уходя от прямого ответа, озвучиваю частичную правду. – Думаю, как теперь поступить.

– А чего здесь думать? – Марья, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами. – В части не соскучишься, там вечно происходят интересные вещи. Да и Петя если что присмотрит за тобой, – добавляет полушутя. – Если кто приставать начнет, то ты всегда можешь сказать Пете, и он быстро разберется, – подмигивает игриво.

Пусть лучше с собой сначала разберется!

Видеть его не могу.

– Хочешь, я попрошу брата за тобой присмотреть? – спрашивает, наивно полагая, что эта просьба что-то изменит.

Да я после сегодняшнего разговора Коновалова на пушечный выстрел к себе не подпущу! Козел.

– Не нужно, Марь, – быстро остужаю пыл подруги. – Ты ведь знаешь, если ко мне кто пристанет, то я сама могу разобраться, – подмигиваю, выдавливая из себя улыбку.

Не буду втягивать подругу в свои разборки с ее братом, у Марьюшки и без меня достаточно проблем в личной жизни.

Я хоть знаю, что беременна от Пети, а она… Сходила в частную дорогую клинику, а там вместо прижигания эрозии ее взяли и оплодотворили. Теперь богатей ходит за моей подругой по пятам и требует отдать ему ребенка сразу после рождения.

Словно Марья на это когда-то пойдет!

Однажды даже пришлось привлекать Петю, Демьян никак не желал отстать от Марьи. Он настолько наплевательски ко всем нам относится, что без раздумий взял и приказал своим людям вырезать в нашей квартире дверь.

Хам редкостный!

А Петя – козел обыкновенный. Боится ответственность за собственный промах взять на себя.

– Ну, как знаешь, – пожимает плечами. Смотрит на свой телефон и смурнеет.

– Опять твой Демидов? – без труда считываю подругу.

– Он не мой, – бурчит, отключая на смартфоне звук.

Убираем телефоны в сторону, включаем музыку и начинаем петь.

Пританцовывая, нарезаю картошку, складываю ее в аэрогриль и запускаю нужную программу. Гулять, так гулять!

– Чем салат заправлять будем? – интересуется Марья и открывает холодильник. – Оливковое масло или сметана?

– Греческий йогурт закончился? – отрываюсь от нарезки чеснока.

Марья встает на носочки, присматривается и с победным вскриком достает баночку.

– Ура! – одновременно произносим.

Переглядываемся. Смеемся.

Переживания сегодняшнего дня отходят на второй план. У меня, наконец, получается их отпустить и переключить внимание на более приятные события в жизни.

Все-таки хорошо, когда у тебя есть настоящие друзья. Мне даже не требуется открывать душу и рассказывать, как сильно плохо, Марья понимает без лишних слов и знает, что делать в данном случае.

Мы вкусно кушаем, долго болтаем, а после расходимся по комнатам спать. Я ставлю будильник на умной колонке и принципиально не трогаю телефон.

Боюсь увидеть пропущенный от Пети.

– Спишь? – Марья заглядывает ко мне в шесть утра.

– Да, – бурчу, переворачиваясь на бок.

– Ну спи тогда, – шепчет и плотно закрывает дверь ко мне в комнату. Больше я ее не слышу.

Просыпаюсь лишь тогда, когда во входную дверь начинает кто-то долбить. С трудом разлепляю веки, поднимаюсь с постели и подскакиваю, словно ужаленная.

Со всех ног несусь не открывать дверь, а в туалет. Токсикоз никак не желает давать слабину.

Опять руки трясутся…

Под требовательный грохот ополаскиваю рот, умываю лицо и, держась за стеночку, иду к двери.

– Кто там? – спрашиваю, с трудом узнавая свой хриплый голос.

– Догадайся! – не скрывая злости в голосе, рычит Коновалов.

Не имея сил спорить с ним, поворачиваю замок и открываю дверь. У Пети все равно есть ключи от квартиры, при желании он всегда сможет в нее попасть.

Разговор неизбежен.

– Если ты пришел выяснять отношения, то сейчас не самое удачное время, – все, что успеваю сказать. С лестничной клетки до моего нюха долетает запах жареного лука, и желудок сковывает новый спазм. Позабыв обо всем на свете, снова бросаюсь в уборную.

– Значит, не избавилась, – скептически осматривая меня с головы до ног, подмечает Петя.

– Ты пришел об этом поговорить? – спрашиваю, гневно сверкая глазами.

Моя беременность не обсуждается. Ребенку быть.

А такого недопапаши, как Коновалов, мой малыш не касается!

Глава 7
Петр

– Погнали с нами на пляж, – предлагает Петров. – Пожарим шашлычок, отдохнём по-человечески.

Его тележка ломится от обилия еды: несколько видов мяса, овощи, фрукты, зелень. До хлебобулочных изделий и воды он ещё не дошел, а свободного места уже нет.

– Ты на какую ораву это всё набираешь? – хмыкаю, осматривая покупки.

На дне тележки замечаю несколько бутылок вина и вопросы в моей голове лишь прибавляются.

– Ну, не орава, – бодро неся в руках ящик пива, к нам подходит Иванов. – Посидим тесной компанией, человек десять-двенадцать.

– Прям совсем тесной. Теснее некуда, – подмечаю скептически, представляю толпу и усмехаюсь уже в открытую. – Чушь не несите.

– Несите бред! – хохмит Петров, игриво двигая бровями.

У Серёги настроение на высоте, его так и прет выпустить пар. На дежурстве сегодня обошлось без приключений.

Иванов демонстративно стреляет глазами в тележку, и я вижу то, что раньше не замечал. Несколько бутылок крепкого алкоголя.

Ухмылка на моих губах становится шире.

После стычки с Евой настроения нет от слова совсем. Хочется напиться, забыться и не вспоминать ни проницательный взгляд её глаз, ни каштановые волосы, которые вечно выбиваются из причёски и лезут в глаза, ни смех, ни запах.

Лукьяненко сводит меня с ума, я, как ни пытаюсь, не могу себя заставить забыть её. Не выходит из головы ни на секунду, зараза такая!

Ведь нет у нас будущего. Нет и быть не может. Никогда!

Хорошо, что мы так быстро разорвали нашу болезненную короткую связь. Продержись вместе чуть больше, для меня расставание стало бы невыносимым.

Ева, Ева… Первая женщина всегда и во всём. Поселилась в моём сердце и не желает сдавать позиции.

Мало того, что она умеючи играет на моих нервах, так ещё сбросила бомбу и спровоцировала в моей груди ядерный взрыв. Выжгла все внутренности без шанса на восстановление.

Беременна. Не от меня.

Пусть заливает сколько угодно, но я-то точно в себе уверен. Не могло там ничего попасть, я всё делал вовремя. Что-то ни у одной девушки до инцидента с Евой подобных проблем не было, а тут…

Ясен пень, я ей не поверю.

Блин. Но нахрена тогда она солгала? Ведь могла сказать правду, и мы избежали сразу многих проблем. Лукьяненко ж знает, я всё равно помогу избавится от проблемы.

Чего бы между нами не произошло, я никогда не оставлю Еву в беде. Да и она ведь тоже всегда готова прийти на помощь.

Мы слишком много лет находимся бок о бок друг к другу, моя сестра Марья – звено, которое навеки соединило нас. Поэтому вполне логично, что к Еве у меня особое отношение.

Мысли роем диких пчёл крутятся и вертятся в голове, склоняют то на одну, то на другую сторону.

– После этого ассортимента, – показываю на несколько вариантов того, что ни при каких условиях нельзя сочетать. – Вы будете нести самую настоящую хрень.

– Хрен тебе, – откровенно ржёт Петров.

– Так тем более! – Колька продолжает продавливать свою точку зрения. – Ты не можешь этого пропустить!

– Ты так считаешь? – без особого энтузиазма задаю вопрос.

Я прекрасно представляю, чем закончится сегодняшний вечер, и не уверен, что хочу присутствовать при этом. Кому-то сегодня будет очень хорошо, а завтра станет настолько же плохо.

Лично у меня нет ни единого желания проснуться утром от дикой головной боли и проклинать этот мир. И без того тошно.

– Уверен! – заверяет Иванов, по-прежнему стоя на своём. Его уверенности можно лишь позавидовать.

– Не, нафиг, – отмахиваюсь от предложения парней.

Их тусовка ничем хорошим не кончится, а если учесть поганое настроение, то мне там уж точно делать нечего. Не хочу быть унылым говном, к которому на протяжении всего вечера пристают с расспросами.

Не каждый день узнаешь, что любимая тобой женщина ждёт ребёнка. От другого.

– Я домой, – отрезаю.

Парни многозначительно переглядываются, а мне совершенно не нравится их настрой. Они явно что-то задумали. Нехорошее.

– Что замутил? – спрашиваю у Петрова в лоб.

Тот одаривает меня лукавой ухмылкой.

– Долго же ты соображал, – говорит, предусмотрительно скрываясь за тележкой.

Напрягаюсь.

Поведение Серого настораживает.

– Ну так что? – сверлю его взглядом.

Ещё немного и можно будет вбивать дюбель, да вешать карниз. Чтоб глаза мои его наглой рожи больше не видели.

– Ничего особенного, – заверяет небрежно.

Но я-то вижу, здесь скрыт явный подвох.

– Всё равно ведь узнаю, – ставлю перед фактом. Он не дурак, понимает и сам.

– Погнали с нами, – в очередной раз предлагает. Что за упертый баран?

– Дел дома полно, – не поддаюсь на его уговоры. Мне не хочется сейчас ни веселья, ни новых знакомств.

Вместо этого лучше завалюсь раньше спать, а утром с новыми силами отправлюсь в зал, где кровью и потом выдавлю из себя всю муть.

– А если я скажу, что позвал на вечеринку нашу новую сотрудницу? – с ехидной улыбкой Петров задаёт вопрос.

– Какую? – до меня не сразу доходит смысл сказанных слов.

– Ту самую, – многозначительно играет бровями, и до меня, наконец, доходит, о ком идёт речь. Ева.

Смотрит, оценивая реакцию.

В упор.

Ублюдок!

– Тронешь её хоть пальцем, то будешь вспоминать криминалистику и на себе почувствуешь все виды казней, – хладнокровно заявляю.

– Пальцем трогать не обязательно, – хохмит Иванов. Видит мой взгляд и сразу же затыкается.

Чтобы не сорваться и не наговорить того, о чем потом буду жалеть, резко прекращаю разговор и прощаюсь с парнями.

Прыгаю в тачку, еду на квартиру, а потом…

Снова сажусь за руль и еду по присланной Петровым геолокации.