Текст книги "Дикий волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Я провела пальцами по метке на руке, которая связывала меня с ним, закрыла глаза и стала молиться Луне, чтобы она подсказала мне, что делать. Это не было похоже на связь с Итаном – я не могла чувствовать боль Роари, но боялась, что если бы могла, то уже кричала бы.

Роари нуждался во мне. Я отправилась в Даркмор, чтобы спасти его, и у меня было ужасное чувство, что, потерпев неудачу, я только усугубила его положение.

Одиночный стук в дверь заставил меня поднять голову, и я напряглась, ожидая, что Итан, или Син, или даже Кейн придут за мной, однако вместо этого я тяжело вздохнула, когда дверь распахнула моя тетушка.

– Роза, – мягко сказала она, и дверь за ней закрылась, прежде чем она подошла ко мне.

Я сглотнула, глядя, как она оценивает меня, эта маленькая женщина с сердцем больше, чем сама луна. Она была невысокого роста, темные волосы с седыми прядями были собраны в привычный пучок, и она смотрела на меня глазами, так похожими на глаза ее сына, что мне показалось, будто это Данте оценивает меня этим взглядом. Бьянка долгое время стояла во главе нашего дома, с тех пор как потеряла моего дядю во время войн между бандами, правившими в этой части королевства. Она не была нашей Альфой, но она была нашей мамой. Моей, Данте, остальных ее кровных детей и сотне других беспризорников и брошенных Оскура. Мы не все были кровными, но мы были семьей.

Бьянка вздохнула, внимательно оглядев меня, аккуратно заправила за ухо прядь моих черных как смоль волос. Ее пальцы слегка коснулись татуировки в виде виноградной лозы с розами, выглядывавшей из-под воротника моей рубашки, – а затем она притянула меня к себе в объятия.

Я напряглась. Я не была похожа на других Волков – мне не нужны были постоянные тактильные проявления, бесконечные объятия или сон в окружении стаи. Мне нравилось собственное пространство – именно поэтому она выделила мне эту комнату. Она была достаточно близка ко всем, чтобы я знала свое место, но при этом находилась на достаточном расстоянии, чтобы у меня было пространство, которого я так часто жаждала.

Она прошептала мне мягкие слова на фаэтальском, и я медленно расслабилась в ее объятиях.

– Выпусти все наружу, lupа, – подбадривала она, гладя пальцами мои волосы, и я тут же распалась на части.

Рыдания сотрясали мою грудь, и слезы снова полились ручьем. Она ни о чем меня не спрашивала. Да и не нужно было. В этом доме новости распространялись как лесной пожар, и я была уверена, что к этому времени все подробности нашего побега и нашей неудачи в спасении Роари уже трижды распространялись, факты смешивались с вымыслом, приукрашивались на каждом шагу, но правда оставалась незыблемой.

– Кто ты, Роза? – спросила меня Бьянка после того, как мир вокруг нас рассыпался и вырос заново, еще более извращенный и темный, чем прежде, а пустота, в которой должен был находиться Роари, заняла столько места, что вокруг нее было трудно дышать.

– Я неудачница, – вздохнула я.

– Ничего подобного, – рявкнула Бьянка, все еще обнимая меня, как ребенка, но в ее тоне не было уступчивости.

– Я… – В голове крутились все ответы, которые я могла бы предложить на такой вопрос.

Я была существом, созданным по злому замыслу, выросшим в доме ненависти, а затем попавшим в дом, наполненный любовью. Я была жестокой и сильной, хрупкой и непостоянной. Я была тысячей неслыханных желаний и одним мощным требованием. Этот мир не предложил мне места, когда я родилась, но я выкроила его для себя, несмотря ни на что. Я была моими шрамами и моей болью, моей честью и моей любовью. Я была Волком и одиночкой. Я была дважды парой, еще больше раз любовницей, пленницей и все же более свободной, чем большинство фейри, которых я когда-либо встречала, потому что в глубине души я знала, кто я и чего я требую от этой жизни, столь склонной к порокам. Я была Розали Оскура. И никто не говорил мне «нет».

– Я – Розали Оскура, – прорычала я вслух.

Тетушка Бьянка решительно кивнула, отступив на шаг назад и оглядев меня с ног до головы. Она не вытирала слезы с моего лица, и я тоже. Они были не признаком слабости, а свидетельством силы моей любви к Роари Найту и признаком того, на что я готова пойти, чтобы вернуть его.

– A morte e ritorno, lupa, – твердо сказала Бьянка. – У тебя еще есть работа.

– A morte e ritorno, – повторила я и вышла из комнаты с высоко поднятым подбородком и колотящимся сердцем, потому что знала, что должна сделать.

Я двинулась через извилистый дом, терпя объятия и нежные прикосновения многочисленных членов моей семьи, которые выходили из комнат и освобождали мне дорогу. Их глаза следили за мной, пока я шла, каждый из них отступал в сторону, признавая во мне их Альфу, и по дому прокатывалось напряжение, которое было связано с моей болью. Они были моей стаей, поэтому тоже чувствовали ее.

Кухня была большой комнатой в самом сердце виллы, стол, достаточно большой, чтобы разместить сорок человек, – и все же зачастую недостаточно большой для всех нас – занимал центральное место, а рабочие поверхности, раковина и духовки окружали его. Как обычно, за самой длинной столешницей готовились блюда, овощи шинковались и нарезались кубиками, соус кипел на плите.

Итан сидел за столом, обхватив руками кружку с кофе, а по обе стороны от него тесно прижались друг к другу четверо щенков – дети моих кузенов в возрасте от шести до девяти лет. Они гладили его по волосам и тыкали пальцами в татуировки, видневшиеся на его руках, и просили рассказать о каждой по очереди. Когда я вошла в комнату, его глаза переместились на меня, и я замерла: его присутствие среди моей семьи было настолько естественным, что на мгновение я забыла о том, что он так боялся приехать в это место, и присоединиться к ужасающему клану Оскура.

Я вскинула на него бровь, как бы говоря: «Я же тебе говорила», и он кивнул, хотя движение его было несколько неуверенным и лишь усилилось, когда Данте вошел на кухню следом за мной.

– А это для чего? – спросил маленький Андре, ткнув пальцем в зазубренный полумесяц – символ Лунного Братства, гордо красующийся на груди Итана, – который появился только потому, что Роберто схватил воротник футболки Итана и наполовину разорвал его в своем стремлении найти больше татуировок.

– Ты знаешь эту, Андре, – промурлыкала Мария с семилетним задором. – Она такая же, как у Zio¹ Карсона – та, которую Zio Леон называет его «великим позором», а когда он стрижется коротко, у него сразу меняется выражение лица.

– Может быть, эта история для другого раза, а, дети? – предложил Итан, безуспешно пытаясь задрать воротник и бросая на Данте настороженный взгляд.

Я посмотрела на своего большого кузена Штормового Дракона, уловив садистский блеск в его глазах, затем взяла яблоко из переполненной миски в центре стола и опустилась в кресло напротив Итана, чтобы посмотреть на шоу.

– Я слышал, ты решил образовать пару с моей маленькой Розой, пока был в этой дыре, Лунный, – сказал Данте, сцепив пальцы на столе, наклонившись, чтобы получше рассмотреть Итана. – Скажи мне, судьба прошептала тебе на ухо ее имя, как только ты положил на нее глаз?

Итан взглянул на меня, но я ничего не ответила. Если он не мог сразиться с большим плохим Штормовым Драконом, значит, он не заслуживал места в этой семье, будь он Лунной парой или нет.

– Что-то вроде того, – увильнул от ответа Итан.

Молчание затянулось: дети хихикали и дергали Итана за рубашку в поисках новых чернил.

Данте резко свистнул, и дети разбежались, визжа и завывая на бегу, подзывая других детей, которые, несомненно, затаились в ближайших комнатах и ждали, чтобы узнать все, что те обнаружили о новоприбывшем.

– Послушай, я не знаю, что Розали рассказала тебе о том, как все это произошло, – сказал Итан, снова бросив на меня взгляд, но я лишь безучастно смотрела в ответ. Меня и так больше волновали другие, более важные вещи, чем то, как он там выясняет отношения с Данте.

– Не делай никаких предположений. Но я бы все равно не советовал врать, – промурлыкал Данте, как bastardo, и мои губы чуть не дернулись в улыбке, но сердце болело слишком сильно для этого.

– А где остальные? – спросила я, ожидая, что их всех проведут в эту комнату – сердце дома и все такое, – но их не было видно.

– Давай сначала займемся Лунным, а? – предложил Данте, я закатила глаза, но махнула рукой, показывая, что с этим пора заканчивать.

Я снова вгрызлась в яблоко, сок перекатывался на языке, но я ничего не чувствовала.

Итан выдохнул.

– Ладно, скажу прямо – я облажался. Когда мы с Розали впервые встретились, я понял, что хочу ее. Тогда же следовало понять, что это больше, чем просто желание. Она была моей судьбой, явленной мне во всей красе. Она была прекрасна – очевидно – но не в этом дело. Ее душа – это как пылающее зеркало для моей собственной. Я никогда не встречал никого столь сильного, как она, духом и разумом. Она притянула меня, как рыбу на крючок, и как только она меня зацепила, я уже не мог отрицать, что принадлежу ей безраздельно. Но…

– Но? – мрачно спросил Данте, и да, возможно, я передала ему немного «но», и, может быть, он уже выглядел очень взбешенным. Итану придется привыкнуть к этому, если он собирается стать Оскура.

– Как я уже сказал, я облажался, – сказал Итан на длинном вдохе. – Я… ну, я могу рассказать тебе обо всем, если нужно, но все сводится к тому, что я подвел ее. Я не сделал шаг вперед. Попытался скрыть, кем мы были… являемся. Если честно, это была гребаная трусость. Я знал, что, если я заявлю на нее права, это будет означать конец моей стаи, моего правления, и хотя я должен был быстрее понять, что она будет стоить всего, что я потеряю, заявив на нее права, в десятикратном размере, мне потребовалось слишком много времени, чтобы смириться с этой истиной. Полагаю, я упустил шанс заполучить ее в свои руки, но когда Роза образовала пару с Роари тоже, я понял, что не все еще испортил. Он… я… мы не похожи, но теперь он – моя стая. Мы втроем надолго, и я буду тратить каждый день, который мне посчастливится называть это потрясающее создание, сидящее за столом напротив меня, своей, чтобы исправить то, как я подвел ее в самом начале. Я буду достоин ее. Клянусь. И если ты питаешь ко мне ненависть из-за того дерьма, которое произошло между нами тогда, в Академии Авроры…

– Подожди, – нахмурившись, сказал Данте, глядя на Итана, и в воздухе вокруг него затрещало электричество. – Какое дерьмо в Авроре? Я не ходил с тобой на учебу, stronzo.

Итан сузил глаза на Данте, а затем бросил на меня обвиняющий взгляд.

– Ты сказала ему это, чтобы поддеть меня?

Я фыркнула.

– Нет. Ты явно не произвел особого впечатления. Я же говорила, что он не вспомнит какого-то выскочку-лунного десятилетней давности.

– Я был не просто случайным Лунным – я был вторым Райдера Дракониса, – твердо сказал Итан, подняв подбородок и посмотрев на Данте так, словно это было все, что нужно, чтобы оживить его память. – Тогда у меня не было столько чернил, – добавил он, когда Данте с таким же непониманием посмотрел на него.

– Вторым Райдером была Скарлетт Тайд. Ты – не она.

– Нет, – сказал Итан. – Ну… да, но тоже нет. Я был его секундантом в академии после того, как случилось все это дерьмо с Брайсом. Ты должен помнить меня. У нас были все эти стычки. Я как бы предполагал, что ты захочешь надрать мне задницу за то, что я даже взглянул на твою кузину – не то чтобы ты мог, но…

Раскатистый смех заставил меня вздрогнуть так сильно, что я чуть не уронила яблоко, и я вскинула голову, глядя на одну из балок, перекинутых через крышу кухни, где теперь висел вверх ногами Син, ухмыляясь нам.

– Все в порядке, котик. Никто не возражает, что ты был никем во времена учебы, – промурлыкал он, подмигнув Итану.

– Я не был гребаным не….

– Лимончик? – предложил Син, доставая из кармана ярко-желтый фрукт и протягивая его мне.

– Какого черта ты там делаешь? – спросила я, принимая лимон, потому что поняла: если Син Уайлдер предлагает тебе лимон, ты просто берешь его и не задаешь вопросов.

– Прячусь. – Син прижал палец к губам, но тут из дверного проема раздался вопль восторга: в комнату влетела целая стая щенков.

Син уменьшился так быстро, словно исчез совсем. Легкий вес приземлился мне на плечо, а затем крошечное хихиканье дало мне знать, где он находится. Его крошечные ножки прошлись по моему плечу, после чего он использовал прядь моих волос в качестве каната и запустил себя на стол.

Я смотрела, как он мчится к окну, прыгая в него с разбегу и снова сдвигаясь, превращаясь в женщину, покрытую рыжим мехом, словно кошка. Он дико размахивал длинным хвостом, и в тот же миг исчез в открытом окне.

Все щенки закричали и завыли от восторга, большинство из них повернулись и бросились к различным дверям, чтобы выбраться наружу и погнаться за ним, а парочка вылетела из окна головой вперед, едва не сбив огромную вазу с полевыми цветами.

Габриэль вышел из-за окна, поймал вазу, прежде чем она успела упасть, и одарил меня знающей улыбкой, которая говорила о том, что он это предвидел.

– Ты внесла хаос в будущее нашей семьи, приведя его к нам, – сказал он, глядя вслед Сину, который теперь мчался по краю бассейна, смеясь от души, а за ним гналась стая щенков.

– О, я знаю, – согласилась я.

– Суть в том, – твердо сказал Итан, привлекая внимание всех присутствующих к себе. – Розали – моя пара, и я никуда не собираюсь уходить. Так что если это будет проблемой, то мы должны решить ее сейчас.

Он поднялся на ноги, мускулы вздулись, челюсть сжалась, он смотрел на Штормового Дракона так, словно делал это каждый вторник. Надо признать, Альфа-мудак ему очень шел, хотя я все еще злилась на него за то, что он помог притащить меня сюда и бросить Роари.

В воздухе витало напряжение, молнии Данте трещали всюду, заставляя меня материть его, так как я снова вгрызлась в свое яблоко и получила укол в язык.

– Хорошо, – наконец сказал Данте, опустившись на свое место во главе стола и взяв яблоко из миски для себя. – Добро пожаловать в стаю, Лунный. Я с нетерпением жду, когда ты сможешь не отстать от меня в следующий раз, если мы будем бегать под луной.

Итан моргнул и посмотрел на меня, словно задаваясь вопросом, не является ли это какой-то ловушкой, и я громко вздохнула, махнув рукой в сторону его кресла.

– Садись, stronzo, – сказала я ему. – Теперь ты уже здесь. Я же говорила тебе, что это не больно.

– Да, – согласился Итан, медленно опускаясь на свое место, все еще выглядя неуверенным, хотя на его губах заиграла улыбка. – Думаю, да.

Его взгляд переместился на меня и застыл там, но я откинулась на спинку стула, когда он наклонился вперед на своем, не обращая внимания на руку, которую он протянул мне через стол.

– Мы вернем его, любимая, – сказал Итан низким рыком. – Клянусь всем, чем я являюсь. Мы его не потеряем.

– Может, тебе стоило подумать об этом, когда ты убегал, а не гнался за ним в тюрьме, – едко сказала я.

– Ты же знаешь, у нас не было выбора. Он уже был у них. Если бы мы не убежали, они бы поймали и остальных. И не надо притворяться, что я пошел против него, помогая тебе бежать с нами, потому что это бред, и ты это знаешь. Роари больше всего на свете хотел, чтобы ты выбралась, любимая. Он бы не поблагодарил никого из нас за то, что мы попались вместе с ним. Отсюда мы действительно можем помочь.

Я цокнула языком, пробормотав несколько оскорбительных фраз о его идее на фаэтальском, что лучше для меня, и Данте вздохнул.

– Он прав, lupa, – сказал мне Данте. – Тебе больно, и ты злишься, но если направить злость на людей в этом доме, это ни черта не поможет вытащить Роари, и ты это знаешь.

Я бросила взгляд на кузена, а потом вздохнула.

– Я знаю, – выдавила я из себя. – Я просто… мы были так охренительно близки…

Слезы жгли мне глаза, но я смахнула их. Слезы не могли помочь Роари, но у меня не было других идей. Один раз сбежать из Даркмора было чудом – пытаться вырваться из него дважды было просто невозможно.

– Роза? – Голос тетушки Бьянки донесся до меня из комнаты с телевизором, и я поднялась на ноги.

– В чем дело, Zia²? – отозвалась я, направляясь в дом, а Итан преследовал меня по пятам.

– Тебя показывают в новостях, – ответила она, и я шагнула в комнату с огромным телевизором, висящим на стене, и множеством диванов, занимающих большое пространство, так что это было похоже на посещение кинотеатра.

Я открыла было рот, чтобы сказать ей, что у меня нет времени тратить его на просмотр новостей о побеге, но замолчала, когда мой взгляд упал на экран, где располагались два ряда фотографий заключенных. Каждое изображение было сделано, когда мы прибыли в Даркмор, мое собственное хмурое лицо смотрело в камеру поверх таблички с моим именем и присвоенным номером.

Мой взгляд скользил по ряду изображений, начиная с Итана, Пудинга, Сина, Планжера, Эсме и, наконец, Роари и Густарда, чьи лица располагались прямо рядом с нашими.

– Среди осужденных, которым удалось сбежать из так называемой непроницаемой тюрьмы, – известные гангстеры, сексуальный маньяк, искусный вор и, что самое тревожное, серийный убийца Густард Ла Гаст, который был осужден за похищение, пытки и последующее убийство более чем…

– Почему они утверждают, что Роари и Густард сбежали вместе с нами? – потребовала я, войдя в комнату и уставившись на огромный экран, на котором был изображен Роари, снятый десять лет назад, с длинными волосами и пустыми от отчаяния глазами. Я сглотнула. Я уже подвела человека на этой фотографии, так долго не приходя за ним, а теперь сделала еще хуже – дала ему надежду и увидела, как она рушится на глазах.

– Они утверждают, что вы похитили и тех двух охранников, – сказала Бьянка, покачивая подбородком в направлении комнаты наверху, которую она отдала Кейну и Гастингсу.

Я усмехнулась.

– От этих двоих больше проблем, чем пользы.

– Да неужели? – раздался голос Кейна из дверного проема, и я обернулась, чтобы увидеть его там, прислонившегося к дверной раме, со сложенными на широкой груди руками.

– Я думала, дверь заперта, чтобы ты не мешался? – Я спросила его скучающим тоном, но мы оба знали, что маленький замок не помешает Вампиру сбежать, и что он никогда не был заперт где-либо.

– А я-то думал, что замок нужен, чтобы держать твоих щенков подальше от меня, – проворчал он.

– Детенышей гораздо труднее удержать, чем любого Вампира, – пренебрежительно фыркнула Бьянка. – Но это проблема, – добавила она, махнув рукой на экран. – Шумиха со сбежавшими преступниками в конце концов утихнет, а вот с похищенными охранниками…

– Когда они изучат улики, то поймут, что Кейн бежал с нами вполне добровольно, – ответила я. – Меня больше всего беспокоит, зачем им врать про Роари и Густарда.

– Разве это не очевидно? – спросил Кейн, когда я опустила глаза. – Они не хотят, чтобы кто-то спрашивал о телах.

С моих губ сорвалось рычание, и я бросилась на него за то, что он даже предположил такое. Итан схватил меня за плечо, чтобы остановить.

– Полегче, любимая, – сказал он. – Это все равно неправда. Их не волнуют трупы в Даркморе, и они не скрывают смерти тех ублюдков, которые пытались сбежать с нами. Смотри.

Он перевел мое внимание на экран, и мое сердце болезненно сжалось, когда я увидела, что на меня смотрят лица Сонни и Бретта, а также нескольких дружков Густарда, диктор новостей теперь называл имена тех, кто погиб при попытке бегства, а затем перешел к списку охранников, убитых во время беспорядков.

Я сглотнула. Я не хотела, чтобы кто-то из них пострадал. Я хотела только вытащить Роари.

– Хорошо, – вздохнула я, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас имело значение. – Значит, они не скрывают смертей, но утверждают, что Роари и Густард вышли вместе с нами. А это значит…

– Они не хотят, чтобы кто-то спрашивал, куда они делись, – закончил за меня Кейн.

Я встретила его взгляд, и меня охватил страх, когда я подумала о фейри, которых забрали в Психушку, и о том, какие отвратительные махинации там происходили. Может ли это иметь какое-то отношение к этому?

– Нам нужно выяснить, где они, – твердо сказала я, прокручивая в голове все эти мысли, каждая из которых складывалась в другую. Побег, ФБР, охранники, ложь в новостях.

– Это частная вечеринка или мы все приглашены? – Глубокий голос Сина вернул мое внимание к настоящему, когда он вошел в комнату и опустился на один из диванов.

– Син… – медленно произнесла я. – Джером смог взломать тюремные камеры, пока мы бежали. Это значит, что он мог наблюдать за нами, когда мы сбежали, верно? Он мог видеть, куда они увезли Роари. Он может помочь нам вернуться.

Брови Сина поднялись в знак понимания, когда он подумал об этом, и лукавая улыбка заиграла на его соблазнительных губах.

– Знаешь, котенок, мне кажется, ты близка к истине, – промурлыкал он.