Текст книги "Дикий волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Ее лицо посветлело от моего описания, и она медленно кивнула.

– Если это то, что сделает тебя счастливой, Альфа, – сказала она.

– Знание того, что ты в безопасности и свободна, сделает меня счастливой, – согласилась я. – А Луи сказал, что пойдет с тобой, покажет тебе, что к чему, и останется там на несколько месяцев. – От меня не ускользнуло, что Эсме не сводила глаз с моего кузена Луи с тех пор, как мы вернулись сюда, и я решила, что обещание его компании подсластит ей сделку.

Как я и предполагала, ее глаза заметно посветлели при этом заявлении, и она бросилась ко мне, издав прощальный вопль и крепко обняв меня.

Я нашла Итана в самом центре вечеринки, которая проходила у виноградников: многие мои кузены, кузины, троюродные братья и сестры, а также разные друзья семьи – все они хлопали ресницами, пытаясь привлечь внимание этого нового и интересного Альфы.

Он пил пиво с Данте, казалось, не замечая поклонников, но при виде моего приближения вскочил на ноги.

– Ты нашла то, что нам нужно, любимая? Ты знаешь, где он? – спросил он, подойдя ко мне, чтобы сократить расстояние между нами, и часть моего напряжения улетучилась, когда он сжал мою челюсть своей грубой ладонью.

– Я работаю над этим, – ответила я, взяв его руку в свою. – Я собрала остальных в комнате с телевизором, чтобы мы могли решить, что делать дальше.

– Ты не хочешь остаться и повеселиться с нами, lupa? – спросил Данте, окинув меня оценивающим взглядом. Конечно, стая собралась в полном составе, чтобы снова проводить меня, но я не могла позволить себе ночную вечеринку, пока Роари все еще где-то заперт, и мы оба это знали.

– Думаю, будет лучше, если мы уедем сейчас, – сказала я ему, хотя, признаться, сердце мое болело от того, что я так скоро снова расстанусь с этим местом и своей семьей. Но без Роари это был не дом, и я не заслуживала того, чтобы наслаждаться им, пока он не будет с нами.

Данте кивнул.

– Леон хочет помочь, но ФБР следит за ним, пока они сами ищут Роари. Думаю, ему лучше отвлекать их внимание от того, что вы делаете, чем идти с вами и привлекать к себе еще больше внимания.

– Да, – согласилась я. – Он должен заставить ФБР смотреть в другую сторону, пока мы охотимся. Я верну Роари, и тогда мы снова сможем быть вместе, как и положено, – властно поклялась я, и Данте кивнул в знак согласия, протягивая мне мешочек со звездной пылью.

– Я знаю, что так и будет. A morte e ritorno, Роза.

– A morte e ritorno, – ответила я.

Данте похлопал Итана по плечу.

– Старайся лучше, stronzo. А то в конце концов ты можешь пожалеть, что я до сих пор не знал, кто ты такой.

Итан поднял подбородок в ответ на этот вызов, но не возразил.

– Я сделаю это, – сказал он. – Вот увидишь.

Я взяла Итана за руку и повела его прочь от музыки и вечеринки, направляясь обратно в комнату с телевизором, где нас ждали Кейн, Гастингс и Син.

– Джек, – сказала я, снова становясь перед ними, и Гастингс поднял голову, чтобы посмотреть на меня, весь такой потерянный ягненок и все еще немного очарованный. Я вздохнула. – Тебе следует вернуться в ФБР. Тебе не обязательно возвращаться в Даркмор, я уверена, что они примут твою отставку. Мы можем стереть твои воспоминания об этом месте, чтобы они не смогли сказать, что ты вообще сюда приходил…

– Нет, – сказал Гастингс, более твердо, чем я когда-либо слышала, чтобы он обращался ко мне. – Я не тот, кем был раньше. Я… я думаю, что теперь я преступник. Моя душа потемнела и уже никогда не станет чистой.

Я посмотрела на Кейна, который недовольно закатил глаза.

– Ты не нарушил никаких законов, – медленно произнесла я. – Ты не преступник…

– Это в моей душе, – ответил Гастингс, проведя руками по светлым волосам и откинув челку так, что она упала вперед и заслонила глаза. – Посмотрите на меня. Теперь я совершенно другой человек.

Я действительно посмотрела на него. Посмотрела и увидела своего мальчика из хора с растрепанными волосами и кучей травм, которые, надеюсь, утихнут, когда он оправится от шока, вызванного тем, свидетелем чего он стал. Но закоренелого преступника я не видела.

– Так…

– Ой, а можно мы его оставим? – ворковал Син, обнимая Гастингса и прижимая его к себе. – Посмотри, какой он милый. И он хочет играть с нами в переодевания. Могу поспорить, мы могли бы обучить его быть нашим подчиненным – у него уже есть лунные глаза⁵ для тебя, котенок, и он довольно приятный на вид.

– Перестань оценивать его так, словно он корова, пришедшая на рынок, – фыркнул Итан, и щеки Джека покраснели.

– Я действительно думаю, что тебе стоит пойти домой, Джек, – подтолкнула я.

– Оставь его в покое, – проворчал Кейн. – У него открылись глаза на это место и на правду о нем. Если судить по тому дерьму, что творилось в Психушке, то, возможно, это лучшая сторона закона.

Я бросила взгляд на Vampiro bastardo, но потом сдалась.

– Ладно. Нам нужно двигаться, а этот разговор – пустая трата времени. В Калии есть убежище, и так получилось, что там же находится пентхаус Пайк, так что мы можем отправиться туда, прежде чем делать следующий шаг. Ты можешь остаться с нами, Джек, и посмотреть, действительно ли тебе нравится работать по эту сторону закона – просто дай мне знать, когда тебе надоест, и я смогу отправить тебя обратно домой в мгновение ока.

Гастингс выпрямился, словно принимая вызов, и я покачала головой, глядя на этого милого дурачка, прежде чем направиться к выходу из дома.

Конечно, я не могла просто тихо выскользнуть: бесчисленные Оскура, включая мою тетушку, настигали нас и обнимали, подбрасывали нам припасы, талисманы и высказывали добрые пожелания.

Скорбные завывания преследовали нас на протяжении всего пути, когда мы, наконец, вышли за пределы дома, и я повела нашу банду негодяев к границе магических заслонов, которые охраняли это место от постороннего влияния. Завтра ФБР явится со своим блестящим ордером, и Данте с тетушкой Бьянкой милостиво пропустят их за границу, чтобы обыскать все, что им заблагорассудится. А мы к тому времени уже давно уедем.

Моя магия зажужжала в жилах, когда заслоны узнали меня, и я раздвинула их для нас пятерых, ступив в темный переулок за виноградником и достав из кармана звездную пыль.

Я бросила ее на нас и позволила миру исчезнуть, а звездам принять нас за своих. Я старалась не задумываться о том, сколько часов прошло с тех пор, как Роари вырвали из моих рук. Я шла, чтобы вернуть его. И ничто в этом королевстве и за его пределами не могло меня остановить.

Глава 6

Кейн

Задние улочки Калии слишком резко напомнили мне те, на которых я жил, пока рос под опекой Бенджамина Акрукса. Воспоминания о моем друге Меррике были как никогда близки, преследовали меня и напоминали, почему я нашел извращенное утешение в том, что посвятил себя работе в тюрьме Даркмор. Там я обрел цель, и в этом месте я не нашел ничего знакомого, чтобы звонить в колокола прошлого. По крайней мере, когда я бодрствовал. Сон – совсем другое дело. В ночной темноте процветали демоны, а сожаления превращались в чудовищ с острыми когтями. Возможно, именно поэтому я так упорно стремился к тому, чтобы Розали вырвалась из лап этого ада.

Мое сердце не привязывалось ни к кому со времен Меррика, а теперь она держала его так, как никто и никогда. Но к чему привело меня следование по пути, усыпанному безумием? К проклятию и охоте ФБР. Хотя, похоже, они считали, что нас с Джеком похитили, простой допрос Циклопа мог бы расставить все по своим местам, если бы нас поймали. Так что, похоже, моя жизнь шла по пути самоуничтожения с единственным возможным вариантом искупления.

Я посмотрел на Сина Уайлдера, который шел на несколько шагов впереди меня, размашисто шагая рядом с Розали, и вокруг нас образовался заглушающий пузырь, делающий наши шаги бесшумными. По левому флангу от нее шел Итан Шэдоубрук, его мускулы были готовы к любой атаке, если она произойдет, а парная метка за ухом тускло блестела серебром, когда на нее падал лунный свет. Он был под запретом из-за своей связи с Розали. Но Син… он был честной игрой. Если мне удастся посадить его на цепь и вернуть в ФБР, меня могут помиловать, и я смогу избежать допроса Циклопа за явную преданность.

Гастингс остался на конспиративной квартире, получив от Розали указание охранять ее, хотя, пока мы крались в темноте, словно преследующая тень, я был вынужден думать, что она действительно оставила его, чтобы он не был замешан во всем, что случится, когда мы найдем Пайк. Она предложила оставить и меня с ним, но я не удостоил ее ответом, и она лишь ухмыльнулась моему молчанию, взяла меня за руку и потянула за дверь. Я ненавидел тот толчок, который дало мое сердце при прикосновении ее руки, ненавидел то, что мои глаза оставались прикованы к ней, хотя она уже давно отпустила меня, ненавидел правду о том, чем она стала для меня, потому что я не мог смириться с мыслью о том, что могу потерять ее, зная, что она не моя.

– У старого долговязого Джонсона была ферма, – прошептал Син, затаив дыхание. – И-А-И-А-О. И на этой ферме у него был Кейн. – Он бросил на меня взгляд через плечо, в его глазах появился лукавый блеск. – И-А-И-А-О. С сукой-стервой здесь и сукой-стервой там. Здесь стерва, там стерва, везде стерва.

– Заткнись, – прорычал я, и он захихикал. Да, передача его властям не вызвала бы у меня никаких угрызений совести. Но когда Розали улыбнулась ему, проклятие зудело у меня под кожей, предупреждая, что она может не почувствовать себя такой снисходительной, если я заберу ее сумасшедшего парня.

Я оказался между молотом и наковальней, но все равно следовал за Розали, куда бы она ни пошла. Сегодняшний вечер проверял пределы моей преданности ей. Если бы Начальница тюрьмы Пайк увидела меня среди ее группы, то завтра об этом сообщили бы в новостях и назвали бы меня настоящим предателем.

И все же, несмотря на это знание, я не замедлил шаг и даже не подумал о том, чтобы обернуться. Я был чертовым дураком, следуя за женщиной, которая, как я знал, никогда не выберет меня, но моя преданность ей была глубже, чем я когда-либо позволял себе признать вслух.

– Сюда, – объявила Розали, сворачивая в узкий переулок между двумя высотными зданиями, уходящими в сверкающее ночное небо.

Мы втроем последовали за ней в тень, и Син немного приотстал, чтобы погладить меня по плечу.

– Она узнает твое лицо, эта Пайки Пайк, – прошептал он, одарив меня извращенной ухмылкой. – Или она сможет лучше узнать твою задницу по той порке, которую она устроила, чтобы ты держался в рамках? Держу пари, она заставляла тебя спускать трусики и нагибаться, как непослушную школьницу, каждый раз, когда ты облажался. Ну и ну, что она сделает, когда увидит, как ее маленькая школьница играет с местными плохими мальчиками?

– Закрой свой рот, – прошипел я.

– Ты – неоригинален, все, что ты можешь сделать, это сказать «заткнись» и зарычать, как ворчливый медведь. А больше ты ничего не умеешь? Ты симпатичный, но я думаю, что моей секс-бомбочке нужно нечто большее, чем просто смазливая внешность, чтобы позволить тебе присоединиться к основной банде. Так что, возможно, она просто приняла твой Ч, чтобы купить твою преданность и помочь ей вырваться из клетки. Думаю, если так, то это сработало. – Он ударил меня по бицепсу, и я отпрыгнул, мои клыки нацелились на его горло, когда я толкнул его к кирпичной стене.

Прежде чем я успел укусить его, его кулак соприкоснулся с моей челюстью, но я уже был полностью озверевшим, бросил свой вес на него и уперся предплечьем ему в грудь, чтобы прижать его к себе. Он наклонился вперед, своей мощью заставляя мою руку поддаться, а затем крепко поцеловал меня в губы. Я в ярости отпрянул назад, а он, заливаясь маниакальным смехом, убежал по аллее. Я остался наедине с Розали, которая недоуменно вскинула бровь, в то время как Итан продолжал идти по аллее вслед за Сином.

– Проблемы? – спросила она.

– Он меня достал, – пробормотал я, чувствуя себя дураком под ее пристальным взглядом.

– Он всех достает, – сказала она, подойдя ко мне ближе.

С момента побега мы ни на минуту не оставались наедине, и я чувствовал, как напряжение между нами проникает в атмосферу. Все, чего мне хотелось, – это схватить ее и притянуть к себе, сказать, что я хочу ее любым способом. Но моя гордость не позволяла произнести эти слова, да и вообще это была глупая надежда. У нее было два Лунных партнера и одичавший Инкуб, чтобы удовлетворить ее. Я вряд ли привнес бы что-то большее в эту ситуацию и не понимал, как смогу смириться с тем, что на нее претендуют трое других мужчин. Мы не были предназначены друг для друга, и то, что сказал Син, было правдой, которая не давала мне покоя. Я был для Розали ключом к спасению, не более того. Но я все еще шел по ее следу, как бродячая собака, надеющаяся на объедки. Это было жалко.

– Мейсон… – Ее голос смягчился, а брови нахмурились, когда она придвинулась ближе, протягивая ко мне руку. – Почему ты все еще следуешь за мной в хаос? Ты знаешь, чем это обернется для тебя сегодня.

Ее мысли явно совпадали с моими. Она видела мою глупость такой, какой она была, и теперь от нее было не скрыться.

– Я не смогу покинуть тебя, пока ты не снимешь это проклятие. – Глупый, мать его, ответ. Ответ труса. Я коснулся запястья, на котором вилась лоза розы – след лунного проклятия, сулившего мне смерть. Я не знал, когда и как, но сомневался, что мне осталось жить долго. Почему-то это больше не казалось самым насущным вопросом моей души. Вместо этого были ее потребности и желания, и идти по этому пути, чтобы помочь ей их исполнить, было единственным, где бы я хотел идти.

Ее глаза потемнели, и она внезапно стала холодной, отгораживаясь от меня.

– Мм… – Она повернулась ко мне спиной и направилась за остальными, а я выругался про себя.

Я стоял там две долгие секунды, прежде чем последовать за ней, и мое решение уже было принято. Я не собирался отступать.

Итан ждал у подножия пожарной лестницы, а Син уже начал подниматься по ней, снова напевая свою фермерскую песенку и покачивая задницей из стороны в сторону, пока поднимался. Благодаря заглушающему пузырю его безумные бредни не были слышны никому за пределами нашей группы, но я, к несчастью, оказался внутри него.

– И на той ферме у него был Итан, И-А-И-А-О. С тайником в заднице здесь и тайником в заднице там. Здесь виноград, там виноград, везде одна испорченная виноградинка.

– Может, помолчишь и сосредоточишься? – окликнул его Итан, поджав губы. Розали ступила на лестницу, проскользнув мимо Итана и одарив его соблазнительным взглядом. Он положил руки ей на бедра, будто помогая подняться, хотя она явно не нуждалась в помощи, и его пальцы скользнули вниз к ее ягодицам, обхватив их, прежде чем он отпустил и усмехнулся, когда она полезла дальше от него. Затем полез он, а я последовал за ним, взбираясь по зданию, пока мы не добрались до пентхауса на самой вершине.

Син уже распахнул окно и исчезал внутри, а Розали следовала за ним. Когда Итан вошел внутрь, я слетел за ним с лестницы, приземлившись в темном коридоре, и единственным звуком между нами было отдаленное гудение холодильника.

Син наконец-то замолчал и с яростным видом, задрав голову, зашагал по коридору.

– Выходи, выходи, маленький надзиратель.

В этот момент мне следовало бы спрятать лицо, поработать над заклинаниями, чтобы замаскироваться чтобы меня не узнали. Но когда Розали встретилась с моим взглядом, в душе зашевелилась какая-то темная защитная сила, и я понял, что хочу, чтобы меня видели здесь, с ней. Как ни безумна была эта мысль, она не позволила мне спрятаться, и я шагнул к ней в знак единения.

Ее глаза с любопытством окинули меня, прежде чем она направилась за Сином, и плечо Итана коснулось моего, когда мы пошли вслед за ними как одно целое.

Я взглянул на него, и между нами промелькнуло молчаливое понимание. Она была нашим приоритетом. Что бы ни случилось здесь сегодня ночью, ее не постигнет злая судьба.

Син толкнул двери, заглядывая в комнаты, и я не мог не заметить роскошный дом, который Пайк выбрала для себя. Жалованье Начальницы Даркмора должно было быть хорошим, но настолько? Сомнительно. Розали рассказала мне о денежном следе, который Джером обнаружил в бумагах, идущих прямо из «Драв Энтерпрайзис» на банковский счет Пайк, и я вынужден был признать, что быть безжалостной стервой, приносящей фейри в жертву участи, худшей, чем смерть, явно хорошо оплачивается. Чем больше я об этом думал, тем сильнее во мне разгоралась агрессия, которая так и просилась наружу.

Такие, как она, были пиявками, как и тот человек, который меня вырастил. Они процветали, когда контролировали ситуацию, и вкушали величие жизни только благодаря достижениям других. У них не было ни честности, ни собственного таланта, и все же Пайк стояла на спинах тех, кто встал на ее пути, чтобы построить свою маленькую империю. Моя рука сжалась в кулак, и Итан заметил это изменение, странно настроившись на меня в этот момент.

– Что она с тобой сделала? – пробормотал он.

– Не со мной, – тихо ответил я. – Но с другим.

– У тебя ведь есть настоящее сердце под этой железной оболочкой, не так ли, Кейн? – сказал он с легкой издевкой в голосе, но, похоже, это была дружеская шутка, а не неприятная насмешка.

– Не особо.

– Я думаю, это тот тип, который покрыт шрамами. Вот что делает тебя подходящим для нас. Мы все сломаны изнутри. – Он пошел дальше быстрым шагом, не давая мне времени ответить на это, и я нахмурил брови, поспешив за ним. Неужели он думал, что я подхожу им? Я был одним из офицеров, которые держали их всех в узде, такое дерьмо просто так не забывается. И, черт побери, почему я вообще думал о возможности того, что он может захотеть этого?

Я заскрипел зубами, отгоняя эту шальную мысль и сосредотачиваясь на причине, по которой мы здесь оказались.

Син с криком «а-ха!» бросился в другую комнату, и Розали помчалась за ним. Поднялась суматоха, я побежал за Итаном в комнату, а Син стоял над Пайк в ее кровати и удерживал ее своей магией воздуха, поджигая подушки и заставляя их бить ее по голове.

– Хватит, – спокойно сказала Розали, и Син погасил пламя, но позволил подушкам еще пару раз ударить Пайк, прежде чем они упали неподвижно рядом с ней. Ее обычно безупречные льдисто-белокурые волосы были опалены, и она потеряла половину брови от огня, но, кроме этого, она была практически невредима. Я заметил, что ее рот приоткрылся в крике, но Син наложил на него пузырь, чтобы она замолчала.

Розали взяла командование на себя, отойдя к краю кровати и глядя вниз на моего бывшего босса. Не думаю, что она могла видеть меня из этого тенистого уголка своей комнаты, но у нее еще было время заметить это. Инкуб протянул над ней наш пузырь, освободив тот, что сдерживал ее крик.

– Привет, Начальница, – промурлыкала Розали. – Помнишь нас? Существа, которых ты держала в клетках, полагая, что они никогда не найдут выхода и не будут приходить к тебе в комнату по ночам, как живой кошмар. Но в том-то и дело, что высокомерные stronzos в своих башнях из слоновой кости никогда не ожидают, что собаки, которых они пинают, укусят в ответ. – Она кивнула Сину, когда Пайк начала отвечать ей.

– В-вы не представляете, что с вами случится, если вы меня убьете, – заикаясь, проговорила Пайк, впервые за все время нашего знакомства выглядя взволнованной. Это была уже не та властная женщина, которой доставляло удовольствие держать под своим контролем и охранников, и заключенных. Это была испуганная, несчастная тварь в своей постели, которая наконец поняла, что не может вечно убегать от кармы.

– Ты сможешь продолжать дышать, если скажешь мне, где держат Роари Найта, – предложила Розали. – Я знаю, что он не в Даркморе. В новостях говорят, что он сбежал. Но я видела, как его затаскивали в вертолет с эмблемой «Драв Энтерпрайзис». Так куда же его увезли?

При этих словах у Пайк перехватило горло, словно название этой компании во многом ее погубило. Если эта информация попадет в прессу, она, скорее всего, сама окажется в Даркморе вместе с адскими существами, над которыми властвовала столько лет. Их прием не будет теплым.

– Откуда ты знаешь о «Драв Энтерпрайзис»? – в ужасе спросила Пайк.

Син снова отхлестал ее подушкой, используя свою воздушную магию.

– Не тебе задавать здесь вопросы, рыбья сука!

Она отпрянула от него, хныча.

– Хорошо. Я расскажу тебе, что знаю. Думаю, его увезли на остров Гримольда. Я получила приглашение на бал контрабандистов – это что-то вроде черного рынка, где заключаются негласные сделки между организациями, которые не совсем соответствуют закону. Компания «Драв Энтерпрайзис» собирается представить свои последние проекты. Оно у меня в тумбочке.

– И зачем они вообще его забрали? – рыкнула Розали, заставив Пайк попятиться.

– Я не знаю, что они делают с заключенными, которых забирают в Психушку. Мне просто платят, чтобы я закрывала на это глаза или делала необходимое прикрытие.

– Она поет, как синица, – взволнованно сказал Син.

– Да, на самом деле это было чертовски просто, – прокомментировала Розали, потянувшись в ящик тумбочки и доставая оттуда сверкающее серебряное приглашение, и оглянулась на нас.

– Ну что, готова идти, любимая? – спросил Итан.

Она кивнула и вышла из комнаты. Я двинулся к двери, но тут Пайк вздохнула и с ее губ сорвалось мое имя.

– Мейсон? – воскликнула она, заставив мой пульс участиться. – Что… что ты с ними делаешь?

Я повернулся к ней, когда Итан замолчал, переведя взгляд с меня на Пайк и подняв брови. Син спрыгнул с кровати, перебирая украшения на туалетном столике Пайк и рассовывая их по карманам, и снова начал напевать свою фермерскую песенку.

Я поднял подбородок, принимая судьбу, уготованную мне звездами, и посмотрел Пайк в глаза. Я знал, что это будет значить. Знал, что произойдет, если она сообщит в ФБР о моем местонахождении.

– Что ты собираешься с этим делать? – пробормотал Итан, бросив на меня взгляд, который говорил, что он поддержит меня, если я решусь на ее смерть, но я не знал, почему этот засранец вдруг так захотел сделать меня своим маленьким приятелем.

Не зная, безумие это или милосердие, я вышел из комнаты, оставив Пайк делать все, что она пожелает с тем, что она увидела меня здесь. Итан продолжал смотреть на меня, но я ничего не сказал по этому поводу, возможно, мой выбор вызвал у него какие-то чувства. Доверие? Сомнительно. Может быть, ему просто было интересно, почему я продолжаю делать глупый выбор.

Когда мы добрались до окна, где Розали забралась на подоконник, по коридору скакал Син, весь в крови, с его губ срывалась песня.

– Удар ножом здесь и удар ножом там, здесь удар ножом, там удар ножом, везде удар ножом. – Он похлопал меня по щеке, оставив на ней кровавый отпечаток ладони, и я в шоке отступил от него. – Ей конец.

– Син, – вздохнула Розали. – Ты убил ее?

– А я не должен был? – Он невинно посмотрел на нее. – Она бы всем рассказала, что мы сбежали из Даркмора.

– Но все знают, что мы сбежали из Даркмора, – смущенно сказал Итан.

– Точно. – Син посмотрел на меня, его взгляд был напряженным и непоколебимым. – Ну, в любом случае, мертвые рыбки не шепчут акулам. – Он резко отвернулся от меня, но у меня осталось недоуменное ощущение, что он убил Пайк, чтобы прикрыть меня. – Так или иначе, я положил ее голову в цветочный горшок. Она отрастет. Если ей дать время, воду и нужное количество солнечного света. Она будет как новенькая! – Он бросился на Розали, и она вскрикнула, когда он выбил ее из окна.

– Роза! – прокричал Итан, подбегая к краю, и я сделал то же самое, мой пульс забил в ушах, когда я выглянул наружу, обнаружив, что Син обхватил ее, направляя их вниз к земле с помощью своей воздушной магии.

– Ебаный псих, – выдохнул я, радуясь, что с ней все в порядке, но, клянусь звездами, неужели он должен быть таким непредсказуемым?

– Через некоторое время ты к нему привыкаешь, – сказал Итан, улыбнувшись мне, но я лишь нахмурился в ответ, озадаченный его поведением.

Когда он перекинул ногу через подоконник и начал спускаться по лестнице, я обнаружил, что иду по направлению к спальне, где Син убил Начальницу Пайк. Я мельком взглянул на кровавую бойню: ее тело было разорвано на куски, а голова уютно устроилась в цветочном горшке, где был выкопан папоротник, чтобы освободить место. Он сделал это меньше чем за минуту, и от этой мысли адреналин забурлил в моих жилах. Но, глядя на ужас в безжизненных глазах Пайк, я почувствовал к ублюдку – Инкубу нечто такое, о чем никогда не думал. Благодарность.

Глава 7

Розали

Мы не стали задерживаться в Калии после того, как Син убил Пайк, а, следуя ее указаниям, направились к полоске земли, ближайшей к далекому острову Гримольд. Домик, который мы выбрали в качестве своего убежища от мира, располагался на склоне скалы на западном побережье Солярии и выходил в бухту с великолепным синим морем, набегающим на золотистый песок ленивыми знойными волнами.

У Оскура было множество убежищ, подобных этому, каждое из которых использовалось в случае необходимости различными членами стаи или просто как тихое место отдыха для некоторых членов нашего внутреннего круга. Эти дома не были известны, их владельцы покупали их за наличные без каких-либо документов, которые привели бы ФБР к их дверям, и, как и этот, большинство из них располагались вдали от других домов. Это означало, что мы могли приходить и уходить из дома, не беспокоясь о том, что нас заметят, несмотря на нашу распространившуюся дурную славу.

Вместо того чтобы новости о нашем побеге из самой смертоносной и якобы самой непроницаемой тюрьмы Солярии утихли за те дни, что прошли после того, как мы совершили невозможное, эта история только набирала обороты. С каждым днем в адрес ФБР, правителей нашего королевства и даже представителей общественности, которые не смогли заметить ни одного волоска с головы сбежавших преступников, звучала все более язвительная критика. Я надеялась, что интерес к нам угаснет быстрее, но мало что могла сделать для борьбы с этим. Возможно, через несколько недель мы им надоедим, но пока мы должны были постоянно сохранять бдительность.

Новость о смерти Начальницы Пайк получила широкую огласку, и дикторы предположили, что и Кейн, и Гастингс, скорее всего, погибли от рук «невменяемых и психически ненормальных беглецов».

Что, вероятно, делало придуманный нами план совершенно идиотским. Но я не могла найти в себе силы переживать.

Остров Гримольд был якобы незанятым островом недалеко от западного побережья нашего королевства, окруженный океаном на многие мили вокруг и, судя по всему, являвшийся домом для вымирающей колонии морских ежей, что означало, что ни одному фейри не разрешалось приближаться к нему.

В приглашении, которое передала нам Пайк, говорилось о совсем другом.

– Как вы думаете, морские ежи были переселены? – спросил Гастингс, озабоченно нахмурив брови.

– Сомневаюсь, что здесь вообще были морские ежи, – хмыкнул в ответ Кейн, прислонившись к дверному косяку и глядя на океан, как и я со своего места на деревянном настиле, окружавшем приземистый белый домик.

Я посмотрела на них обоих, затем снова на море.

– Луна шепчет мне, – сказала я им, потому что здесь, у океана, где сила моего самого обожаемого небесного существа вызывала движение самого моря, я всегда могла услышать ее шепот более отчетливо.

– Да? – спросил Кейн, оживившись.

Естественно, этому stronzo было интересно, что скажет Луна, – след от лозы розы на его руке отчетливо выделялся на фоне голой кожи, когда он стоял там в серой майке.

Как всегда, он надеялся, что я направлю свои усилия на то, чтобы дать ему лекарство от этой болезни.

– Что оно говорит?

– Она – поправила я, потому что такая могущественная сущность, как Луна, явно была женского пола. – Она предупреждает меня о том, что нас ждет в этом месте. – Я качнула подбородком в сторону острова, хотя никто из нас не мог видеть его отсюда.

– И что же это? – спросил Гастингс, надвинув челку на глаза и вглядываясь сквозь нее.

– Смерть, – ответила я, пожав плечами. – С того острова дует дурной ветер, который оскверняет всех, кто его вдыхает.

– Ну разве это не обнадеживает? – ворчал Кейн, сложив руки так, что его бицепсы вздулись.

– По крайней мере, нас предупредили, – промурлыкала я, в то время как Гастингс побледнел настолько, что слился с краской.

Я обошла Кейна и вернулась в маленький домик. В нем пахло деревом, из которого он был построен, на стенах висели резные украшения, над головой торчали балки. В одной из комнат, которая выходила из этой, стояла большая кровать, а в другой – мини-кухня и ванная, для полноценного функционирования которой требовалась магия воды. К счастью, у нас были Итан и Гастингс, чтобы помочь с этим.

– У нее такое лицо, как у интриганки, – прокомментировал Син, когда я подошла к кухонной стойке и придвинула к себе ручку и блокнот.

– А когда она не плетет интриги? – ответил Итан, и уголок моих губ слегка дрогнул.

– Она печет торт в своем воображении, и я хочу кусочек, сочный, с кремовой начинкой. – Он облизнул губы. Клянусь, этот парень иногда был одержим пирожными.

– Джером получил какие-нибудь сведения? – спросила я Сина, который покачал головой.

– Ничего. Все, что он сказал, – это то, что у него есть полная схема расположения комплекса, точки входа на остров и данные о передвижении примерно шестидесяти лодок, которые недавно причалили к острову, а также подсчет количества фейри, сошедших с них. Как будто он даже не пытался.

Я вскинула бровь, обменявшись взглядом с Итаном, который закатил глаза.

– Есть шанс, что ты записал эти цифры? – спросила я.

Син вздохнул.

– Твой маленький Волчонок подслушивал и кое-что записал, – сказал он, протягивая руку через стойку и раскрывая мой блокнот, чтобы показать шесть полных страниц заметок и чертовски хороший набросок, который Итан сделал на основе информации Джерома.

– И это… разочаровало тебя? – спросила я в замешательстве, сканируя подробную информацию, включавшую заметки о смене охранников, которую Джерому удалось отследить с помощью взломанного им спутника, а также четыре предполагаемые точки выхода, которые он заметил и за которыми недостаточно хорошо следил.

– Ты видишь там какие-нибудь объявления об убийстве, котенок? – спросил Син. – Есть ли хоть один зеленый флажок рядом с любым из этих имен со звездочкой, гласящей «этот чувак – кусок дерьма, чья голова лучше смотрелась бы в кочане капусты»?

– Там… нет, – согласилась я.

– А ты точно знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я убил достойного ублюдка, дикарка? – надавил Син.

– Примерно… восемнадцать часов. Я уверена, что у тебя до сих пор под ногтями кровь Пайк.