Текст книги "Бывшие. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Ева

– Ева, зайди ко мне, – бросает Долженков, проходя мимо моего кабинета.

– Уже бегу, – отзываюсь в моменте и, бросив все свои дела, спешу за начальником.

Первое, что я успела уяснить за короткое время своей работы, необходимо выполнять поручения руководителя немедленно и безукоснительно. Долженков попусту не говорит, каждое его поручение должно исполняться без лишних слов.

Борис Юрьевич один из немногих руководителей, которые ратуют за своих людей. Он стоит горой за ребят, и за это качество подчиненные его особенно ценят.

– Вызывали? – задавая глупый вопрос, заглядываю в кабинет полковника.

– Проходи, – откладывает в сторону лист бумаги и показывает на пустующее напротив своего стола кресло. Там прям ряд из них.

Поднимается, отодвигает кресло, жестом показывает мне присесть. С благодарностью принимаю предложение и устраиваюсь поудобнее.

– Обживаешься? Никто не обижает? – спрашивает с живым участием, но на самом деле он достаточно жесткий человек. У Долженкова есть четкие принципы, по которым нужно работать и их нужно соблюдать. Иначе…

Не хотелось бы проверять на собственной шкуре каков полковник в гневе. Это страшно. Я наслышана уже.

– Все в порядке, – отвечаю, немного лукавя. Мои трудности не связаны с рабочим процессом, а вдаваться в подробности своей личной жизни желанием не горю.

Долженков – отличный руководитель. Его уважают и боятся, но вместе с тем он держит своих людей в ежовых рукавицах. Спуску никому не дает, хоть и прикрывает в случае залета перед вышестоящим начальством.

– Если вдруг, – произносит многозначительно.

– Сразу к вам, – мягко улыбаясь, обещаю ему. – Не переживайте.

Борис Юрьевич кивает, давая понять, что удовлетворен моим ответом и готов перейти к сути беседы. Он ведь явно вызывал меня явно не для того, чтобы разузнать, как мне здесь работается.

– Можно я первая задам вопрос? – прошу, раскрывая ежедневник.

С трудом выдерживаю суровый мужской взгляд.

Долженков не выдает ни единой эмоции, в его глазах отражается сила и стойкость. Передо мной сидит самый что ни на есть стальной человек.

– По кулуарам расползаются сплетни о вашем увольнении, – спрашиваю полковника в лоб.

На его лице не дрогнул ни единый мускул.

При трудоустройстве мы договорились общаться друг с другом искренне, понимая нюансы моей должности, он просил ничего не утаивать, уточнять все, вплоть до сущей ерунды, и я этим активно пользуюсь. Не вижу ничего дурного, чем лишний раз уточнить информацию, а уже после ее опубликовать.

Все зависит от подачи новости. Информационное поле широкое, здесь мины буквально на каждом углу. Одно необдуманное слово может понести за собой множество негативных последствий.

А с учетом специфики структуры, в которой я теперь тружусь, так вовсе опасно. Нужно выдавать информацию, лишь будучи уверенной в ней на все сто.

– Вы как-то можете прокомментировать новости? Вас снимают с должности? Кого назначают? По какой причине? – заваливаю его вопросами.

Если это правда, то мы первыми должны выпустить пост. Не хватало еще, чтобы всякие частные каналы начали первыми скидывать новости про нас.

Нет. Со мной такой вариант не прокатит. Я слишком люблю свою работу, чтобы так глупо подставиться. Не в моем характере играть на вторых ролях.

Борис Юрьевич одаряет меня тяжелым взглядом, недобро ухмыляется и покачивает головой.

– Подавятся меня увольнять, – заявляет непоколебимо, и я ему верю. Долженков человек слова, он не дал ни единого повода назвать себя пустословом.

– Даже так? – искренне восхищаюсь его твердостью. – Тогда почему ползут слухи? Что мне писать в опровержении?

– Ничего, – все так же спокойно говорит мне. – За пару дней шумиха уляжется, а еще через три дня все забудут о том, что что-то было.

– Но тем не менее я с вами не согласна. Пост сделать нужно, – не отступаю от своей точки зрения. – Если мы будем молчать, то из слухов раздуют самый настоящий хайп и вас сделают козлом отпущения. Мне нужно сделать пост первой, так сказать задать ритм и обозначить нашу позицию.

Полковник задумывается.

– Слушай, в твоих словах есть зерно истины, – говорит, сводя вместе брови. – Публикуй, – дает добро.

Лучезарно улыбаюсь, понимая, что выиграла маленькое сражение. Отстояла свою точку зрения.

– Борис Юрьевич, к вам пришли, – предварительно постучав, секретарь открывает дверь и предупреждает о посетителях.

– Пусть проходят, – отзывается Долженков. – Сиди, – осаживает меня, замечая, что я собираюсь покинуть кабинет. – Разговор будет не конфиденциальный.

– Хорошо, – соглашаюсь покорно.

Дверь широко распахивается, и в кабинет заходят трое мужчин в черной форме. Сердце сбивается с ритма еще до того, как глаза видят, кто именно подошел. Спину опаляет волна жара.

Мне стоит колоссальных трудов не повернуть голову.

– Присаживайтесь. Разговор есть, – полковник показывает на свободные кресла рядом со мной.

Едва успеваю сделать вдох, как рядом со мной опускается Коновалов.

Воспоминания моего срыва и нашей горячей ночи накрывают меня с головой, на коже до сих пор чувствую его прикосновения, тяжесть мужского тела.

Низ живота принимается поднывать, грудь тянет. Чертовы гормоны! Мне с ними не справиться.

Пожалуй, пора идти и сдаваться врачам, потому что из-за беременности мой организм стал слишком много требовать. Я не могу больше сопротивляться и игнорировать потребности в близости.

Меня аж потряхивает от острого желания. Это не нормально! Я хочу себя контролировать!

Хватило уже одного срыва.

– Ознакомьтесь с распоряжением, – Долженков протягивает сидящим рядом бойцам документ.

Олег берет его первым, пробегается взглядом и присвистывает.

– С понедельника? Они ничего не попутали? – высказывается борзо.

Орлову новость явно пришлась не по душе, и он не скрывает этого. Обмениваясь со своими коллегами красноречивыми взглядами, передает им документ. Петя и Иванов Коля читают.

– Учения округа? – не сдерживаясь в высказываниях, заявляет Иванов.

– Николай! – строго осаживает его Долженков. – Ты офицер, а не сапожник! Рядом с тобой находится женщина, – показывает на меня.

– Но, Борис Юрьевич! – вспыхивает Коля. – Что за фигня? У нас народа нет! Петров в больнице, у Сидорова и Смирнова освобождение, Яковлев в отпуске. Мы все просрем!

Долженков смотрит исключительно на него. Взгляд суровый.

– Не имеете право меня так подставить, – отрезает.

В его негромкой речи кроется невероятная мощь. Ни один из сидящих рядом со мной не смеет перечить.

– Яковлева вызовем, Игорь и Иван будут принимать участие, Петров тоже, – жестким тоном озвучивает свое решение.

– Серегу-то куда? Он только выйдет из стационара, – подмечает Олег.

– Он может помогать мне, – тут же придумываю, чем занять Петрова.

Ловлю на себе четыре пары внимательных глаз и жалею о собственной несдержанности.

– Кто сказал, что ты едешь? – не пряча своего неодобрения, рычит Коновалов.

Смотрю на него и едва дышу. Воздуха становится мало.

Утром я не стала дожидаться, когда он проснется, а встала, собрала вещи и молча ушла. Вплоть до этого момента сделала все, лишь бы нам с ним нигде не столкнуться.

Я не готова к последствиям проведенной с ним ночи. Понятия не имею, как теперь себя вести.

Но одно знаю точно, прощать его так легко не собираюсь.

– Кто-то же должен освещать ваши победы и новые достижения, – подкалывает подчиненных Долженков, смотрит на меня и подмигивает.

– Борис Юрьевич, – переступая через себя, говорит Петр. – Учения проходят в жестких условиях, Ева не подготовлена. У нее нет должной подготовки, она будет скорее помехой, чем помощником.

– Помощницей, – поправляю его.

Схлестываемся взглядами.

Жестко.

– Ева едет в вашей команде, и это не обсуждается, – отсекая все дальнейшие споры, говорит Долженков.

Олег, Николай и Петр моментально затыкаются.

– Ну, раз никто не смеет мне возразить, – Борис Юрьевич окидывает своих подчиненных суровым взглядом. – То давайте обсудим детали.

Глава 20
Ева

На базе становится напряженно. Оно витает в воздухе, держит в тонусе и мешает работать. Нервы на пределе.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, ведь предстоящие учения меня не касаются, но выходит не очень. Атмосфера вокруг не позволяет этого сделать.

– Ты что здесь делаешь? – открыв дверь в кабинет, за своим рабочим местом замечаю Коновалова. Только вижу его и сердце подскакивает к горлу, перекрывает кислород.

– Сижу, – жестом показывает на очевидное. – Разве не видно? – скептически поднимает бровь.

– Петя, – устало вздыхаю. Сегодня у меня был бешеный день и сил на споры с ним совсем не осталось. – Зачем ты пришел?

Он поднимается с кресла, огибает стол и направляется прямо ко мне. Встает напротив, нависает скалой, отрезая меня от внешнего мира.

– Думаешь, сможешь спрятаться на моей территории? – сверлит меня недобрым взглядом. Его энергетика сбивает с ног, но я упрямо стою и не поддаюсь на провокацию.

Наша ночь была ошибкой, я поддалась гормонам и теперь не представляю, как все исправить. Петя не тот мужчина, за кого нужно выходить замуж.

Какие бы чувства я к нему не испытывала, но строить семью надо с другим. Как минимум с тем, у кого тараканов в голове не так много.

– Я ни от кого не прячусь, – произношу, упрямо вздергивая вверх подбородок.

Коновалов ухмыляется и не отрывает от меня взгляд. Он буквально проникает им насквозь, смотрит в самую суть.

Я чувствую себя беззащитной.

– От меня не спрятаться, – заявляет с непоколебимой уверенностью в голосе, а у меня мурашки по коже пробегают от серьезности его слов. – Избегать меня у тебя тоже не выйдет, – жестко ставит перед фактом.

– А кто сказал, что ты вообще что-то значишь в моей жизни? – вспыхиваю на эмоциях словно спичка. – Ведешь себя, словно пуп земли! То, что ты брат моей лучшей подруги, не дает никакого права общаться со мной в подобном тоне!

– Только брат? – в его голосе появляется вибрация, от которой внутри у меня все начинает дрожать.

Стойко выдерживаю суровый мужской взгляд.

– Да!

В глазах Коновалова появляется вековой лед. Температура в кабинете снижается на несколько градусов.

– Ну, раз только брат, – рычит, злясь. Резко разворачивается, хватает со стола свой телефон и испаряется.

Находясь в полном ступоре, смотрю на не до конца закрывшуюся после Петра дверь. В глазах сухо, в груди ни единой эмоции.

Я словно выжженная пустыня.

Наши отношения зашли в тупик, и выхода из него я не вижу.

Из ступора меня вырывает трель стационарного телефона. Отбросив все свои мысли, подлетаю к аппарату, прикладываю трубку к уху, а сама всей душой желаю услышать голос того, кто только что покинул мой кабинет в дурном настроении.

– Ева, ты едешь к Сереге? – уточняет Иванов. Я просила его сообщить, когда он поедет к Петрову. – Каринка уже приехала, через пять минут выезжаем.

– Каринка? – искренне радуюсь появлению сестры Сережи у нас. Она хорошая девушка, но ее приезд стал для меня полной неожиданностью. – Какими судьбами она здесь?

– Я присматриваю за ней, – делится Коля.

– О-о-о, – многозначительно выдыхаю. – Ты в курсе, что она несовершеннолетняя? – без задней мысли подкалываю его.

– Да ну тебя! – фыркая, спешит отмахнуться от моих слов. – Она сестра моего лучшего друга!

– И тебе как сестра, – добавляю, не скрывая сарказма.

– Именно, – безапелляционно отрезает.

На его слова я могу лишь печально улыбнуться, ведь история с Петей прекрасно показывает, что у любви нет преград. Сердце выбирает, не основываясь на здравом смысле.

Договариваюсь с Ивановым встретиться на парковке.

Собравшись, закрываю кабинет и спускаюсь вниз. Прежде, чем покинуть часть, нужно расписаться в журнале.

Беру папку, заполняю табличку, но не успеваю написать и половины, как с лестницы доносится дружный мужской смех. Внутри все замирает.

– Яковлев, ты б хоть предохранялся! – смеется Сидоров. – А то потом будут бегать по деревне маленькие Лехи.

– Иди нафиг! – отмахивается высокий широкоплечий брюнет. Одного взгляда на него достаточно, чтобы держаться подальше.

Он замечает меня, оценивающе проходит глазами сверху вниз и, судя по тому, как меняется выражение лица, остается довольным увиденным.

– О, – смотрит исключительно на меня. – У нас пополнение.

– Не по твою душу, – жестко отрезает Коновалов.

– По твою что ли? – откровенно усмехается Яковлев, оборачивается к Петру и тут же натыкается на суровый взгляд.

– Я сказал не по твою душу, – рычит, напирая на него.

– Воу-воу, – Алексей поднимает вверх руки. – Полегче!

Не желая участвовать в дешевом представлении, кое-как дозаполняю журнал и выскакиваю на улицу. Грудь разрывает от гнева и негодования.

Кем Петя себя возомнил? Неужели считает, что после всего сказанного и сделанного имеет на меня какие-то права?

Да пошел он!

Козлина!

– Ева! – я едва успеваю отреагировать на радостный вскрик Каринки, как оказываюсь в ее объятиях. – Ты едешь с нами к Сереже? Да? Как же здорово! Круто! – тараторит на эмоциях. – Мой брат будет рад тебя видеть!

– Я тоже, – смеясь, освобождаюсь из ее объятий.

После повышенного содержания тестостерона в воздухе и необходимости контролировать каждое слово, чисто девчачья реакция Каринки для меня как глоток чистого воздуха. На душе сразу становится светлее.

– А меня возьмете с собой? – улыбаясь, к нам подходит Коля.

– Мы подумаем, – флиртуя, отвечает Карина.

– С нами еще Леха хочет прокатиться. Вы не против? – спрашивает в первую очередь у меня.

– Пусть едет, – равнодушно пожимаю плечами. – Мне-то какая разница.

Иванов ухмыляется.

Рассаживаемся в салоне, трогаемся с места и на протяжении всего пути слушаем о том, как прекрасно Яковлев провел свой отпуск. Алексей порой так сильно увлекается, что мне то и дело приходится его осекать. С нами в машине несовершеннолетняя девушка и ей не нужно знать подробности похождений похотливого кобеля.

– Приехали, – слова Иванова для моих ушей как бальзам на сердце. Я едва дожидаюсь остановки машины, чтобы выскочить из нее.

Не оглядываясь, спешу в больницу. Пусть Иванов сам слушает Яковлева, с меня достаточно. От некоторых подробностей аж тошнит!

– Подожди меня! Я с тобой! – верещит Каринка, срываясь на бег.

– Идем скорее, – беру ее за руку и завожу в здание. Прислушиваюсь, надеясь, что мужчины не идут за нами следом. – Если я еще хоть одну историю Яковлева выслушаю, то меня вывернет, – делюсь с девушкой.

Это правда.

Я, конечно, нормально отношусь к активной половой жизни, но рассказы Яковлева для меня перебор.

– Леша всегда такой, – удивляет Каринка. – На самом деле он отличный парень.

– Да ладно, – ухмыляюсь, не веря ни единому ее слову.

– Угу, – кивает. – Он помогал Сереже переклеить обои у меня в комнате. Относится ко мне, как к сестре.

– Это тебя и спасает, – подмечаю, нажимая на кнопку лифта. В моем положении лучше лишний раз обойтись без физических нагрузок, их и так у меня с лихвой.

– Что ты имеешь ввиду? – наивно хлопая ресницами, спрашивает Каринка.

– То, что Сережа любому открутит достоинство, если кто посмеет посмотреть на тебя, – заявляю открыто.

– Петя за тебя тоже, – отвечает.

Мое сердце пропускает удар.

– Тебе только так кажется, – отмахиваюсь от ее слов. Я не хочу в них верить, ведь Коновалов самый настоящий гад.

– Поверь, не кажется, – многозначительно заверяет. – Он глаз с тебя не сводит. Неужели не видишь? – шепчет, подаваясь ближе ко мне.

– Да ну, брось, – качаю головой.

Я хочу сказать еще пару колких фраз в адрес Пети, но не успеваю. В лифт заскакивают Яковлев, Иванов и… Коновалов.

– Что я говорила, – едва слышно хихикает Карина. – Он здесь из-за тебя, – подмечает.

Встречаюсь с Петей взглядом, и меня прошибает разряд в триста шестьдесят. Дыхание застревает в горле.

Лифт пиликает, все выходят, я тоже делаю шаг вперед, но едва успеваю ступить из лифта, как Коновалов хватает меня за руку и тянет обратно.

– Отпусти! – шикаю на него. Я возмущена до предела. Совсем уже обалдел!

– И не подумаю, – говорит без тени юмора. – Ты едешь со мной, – отрезает.

Гневно смотрю на него, он зло сверкает глазами.

Между нами искры летят.

– Ребят, вы идете? – спрашивает Коля. Они с Яковлевым остановились, а Каринка убежала вперед.

– Да! – заявляю, занося ногу для шага, но Коновалов не позволяет мне этого сделать. Дергает на себя, я лечу к нему в объятия.

Фыркаю, отстраняясь.

– Петрову привет! Мы навестим его позже! – говорит Петя и нажимает на кнопку первого этажа.

Глава 21
Ева

– Ты что делаешь⁈ – шиплю, выдергивая руку из стального захвата. Петя не ожидал от меня такой прыти, поэтому не смог удержать.

Я тут же тянусь к панели управления, желая нажать на отмену и открыть двери, но не тут-то было. Коновалов моментально приходит в чувства и опережает меня.

– Не нужно этого делать, – вкрадчиво предупреждает, закрывая своим корпусом доступ к кнопкам. Теперь, если я захочу нажать одну из них, то перед этим мне придется Петю обнять.

От этой мысли бросает в жар. По телу проходит томная нега.

Отбрасываю дурные мысли к чертям.

– С чего это? – злобно сверкая глазами, фыркаю. Я дико зла и не желаю этого скрывать.

Но Коновалов продолжает меня бесить. Он намеренно, игнорируя мой порыв, нажимает на кнопку первого этажа, снова встает перед панелью управления. Лифт дергается и плавно спускает нас вниз.

– Между прочим, похищение преследуется по закону, – жестко ставлю его перед фактом. – А ты только что похитил меня! При свидетелях! – начинаю нести полную чушь.

Но ведь это с какой стороны посмотреть, да? При желании можно докопаться ко всему.

– Ева, успокойся, – все таким же ровным тоном продолжает общаться со мной.

Лифт останавливается, створки открываются, он входит, а я продолжаю стоять. Ожидающая внизу толпа рвется в кабину, Петя не позволяет им войти.

– Пойдем, – произносит с нажимом. Давит взглядом.

Злюсь. Но уже на себя.

Прекрасно понимая, что вот-вот разразится скандал, ведь мы задерживаем столь желанное для людей средство передвижения, даю слабину и выхожу из кабины лифта в коридор.

– Доволен? – спрашиваю, зло сверкая глазами.

– Более, чем, – все так же спокойно отвечает он.

Опять берет меня под руку, но на этот раз так, чтобы я не сбежала. К утру на месте его хватки наверняка появятся синяки.

Нигде не останавливаясь и не теряя зря времени, ведет к своей машине. Она стоит прямо напротив входа в здание.

Припаркована до ужаса криво.

– Тебя не учили, что парковаться нужно по правилам? – не могу не съязвить. Уж больно хочется уколоть Петра побольнее.

Вместо ответа на вопрос получаю в свой адрес многозначительный взгляд.

– Садись, – приказывает, открывая переднюю пассажирскую дверь автомобиля.

Но я не спешу подчиняться.

Я злюсь.

– Зачем? К чему весь этот цирк? Что ты надумал? – заваливаю его вопросами.

Петя оставляет их все без ответа. Он чуть нажимает на локоть, заставляя меня нагнуться, усаживает в салон и захлопывает дверь.

Дергаю ручку, желая выйти, но та остается заблокированной. Он меня запер! Козел.

Ударяю ладонью по торпеде. Психую.

Ну я покажу тебе Кузькину мать!

Ох уж эти гормоны… Надеюсь, скоро они придут в норму, и я перестану быть ходячей бомбой. Эмоциональные качели ужасно выматывают, я не представляю, как оставшийся срок беременности с этим жить.

– А вот этого делать не нужно, – с умным видом подмечает, бросая на меня усталый взгляд. – Если сработает подушка безопасности, то мало не покажется.

– Да пошел ты, – отмахиваюсь.

Скрещиваю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь к окну. Не желаю с ним больше общаться. Достало!

В груди кипит гнев, на глаза наворачиваются слезы. Я едва их сдерживаю.

Мне дико обидно из-за выходок Пети, он ведет себя, как полнейший кретин, и совершенно не желает слушать доводы разума.

Сначала бросает без причины, затем отправляет на аборт, а теперь вдруг начинает предъявлять свои права на меня. Тогда, когда у него их уже нет!

Мы расстались!

– Ева, – обращается ко мне, как к дикому зверю, загнанному в клетку. Нежно.

Чувствую его касание на своей руке, но не позволяю дотронуться, отдергиваю и отсаживаюсь как можно дальше. Едва ли не в корпус вжимаюсь.

Понимаю, что веду себя глупо, но никак иначе не получается.

– Не дури. Давай нормально поговорим, – Петя пытается воззвать к моему здравому смыслу.

Только это уже бесполезно. Я не желаю общаться сейчас.

– Выпусти меня и мы пообщаемся, – выставляю ультиматум.

Коновалов ухмыляется.

– Ты сбежишь, – констатирует факт.

С едкой улыбкой поворачиваю голову в его сторону. На языке вертится много нелицеприятных слов, но я не спешу их произносить.

Коновалову что-то от меня нужно, не просто же так он повел себя как полный придурок. Так уж и быть, пусть говорит.

– И правильно сделаю, – заявляю невозмутимо.

– Ев, Марье помощь нужна, – выдает.

– Что с ней? – вся моя напыщенная строгость исчезает в тот же миг. – Опять Демьян накуролесил?

– Нет, – качает головой. – С ней все будет в порядке. Нужно всего лишь сделать отвлекающий маневр.

– Какой? – продолжаю допытываться. Мне нужно знать правду, ведь Марья – моя подруга. Она мне почти как сестра!

– Переодевайся, – достает с заднего сиденья пакет с одеждой. Открываю его и скептически осматриваю.

– Это ж старье, – бракую выбор Пети. – Этим ты никого не обманешь. Если уж хочешь обвести вокруг пальца, то поехали в торговый центр. Там купим две пары одинаковой одежды и парик. Если ты хочешь, чтобы я была похожа на Марью, то нужно полностью соответствовать.

Коновалов ухмыляется.

– Чего? – спрашиваю, не особо понимая его реакции.

– Ты права, – легко и просто соглашается со мной. – Что? – настает его черед задавать вопрос. Видимо мой вопросительно-изумленный взгляд был слишком ярким.

– Ничего, – сжимаю губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. – Я всегда права, Петь, – подмигиваю ему.

– Ну-ну, – заводит двигатель и трогает авто с места. – Куда едем? – спрашивает, бросая на меня быстрый взгляд.

Называю торговый центр, достаю телефон и набираю Петрова. Я обещала Сереже, что приеду сегодня, будет некрасиво с моей стороны промолчать.

– Какие люди, – смеется Серега. – Бурый жив? Не прибила его?

Закатываю глаза.

– Практически, – отвечаю, поддаваясь веселью. Злость испаряется, вместо нее остается лишь хорошее настроение.

Видимо, горячая ночь с Петей хорошо сказалась на моем самочувствии. Никак иначе мою улыбку не объяснить.

– Прости, но я сегодня не смогу приехать к тебе, – озвучиваю прискорбный факт. Сережа хотел со мной о чем-то важном побеседовать.

– Я уже понял. Завтра заедешь? – переключается сразу к делу.

Бросаю на Коновалова быстрый взгляд. Он делает вид, будто не подслушивает и увлечен лишь дорогой.

– После работы. Подойдет? – уточняю у него с ходу.

Желваки на скулах Пети начинают ходить ходуном. В моей груди просыпается сладкое чувство мести.

Так тебе и надо, мой дорогой! У меня тоже есть зубки, и я отлично умею их показывать, когда меня обижают.

– Да. Подойдет. Только я буду уже дома. Ничего? – предупреждает, позволяя отказаться от своего предложения.

Сережа во всем такой. Он добрый, мягкий и крайне внимательный.

Сразу видно, Петров прекрасно знает женскую натуру и отлично умеет лавировать между перепадами настроения. Каринка знатно его натаскала.

– Если не будешь ко мне приставать, то все будет в порядке, – хихикаю.

Петя резко нажимает на тормоз, машину дергает, меня несет вперед, а от падения на торпеду спасает лишь ремень безопасности. Телефон вырывается из моих руки и падает на пол.

– Не ревнуй, тебе не идет, – небрежно бросаю, наклоняясь за аппаратом.

Договариваюсь с Сережей на завтра, передаю Иванову и Каринке привет. Пожалуй, мелкой нужно будет вечером позвонить, побеседовать.

Меня напрягает нездоровый интерес Яковлева к ней. Я этому похотливому самцу скорее сама повыдергиваю все, если он начнет к девочке подваливать, чем стану кому-то сообщать. Карина хорошая, умная девочка и заслуживает лишь самого лучшего.

– Бурый ревнует. Ты там аккуратнее, – предупреждает Петров.

– Не переживай, все в порядке, – заверяю.

Сережа всегда так переживает за меня, что порой становится неудобно. Я взрослая девочка и привыкла сама разбираться со своими проблемами, жизнь не слишком легкой была. Петя меня пальцем не тронет, а с остальным я как-нибудь справлюсь.

– Приехали, – слева от меня раздается недовольное бурчание.

Приходится моментально сворачивать разговор с Петровым. Сейчас не до общения на отстраненные темы.

– Вижу, – с милой улыбкой ему отвечаю.

Отстегиваю ремень, выхожу из машины и иду к центральному входу.

– Не судьба подождать? – догоняя меня, высказывает недовольство Петя.

– Как ты со мной, так и я с тобой, – бросаю через плечо. – Из отделения мог спокойно увести, а не устраивать цирк с конями, – заявляю и захожу в местный бутик.