Текст книги "Дикий волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

Роари

Я едва ощущал движение лодки, пока Итан толкал нас с помощью магии воды, а Син нагнетал воздух в паруса на палубе. В каюте было тихо, так тихо, что мои мысли звучали слишком громко. Розали ушла проверить, как мы продвигаемся по морю, и в ее отсутствие я почувствовал, как демоны моего разума поднимаются на ноги.

В голове то и дело мелькали воспоминания о том, как я очнулся на холодном металлическом операционном столе. Я прижал пальцы к глазам, пытаясь прогнать их, а когда опустил руку, резко встал в тревоге.

В комнату вошел Кейн, незаметный, как ветер, и бесшумный даже для моего обостренного слуха. Я догадывался, что Вампиры не могут так легко обнаружить других Вампиров. Он с любопытством наблюдал за мной, нахмурившись, и мои клыки выдвинулись, во мне зародилось первобытное соперничество.

– Значит, твои инстинкты совпадают с моими, – пробормотал он. – Похоже, ты из моего рода.

– Я не из твоего рода, – прорычал я.

Он вскинул бровь.

– Отрицание здесь не поможет.

Я поджал губы, видя правду в его словах и желая опровергнуть это, но мои плечи опустились в знак поражения.

– Я знаю об этом. Просто… я больше не знаю, кто я.

– Не уверен, что я сам когда-нибудь это понимал, так что твоя ситуация не так уж уникальна, – сказал он.

Я выдохнул.

– Если ты пришел сюда, чтобы доставать меня, Кейн, ты можешь…

– Я здесь не для того, чтобы подкалывать тебя, – вклинился он. – То, что с тобой случилось, – это пиздец.

– Я прекрасно знаю об этом, – отрезал я.

Между нами повисла долгая пауза, и у меня возникло ощущение, что он собирается уйти, но вместо этого он шагнул ближе.

– Меня мало что волнует в этом мире. Но я видел много извращенных вещей, и эта возглавляет список.

Я нахмурился.

– Зачем ты здесь?

– Я Вампир.

– И?

– Теперь и ты тоже, – хмыкнул он.

– Все еще не понимаю, к чему ты клонишь, – сказал я.

– Наши виды не так уж хорошо уживаются друг с другом, но между большинством из нас есть взаимное уважение. Так что… если ты хочешь что-то узнать, полагаю, я могу дать тебе совет.

– Это Роза прислала тебя сюда, чтобы сказать это? – с подозрением спросил я.

– Нет, – прорычал он. – Просто забудь об этом. – Он направился к двери, но Розали вошла прежде, чем он успел скрыться.

– Мы забыли Гастингса, – пролепетала она, ее глаза были полны беспокойства.

– Джек! – выругался Кейн, пытаясь подняться по лестнице и выйти из каюты, но Розали прижала руку к его груди.

– Мы повернем назад. Мы найдем его, – заверила она его и поспешила обратно по лестнице с Кейном на буксире.

Я бросился за ними, двигаясь так быстро, что врезался в Кейна на палубе, моя нога зацепилась за веревку, и меня отбросило. Он поймал меня за воротник, прежде чем я успел упасть лицом вниз, и поставил на ноги, затем отдернул руку и ушел прочь, прежде чем кто-либо заметил, что он сделал.

Я последовал за Розали по палубе к тому месту, где Син сидел на перилах, напевая какую-то песенку и надувая паруса ветром.

– Нам нужно повернуть назад, – позвала она его, и Итан поднял голову со своего места на палубе. – Мы забыли Гастингса.

– Разве это не Гастингс? – Син указал на Кейна.

– Это Кейн, – нахмурившись, сказала Розали.

Син рассмеялся.

– О, точно, он выглядит совершенно по-другому с этими усами, нарисованными на верхней губе. Идеальная маскировка.

Кейн бросил на него взгляд и шагнул вперед, словно собирался ударить Сина, но Розали приложила руку к его груди, чтобы остановить это.

– Подождите, мне кажется… я слышу Джека, – сказал Кейн, и я понял, что тоже слышу, поскольку переключил свое внимание на море.

– Да, мы все слышим отголоски его предсмертных криков, – угрюмо сказал Син. – Долго мы будем помнить маленьких Рыбок-Какастингсов.

– Гастингс, – огрызнулся Кейн, а затем поспешил к перилам и заглянул за борт. Я бросился к нему, тоже выглянул и удивленно моргнул, увидев далеко на воде Гастингса, который цеплялся за бочку и двигался по ней с помощью магии воды.

– Ребята! – звал он. – Я здесь!

Кейн стянул с себя рубашку, привлекая внимание Розали, затем скинул ботинки, брюки и нырнул за борт. Он пронесся сквозь волны, доплыл до Гастингса и нагнал его, используя свою Вампирскую скорость, чтобы ускорить темп движения друга.

Когда Кейн вытащил его на палубу, я увидел измотанного Гастингса, который выглядел так, словно прошел через ад и обратно. Он упал на пол, задыхаясь, потом перекатился на спину и захихикал, дрыгая ногами.

– Что случилось с этим парнем? – спросил Син, вклиниваясь между Кейном и Розали, чтобы осмотреть Гастингса. Итан тоже поспешно подошел посмотреть, и Гастингс снова начал смеяться.

– Море вздыбилось и разлетелось. Я видел там акулу, которая кусала меня за ноги, но теперь я король этих тварей. Они не причинят мне вреда. Я привел их всех в безопасное место, понимаете? Теперь это их остров. Их убежище в дикой природе. Бум и всплеск. Я видел огонь, о, он горел, горел, горел. – Под рваной грязной рубашкой я заметил несколько царапин и небольшие следы укусов.

Син толкнул Гастингса носком ноги.

– Он сломан. Лучше избавить его от страданий. – Он снял с бедра проклятое мачете, которое достал одним только звездам известно где, но Розали заругалась на фаэтальском, пока он снова не спрятал его у бедра.

– Ты… случайно не воспользовался «джазовыми глазами», Джек? – тихо спросила она, и он усмехнулся.

– Ты хорошенькая, как клубничный торт, – вздохнул он.

– Спасибо. Но что с «джазовыми глазами»? Ты помнишь, как использовал это? – надавила Розали.

– Это вонзилось мне в… задницу, – прошептал он.

– О, это звучит так, будто все произошло случайно, – сказал Син, подмигнув ему, и Гастингс очень медленно и нарочито подмигнул в ответ.

– Это то самое дерьмо, которым славится твой двоюродный дядя Марко? – спросил я Розали низким тоном. – Ну, знаешь, тот, который дергается и со странной, далекой улыбкой, от которого всегда пахнет капустой и…

– Побочные эффекты сохранились у него только потому, что он слишком часто употреблял это лекарство, – оборвала меня Розали, бросив на Гастингса настороженный взгляд. – Джеку, вероятно, просто нужно отдохнуть, и я уверена, что он быстро придет в себя, – сказала она. – Итан, отнеси его в каюту.

Он сделал, как она просила, подхватил его на руки и понес, а Кейн достал из кармана шприц с «джазовыми глазами» и, нахмурившись, швырнул его за борт.

– Как далеко мы от берега? – спросил я у Сина, который крутил шприц между пальцами, а его глаза перебегали с меня на Кейна, потом на Розали, как будто он делал очень важный выбор.

– Два раза плюх и прыг-скок, – ответил он, и я вырвал шприц из его пальцев взмахом магии воды, пока он отвлекся, и бросил его за борт вслед за тем, который выбросил Кейн. Он возмущенно нахмурился, и я бросил на него сухой взгляд, после чего повернулся к Розали.

– Перевод?

– Несколько часов, – сказала она, подойдя ко мне ближе и прижавшись поцелуем к моим губам. – Тебе тоже нужно отдохнуть.

– Я не слабый, – прорычал я.

– Я знаю, – твердо сказала она. – Я не это имела в виду.

Я кивнул, глядя на горизонт, но она поймала мою щеку и повернула меня так, чтобы я посмотрел на нее.

– Se io sono la luna, allora tu sei la forza che mi sostiene, – промурлыкала она.

– Что это значит? – спросил Син, подойдя к нам вплотную и улыбаясь.

– Это значит «если я – Луна, то ты – сила, которая меня держит», – перевела Розали и щелкнула Сина по подбородку.

– О-о, – вздрогнул он. – Дай и мне несколько красивых слов, медовый кексик. Я хочу, чтобы ты назвала меня чем-нибудь горячим и грязным на своем причудливом языке.

– Sei un dolce piccolo idiota⁶, – промурлыкала она, и он снова вздрогнул, когда она погладила его по голове, а затем ушла с Кейном в сторону каюты, а я ухмыльнулся ее словам.

– Что она сказала? – спросил меня Син, направляясь за своим новым другом-птицей, который примостился на поручне у края лодки.

Я пожал плечами, притворившись, что не понял слов Розали.

– Она назвала меня бандитом с большим членом, не так ли? – воскликнул он, поглаживая птицу по голове, когда я отходил, чтобы присоединиться к своей девочке в каюте. – Правда?

Я ничего не ответил, исчезая по ступенькам, зная, что скоро вернусь на берега Солярии и направлюсь в главную резиденцию Оскура. Я, мягко говоря, нервничал: мое возвращение наверняка вызовет тысячу вопросов и осуждений за то, кем я стал. Но на данный момент путь был намечен. И все, что я мог сделать, – это продолжать путь к горизонту и молиться звездам, чтобы фейри, которых я так хотел увидеть, все еще будут любить меня, увидев новую и уродливую правду обо мне.

***

Я пропустил остальных вперед по подъездной дорожке к поместью Оскура, возвышавшемуся на холме, а Розали осталась со мной. Его белые стены и круговая веранда были мне так знакомы, что было больно. Виноградники простирались вдаль, вечернее солнце окрашивало траву в золотистый цвет, но я стоял в тени, и ни один из этих лучей не проникал ко мне. Ворота возвышались у меня за спиной, и я все еще замер от того, что они пропустили меня, – прикосновения моей магической подписи было достаточно, чтобы открыть их, словно они ждали моего возвращения все это время.

– Все в порядке, – сказала Розали, подойдя ближе, и ее пальцы сомкнулись вокруг моих. – Теперь ты дома.

Дом. Это слово всегда означало это место, но оно относилось и к моей семье. Что думали мой отец и три матери о том, что я сбежал из Даркмора? Гордились ли они таким невозможным достижением? Сможет ли отец снова восхититься мной, или я уже слишком далеко от его привязанностей? И даже если бы он предложил их, смог бы я простить его за то, что он отвернулся от меня?

Слишком много вопросов висело в воздухе, а ответов было слишком мало.

Когда Син, Итан и Кейн добрались до двери, в ответ на их появление раздался хор воплей. Я провел здесь столько дней и ночей, бесконечные вечеринки, пиры, игры и праздники – все это слилось в одно чувство внутри меня, очень похожее на любовь.

Когда ты был с Оскура, ты был семьей. А для них семья была самой важной вещью в мире. Эти Волки шли в бой рядом со мной, они радовались самым незначительным моим достижениям, и никто из них ни разу не бросил в мою сторону ни одного осуждения. Но теперь я возвращался к ним совершенно новым существом. Я не был тем перевертышем Льва, с которым у многих из них связаны такие приятные воспоминания. Я даже не был похож на него без гривы, и я чувствовал, что Волки легко заметят муку в моих глазах.

Они узнают, что я пришел в Даркмор целым, а вышел сломленным. И это было похоже на поражение перед теми, кого я любил больше всего. Мой брат… как он отреагирует на это? Как он это примет?

Горло сжалось, и желание повернуть назад заставило меня отступить на шаг, но Розали была рядом, ее пальцы сжимали мои, ее глаза были такими большими и широкими, притягивая меня к себе и обещая, что она будет здесь, несмотря ни на что.

– Non scappare mai da cuori e braccia aperte, – прошептала она, придвигаясь ближе и протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. – Никогда не беги от открытых сердец и широких объятий.

– Я боюсь, – хрипло признался я. – Я не тот, кем был.

– Ты больше, чем был, – яростно сказала она. – Они пытались уничтожить тебя, но ты стоишь здесь, Роари Найт. Свободный человек, переживший невозможное. Это все, что я вижу, когда смотрю на тебя. Ну, и фейри, которому принадлежит мое сердце. Он стоил всех усилий, которые потребовались, чтобы вернуть его мне.

– Ты сбиваешь меня с толку, – сказал я низким голосом, хотя нельзя было отрицать жгучую любовь в ее глазах. Я дорожил этой любовью больше, чем всем, на что претендовал в своей жизни.

Она улыбнулась, как кошка.

– Пойдем, Рори. Идем домой. – Она взяла меня за руку и повела по подъездной дорожке, и мне стало легче двигаться, когда я шел по ее следам.

Сина, Итана и Кейна затащили внутрь, дверь была широко распахнута, и их окружала бешеная толпа тел. Некоторые из щенков были в своей Волчьей форме, возбужденно тявкали и завывали, бегая у всех между ног. Среди них я выделил блондина, и у меня сжалось горло.

Леон появился, пробиваясь сквозь толпу тел, и вышел на крыльцо, его золотые глаза искали, а обычно беззаботное выражение лица исказилось до бешеного отчаяния.

Розали отпустила мою руку как раз в тот момент, когда взгляд Леона упал на меня: узнавание сменилось растерянностью и озабоченностью, когда он увидел, что я лишился гривы и стал другим человеком, таким, каким вернулся домой.

– Леон, – прохрипел я, не двигаясь с места, хотя во мне клокотала потребность бежать к нему. Но это был его выбор. Он мог бы отвергнуть меня только из-за этого, но он еще не знал и половины.

– Роари! – прокричал Леон, спрыгивая с крыльца и устремляясь ко мне, его глаза пылали от эмоций.

Он врезался в меня, едва не повалив на землю, а его мускулистые руки обхватили меня, крепко прижимая к себе, и он зарылся лицом в мое плечо.

Я обнял его в ответ, его длинные золотистые волосы развевались вокруг меня, на его коже ощущался аромат цитрусовых, который был глубоко связан с моим детством. Он был светом для моей темноты, моим младшим братом, который был рожден, чтобы любить мир, пока все в нем любят его в ответ. Он был мальчиком, с которым я впервые сыграл в питбол, ребенком, с которым я делился всем, который следовал за мной в приключения, слепо доверяя мне пока я вел его за собой через реки и пещеры. В мире не было такой связи, как у нас, и воссоединиться с ним сейчас, когда воздух свободно поступает в мои легкие и нет ни цепей, ни охранников, кричащих, чтобы мы держались подальше друг от друга, было в тысячу раз лучше, чем я мог себе представить. Но облегчение от того, что я нашел путь к этому будущему, было омрачено правдой о том, кем я был сейчас.

Леон наконец отпустил меня и улыбнулся так широко, что осветил каждый уголок своего лица.

– Ты здесь. Блядь, что случилось с твоими волосами? – Он скорбно потянулся к моим коротким волосам, и моя грудь сжалась.

– Это долгая история, – пробормотал я, отбивая его руку, и он глубокомысленно нахмурился.

Он посмотрел на Розали и обнял ее, прежде чем она успела вырваться, прижав к своей груди и потирая костяшками пальцев ее голову.

– Ты сделала это, ты, маленькая проказница. Ты освободила его.

Она с трудом высвободилась из его объятий, ухмыляясь и пожимая плечами, словно это было пустяком. Но она знала, что это было все. Я видел, через что ей пришлось пройти, чтобы вытащить меня оттуда, и не сомневался, что Оскура сорвут с ее языка каждую чертову деталь и будут пересказывать ее всему миру, пока это не станет настоящей семейной легендой.

– Заходи в дом, все ждут тебя. – Леон поманил меня за собой.

– Леон… нам действительно нужно поговорить, – мрачно сказал я.

– Но… – начал он, но Розали прервала его.

– Поговори с ним, Леон, – настаивала она, подталкивая его ко мне и направляясь к дому, где ее обступила толпа Волков.

Между нами воцарилось молчание, и я неловко провел рукой по своим коротким волосам.

– Они отрастут, – предложил Леон. – Их кто-то отрезал?

Я кивнул, и он сердито зарычал.

– Они мертвы? – прошипел он, и я снова кивнул. – Ты все еще больше Лев, чем все, кого я знаю. Они все говорят о тебе. Наши мамы так хотят тебя увидеть. А папа, святое дерьмо, Роари, он всем рассказывает о том, что ты сделал. О побеге из Даркмора. Он так много о тебе не говорил уже много лет. Он вообще не может заткнуться. Он говорит, что всегда знал, что его великого сына Льва нельзя держать на цепи. Даже непоколебимый Даркмор не сможет удержать Найта.

При этих словах я нахмурился еще сильнее, а Леон улыбнулся.

– Я знаю, что он был засранцем, – добавил он. – Худшим из возможных. Но, может быть, у вас двоих есть шанс все исправить сейчас?

Я провел рукой по лицу, качая головой.

– Леон, ты не понимаешь. Папа не захочет иметь со мной ничего общего, когда узнает… – Мое горло не хотело произносить слова, язык налился свинцом. Что, если я потеряю Леона из-за этого? Что, если он не сможет с этим справиться?

– Что узнает? – спросил он, его беспокойство нарастало.

– Ты ведь помнишь Варда? Он был королевским провидцем. Он занимался экспериментами над фейри.

– Да, – мрачно сказал Леон. – Я помню этого мудака. Он был королевским провидцем Лайонела Акрукса.

Я кивнул, не то чтобы я вышел из тюрьмы в то время. В основном мне приходилось слышать об этом от него.

– Ну, он вернулся.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что он некоторое время работал под прикрытием и использовал заключенных Даркмора для своих экспериментов.

– Но он погиб в бою. Его тело было найдено, – настаивал Леон.

– Значит, он это инсценировал, – сказал я яростно, и взгляд Леона впился в мой и тысяча протестов замерла на его губах, когда он увидел правду в моих глазах. Вард не погиб в бою, он заставил всех поверить в это, а затем улизнул, как крыса в нору.

Лицо Леона побледнело, когда я рассказал ему обо всем, что мы обнаружили в Психушке, но когда дело дошло до следующей части, я замолчал.

– Расскажи мне, – потребовал Леон, явно чувствуя, к чему все идет, когда его золотистый взгляд окинул меня.

Я прочистил горло, опустив глаза с его лица на виноградную лозу, и заставил себя рассказать ему все до конца.

– Он совершенствует процедуру, которая позволяет ему… менять один Орден фейри на другой.

Он втянул воздух, и я заставил себя продолжить, прежде чем он что-то сказал.

– Он что-то сделал со мной в «Драв Энтерпрайзис», накачал наркотиками, заставил пройти через какую-то извращенную процедуру, а когда я очнулся, я… – Давление в голове нарастало, и голова болезненно кружилась, когда я вспоминал, как это было в тот момент. – Я лежал на операционном столе, и моя грудь была широко раскрыта. Там был Вард, он и его хирург, они… они забрали моего Льва.

– Роари, – сказал Леон со страхом в голосе. – Они не могут, это не… как они смогли?

– Я не знаю, – выдохнул я, все еще не глядя на него, и покачал головой, пытаясь осмыслить то, что со мной произошло, все еще пребывая в шоке от всего этого. – Но это был не конец. Когда они забрали его, на его месте появился новый Орден. Они изменили меня. Они заставили меня измениться. И они сказали, что до сих пор еще никто не пережил эту трансформацию. Я был первым, но не буду последним. – Я поднял на него глаза, заставив себя сделать это и ожидая, что он отшатнется от меня, но в его чертах были написаны лишь ярость и сочувствие.

– Какой Орден? – прохрипел он, и в ответ я выпустил клыки и обнажил их перед ним.

Его горло дрогнуло, и он кивнул, а затем обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе и говоря на ухо.

– Мы уничтожим их за это. И мы вернем твоего Льва. Мне так жаль, что это случилось с тобой.

Я крепко прижался к нему, его объятия были как бальзам на мою душу, смягчая ее острые неровности. Я был так уверен, что он отвергнет меня за это. Наш род был гордым, и быть Львом было так неотъемлемо от того, кем мы были, как Найты. Облегчение и благодарность охватили меня за то, что этот человек ни разу не бросил меня. Ни тогда, когда меня арестовали, ни тогда, когда я навлек позор на нашу семью, ни сейчас, когда я стоял перед ним полностью изменившимся существом.

– Я думал, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, – признался я, когда мы отстранились друг от друга.

– Мы братья, – страстно сказал он. – Если бы ты вернулся сюда в виде болотной крысы, ты все равно был бы моей болотной крысой. Нет такой формы, которую ты мог бы принять, чтобы изменить это.

– Я не заслуживаю тебя, но я охренительно благодарен за тебя, – сказал я.

– Ты заслуживаешь большего, чем я. Пойдем, тетушка Бьянка готовит пир. Давай отпразднуем хорошее и забудем плохое. Все умирают от желания увидеть тебя, болотная крыса ты или нет, а больше всех – два фейри.

– Дети? – прохрипел я, испытывая острую потребность наконец-то встретиться с племянницей и племянником. Я видел фотографии и слышал столько рассказов от Леона, что у меня в голове сложилось такое представление о них, будто я их уже знал. Но на самом деле это было не так. Меня лишили их, и это было самым жестоким из всех моих наказаний.

Леон кивнул, возбужденно улыбаясь, и повел меня в дом. Мое тело гудело от предвкушения, но в то же время и от страха. Я не был тем фейри, каким надеялся стать при встрече с ними. На мне было больше шрамов, чем я планировал, больше повреждений и изменений. Но моя любовь к ним превзошла все это, направляя мои ноги вперед, словно судьба притягивала меня к ним нитью.

На крыльце толпились Оскура, пытаясь вернуться внутрь, чтобы увидеть новичков, и когда мы добрались до ступенек, двое детей протиснулись сквозь толпу ног и налетели на нас.

Старший мальчик, Лука, бросился вперед, но малышка ЭрДжей, пытаясь догнать его, с огненной решимостью сверкнула глазами. Леон отступил в сторону, и они, задыхаясь от восторга, бросились со ступенек крыльца, полностью веря, что я их поймаю.

– Дядя Роари! – закричали они в унисон, когда я сделал выпад и схватил их в середине прыжка, прежде чем они упали лицом на землю. Их маленькие ручки обхватили меня за шею, а ЭрДжей поцеловала меня в щеку и потянула за волосы.

– Я скучал по вам, – сказал я им с ухмылкой, крепко обнимая их, и облегчение от того, что я наконец-то воссоединился с ними, уменьшило тяжесть на моем сердце.

– Папа сказал, что ты сбежал из тюрьмы! – взволнованно сказал Лука. – Ты ударил охранника по лицу?

– Или по попе? – подхватила ЭрДжей, и я рассмеялся.

– По лицу и по попе, – сказал я.

– Я же говорила! – завизжала ЭрДжей, а потом они вдвоем вывернулись из моих рук и бросились к Леону, дергая его за брюки.

– Может, покажем ему то, что мы сделали? – прошептал Лука, и мой острый Вампирский слух уловил это.

– Я приведу его на кухню, а вы двое идите и приготовьте, – взволнованно сказал Леон, и они с криками восторга бросились обратно в дом.

Леон положил руку мне на плечо, и я улыбнулся ему, моя грудь наполнилась светом.

– Ты даже не представляешь, как приятно видеть их в живую.

– Теперь они никогда не оставят тебя в покое, брат. Ты для них как знаменитость, они не перестают говорить о тебе с момента попытки побега.

Я рассмеялся и позволил Леону провести меня в дом, где вокруг суетились и увлеченно болтали Оскура.

Вид всех этих людей странно отталкивал меня, словно мои внутренние желания иметь компанию изменились, и я понял, что это, должно быть, связано с моим Орденом. Вампиры, как известно, одиночки, и, когда я вошел в поместье и оказался в окружении возбужденных Волков, мой взгляд остановился на Кейне, который стоял у дедушкиных часов, спасаясь от этого безобразия.

Он был воплощением всего, за что стоял их Орден, и я знал, что в нем содержатся ответы на многие вопросы, связанные с моими вновь обретенными желаниями. Но он был еще и засранцем с проблемами в поведении, которые очень сильно проявлялись во время моего пребывания в Даркморе. Трудно было забыть о тех случаях, когда он выкрикивал приказы или наказывал меня за непослушание.

Итан стоял в гуще толпы и, запустив руку в свои светлые волосы, наслаждался вниманием. Волки ворковали и хвалили его за храбрость, пока он рассказывал историю моего побега. Гастингс стоял неподалеку в своей толпе, и его щеки слегка порозовели, когда Волки стали выхватывать у него подробности.

– Dalle stelle⁷! – крикнул Данте, протискиваясь сквозь толпу Оскура. – Дайте мне добраться до него. – Волки расступились, пропуская его, и он похлопал меня по шее, притянул к себе и расцеловал в обе щеки, после чего заключил в объятия. Дракон, рожденный от Волков, был одним из моих любимых людей, и я улыбнулся ему, позволяя радости, царящей в этом пространстве, наконец проникнуть в меня.

– Рад тебя видеть, Данте.

– Приятно видеть тебя, mio amico⁸, – сказал он, а затем прошептал мне на ухо. – Роза рассказала мне, что они сделали с тобой, и я уверяю тебя, мы выпотрошим всех врагов до единого, кто несет за это ответственность. A morte e ritorno. А теперь идемте! Ешьте, пейте, празднуйте с нами. Ведь ночь еще не наступила, ФБР ушли отсюда с пустыми руками, а рассвет не ждет ни одного фейри.

Розали поймала мой взгляд с лестницы, когда я влетел в гостиную, а Волки запели, отчаянно желая поприветствовать меня, а также прикоснуться ко мне, словно это сулило им вечную удачу. Возникали споры из-за необходимости подойти ко мне поближе, а Леона уносило течением, когда ему задавали тысячу вопросов обо мне одновременно.

Бьянка вскрикнула, заметив меня в гостиной, и рявкнула на фаэтальском на Волков, чтобы те пропустили ее, а те отпрыгнули в сторону, словно их ударили сковородкой. Мне пришлось наклониться, чтобы обнять ее, и ее поцелуи покрыли все мое лицо, прежде чем она отпустила меня. От этого тоже было не уйти, потому что у нее были чертовски сильные руки.

– Твои мамочки звонят сюда ежедневно, – сказала она мне. – Как только ты будешь готов принять их, дай мне знать. Им здесь рады в любое время.

Я сдержанно кивнул, не зная, когда буду готов к такому. Столкнуться с ними вот так, рассказать им о том, что стало с моим Львом, не представлялось возможным, хотя я чувствовал себя виноватым за то, что оставил их в неведении. Я просто еще не был готов.

Бьянка схватила меня за руку и потянула за собой.

– Идем, идем. Я приготовила твой любимый десерт. Пирог с лесными ягодами и свежими взбитыми сливками.

– Не стоило, – сказал я, хотя, черт возьми, если бы я не мечтал о пироге из лесных ягод Бьянки в Даркморе.

Она провела меня на кухню, где на стойке ждал огромный пирог, но мое внимание привлекли Лука и ЭрДжей, которые стояли на длинном обеденном столе, а перед ними возвышался бумажный маскарадный лев. Он был высок, как и малышка ЭрДжей, и она обнимала его за шею, а нарисованная мордочка ухмылялась мне.

– Это ты! – объявила она.

Лука станцевал вокруг него небольшой танец, демонстрируя зверя, и, несмотря на боль в моей душе из-за отсутствия моего Львиного Ордена, я не смог не улыбнуться тому, что они сделали для меня.

– Это прекр-р-р-расно, – сказал я, а ЭрДжей хихикнула, когда я погладил зверя по голове, и Бьянка, не теряя времени, подала мне кусок пирога, пропитав его кремом и протянула мне в миске вместе с ложкой.

– Buon appetito, leone mio.⁹

Я отправил кусочек в рот и застонал от того, насколько он был вкусен.

– Ничто не сравнится с твоей выпечкой, Бьянка.

Она отмахнулась от меня, но все равно ухмыльнулась.

– Я хочу пирог, – с надеждой сказал Лука.

– Тогда пирог будет твоим, nipote¹⁰, – сказала Бьянка и направилась за ним, пока ЭрДжей умоляла о мороженом.

Волки хлынули на кухню. Одни с надеждой поглядывали на пирог, другие снова окружили меня, расспрашивая о Даркморе. Кто-то включил музыку, и дядя Данте Лафето затеял танец конга, распахнув двери и поведя стайку Волков на крыльцо. Я никогда не знал фейри, которые могли бы так быстро влиться в вечеринку, как Оскура.

Праздник быстро разгорался, семейное вино передавалось из рук в руки, бутылки откупоривались, а бокалы наполнялись с такой эффективностью, что это само по себе было удивительно. Розали снова нашла меня, и я взял ее под руку, прижимая к себе, а в это время зазвучала песня о ней, словно они ждали этого момента, чтобы представить ее.

– Жила-была Волчица, которая сияла, как луна, ее шерсть была гладкой и яркой, как ложка.

Она была смелой, отважной и не боялась ничего,

Когда она спустилась глубоко в Да-а-аркмор.

– Per la luna¹¹, – выругалась она, смущаясь, пока песня набирала обороты, и все вокруг, казалось, выучили ее. Розали попыталась вырваться, но я крепко держал ее, и на моих губах появилась ухмылка.

– Ты заслужила свой легендарный статус, щеночек, – сказал я. – Теперь стой здесь и терпи последствия своего величия.

В комнату вошел Син с двумя бокалами вина в руках, один красный, другой белый, и он периодически отпивал из них. Он пытался подпевать, бормоча, когда не знал слов, а потом местами придумывая свои, но припев подхватывал достаточно быстро. Он громко назвал талийского корвида на своем плече «вороньей тварью», и щенки на вечеринке возбужденно завыли, наполовину вскарабкавшись на него, чтобы погладить существо.

Под звуки музыки и звон бокалов с вином было так легко забыть о своих бедах и погрузиться в умиротворяющее чувство безопасности и радости, которым славился этот дом. Оскура умели изгонять мирские печали и рассеивать самые густые тени ночи. И когда Розали пригласила меня на танец, и я обнял свою девушку, а музыка поглотила нас, я знал, что ничто не сможет разрушить этот миг восторга, пока поднимается луна. По крайней мере, до самого рассвета. А он казался сейчас бесконечно далеким.

Глава 23

Розали

Никто не умел веселиться так, как Оскура. Это был факт, ясный и простой. Волки отрывались по полной и наконец устроили праздник, который планировали устроить мне, когда я только вернулась сюда, – появление Роари означало, что настало время наконец-то побаловать себя.

Я не отходила от него ни на шаг, пока праздник становился все громче и хаотичнее, переместившись на лужайку на возвышенности над виноградником, где Луна могла наблюдать за нашим весельем.

Раздавались напитки, произносились тосты, и, хотя боль от утраты Льва Роари и сбежавшего с ним bastardo все еще висела над нами, мы отчаянно желали немного передохнуть.

Оскура собрались вокруг нас, требуя рассказов о Даркморе, каждой детали нашего побега, полной истории образования пары с Роари и Итаном, и им требовался каждый клочок, который они могли получить.

Мой взгляд привлек Гастингс, который задержался на краю группы, пока Син рассказывал о том, какой хаос он устроил, спасая Роари с острова Гримольд. В моем нутре снова зашевелилось чувство вины за то, что я его забыла. Но, черт побери, иногда он был просто таким незаметным, что о нем легко забыть.

– Ты упускаешь самое важное, – громко перебила я, пока Син воспроизводил момент, когда он якобы собственноручно поборол восемнадцать аллигаторов. Я не знала, когда эта история стала настолько вымышленной, но у меня была идея, как извиниться перед Гастингсом за то, что я обращалась с ним, как stronzo. И за то, что он случайно отведал «джазовые глаза». – Гастингс спас все наши задницы, отведя от нас диких зверей и монстров, когда мы нуждались в нем больше всего. Он спас мою чертову жизнь, а потом переплыл пол океана, чтобы воссоединиться с нами. Он, мать его, герой! И он должен быть вознагражден за такую преданность и храбрость, вы так не считаете? – Я подняла за него бокал, и все Оскура закружились в его сторону, выкрикивая его имя в тостах и завывая в честь него.

Последнее, что я видела от Гастингса, – это его покрасневшие щеки, когда около двадцати моих кузенов и других членов клана Оскура набросились на него, мурлыча ему в уши комплименты, протягивая руки, чтобы приласкать его, и воркуя о его героизме. Я сомневалась, что сегодня его ждет ночь приглушенного света и тихого занятия любовью, но если он отбросит сдержанность, то может оказаться в центре стайной оргии, посвященной его удовольствию.