Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25
Петя

– Петя, что с тобой? – взволнованно интересуется Ева, как только у нее появляется возможность задать вопрос. – Ты головой ударился? Или выпил чего? – смотрит на меня с прищуром, пытаясь перевести возникшую между нами неловкость в шутку. Она не понимает, из-за чего мне сейчас снесло башку.

– Все в норме, – бросаю короткое, хмурюсь. Вдаваться в подробности не спешу.

Снимаю куртку, вешаю ее на крючок и, оставив обувь у порога, прохожу на кухню. Я все делаю молча, веду себя как дома.

Действую на автопилоте.

Подхожу к кухонному гарнитуру, открываю верхний шкаф и достаю стопку. Без лишних слов ставлю ее на стол. Из морозилки вынимаю бутылку беленькой, сало. Надеюсь, в этом доме есть черный хлеб.

Бросив беглый взгляд в плетеную корзинку, где обычно лежат хлебобулочные изделия, замечаю знакомую упаковку, и в груди становится тепло. Значит, Ева не забыла о моих предпочтениях.

Приятно. Что уж говорить.

Оставив на столе сало, наполняю стопку. Опрокидываю в себя содержимое, занюхиваю куском ароматного черного хлеба, задерживаю дыхание на пару-тройку секунд.

Холодная жидкость обжигает пищевод, согревает тело мгновенно. Нервы-струны перестают быть перетянутыми.

Есть все шансы, что не рванет.

– Петя, ты чего? – из-за спины раздается испуганный выдох Евы. Она замечает меня с пустой стопкой и застывает на месте.

Смотрим друг другу прямо в глаза.

Я изучаю ее, прослеживаю, все ли в норме, ведь мы не виделись несколько крайне сложных часов.

Когда меня затащили в машину сотрудники собственной безопасности, я лишь порадовался вездесущности Демьяна и его предусмотрительности. Именно он настоял на поддержке своих людей.

Как чувствовал, блин!

– Так надо, – бросаю короткое. На большее пока не способен, увы.

Ева одаряет меня обеспокоенным взглядом и тяжелым вздохом. Благо, дальше не комментирует, иначе бы получила по первое число.

Я не до конца успокоился.

Да блин! Как справиться с бушующими эмоциями, хрен знает.

Меня приперли к стенке, завалили вопросами про сестру. Либо узнали про наш план, либо ради профилактики. Уже фиг разберешься.

Безопасники – хладнокровный, жестокий народ. С ними лучше не сталкиваться.

– Порежешь? – киваю на лежащий на столе кусок сала. – Мне б закусить, – озвучиваю, наливая вторую порцию в стопку.

– Петь, может покушаешь? – робко делая шаг ко мне, интересуется Ева. – У меня есть тушеная картошка с мясом и баночка соленых огурцов, – достает из холодильника озвученное. – Будешь? – спрашивает с надеждой.

Киваю. Потому что слов не нахожу.

Не привык я к Еве, которая вот так безропотно за мной ухаживает.

Пока она хозяйничает на кухне, я опрокидываю еще одну стопку и направляюсь в душ. Запах, которым успела пропитаться одежда, меня добивает.

На протяжении последних четырех часов меня жестко прессинговали, ждали, что я расколюсь. В таком темпе закидывали вопросами, аж удивительно, как продержался.

Все ждали, что сдамся. А я оказался крепким орешком.

Снимаю с себя провонявшие потом и кровью шмотки, закидываю их в машинку стирать, а сам тем временем включаю воду и забираюсь под теплые струи. Начинаю мыться.

– Ты точно в порядке? – сквозь шум воды моего слуха достигает встревоженный голос Евы.

Она переживает настолько сильно, аж решилась в ванную зайти! Охренеть можно.

– Все под контролем, – озвучиваю холодно.

За ширмой раздается судорожный вздох.

– Как знаешь, – шелестит еле слышно.

Нутром чувствую, что остался один. Лишь после этого ступаю под воду с головой, закрываю глаза и жадно хватать ртом воздух.

Сегодня были моменты, когда мне его катастрофически не хватало.

– Спасибо за одежду, – благодарю, выходя из ванной.

Вешаю мокрое полотенце на стоящую в комнате сушилку для белья и возвращаюсь на кухню.

– Пожалуйста, – отвечает, как только появляюсь рядом.

Ставит на стол тарелку с горячей картошкой и вилку, рядом опускает еще одну. На ней красуется тонко нарезанное сало, соленые огурчики и селедка с лучком. Рот непроизвольно наполняется слюной.

– Ты не будешь? – уточняю, понимая, что Ева не накрывает на вторую персону.

– Нет. Я на ночь стараюсь не есть, – признается, присаживаясь на мягкий стул. – Сам понимаешь, следить за фигурой нужно.

Хмыкаю, не скрывая своего скептического отношения к прозвучавшим словам.

– У тебя скоро будет огромный живот. Хочешь или нет, но ребенок свое возьмет, а уж тебе решать, откуда именно, – озвучиваю свои мысли, впервые так свободно говоря про беременность.

– Что именно ты подразумеваешь под своими словами? – пристраивая голову на согнутых руках, спрашивает.

Отставив в сторону наполненную стопку и вернув на тарелку вилку с нанизанной на зубчики картошкой, посылаю Еве многозначительный взгляд. Но, к великому моему изумлению, она смотрит мимо меня куда-то на стену.

Удивленный ее реакцией, оборачиваюсь.

Прохожусь изучающим взглядом по стареньким обоям, но ничего критичного не нахожу. Неожиданно для себя самого понимаю, что Ева просто не хочет сталкиваться со мной взглядами. Не готова.

– Для правильного роста ребенку требуются витамины и микроэлементы, и он будет брать их из твоей крови вне зависимости от находящегося там количества, – поясняю, незаметно для себя самого открывая собственную осведомленность в данном вопросе. – Если ты не будешь получать нужное количество извне, то твоему организму придется работать на износ. Может, конечно, у тебя затесалось пара новеньких тел, то тогда я не смею никак комментировать твои действия, – добавляю шутливо.

Грузить и сваливать на Еву свои проблемы не хочу, ведь я их сам натворил, и мне самому нужно будет с ними разбираться.

– Еще не приобрела, – подхватывает за мной шутку. – После родов, пожалуй, займусь.

– После будет поздно, – возвращаю разговор в серьезное русло.

Снова встречаемся взглядами, но на этот раз в глазах Евы нет напряжения и ожидаемой мною вражды. Напротив, состояние девушки можно назвать умиротворенным.

– Поздно, так поздно, – говорит, сладко зевая.

Сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Спазм отпускает грудь, я вновь могу сделать свободный глубокий вдох, и никто мне не помешает.

– Иди, спи, – отправляю Еву к себе. Но она лишь мотает в разные стороны головой.

– Нет, – отвечает упрямо. – Вместе пойдем, – заявляет, удивляя меня.

– С чего это вместе? – ухмыляюсь игриво, хоть самому ни разу не смешно от сложившейся ситуации.

– С того, что мне страшно, – объявляет, не поведя бровью. – А раз ты приехал сюда, то будь добр исправляй! Сам натворил, сам и расхлебывай.

Охреневая, ахаю.

– Значит, так? – возвращаю Еве ее же хитрый взгляд. – Я же тебя согрею по полной, лишу сил и отправлю спать, – озвучиваю, не отрывая взгляда от девушки.

Теряется.

Краснеет.

На короткий миг вновь отводит глаза.

А когда возвращает взгляд, то там бушуют совершенно иные эмоции.

Глава 26
Петя

Физподготовка сегодня идет полным ходом, такое ощущение, будто Орлов сорвался с цепи.

Он с самого утра гонял нас по стадиону по полной, затем отправил в зал.

После легкой разминки зарядил всем отправляться на татами, где поставил нас в пары и заставил отрабатывать удары на полную силу в контакт.

Давно не видел, чтобы Орлов нас так сильно гонял. Видимо, из-за последнего выезда он получил нагоняй и теперь отрывается.

Еще бы! Три сотрудника ушли на больничный! После выписки им еще предстоит всех нас нагонять.

– Коновалов! Глаза разуй! Отражай удар! – грозный голос Олега отлетает от стен, а мне ощутимо прилетает в плечо.

Иванов, зараза! Все-таки нащупал брешь, пробил мой блок.

– Давай еще раз, – предлагаю Коляну, он кивает в знак согласия, и мы снова встаем в стойку.

– Бурый! Не спать! – продолжает лютовать Олег. Он сегодня явно не в духе, требует от нас запредельной отдачи.

Мужики смеются, а мне не до смеха. Ночью глаз так и не сомкнул.

Лежал, думал про сестру и про Еву, про ситуацию в целом, и чем дольше размышлял, тем сильнее приходил к мысли, что все-таки не смогу держаться в стороне от любви.

Ева первая женщина, она первая всегда и во всем. Сама того не подозревая, подобрала ключи к моему сердцу, открыла дверь и навела там свои порядки.

Как бы мне не хотелось, но игнорировать чувства к ней не могу. Только стоит представить ее с другим, как я теряю разум, ревность и ярость затмевают сознание. Я перестаю контролировать себя.

– Я не сплю, – отвечаю невозмутимо. Орлов хмыкает и качает головой.

– Ну-ну, – бросает с едкой усмешкой. – Я вижу.

Одариваю его красноречивым взглядом, недобро ухмыляясь, возвращаю внимание Иванову. Понимаю, как могу его перехитрить.

Отступаю, загоняю Кольку в ловушку, осуществляю захват и бросаю на маты. Иванов падает плашмя на спину с такой силой, что ему выбивает воздух на десять секунд.

– Твою мать! Коновалов! – сурово режет Олег. – Не жести. Нам осталось еще покалечить друг друга на отработке ударов.

– А ты не напирай, – отражаю ему. – Мы знаем, что делать.

Сталкиваемся взглядами. Никто не желает отводить глаза в сторону.

Напряжение становится запредельным.

– Смотрите, какая цыпа, – говорит Яковлев. – Однозначно, нужно к ней подкатить, – присвистывает и отвешивает несколько похабных шуточек в сторону Евы.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, про кого он говорит. Ни одна другая не сравнится с Лукьяненко у нас на базе.

– Пасть захлопни, – резко осаживает его Орлов. – Если увижу рядом с ней, то пеняй на себя. Девочку трогать я запрещаю, – отрезает сурово.

– Только мне или всем? – не успокаивается Леха. Его так и поднывает вывести Олега из себя.

Удивительно, что на Яковлеве сегодня не отрываются.

Орлов первым разрывает наш зрительный спарринг и переводит внимание на Леху. Лицо Олега не выражает ничего хорошего.

– На татами. Живо, – ему заявляет.

Переглянувшись с Коляном, отходим в сторону и начинаем заниматься своими делами.

Я раз за разом покоряю турник, а Иванов отправляется тягать штангу.

В голову то и дело лезут мысли про Еву, но я старательно держу их в стороне. Если позволю забраться в голову, то будет крайне печально.

Полностью сконцентрировавшись на упражнении, поднимаю свое тело вверх и опускаю вниз. Слежу за дыханием, за состоянием в целом.

Мне осталось двадцать раз подтянуться, и смогу побить личный рекорд. К этому дню я иду уже второй месяц.

– Утяжелителей не много на себя нацепил? – недалеко от меня на маты приземляется взмокший насквозь Иванов. – Смотри, не перетрудись, – предупреждает.

Не отвечаю. Молча делаю рывок за рывком, сосредотачиваясь исключительно на своих движениях. Ничего иного меня не должно волновать, я должен добиться желаемого результата.

После проведенной с Евой ночи в голове полный сумбур. Требования тела и сердца противоречат здравому смыслу.

– Коновалов! – опять окликает Орлов. Не отрываясь от своего занятия, смотрю на Олега.

Но, к своему удивлению, рядом с ним вижу Еву, и тут же получаю удар под дых. Сердце начинает гонять кровь с ускоренной силой.

– Что надо? – нарочно грубо бросаю.

Ева удивленно округляет глаза. Она прежде никогда не видела, чтобы я общался подобным образом.

– К Долженкову, – показывает пальцем наверх и сухо бросает.

Спрыгиваю с турника. До рекорда не хватило трех подтягиваний.

Печально.

– Сейчас буду, – коротко отвечаю.

Перевожу дыхание, снимаю обвесы. Беру полотенце и вытираю им пот.

Я знаю, по какой причине меня вызывают, и готов получить по первое число, ведь, по сути, совершил преступление. За Марьей была организована слежка, а я тот, кто позволил ей сбежать.

– Давай живее, – поторапливает Олег. Он явно не в курсе произошедшего, иначе бы с самого утра на меня наорал.

– Дай хоть переодеться, – показываю на насквозь промокшую майку. – Или предлагаешь явиться к руководству в таком виде? – снимая майку, бросаю ее на сумку. – В мокром я к нему не пойду.

Орлов хмыкает, Ева стыдливо отводит взгляд в сторону, словно не видела меня такого с утра.

– Я, пожалуй, лучше подожду вас в коридоре, – шелестит еле слышно.

Мне реально становится смешно от ее слов.

Ну же, детка, давай, не строй из себя скромняшку. Ты же огонь огненный. Не хочешь зажечь меня? Так поздно. Я уже горю.

– Чего вдруг ему от тебя понадобилось? Премию выписать? – ржет Смирный. Он приехал на базу, проигнорировав запрет врачей на нагрузки из-за ушиба ноги.

– Скорее леща поддать. Чтобы работал бодрее, – подтрунивает Яковлев. Ему лишь бы меня подколоть.

– Заткнулись все! – одной фразой Олег заставляет притихнуть. – Чтобы к моему возвращению закончили разминку и были в тире. Учения на носу, мы не имеем права посрамить свою часть.

– Так точно! – хором, но с юмором отвечают оставшиеся в зале. Замолкают и начинают снова пахать.

Тишину в зале нарушают лишь пыхтение и лязг металла. Каждый из оставшихся отрабатывает свою программу по максимуму, ибо знает, какова может быть цена лени. На нее никто из нас не имеет права.

Мы обязаны поддерживать свою форму на высшем уровне, ведь неизвестно с каким противником можем столкнуться. Бывали случаи, когда скорость и сноровка решали все.

Отряд уже лишился троих. Благо, что временно, а не навсегда.

– Заходите, – говорит Долженков, как только замечает нашу троицу возле своего кабинета. – Дверь закройте, – предупреждает сурово после того, как первый из нас переступает порог.

Пропускаю Еву вперед, захожу последним и плотно прикрываю дверь за собой.

– Явился, – недобрым взглядом одаряет меня самый наш главный руководитель. – Проходи. Будем беседовать, – заявляет сурово.

– Борис Юрьевич, я могу поинтересоваться, что произошло? – интересуется Орлов.

– Можешь, – хмыкает Долженков и протягивает Олегу лист бумаги.

Тот берет документ, читает его, и чем больше читает, тем суровее становится его лицо.

– Ты пошел против СБ? Ты идиот или прикалываешься? – дочитав до конца, впивается в меня требовательным взглядом.

– Что там? – еле слышно спрашивает Ева.

Крепко сжав зубы, дышу через раз. Я знаю, чего ждать от разговора, и не желаю, чтобы Ева стала свидетелем этой взбучки.

– Пусть она выйдет, – жестко отрезаю, смотря исключительно на Долженкова.

Он хмыкает.

– Ты еще условия выставлять мне будешь?

Глава 27
Ева

Меня вышвырнули из кабинета, словно котенка. Понятия не имею, из-за чего Петя выставил жесткие условия касаемо моего присутствия, ведь все равно узнаю, о чем был разговор.

Я едва-едва придумала, как красиво преподать новость о недавнем задании. Том самом, где за один выезд мы лишились сразу троих бойцов.

Когда соглашалась на эту работу, то думать не думала, что все окажется так. Мне приходится вспоминать весь свой предыдущий опыт и выкручиваться, ибо если я подведу Долженкова, то всю часть ждет крах.

Он меня нанял для грамотной работы с населением, для освещения деятельности своих людей.

Жители города должны быть спокойны. Они в безопасности. Мы на страже.

Всех победим.

Но поведение Пети ни в какие рамки не лезет. Сегодня, стоя на «ковре» перед руководством, повел себя как настоящий псих.

Понятия не имею, что на него нашло, но Коновалов словно взбесился. Рвал и метал, выставил жесткие условия и не позволил высказать ни единого слова против. Обосновал свою точку зрения на все сто.

Удивительно, как Борис Юрьевич согласился, я была в шоке, когда он пошел на поводу у Пети, и меня выставили. Теперь сижу и думаю, о чем же они говорят.

Интересно жуть как.

– Ты чего такая кислая? – в мой закуток, который сложно назвать полноценным рабочим местом, заглядывает Серега. Ставит передо мной стакан еще горячего кофе. – Держи. Это тебе, – кивает на презент. – Специально купил.

Смотрю на друга и чувствую, как с сердца падает тяжесть. Оказывается, за время больничного я успела соскучиться по Петрову. Слишком долго его не было, увы.

Вдыхаю приятный аромат бодрящего напитка и выдавливаю из себя улыбку. Петров не виноват, что у меня паршиво на душе, он старался скрасить мой день, как мог.

– Спасибо, – отпиваю глоток и благодарю от чистого сердца. Мне приятны его забота и внимание, Петров ведь в курсе моего положения.

Делаю еще один глоток. Напиток такой вкусный, аж не хочется останавливаться. Я едва-едва сдерживаю стон наслаждения. Полный кайф.

– Без кофеина? – запоздало уточняю.

Петров улыбается краешком губ.

– Обижаешь, – отвечает достаточно красноречиво, чтобы дать понять. Про мою беременность он не забыл.

– Спасибо, – еще раз благодарю. Мне действительно очень приятно.

Хоть кто-то бескорыстно заботится обо мне.

– Какими судьбами здесь? – спрашиваю без задней мысли. – Тебя все-таки выписали? Или сбежал? – развив тему понимаю, что попала в точку. Чувствую нутром.

Серега не отвечает. Вместо этого он активно играет бровями и лучезарно улыбается. Его взгляд говорит гораздо громче любых слов.

– Сама-то как думаешь? – крайне ехидно отвечает вопросом на вопрос.

Если бы хорошо не знала Сережу, то решила, будто он заигрывает со мной. Но я уверена, у нас сугубо дружеские отношения, мы не интересуем друг друга в сексуальном плане.

Петров единственный, с кем мне легко и просто. Он как брат.

– Честно? – не отрываю от него внимательного взгляда. Так интересно наблюдать за эмоциями на серьезном, суровом лице. – Ты сбежал из отделения, – прямо высказываю свое мнение. – Так рано тебя бы никто не отпустил.

– А вот здесь ты глубоко ошибаешься, – заверяет со знанием дела. – Меня выписали. Официально, – говорит, явно хвастаясь.

Но меня ведь так просто не провести.

– После того, как ты написал отказ от госпитализации? – смеясь, уточняю.

По удивленному взгляду понимаю, что попала в самую точку. Петров не успевает нацепить на себя маску безразличия, пока я считываю изумление с его лица.

– Бинго! – от переизбытка эмоций хлопаю в ладоши. – Ты написал отказ и выписался из больницы! Ушел сразу, как смог нормально ходить, – констатирую факт.

Конечно, я слышала разговоры о предстоящей выписки Сережи и даже верила в нее, но сейчас, глядя в глаза друга, вижу реальное положение дел.

И мне оно не нравится.

Совершенно.

– Ну что ты, – Сережа миролюбиво разводит руки в разные стороны. – Знаешь ведь, я не мог поступить настолько безалаберно к собственному здоровью, – заявляет с самым безобидным выражением лица.

Смотрю на него и прыскаю со смеху. Петров тот еще юморист.

В их отряде, блин, все такие. Не понимаю, их набирали по умению шутить и прикалываться? Иначе как можно было столько юмористов в одной команде собрать?

– Я тебе, конечно, верю, – говорю, вспоминая слова старой песни.

– Я и сам все это видел, – подхватывает Петров. Улыбается хитро, явно желая переключить мое внимание в другое русло.

Останавливаю его прищуром глаз.

– Твои глаза не умеют лгать, – выдаю чистую правду. – Ты зачем на работу сразу после больницы приехал? – спрашиваю, решая не развивать дальше тему ухода с больницы, ведь Петров так и будет юлить. Правды от него добиться не смогу.

Он может сколь угодно долго рассказывать коллегам о своем чудесном исцелении, но мне прекрасно известны сроки восстановления после подобной операции. Когда ты провел свое детство рядом с медиками, многое начинаешь понимать и видеть иначе. Да и на болезни смотришь не так, как другие.

После моих слов Серега оглядывается, приоткрывает дверь и выглядывает в коридор, а после запирает ее на ключ.

Я заинтересованно слежу за его действиями, но не спешу задавать вопросы. Нутром чувствую, это бесполезно. Он расскажет все сам, но чуть позже.

Ему требуется немного времени.

И я его даю. Вдоволь.

– Поговорим и открою, – предупреждает, безошибочно считывая мое беспокойство. – Не хочу, чтобы нас прервали, – поясняет. И без задней мысли убирает ключ от кабинета в задний карман своих брюк.

Напрягаюсь мгновенно. Я не готова оказаться взаперти с ним.

– Не переживай ты так, – смеется, заметив мою реакцию. – Я не кусаюсь.

– А только откусываешь? – вопрос вырывается до того, как успеваю прикусить свой длинный язык.

Переглянувшись с Сережей, смеюсь. Становится легче. Беспокойство отступает и дает нормально думать.

Петров явно ничего дурного не сделает мне здесь.

– Хорошо. Давай поговорим наедине, – соглашаюсь, а сама все равно не спешу расслабляться. Продолжаю настороженно следить за его действиями, сижу и слежу за Сергеем. Меня не застанешь врасплох.

Физическая форма у Сережи, конечно, лучше моей в разы, но он после ранения и если вдруг полезет ко мне, то получит по первое число. Я не стану церемониться, буду применять все свои умения.

Не даром в детстве никто из мальчишек не желал связываться со мной.

Петя проходит вглубь кабинета. По внешнему виду мужчины видно, что он достаточно сильно нервничает. Я как ни пытаюсь предугадать причину странного поведения, но ничего в голову не идет.

– Не томи, – подталкиваю его уже, наконец, к действиям. – Говори уже давай, – поторапливаю.

Он останавливается напротив и горько ухмыляется.

– Если бы это было так легко, – признается, печально поджимая губы. Пожимая плечами, бросает на меня виноватый взгляд.

Садится в кресло, откидывается на спинку, а после наклоняется и ставит локти на колени, подается вперед.

Он явно волнуется, я тоже начинаю нервничать. Особенно после недавних событий с Петей, которые из головы так и не идут.

Коновалов в очередной раз меня оттолкнул. Сначала притянул, а после снова кинул. Он настолько сильно запутался в своих чувствах и жизненных установках, что не замечает, какую сильную причиняет мне боль.

Я словно мотылек, лечу к нему, позабыв обо всем на свете. Ему стоит зажечь спичку, а я уже тут как тут.

Но спичка тухнет. Петя увеличивает дистанцию до бесконечности.

А я в очередной раз остаюсь тупо ни с чем.

– Ев, – говорит Петров. И, поймав мой взгляд, замолкает.

Ему очень тяжело дается тема, которую собирается поднять.

– Слушаю тебя, – произношу, пытаясь его поддержать.

Сережа всегда относился ко мне хорошо. Он ведет себя как старший брат, ограждает меня от плохого влияния, защищает и не позволяет кому-то обидеть. Изначально ведь парней осадил.

– Ты в курсе, что Карина находится под моей опекой? – уточняет, подняв на меня наполненный эмоциями взгляд.

Киваю.

– Конечно, – подтверждаю его догадку. О сложной жизненной ситуации в семействе Петровых в части знают, мне кажется, все.

Я не стала исключением. Когда начала здесь работать, то меня достаточно быстро ввели в курс дела.

– Уже проще, – немного расслабляется.

– Думаешь? – усмехаюсь чуть нервно. Мне не нравится то, к чему идет разговор.

– Знаю, – заверяет с полной уверенностью.

Поднимается с кресла, начинает расхаживать по кабинету. А затем подходит к моему столу, опускает сжатые кулаки на деревянную поверхность и подается вперед.

Смотрит мне прямо в глаза.

– Слушай. Давай я не буду ходить вокруг, да около. Выходи за меня замуж, – последней фразой выбивает почву у меня из-под ног.

– Чего? – не понимаю.

Может я ослышалась? Мне, наверное, показалось.

Не мог же Сережа на полном серьезе предложить брак!

– Выходи за меня, – повторяет свое предложение.

Растерянно моргаю, не нахожусь с ответом.

А он, оттолкнувшись от столешницы, снова садится в кресло из которого недавно встал.

– Опека донимает. Прессингуют меня и Каринку. Ей, конечно, семнадцать, но все равно грозятся забрать в детский дом, – делится со мной откровением. – Единственный шанс жениться и оформить опеку над сестренкой. Поможешь?

Надежда в обращенном на меня взгляде столь сильная, что я не нахожусь с ответом. Мне не хватает сил сказать «нет».