Текст книги "Дикий волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Дикий Волк

Тюрьма Даркмор

Книга 4

Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти

Над книгой работали:

Evgen

Karina

Katana

Oksana

Эта книга посвящается всем тем, кто три года провисел на скале с момента выхода последней книги. Эта книга для вас. Пусть вам удастся подняться на гору и забраться немного выше, прежде чем вы снова неизбежно упадете в пропасть. А может, и нет. Кто знает? Об этом расскажут только следующие страницы…

Перед вами карта тюрьмы Даркмор.

Ваши права были аннулированы, ваше наказание определено, а срок заключения вот-вот начнется. Сражайтесь за свое место, как фейри, или умрите и будете забыты. Это ваш единственный шанс на искупление. Да пребудут с вами звезды.

Глава 1

Розали

Ветер свистел в моих волосах, крупные капли дождя били по щекам и оставляли ледяные следы на коже, но я едва чувствовала это, когда мы летели над темной и незнакомой местностью.

Горы пронзали землю внизу неровными, изломанными очертаниями, прорезая полосы плоских, открытых джунглей между ними, а туман висел глубокими карманами над долинами, скрывая секреты этой земли.

Эта боль в моем сердце была разрушительной, она пожирала меня изнутри, безжалостно грызла, пока мне не стало трудно дышать.

Данте резко наклонился, падая с неба, и я инстинктивно напряглась, мое тело знало, как двигаться вместе с ним, когда он летел, даже когда мое сердце разрывалось в груди и грозило вывалиться из меня кусочками.

Вспышка темных пернатых крыльев привлекла мое внимание к Гарпии, которая летела с нами, и мои глаза проследили за мириадами татуировок, что виднелись на его обнаженной груди и спине, когда он пролетал мимо нас. Габриэль проделал весь этот путь, чтобы помочь нам, но даже с ним на нашей стороне – величайшим Провидцем в Солярии – мы потерпели ужасающую неудачу. Знал ли он? Видел ли он это и не остановил?

Как только эта мысль пришла мне в голову, я отбросила ее. Он ясно дал понять, что в его предсказании о побеге наши шансы на успех были невелики, и все же я решила все равно довериться им. Я была уверена, что он не допустил бы такой участи, если бы увидел какой-то способ ее избежать или понял, что это вообще произойдет. Но, как и все в жизни, судьба никогда не была предрешена, будущее могло измениться в мгновение ока, и даже величайший из Провидцев не мог предсказать каждый исход.

Эсме тихо рыдала позади меня, но остальные были смертельно молчаливы.

Я не смотрела ни на кого из них. Я не могла. Не тогда, когда я считала многих из них виновными в потере Роари. Мужчины, стоявшие за моей спиной, заявляли о своих разрушительных чувствах ко мне, но все же оттащили меня от человека, ради спасения которого я пожертвовала многим. Они заставили меня оставить его. Они лишили меня права выбора, и какими бы оправданиями они ни прикрывались, моя злость на них уступала только той невыносимой боли, которая разрывала мое сердце.

Леон все еще держал меня крепко, хотя руки детей ослабли вокруг моей талии, их маленькие тела стали мягкими от сна во время долгого полета. Я черпала силу из любви в их объятиях, но я не могла смотреть ни на кого из них. Тяжесть моего провала разрывала меня, вина разъедала мою душу. Они никогда не видели своего дядю Роари во плоти и проделали весь этот путь, потому что верили в меня и мои безрассудные планы. Они с нетерпением ждали встречи с ним, так же, как и он с нетерпением ждал возможности наконец обнять их, но этот сладкий и прекрасный момент был вырван из их рук злыми когтями судьбы.

Они прилетели, чтобы воссоединиться с ним, а вместо этого были вынуждены проглотить горечь моего провала. Я крепко закрыла глаза, чтобы сдержать новый прилив слез, пытаясь принять реальность этой неудачи.

Данте сложил крылья, а Гастингс пронзительно закричал, когда мы с низким, грохочущим рыком пикировали к земле, а из его чешуек искрилась электричество, заставляя облака сверкать светом.

– О, мой Джолли Роджер! – воскликнул Планжер, а Кейн мрачно выругался.

Густые капли влаги скользили по моей коже, когда мы нырнули в облако, и мир вокруг нас погрузился в густой серый туман. Мелкие волоски на моих руках встали дыбом, когда электричество Штормового Дракона заразило сам воздух, а статическое электричество прилипло ко мне и ударяло по моей окоченевшей коже.

Облако рассеялось так же внезапно, как и охватило нас, и тропический лес вдруг заполнил вид под нами.

Мы с сильным ударом приземлились на землю. Планжер закричал, падая с места позади меня. Данте выбрал позицию на склоне одной из гор, приземлившись на поляне между высокими деревьями, которая была достаточно большой для его огромного тела.

Остальные начали спускаться, но я осталась на месте, уставившись на деревья, где животные кричали, мычали, щебетали и ухали. Воздух был душным и густым от влаги, моя грязная кожа становилась скользкой, пока я смотрела в никуда и пыталась придумать какой-нибудь план, который мог бы исправить ситуацию.

Леон сжал мое плечо, затем поднял детей на руки и прыгнул на землю джунглей, ни один из них не проснулся, пока он прижимал их к себе. Я смотрела на них, наблюдая, как он подошел, чтобы шепотом поговорить с Габриэлем. Чернокрылая Гарпия приземлилась в нескольких шагах от беглецов. Мой взгляд был прикован к ним, к их шепоту о потере и боли, об ужасе от того, как все обернулось, который нахлынул на меня, как будто они бросали в меня язвительные обвинения. Я хотела, чтобы они действительно выплеснули на меня свой гнев. Вместо этого Леон и Габриэль выглядели мрачно смирившимися, их недоверие и печаль не переходили в ярость, которую я заслуживала за то, что подвела их.

– Розали, любимая? – прошептал Итан, положив руку мне на плечо.

Я отпрянула от него, злобно рыкнув, поднялась на ноги и уставилась на него.

– Не надо, – предупредила я, прежде чем повернуться спиной и спрыгнуть на землю. Я не могла смотреть на него после того, что он сделал, чтобы вытащить меня оттуда без Роари в руках.

Удар о землю пронзил мои ноги, но я проигнорировала приступ боли, обошла вокруг большого темно-синего тела Данте и встала перед его лицом.

В этой форме он был совершенно огромным, и я подняла подбородок, когда он осмотрел меня, его яркие драконьи глаза оценивали меня так, что другой фейри мог бы обделаться от страха.

– Ты ушел без него, – прошипела я, мое тело напряглось, ярость пожирала меня заживо, и гнев заставлял бросать обвинения во всех направлениях.

Данте внезапно сдвинулся, заставив Итана громко материться, когда он упал на землю джунглей. Я была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на своего кузена, который возвышался надо мной в своей форме фейри.

– Мы со всем разберемся, Роза, – поклялся он. – Ты знаешь, что мы это сделаем.

В горле у меня образовался комок, тысячи яростных обвинений сжимали мой живот. Эти же слова повторялись последние десять лет, и они не значили ни черта. Это был наш шанс вернуть его. Наш единственный шанс. Глаза неистово горели, пальцы сжались в кулаки, которые грозили сломать кости, моя агония отчаянно искала выход, которого я не могла ей дать.

– Отчаяние никуда тебя не приведет, – прорычал Данте, схватив меня за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. Я моргнула, и две слезы скатились по моим щекам, мчась навстречу своей гибели, легко ускользая от муки внутри меня и вызывая у меня зависть к их короткому существованию. – Возьми эту боль и преврати ее в нечто яростное, нечто мощное, нечто настоящее, Роза. Пусть она движет тобой, иначе она сломает тебя.

Я сжала кулак, и он заметил это движение, подняв подбородок, чтобы предложить мне цель, если я захочу. Но удар по нему не сделал бы меня лучше. В любом случае, я не могла по-настоящему винить его. Это был мой план. Моя ответственность. Моя неудача.

– Я должен вернуть этих заключенных под стражу, – прорычал Кейн слева от меня, и я резко повернулась к нему, радуясь, что у меня появилась реальная мишень для моей ярости, оскалила зубы и бросилась на него.

– Попробуй, stronzo, – сказала я злобным тоном. – Посмотрим, как далеко ты зайдешь.

Кейн посмотрел на меня, на Планжера, Эсме, Пудинга, Итана и Сина, прежде чем наконец найти Гастингса, который прятался на краю леса. Кейн дернул подбородком, еще раз взглянув на Сина в явном приказе, но Гастингс покачал головой и отступил на шаг.

– Я завязал, Мейсон, – сказал он дрожащим голосом. – Я, блядь, завязал с попытками контролировать этих животных. Ты не знаешь, что я видел в том месте. Они… сожрали мозг офицера Като. Они связали меня и пытали, и я был свидетелем стольких ужасных вещей. Я видел, как картофель подвергался судьбе хуже смерти…

– О чем ты, блядь, говоришь, что еще за картофель? – спросил Кейн, а Гастингс бросил взгляд на Планжера, затем снова отвернулся и, съежившись, спрятался в листве, выглядя испуганным.

– О, пора их использовать, мэм? – спросил меня Планжер, привлекая мой взгляд к себе, где он стоял голый, покрытый гладкой седой шерстью, с кулаками на бедрах, приседая на корточки.

– Это дикость какая-то, – пробормотал Син, и в его голосе слышалось восхищение, а взгляд оставался прикованным к Планжеру.

Я сморщила нос и обернулась к Кейну, не желая больше смотреть на эту чертову чепуху.

– Похоже, у тебя закончились друзья, – прошипела я, делая шаг к нему и заглядывая в его серые глаза, в которых не было ничего, кроме угрозы. – А еще тебе, похоже, нужна доза реальности, так что я тебе все объясню. Ты больше не офицер, Мейсон. Ты помог нам сбежать, пробежал с нами через это гребаное минное поле и запрыгнул на спину Штормового Дракона, как и те заключенные, которых ты так презираешь. Ты убивал, чтобы вытащить нас оттуда. Ты подхватил меня на руки и использовал свою скорость, чтобы я сбежала. Вы с Гастингсом не сможете просто вернуться в Даркмор и сказать: «О, привет, ребята, извините за это: мы увлеклись идеей бежать, спасая свои жизни, и забыли, что тем самым мы пособничаем и содействуем преступникам. И что, по-твоему, они сделают, stronzo? Похлопают тебя по спине и дадут медаль за отвагу за то, что ты так старался остановить нас, что в итоге случайно помог нам?

– Все было не так. Ты искажаешь правду, – прорычал Кейн, шагнув ко мне, в его лице пылала ярость. – Я бы никогда не помог этой банде преступников получить доступ к внешнему миру. Я могу это доказать. Я отдам себя на допрос Циклопам и…

– И пусть они посмотрят, как ты охотишься на меня, лжешь ради меня, убиваешь ради меня и трахаешь меня, прежде чем в конце концов забросить меня на спину моего кузена и обеспечить мой побег? Удачи в объяснении этого ФБР, – подколола я, и лицо Кейна побледнело.

Данте мрачно усмехнулся, а Леон удивленно зашипел, показывая между мной и мудаком-охранником, как будто не мог этого рассмотреть. Но мой бедный, милый маленький хорист перехватил инициативу, подбежав к нам и ткнув пальцем прямо в лицо Кейну.

– Ты? – задыхался он, и все остатки его веры в добро и зло исчезали на глазах, когда я наблюдала, как его герой свергается со своего пьедестала в результате сокрушительного удара, который разбил его маленькое хоровое сердечко дозой жестокой реальности. – Ты и она?

Меня передернуло от боли в его глазах, когда он осознал правду о том, что происходило у него под носом все это время, возможно, впервые за время нашего знакомства увидев меня отчетливо. И Кейн тоже стал таким, какой он есть.

– Это… я… – прошептал он.

Я придвинулась к нему и взяла его руку в свою, нежно сжимая, глядя в его пораженные ужасом глаза. Невинность, которая была в них раньше, потускнела, в этих голубых кольцах полыхала твердость, говорившая обо всем, чему он стал свидетелем и что пережил. Я сделала это с ним. Я втянула его в это.

– Я недостаточно хороша для тебя, ragazzo del coro, – мягко сказала я ему. – Под этими красивыми лепестками скрываются острые шипы, испачканные в крови. Ты заслуживаешь гораздо более сладкого цветка, чем я.

Он нахмурился и сглотнул, слова между нами нарастали, но Син успел первым.

– И трахается она тоже как демон, братишка, – серьезно сказал он. – Во все дырки. Снова и снова. Ей нравится доминировать, и чтобы над ней доминировали, быть грубой, жестокой, задыхаться от одного члена, принимая другой в задницу, а ты, мой друг, мечтаешь о симпатичных маленьких хороших девочках, задыхающихся от твоего имени между мягкими толчками при тусклом освещении. Не пойми меня неправильно – я не против твоих предпочтений, но ты никогда бы не справился с нашей дикаркой.

Он утешительно похлопал Гастингса по плечу, а другой рукой обнял меня за плечи. Гастингс стал свекольного цвета, а мой кузен качал головой и демонстративно закрывал уши, пока Леон громко заявлял, что это явно семейное.

– Хватит, – огрызнулась я, отпихивая от себя руку Сина.

– Ты был в этом замешан, – обвинил Кейна Гастингс, и мой суровый охранник, казалось, немного смягчился.

– Этого не должно было случиться. Я просто… – Кейн посмотрел на меня, и у меня сжалось горло от боли в его глазах, затем он оторвал взгляд от меня и покачал головой в сторону Гастингса. – Прости, что я не такой, каким ты меня считал, малыш.

– Я больше не думаю, что все так, как я думал, – прошептал Гастингс, с тревогой запустив руку в свои мягкие светлые волосы. – Мне кажется, звезды тоже что-то говорят мне о себе. Что-то глубокое, темное и зловещее.

– Гастингс… Джек, – сказала я, снова придвигаясь к нему и беря его за руку, чтобы он был вынужден посмотреть на меня. – Ты можешь вернуться. Ты не сделал ничего, чтобы помочь нам. Ты просто пытался выжить. Я уверена, что если ты вернешься в Даркмор, то сможешь…

– Нет, – прохрипел он. – Я не вернусь туда. Не сейчас. Никогда.

Я посмотрела на Данте, который пожал плечами. Он натянул пару треников, так что, по крайней мере, не был голым, и взял Луку из рук Леона.

Я вздохнула, глядя на остальных членов нашей группы. План состоял в том, чтобы раздать звездную пыль, а затем отпустить всех на волю и попытаться сохранить этот шанс на свободу. Но мы потеряли многих из нашей группы. И мне нужен был Син, чтобы успокоить Джерома, который ждал, что его усилия по освобождению Инкуба оправдались. Итан дал понять, что в любом случае собирается остаться с нами. Эсме смотрела на меня как раненый щенок, на ней все еще был лифчик из листьев, который я ей надела, пока мы бежали, и больше ничего. Оставались Пудинг, Планжер и охранники.

Я не знала, что делать со всеми ними, и моя голова была слишком забита всем, что случилось с Роари, чтобы придумать план на данный момент.

– Мы еще немного побудем вместе, – решительно сказала я, не обращаясь ни к кому за мнением по этому поводу. – Давайте вернемся домой.

Данте окинул взглядом собравшихся осужденных и охранников, вскинув на меня бровь с выражением «серьезно?», но больше ничего не сказал, пока Леон доставал из заднего кармана мешочек со звездной пылью.

Мы сомкнулись вокруг него, и Габриэль, мрачно нахмурившись, посмотрел на небо.

– Что там? – спросила я провидца, когда он зашуршал перьями своих обсидиановых крыльев.

– Через два дня ФБР проведет рейд в поместье Оскура и прилегающие виноградники. Семейные адвокаты уже работают над созданием алиби для нас – у них даже есть восемьдесят свидетелей, которые провели ночь в компании Данте, чтобы доказать, что это не он спас тебя.

– Ты разрешил Карсону принять твой облик? – спросила я кузена, уже зная, что это должен был быть он.

– Да. Хотя, признаться, меня беспокоит, как он повлияет на мою репутацию, пока я якобы был на той вечеринке, – сказал Данте.

Выражение веселья на лице Габриэля подтвердило, что «Данте» занимался всякой ерундой, влияющей на репутацию, но я не смогла вызвать в себе интерес к этому, чтобы расспрашивать дальше.

– Значит, пора идти, – твердо произнесла я.

Мы все подошли достаточно близко, чтобы нас перенесла звездная пыль, но Кейн остался на своем месте, сложив руки на широкой груди.

– Я не пойду в логово язычников в самое сердце преступного подполья, – прорычал он.

Я пожала плечами, уже не заботясь о его колеблющемся моральном компасе.

– Либо это, либо торчать здесь, в центре Барувианских джунглей, stronzo. Выбирай.

Габриэль поднял над нами горсть звездной пыли, и я негромко зарычала, когда Итан и Син прижались ко мне по обе стороны, прежде чем он швырнул ее нам на головы.

За мгновение до того, как звезды подхватили нас и унесли в объятия мерцающих небесных тел, Кейн метнулся к группе.

Шепот самих звезд с резким шипением отдавался в моих ушах, когда мы оказались в их объятиях, и мир вокруг нас закружился в вихре сверкающего света, а затем нас с силой выплюнуло наружу.

Мои ноги ударились о землю с твердым стуком, когда мы освободились от власти вселенной и оказались на вершине крутого холма, где вдали простирались виноградники Оскура, и аромат дома окутал меня своими объятиями.

Здесь было прекрасно, как на острове, отгороженном от всего плохого в мире, где солнце светило ярче для всех тех, кто мог претендовать на этот потрясающий клочок земли. Вдалеке оранжевый свет только начинал проступать на горизонте, и во все стороны от нас простирались холмы и виноградники. Казалось, что в мире не существует другого места, кроме этого.

Я глубоко вдохнула и всхлипнула, чувствуя, как нехватка пары еще сильнее давит на меня, ведь я снова оказалась здесь, без него. Все здесь было неправильно.

Волки спустились, прилив Оскура хлынул из дома, виноградников и леса, и меня вынесло на широкое крыльцо, идущее вдоль фасада прекрасной белой виллы, где я провела лучшие годы своего детства.

Раздались крики, возвышенные голоса звали меня по имени, затем их волнение сменилось растерянностью, когда они стали искать Роари. Глубокий голос Данте заглушил все вопросы, с его губ сорвалось мрачное обещание объяснений, когда он поманил стаю Волков следовать за ним в дом.

Моя стая тоже потащила осужденных внутрь, а тетушка Бьянка ворковала о их состоянии, обещая горячую ванну, свежую одежду и сытный обед.

Я чувствовала на себе ее взгляд, но не повернулась, чтобы посмотреть на нее, когда Данте повел ее прочь, не в силах встретиться с ее пронизывающим взглядом, который всегда видел так много и понимал так ясно.

Даже Кейна и Гастингса затащили в дом, и все они направились в глубины единственного уголка в этом мире, где мне действительно было место.

Я не последовала за ними.

Я подошла к краю крыльца и ухватилась за металлический флагшток, вбитый в огромный цветочный горшок, а над моей головой на белом флаге развевался грубо нарисованный Волк, и я посмотрела на горизонт, который только что окрасился в оранжевый цвет рассвета.

Минуты ползли за минутами, пока я наблюдала за рассветом и позволяла себе прочувствовать остроту правды того, что произошло, мое сердце отчаянно взывало к моему Льву, моя душа хотела разорваться на две части, лишь бы какая-то ее часть смогла найти путь обратно к нему.

Я стиснула челюсти, вцепившись пальцами в металлический шест, который, как я была уверена, стал единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Эта неудача глубоко засела во мне, эта боль рекой текла по моей крови, не оставляя после себя ничего, кроме жгучей, бессмысленной тоски.

Я потерпела неудачу. Во всем этом была только одна цель, которая действительно имела для меня значение. Одно единственное, чему я посвящала всю себя в течение десяти лет, одна бескомпромиссная реальность, которую я должна была достичь, и все же… я потерпела неудачу.

Эта боль парализовала меня. Она разрывала все хорошее, за что я цеплялась, и рвала на куски душу, оставшуюся под бравадой и чушью, в которую я так легко облачилась. Я не могла жить с этой реальностью. Я не могла ни спать, ни есть, ни дышать, пока не перепишу эту судьбу, но мне некуда было девать эту бешеную энергию, не было способа сделать то, что, как я знала, должно было быть сделано. Не было никаких зацепок для моего спасения, и я знала, что он страдает с каждым мгновением, пока я медлю. Я подвела его. И ничто из того, что я делала сейчас или смогу сделать в будущем, никогда не сможет исправить ужасную правду об этом.

Но когда я стояла и смотрела на рассвет, который должен был быть таким прекрасным явлением, когда он был рядом со мной, я поклялась, что верну его.

Во имя силы Луны я отправлюсь на край света и за его пределы, чтобы вернуть Роари Найта ко мне.

Моя кожа заблестела от лунной силы, связавшей мою судьбу с этим обещанием – отголоском того, что я дала десять долгих лет назад, – и я откинула голову назад, выпуская в небо долгий, горестный вой и клянясь всем, что я есть, что я все исправлю или отдам свою жизнь, пытаясь это сделать.

Глава 2

Роари

– Давным-давно, в те времена, когда мир жаждал перемен, я мечтал о чудесах, которые могли бы сотворить мои дары, – мужской голос опустился на меня, как туман, он был мягким, тронутым благоговением и пронизанным силой. Я чувствовал взгляд этого человека, пробирающий до самых костей.

Я знал, кто он. Его лицо преследовало меня в глубинах тьмы, когда я потерял сознание на том забытом звездами операционном столе. Где-то среди густых, непроницаемых теней моего разума я вспомнил его. Человека со шрамом проходящем через левый глаз – глаз, который был черным, как сама смерть.

Реальность нахлынула на меня, словно звезды опрокинули урну бодрствования на мою голову, не давая скрыться от ужасной правды, которая ждала меня за этой гранью тьмы.

Я боролся с этим, предпочитая спрятаться в глубинах сна, но была одна причина проснуться, от которой я не мог отвернуться. Моя пара. Моя Роза. Я почти чувствовал, как она трясет меня, не позволяя уклониться от судьбы. «Вставай, stronzо! Борись!»

Я моргнул, обнаружив себя лежащим на холодном каменном полу, стены вокруг меня были металлическими и тусклыми, словно несчастье этого места впиталось в их конструкцию. В комнате со мной находился только человек со шрамом на глазу, его взгляд был прикован ко мне, черты лица были изможденными, словно обветренными временем, а морщины вокруг рта были нарисованы тысячей злобных улыбок. Одну из них он направил на меня.

Он был одет во все черное, руки сцеплены у основания позвоночника, а в злобных глазах сверкала гордость. И властность тоже. Как будто он верил, что я его создание, его маленький извращенный питомец.

Я вскочил на ноги, не обращая внимания на блокирующие магию наручники на запястьях, хотя этого было бы недостаточно, чтобы помешать мне уничтожить его.

Низкое рычание прокатилось по моему горлу, когда я бросился на Роланда, жажда его смерти разливалась по моей плоти, облаченной в железо. По моим конечностям пронесся порыв, какое-то странное и неизвестное ощущение пронеслось по кровеносной системе и наполнило меня безымянной силой. Комната вокруг меня расплылась, ноги двигались слишком быстро, и я врезался в прозрачную стеклянную панель, которую не заметил. Мой нос чуть не сломался, когда я упал на задницу с воплем потрясенной боли. Мир все еще вращался, а я смотрел на него, и его улыбка только усиливалась.

– Ты быстро становишься моим любимым чудом, Ночная Ярость, – промурлыкал Роланд, его голос звучал через динамик, чтобы я смог услышать его в этой комнате, но он звучал слишком громко, слишком долго звенел в моей голове. Что-то было не так внутри меня, мое тело не ощущалось как мое собственное.

Роланд наклонил голову, любуясь мной.

– Ты, наверное, не помнишь, как возвысился Король Драконов, – сказал он, приподняв бровь. – В то время ты был заперт в Даркморе. Забытое существо. Могущественное само по себе – но вся эта сила пропадала там впустую. Разве это преступление – использовать ее во благо? Думаю, нет. Ты уже осознаешь, кто ты? Ты такой особенный. – Его голос раздался в моем черепе, то слишком громкий, то слишком тихий, и я вздрогнул, когда голова закружилась от неприятных ощущений.

– Что ты со мной сделал? – прошептал я, чувствуя, что мое тело так не похоже на мое собственное. Мои движения были слишком плавными, и, когда я сосредоточился на этом чудовищном человеке, мне казалось, что я могу различить каждую черточку и морщинку на его лице, видя его слишком резко.

– Если ты переживешь изменение, то станешь моим величайшим достижением. Ты изменишь мир. Больше низшим Орденам не придется оставаться в тех жалких формах, в которых они родились. Проклятие звезд наконец-то снято. Видишь ли, я видел то, чего никогда не понимал Король Драконов. Искоренить и истребить – дело нелегкое. Но возродить, воссоздать? Ах, да. В этом гораздо больше красоты, ты не находишь?

Я поднялся на ноги, снова двигаясь слишком быстро и спотыкаясь, пока привыкал к странным ощущениям в конечностях. Несмотря на свои размеры, казалось, я ступал по воздуху, легко и почти без усилий. В горле нарастало жжение, и, подняв голову, чтобы оценить противника, я уставился на пульсирующую жилку на его шее.

Я практически видел кровь, бьющуюся в его венах, румянец на его щеках и, если сосредоточиться, мог услышать это. Стук его несчастного сердца был для меня музыкой, приманкой, которую я не мог игнорировать. Мой язык тяжело ворочался во рту, а жжение в горле становилось все сильнее, когда в голове проносились нечестивые, голодные мысли.

– Что ты со мной сделал?! – на этот раз я прокричал эти слова, бросившись на стекло и ударив по нему кулаком. Стекло вздрогнуло, но не треснуло, и я почувствовал, что в него вложена магия, потому что обычное стекло не выдержало бы такого удара.

Роланд посмотрел на камеру, висевшую на стене рядом со мной, и слегка кивнул в ее сторону. По его сигналу в стене открылась потайная дверь, и в камеру ввели женщину. Она была одета в белые халаты и испустила истошный крик, когда более высокая женщина за ее спиной собрала в кулак ее золотистые волосы и перерезала ей горло. Я узнал в державшей ее сучке Энджи, ту самую, что залезла мне в грудь и забрала у меня Льва.

Я бросился на нее с рычанием ненависти на губах, обещая ей смерть, но она швырнула в меня блондинку и быстро отступила, захлопнув дверь. Я подхватил падающую женщину, пока она захлебывалась, но когда я посмотрел вниз, пытаясь помочь ей, во мне что-то переключилось. Жжение в горле переросло в рев, и я почувствовал, как во рту удлиняются клыки. В один момент кровь, вытекающая из нее, стала таким непреодолимым желанием, что отняла у меня все силы. Потребность помочь ей отпала, и вместо нее на смену пришло куда более страшное желание.

Я повернул ее голову набок и припал ртом к ее шее, действуя исключительно на инстинкте, в то время как голос в моей голове кричал, чтобы я остановился. Металлический привкус крови на губах вызвал искры света в моем сознании. Не задумываясь, я вогнал свои недавно выросшие клыки в открытую вену на ее шее и, не успев даже попытаться остановиться, стал пить. Это было подобно экстазу, какого я еще никогда не испытывал, – чистый, греховный прилив, поглощающий каждую частичку меня.

Я проглотил один глоток ее крови, потом еще один, и еще. Все, на чем я мог сосредоточиться, – это на том, как хороша она на вкус, как сильно мне это нужно. Но по мере того, как во мне разрастался колодец магии, а женщина все слабее билась в конвульсиях и наконец затихла, меня настигла ужасающая истина. До меня донесся голос Роланда, назвавшего мой новый Орден. Хотя я был уверен, что мог бы догадаться и без его заявления.

– Вампир, – рассмеялся он, а затем провозгласил, празднуя свою победу надо мной. – Вампир! Ты больше не перевертыш.

Когда жжение в горле наконец утихло, я бросил безжизненное тело женщины, убитой с единственной целью – раскрыть мой новый Орден, отшатнулся от нее и почувствовал, как ее кровь капает с моего подбородка. Ужас охватил меня изнутри, и дрожь пробежала по рукам, когда я посмотрел на свои испачканные красным ладони. Это был не я. Этот Орден был чужим и неправильным. Ему не место в моем теле. Я не был создан для этого, я был создан для трансформации, для бега в форме Льва. Я был создан для харизмы и прайда. Я не был Вампиром.

– Это не я, – отрицал я слова Роланда. – Верни все назад – исправь это, – набросился я на него, паника охватила меня. – Ты же можешь все исправить!

Роланд покачал головой.

– Ты стал таким, каким я тебя создал. Ты родился заново. Ты мое славное доказательство того, что возможно. Процесс был доведен до совершенства, и ты станешь моим венцом творения. Звезды даровали мне свои силы творения, и я, подобно им, отныне буду творцом судеб.

Он повернулся ко мне спиной и вышел за дверь, оставив меня одного в этой комнате, чтобы я в чистой ярости кричал ему вслед. Но между моим отчаянием и леденящей душу правдой моей реальности я нашел кое-что пострашнее этой судьбы. Моя пара, моя прекрасная, отважная пара, которая так и не узнала, что такое страх, и не знала, когда нужно отступать, сейчас была бы там и искала меня. И я не хотел, чтобы она приближалась к этому месту. К этому чудовищу, которое умело творить неописуемое с фейри.

– Роза, – прошептал я в ледяной воздух. – Не возвращайся за мной, – приказал я, повторяя слова, сказанные ей в момент нашего расставания, и надеясь, что теперь звезды отведут ее от меня. – Не ищи меня больше, щеночек.

Я был мутантом Роланда, моя сущность была полностью уничтожена и превращена в то, что я отказывался признавать. Моя пара любила меня таким, каким я был раньше, а не таким, каким я стал теперь. Вот так я больше не был ее Львом. И я никогда больше не стану тем фейри, которому она отдала свое сердце.

Глава 3

Розали

Я не получила никакого удовольствия ни от душа, исходящего паром, ни от ощущения, что впервые за несколько месяцев меня снова обтягивает подходящая одежда. Я не чувствовала себя той девушкой, которой принадлежали эти джинсы или которая считала эту голубую рубашку своей любимой. Моя комната казалась одновременно и слишком большой, и слишком маленькой, затерянной в верхней части дома.

Когда я впервые приехала жить к тетушке Бьянке и ее огромной семье, она провела в моей компании минут десять, после чего похлопала меня по спине и отправилась освобождать для меня это старое чердачное помещение. Это была длинная комната с открытыми стропилами, которая заканчивалась треугольной стеной с единственным круглым окном над белой железной кроватью. Окно было в белой раме, потертой от сотен раз, когда я распахивала его и вылезала на крышу, чтобы посидеть под луной.

Здесь не было пыли – тетушка Бьянка поддерживала чистоту, а в воздухе витал аромат лимонов. Она делала собственное чистящее средство из дерева во дворе, что было в центре поместья, и эта сладкая цитрусовая смесь вместе с видом на бесконечные виноградники пела колыбельную о доме специально для меня. Но без Роари это был не дом. Уже нет.