Текст книги "Вечное царствование (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– Да, человеческая пища. Это проблема? – Небрежно поинтересовался Эрик, теперь стоя ко мне спиной.

– Н-нет, сэр, – сказал Ангус, кланяясь так низко, что его нос почти касался пола.

– Я привыкла обходиться без завтрака, – сказала я. – Это не проблема.

Ангус выпрямился, с надеждой глядя на меня, поскольку видел выход из своей дилеммы.

– Ерунда. Предложи ей что-нибудь, – отрезал Эрик, выпроваживая Ангуса, и тот в волнении поспешил прочь.

Эрик повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло любопытство.

– Из какой ты Сферы? – спросил он, когда я подошла к окну, все шире и шире раздвигая губы.

Я мгновенно забыла о его вопросе и глубоко вздохнула, глядя на раскинувшийся подо мной город. Мы были так высоко, что я могла видеть на многие мили, и мой пульс участился от ощущения, что я стою на краю пропасти. Это было больше, чем когда-либо видели мои глаза за один раз: здания простирались впереди бесконечно, но за сверкающими небоскребами виднелись руины, разбомбленные останки огромной части старого города. А за ними виднелся намек на зелень, возможно, лес, обещание жизни где-то далеко-далеко.

Мои вены наполнились энергией, когда я протянула руку к окну, убеждаясь в его прочности, и подошла вплотную, чтобы посмотреть на улицу внизу. Вампиры внизу теперь были похожи на муравьев, снующих повсюду, и они казались достаточно маленькими, чтобы я могла раздавить их своим ботинком. Ах если бы только.

Я впитала в себя все это: чистые дороги, проблески роскошных жилых помещений в высоких зданиях. Вампиры жили в такой роскоши, и было трудно поверить, что я действительно видела это своими глазами, жила среди этого.

– Бунтарка? – Пробормотал Эрик, придвигаясь ко мне, его рука коснулась моей, и я вздрогнула от прикосновения. – Твоя Сфера?

Я задумалась. На самом деле я мало что знала о других Сферах, но я вспомнила, что сказал один из вампиров во время моего путешествия сюда.

– Сфера «G», я думаю, – ответила я.

– Западное побережье, – сказал он себе. – Сфера «G» – низшая категория крови. Полагаю, это связанно с климатом. А, возможно, с пищей, которую вам дают…

Он задумался, и у меня внутри все сжалось от его слов. Существуют категории качества крови? Почему? Какая разница между одним человеком и другим?

– Чаша Сферы «А» для вашего высочества. – Снова появился Ангус, передавая Эрику богато украшенный серебряный кубок, на котором были выгравированы красивые руны. Когда Эрик взял его с благодарным кивком, я заметила темно-красную жидкость внутри и напряглась. Конечно, это была кровь, но вид ее такой, налитой в красивую чашу, из которой пил бессердечный принц, так резко вернул меня к реальности, что это было подобно удару ножом в грудь.

Сфера «A»… ух, она должна была быть, хорошим сортом? От этой мысли мне стало нехорошо, и я попятилась к дивану, который находился как можно дальше от Эрика и этой крови.

– Человеческая еда скоро будет подана, – пообещал Ангус, прежде чем снова поспешить прочь.

Эрик отпил из своей причудливой чаши, любуясь видом, а я устроилась на диване и сцепила пальцы на коленях. За всю свою жизнь я редко видела, чтобы вампиры пили кровь. Люди часто сдавали ее во время кровопусканий, а потом ее разливали по бутылкам и отправляли восвояси. Они никогда не пили непосредственно из нас, но видеть, как он пьет из этой чаши, было почему-то еще хуже. Как будто эти существа пытались сделать напиток цивилизованным, отделив его от вены, из которой он был взят.

Чья это была кровь? Мужская? Женская? Ребенка?

Эрик не знал и не заботился об этом, и это делало ситуацию еще более извращенной. Если бы он увидел кровь, льющуюся из вен человека, почувствовал бы он голод?

Мой взгляд переместился с него на других вампиров в помещении, их были десятки, все они пили из своих кубков, облизывали губы, наслаждаясь кровью, стекавшей по их языкам.

Я закрыла глаза, не желая смотреть на обычные ужасы, происходящие вокруг меня.

– Что-то не так? – Спросил Эрик, его вес придавил сиденье рядом со мной, и я напряглась.

Металлический запах из его чаши ударил мне в нос, и тошнота скрутила желудок.

– Где здесь уборная? – Спросила я, борясь с тошнотой.

Я поднялась на ноги, прижимая язык к небу, уверенная, что меня вот-вот вырвет. По моему позвоночнику разлился жар, за которым последовала волна льда.

Эрик поймал мою руку, его пальцы сжались, когда он поднялся на ноги, заслоняя меня от других вампиров в помещении. Его кипарисовый аромат окутал меня, и я проглотила желчь, подступившую к горлу, преодолевая волну тошноты. В любом случае, в моем желудке не было ничего, чем можно было вырвать.

– Кровь расстраивает тебя, – заметил Эрик, и я посмотрела на него во всем его точеном совершенстве, обнаружив складку у него между глаз.

Видя, как они пьют кровь у меня на глазах, я с тем же успехом могла бы подсоединить свои собственные вены к их проклятым чашам.

Я – еда. Я никогда не буду ничем другим для этих мерзких созданий. Кровь моей семьи попала им в глотки. И моя кровь тоже попадет…

– Если бы я сидела здесь и пила кровь твоих друзей, разве ты бы не расстроился? – Я огрызнулась на него. Боже, как я могла быть взволнована приездом сюда? Как я могла наслаждаться поездкой, как будто это был какой-то выходной, когда именно на этом была построена вся красота. На крови моего вида.

Губы Эрика сжались, но он не огрызнулся на меня в ответ. – Я могу не пить в твоем присутствии, если ты предпочитаешь.

Я бы предпочла, чтобы ты вообще перестал пить и превратился в кучу пепла.

Я просто пожала плечами, все больше злясь на него. На всех них. Но в основном на себя.

– Это то, к чему тебе придется привыкнуть, – пробормотал Эрик.

Я продолжила игнорировать его, отвернув голову, чтобы не думать о крови, которую он только что проглотил.

Моего отца подвесили где-то в «Банке Крови», и именно здесь должна была оказаться его кровь. В этих долбаных чашах, предназначенных для вампиров, чтобы они питались из них. Это было отвратительно.

Ладонь Эрика легла на мою руку, и я застыла от удивления, резко повернувшись к нему. Его лицо исказилось в странном выражении, как будто он даже не понимал эмоций, которые пытался выразить.

– Что? Скажи это, – прошипела я.

– Когда ритуал закончится, и ты превратишься в вампира, – кровь перестанет быть для тебя непривлекательной, – сказал он, и я почувствовала, как мое лицо бледнеет с каждой секундой.

– И это все, что ты хотел сказать? – Спросила я в изумлении, ужаснувшись от одной мысли об этом. – Я не хочу этого. Никогда. Пожалуйста… – Я в отчаянии схватила его за руку, так ясно видя свою судьбу в его глазах. – Пожалуйста, не дай этому случиться со мной.

Во рту пересохло, к основанию языка подступала желчь. Я знала, что умолять бессмысленно, и ненавидела мольбу, срывающуюся с моего языка. Этот так называемый принц, вероятно, даже не думал обо мне как о существе, достойном его внимания, но я должна была попытаться, я должна была дать ему понять, какой ужасной я считаю эту судьбу на случай, если это может повлиять на его решение позволить этому случиться. Каким бы невероятным это ни казалось.

Эрик озабоченно нахмурился, его пальцы сжались на моей руке, так что мы оба вцепились друг в друга, и, возможно, я сошла с ума, но выражение его лица исказилось чем-то похожим на раскаяние. – Я не хочу ни на кого накладывать это проклятие, но сейчас так заведено.

Я уставилась на него, вцепившись в слово, которое говорило о его чувствах к себе подобным.

– Ты думаешь, это проклятие? – Прошептала я, мое сердце выбивало бешеную мелодию.

Он стиснул зубы, оглядываясь на других вампиров, казалось, обеспокоенный тем, что они могли его услышать.

– Я знаю, что это проклятие, – сказал он, и тяжелая тьма наполнила его глаза, что говорило об истинной муке. – Возможно, привести тебя сюда было немного… неуместно. – Последнее слово он произнес так, словно был неуверен.

Я твердо кивнула, и он отпустил меня в тот же момент, когда я отпустила его, и мне внезапно стало легче дышать.

– Ты первый человек, которого я выбрал, – сказал он. – Я не уверен, что уместно, а что нет, но… я постараюсь научиться.

Мои брови удивленно приподнялись, и мое горло, наконец, расслабилось достаточно, чтобы позволить мне ответить.

– Спасибо, – выдавила я. Не потому, что я была благодарна, а потому, что мне нужно было, чтобы он знал, что это не нормально. И если он был готов попытаться проникнуться моей ситуацией, то я должна была поощрить его.

– Итак, – сказал он резче. – Давай обсудим Фабиана.

Я вздохнула, смиряясь с тем, что буду марионеткой Эрика. В конце концов, именно этому был посвящен сегодняшний день, так что я должна была быть сильной и выполнить свою часть сделки, чтобы гарантировать, что Эрик будет придерживаться своей.

– Хорошо, – согласилась я.

На его лице появилась маска официальности. – Мой брат – политик высшей степени. Но у него есть свои слабости. Красивая девушка может привлечь его внимание на некоторое время, но только редкая порода способна пленить его целиком. Думаю, ты как раз из этой породы.

Я недоверчиво фыркнула. – Почему?

Он мрачно усмехнулся. – Во-первых, ты красива. Но ты также вспыльчива, упорна, бросаешь вызов, который разжигает его аппетит именно таким образом, как нужно. Именно такая искра нравится некоторым мужчинам в их женщинах. В том числе и Фабиану. Я понял это, когда ты вышла во двор в одном нижнем белье и с лицом, измазанным тушью. Хотя Фабиан никогда бы не выбрал тебя перед всем нашим королевским двором ради соблюдения приличий, я могу сказать, что он испытывал искушение.

Я поерзала на своем месте, пытаясь не зацикливаться на том факте, что он назвал меня красивой. Один парень из Сферы однажды назвал меня такой, и я месяц избегала его, чтобы убедиться, что он никогда больше этого не скажет. Но услышать это от Эрика было чем-то совершенно иным. Как вампир мог восхищаться мной, когда я должна была стать его упакованным обедом?

– Но тебе также предстоит много работы, – сурово добавил он. – Фабиан не захочет, чтобы его видели с тобой, если почувствует, что это подрывает его репутацию. Так что нам предстоит устранить некоторые недостатки.

– Например? – Осторожно спросила я.

– Когда ты будешь проводить с ним время, ты не только будешь прилично одета, но и проявишь должный интерес к Фабиану.

– И что же это за интерес? – Я прищурилась.

– Он должен чувствовать себя желанным для тебя, но ты также должна изображать недотрогу. Женщины, к которым он проявляет интерес, не часто это делают. Если ты завладеешь его вниманием, он напрочь забудет о твоем первоначальном проступке, и если ты сможешь удерживать его достаточно долго, ты удовлетворишь в нем охотника.

Я содрогнулась при мысли о том, чтобы возбудить похоть такого злобного вампира, как Фабиан, и задалась вопросом, для чего все это было.

– Зачем? – Я спросила. – Что ты от этого получишь?

Эрик рассмеялся низким раскатистым смехом. – Это мое дело.

– Ты делаешь это и моим делом тоже, тебе так не кажется? – Я надавила.

– Нет, не кажется, – просто сказал он, и я тяжело вздохнула.

– Ладно, и как это мне… начать флиртовать? – Пробормотала я, подавляя свою гордость.

– Иди сюда. – Он с усмешкой похлопал по разделяющему нас пространству, и я неохотно придвинулась ближе. Он обнял меня за плечи, взял за лицо и повернул к паре в другом конце комнаты. Я попыталась проигнорировать его прохладное прикосновение, рассматривая женщину-вампира, одетую в обтягивающее черное платье, подчеркивающее ее изгибы, и задаваясь вопросом, почему Эрик решил прижаться ко мне, вместо того чтобы просто указать на них. Женщина-вампир провела рукой по руке мужчины, о чем-то хихикнула, когда он заговорил, и откинула волосы, словно в них попало насекомое.

– Ты видишь, что она делает? – Спросил Эрик.

– Нет…

– Вот как ты должна себя вести.

– Как будто в моих волосах разъяренная пчела?

Он издал низкий горловой смешок, звук с грохотом вырвался прямо из его груди, и я подавила свой собственный смех.

– Попробуй, – подсказал Эрик, откидываясь назад, чтобы посмотреть на меня, его рука скользнула вниз и легла мне на талию.

Именно в этот момент мое достоинство умерло, его ударили лопатой по голове, и его могила была вырыта моей собственной рукой. Я хихикнула как идиотка, тряхнув волосами и попав ими Эрику прямо в глаза.

Он расхохотался, привлекая взгляды нескольких вампиров в помещении, и я сухо посмотрела на него, скрестив руки на груди.

– Это было ужасно, – сказал он, сдерживая смех. – Ты совсем не воспринимаешь это всерьез. – Он потер глаза, тяжело дыша. – Может, ничего не выйдет.

– Нет, – быстро сказала я, в страхе кладя руку ему на колено. – Я смогу это сделать, Эрик. Я сделаю. – Огонь вспыхнул в моей душе, и он издал низкий горловой звук, который был настолько чувственным, что заставил мое сердце затрепетать.

Я медленно убрала руку с его колена и отстранилась от его пылающего взгляда.

– Думаю, теперь ты поняла, – сказал он. – Понаблюдай за ними, а потом попробуй снова.

Я вздохнула, кивая в знак согласия, чувствуя, что это будет унизительно.

Пока я наблюдала за парой, мужчина наклонился для поцелуя, а женщина в последнюю секунду подставила щеку.

Эрик ухмыльнулся, опустив руку мне на бедро, и я чуть не подпрыгнула со своего места, но он твердо удержал меня на месте, впившись в него пальцами.

– Что ты делаешь? – Прошипела я.

Он повернулся ко мне, убирая прядь волос мне за ухо, его прикосновения внезапно перестали быть грубыми.

– Элита наблюдает, – пробормотал он, едва шевеля губами. – Предполагается, что я ухаживаю за тобой, и они не должны знать, что я на самом деле планирую.

Я подавила желание расспросить больше о Фабиане, но не могла перестать задаваться вопросом, почему Эрик хотел, чтобы я соблазнила его брата. Какой в этом был смысл?

Пальцы Эрика скользнули вниз по моей спине, и каждая клеточка моего тела ожила от его ласки. Часть меня хотела отстраниться, но я застыла на месте, пойманная в ловушку изгибов его мощного тела, и жар разлился по моим венам.

– У меня встреча через час, – промурлыкал Эрик мне на ухо, отчего по моей шее побежали мурашки. – Ты будешь сопровождать меня.

Появился Ангус с моей едой, и я ухватилась за возможность оттолкнуть Эрика, отодвинувшись от него на целый фут по дивану.

– Вот и мы, – объявил Ангус, выглядящий чертовски самодовольным из-за еды, которую он принес, и поставив тарелку на стол передо мной.

Я посмотрела на странное сочетание хлеба, репы, сырого картофеля и немного клубники вперемешку с парой редисок. Черты моего лица исказились, когда Ангус посмотрел на меня в поисках одобрения.

– Эм… – Я вздрогнула, не зная, как сказать ему, что большая часть этого блюда несъедобна.

Грудь Ангуса выпятилась, гордость переполняла его, когда он посмотрел на Эрика в поисках одобрения, которого я ему не дала.

– Ешь, – скомандовал Эрик, когда Ангус перестал ждать комплимента, вместо этого на его лице отразилось разочарование.

Несмотря на то, что я не чувствовала ни малейшего голода после того, как увидела все это потребление крови, я взяла тарелку и съела клубнику, затем пару редисок. Привычный рацион питания не сделал меня привередливой, но я не могла заставить себя откусить кусочек от сырой репы.

Эрик откинулся на спинку сиденья, снова достав телефон и предоставив мне некоторое уединение, пока я ела. Я заметила, что Элита наблюдает за мной, и бросила на них хмурый взгляд, когда Эрик не смотрел, а они только начали возбужденно перешептываться, как будто я представляла для них большой интерес. Принц, возможно, и хотел соблюсти приличия, но мне было все равно, что они обо мне подумают, а Эрик специально не просил меня притворяться, что он мне интересен, так что я, черт возьми, и не собиралась.

Я

оказалась в ловушке, продираясь сквозь полосы белой материи, пока мужчина смеялся. В его насмешливом тоне не было радости.

Если они найдут меня здесь, это будет равносильно смерти.

Еда. Я просто еда.

Я закричала, пытаясь бежать, когда бесконечная ткань обвилась вокруг моих ног, поставив подножку. Волосы цвета черного дерева рассыпались вокруг меня. Волосы Монтаны.

Я была в плену. Я никогда не выберусь из этого места.

Стальные глаза заплясали от радости, когда он нашел меня, а я застыла на месте, материал обволакивал мое тело. Он наблюдал, как он душит меня. Сжимая и сжимая, пока я не перестала дышать. Он смотрел и смеялся.

Я не знала, кто он такой и зачем я ему нужна. Я знала только одно.

Я принадлежала ему.

– Келли? – Сильные руки сжали мои руки, грубо встряхивая. – Пора просыпаться.

Я открыла глаза, борясь со странным сном, поскольку страх сковал меня. Несмотря на всю его странность, я нашла его и странно успокаивающим. Как будто я была со своей сестрой, а не просто видела ее во сне. И хотя сейчас ее потеря давила на меня, я была уверена больше, чем когда-либо, что она жива, что она ждет меня, нуждается во мне.

– Хорошо, я проснулась, – пробормотала я, прищурившись на Магнара, чье лицо было пугающе близко к моему, его брови были опущены, когда он смотрел на меня сверху вниз.

Он протянул мне руку и помог подняться.

– Тебе приснился кошмар? – спросил он.

– Не совсем… мне приснился странный сон о Монтане.

– Твоя сестра? Возможно, она передает тебе сообщение.

– Что…?

– Она твой близнец, так что в ней тоже есть кровь истребителей. Вы обе принадлежите к Клану Снов, и поэтому ваши врожденные дары позволяют общаться во сне. Однако маловероятно, что кто-то из вас достаточно силен, чтобы сделать это полностью осознанным образом, не принимая своих обетов. И даже тогда сомнительно, что вы были бы достаточно сильны, учитывая тот факт, что вы не чистокровные истребительницы. Но все возможно. – Он пожал плечами.

– Ты хочешь сказать – что я могла бы разговаривать с ней во сне? – Спросила я, мое сердце все еще тяжело колотилось, когда я стряхнула страх, который цеплялся за меня в том сне. Могло ли это быть реальным? Было ли то, что я пережила, на самом деле связано с моей сестрой так, как мне казалось?

– Возможно. Всякий раз, когда меня посещал во сне посторонний член вашего клана, мне показывали только образы. Но моя мать была из вашего клана, и когда она навещала меня, мы могли поговорить по душам. Это могло быть связано с нашей кровной связью. Или это могло быть связано с ее значительной силой. Она, несомненно, была самой сильной Сновидицей, когда-либо жившей в мое время.

– Почему твои ответы всегда оставляют у меня еще больше вопросов? – Спросила я, проводя рукой по лицу, пытаясь успокоить пульс и осмыслить то, что он мне говорил. Даже если сны действительно имели какую-то странную связь с Монтаной, мне это не очень помогло. Они были чепухой. Я не смогла почерпнуть от них никакой информации, кроме надежды, что она все еще жива. Но я предполагаю, что в любом случае это все, что мне действительно было нужно, – уверенность в том, что она все еще где-то там, ждет, когда я приду за ней.

– У нас проблема, – сказал Магнар, решив проигнорировать мое замечание, и отошел от меня, отдергивая изъеденную молью занавеску и выглядывая в тусклый свет рассвета за ней. – Прошлой ночью что-то пыталось взломать мои защитные чары.

– О? – Спросила я, стараясь говорить как можно более непринужденно, когда снова опустилась на диван, но выглядела больше похожей на испуганную мышь.

– Низший вампир не в состоянии даже обнаружить эти чары, не говоря уже о том, чтобы бороться с ними. Любой, кто приблизится к ним, снова устремится прочь и даже не поймет, что попал под их влияние. Тот факт, что кто-то очень сильно подавлял эти импульсы, беспокоит меня. Должно быть, за нами сейчас охотится кто-то гораздо более важный.

– Но для тебя это не проблема, верно? – Спросила я, и дрожь страха пробежала у меня по спине, когда я подумала о Вульфе, гадая, не охотится ли он сейчас за мной сам. – Я имею в виду, ты тот парень, который сказал: «их всего пятеро», когда они пришли за нами в последний раз.

– Твоя вера в мое мастерство весьма лестна, – ответил Магнар с оттенком насмешки в его тоне, когда он снова двинулся ко мне, прежде чем его глаза потемнели от какой-то бесконечной правды. – Но я всего лишь один человек. А все люди умирают.

– Вау. Спасибо за ободряющую речь. Ты действительно так обеспокоен? – Мое сердце неловко затрепетало при мысли, что он беспокоился об этом. Потому что, если Магнар был обеспокоен, то я была почти уверена, что мне нужно было бежать куда глаза глядят, спасая свою жизнь.

– Нет. Но я не хочу, чтобы ты считала меня бессмертным. Смерть – это постоянная вероятность. Каждый раз, когда я обнажаю свои мечи, я знаю, что это может быть мой последний бой. Это то, что ты должна принять, если хочешь стать истребительницей. – Магнар опустился рядом со мной, выражение его лица было напряженным, пока он обдумывал наши варианты.

– Поняла. Ты можешь умереть, я могу умереть, бессмертие только для засранцев. И, говоря о бессмертных засранцах, у тебя есть какие-нибудь идеи, кто вынюхивал вокруг нас? – Мои мысли вернулись к генералу Вульфу, и у меня внутри все сжалось. Я никогда раньше не видела, чтобы вампир питался непосредственно от человека, но то, как он вцепился в моего отца, было тем, что я никогда не смогу изгнать из своей памяти. Это было похоже на нападение какого-то обезумевшего животного, только еще хуже из-за безразличия, сопровождавшего его жестокость. Он был чудовищем до мозга костей.

– Это определенно один из Элиты. Боюсь, что если мы продолжим путь к «Банку Крови», как сейчас, то тот, кто идет за нами, вычислит наше место назначения. При всем желании у одного истребителя не будет ни единого шанса захватить это место, если они узнают, что я иду.

– У полутора истребителей, – поддразнила я.

Магнар склонил голову набок и фыркнул. – Может быть, у одного с четвертью.

– Жестко. Но, вероятно, более точно, – признала я. – Так что же все-таки делает Элиту более грозной, чем низшие вампиры?

Магнар откинул с глаз длинные волосы, обдумывая свой ответ. – По сути, это связано с тем, кто их создал. Сила вампира исходит от того, кто его породил, поэтому чем ближе он к первородной линии, тем сильнее. Те, кого обратил первородный вампир, один из Бельведеров, – это Элита. Все, кого они обратили, немного слабее – низшие вампиры, а те, кого обратили они, снова слабее, и так далее, и так далее.

– Получается, что каждое поколение становится менее могущественным, чем предыдущее? – Спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит.

Он кивнул. – Ты помнишь, что я рассказывал тебе о Бельведерах?

– Это те, кто называет себя членами королевской семьи? – Спросила я.

– Они – первородная семья вампиров. Когда-то мы называли их Восставшими, но боги решили объединить их под этим ложным именем. – Его губы скривились в отвращении, и я могла сказать, что его ненависть к ним была больше, чем просто из-за того, кем они были. Это было что-то личное.

– Ты хочешь сказать, что именно они все это начали? Как? Откуда они взялись? – Спросила я, придвигаясь немного ближе к нему.

– Об этом много историй. Много теорий. Я полагаю, что единственные, кто действительно знает, – это они четверо. Но если я когда-нибудь окажусь достаточно близко, чтобы спросить, я не стану тратить время на вопросы, – прорычал он.

Мне не терпелось спросить его, почему он их так сильно ненавидит, но темнота в его глазах заставила меня испугаться ответа.

– Так ты сказал, что они семья? – Спросила я, ухватившись за более безопасный вопрос.

– Да, в некотором роде. Хотя семья обычно связана любовью, а эти монстры неспособны на такие эмоции. Их преданность друг другу порождена скорее жаждой власти. Они братья и сестра, по крайней мере, так они говорят, хотя и мало похожи друг на друга. Я не верю, что у них действительно были одни и те же родители, когда они были людьми. Есть трое мужчин и женщина. И они называют себя членами королевской семьи, как будто они были избраны богами, а не ненавидимы ими, – он рассмеялся, как будто это была извращенная шутка, и я неловко поерзала.

Если он так много знал о них, то это означало, что они обладали такой властью еще с его времен. У них было более тысячи лет, чтобы укрепить свое влияние и контроль, прежде чем они захватили и мир людей. Какие у нас были шансы противостоять такой древней силе?

– Что еще ты о них знаешь? – Спросила я, не уверенная, действительно ли хочу знать ответ.

Магнар нахмурился, подумав об этом. – В мое время эта женщина, Кларисса, была известна как – Золотая Шлюха. Она неописуемо красива, хотя от вида ее фарфорового личика у меня всегда сводило живот. Она собрала вокруг себя армию, которую называла своим гаремом. Это были мужчины, которых она соблазнила, когда они еще были людьми, и затащила в свою постель, прежде чем превратить их в себе подобных. Она появлялась в человеческих деревнях, выставляя себя напоказ перед мужчинами, которых находила желанными, и побуждала их добиваться ее, пока они не падали с мольбой к ее ногам. Когда я в последний раз ходил по земле, за ней бегало около сотни этих жалких созданий, жаждущих ее прикосновений и готовых отдать свои жизни за возможность провести время между ее бедер.

– И они просто соглашались с этим? Они были счастливы стать такими же, как она? Оставить свои жизни ради бездушного монстра? – Спросила я с отвращением. Я знала, что вампиры были прекрасны на вид, но у меня никогда не возникало к ним желания. Их красота была неестественной и холодной. Мысль затащить одного из них в свою постель, трахнуть что-то настолько бездушное вызывала у меня тошноту. Я была удивлена, услышав, что они вообще трахались, по моему опыту, их, казалось, не интересовало ничего, кроме крови. – И никто из них не отказывался?

– Я думаю, они были настолько глубоко очарованы ею, что мысль об отказе им бы и в голову не пришла. Кроме того, многие люди – слабые, эгоистичные существа. Бессмертие рядом с этой соблазнительницей, вероятно, казалось большинству из них благословением.

Я сморщила нос при этой мысли, мои пальцы вцепились в пыльную ткань дивана рядом со мной, пока я боролась со своим ужасом от этой истории.

– А остальные? – Спросила я, задаваясь вопросом, действительно ли я хочу знать.

– Братья. Фабиан – Змей, Майлз – Ложный Бог, и Эрик, – последнее имя он выплюнул с таким ядом, что у меня екнуло сердце. – Убийца тысячи душ.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, ожидая продолжения.

– Фабиан создал Фамильяров. Он нашел способ для вампиров вложить частичку своей души в сердца и умы ничего не подозревающих существ. Они становятся их глазами и ушами. Солнечный свет не причиняет им вреда, поэтому они могут шпионить за нами, даже когда мы считаем, что находимся в безопасности. Это приводило к опустошениям. Вампиры появлялись, когда мы меньше всего их ожидали, всегда зная о наших планах и уже подстерегая. Мы даже казнили некоторых из наших, ошибочно полагая, что они предали нас, прежде чем один из пророков понял, что сделал Фабиан. Мы верили, что колонии летучих мышей, которые роились над нашими лагерями по ночам, прилетали только за насекомыми, которых притягивал свет наших костров. К тому времени, когда мы поняли, что он сделал, многие души уже были потеряны.

В голове у меня закружилась мысль о том, что истребителям пришлось смириться с тем фактом, что они ошибочно пожертвовали кем-то из своих из-за коварства вампиров. Это заставило меня задуматься: а так ли плохи Сферы, как я думала. По крайней мере, они больше не убивали нас. Они заставили нас сдавать им кровь, но теперь наши жизни имели для них ценность. Похоже, так было не всегда.

– Майлз был чудовищем иного рода, – продолжил Магнар. – Он возомнил себя богом, предлагая вечную жизнь любому, кто докажет ему свою преданность. Люди строили храмы в его честь и осыпали его дарами в надежде, что он дарует им бессмертие. Но, конечно, за вечную жизнь приходится платить кровью. Как только он превращал эти бедные души в вампиров, он отпускал их, заявляя, что хочет, чтобы они наслаждались свободой вечности. Но больше всего на свете они жаждали крови. Часто они возвращались в родные города в надежде повидаться с родными и близкими, но жажда одолевала их. Похоже, большинство новообращенных плохо контролируют жажду крови, которая ими движет. Они теряли контроль над собой, убивая тех, кого любили, и всех, кому не повезло пересечь их пути, в отчаянной потребности насытить свою жажду крови. – Магнар замолчал, и я придвинулась ближе к нему, мое бедро коснулось его, когда я попыталась предложить ему немного утешения от ужасных воспоминаний.

Молчание затянулось, и я могла сказать, что он не хотел говорить о последнем брате, но мне нужно было знать.

– А… последний брат? – Осторожно спросила я.

– Эрик, – прорычал Магнар. – Если я что-то и сделаю за время, проведенное на этой земле, так это избавлюсь от него.

– Что он сделал? – Спросила я почти шепотом.

– Многое. Бесчисленные зверства. Именно он убил моего отца в битве при Атбрингере. В тот день кланы были почти уничтожены. Он убил сотни из нас своей армией монстров. В отличие от своих братьев и сестер, Эрик всегда более тщательно подходил к выбору тех, кого он обращал. Он искал величайших воинов, самых безжалостных политиков, только лучших из лучших для своей армии. Бельведеры были единственными существами, которые покинули это поле боя, сохранив свои жизни. Хотя мой отец тоже вернулся к нам. Но его уже не было в живых. Это чудовище превратило его в одного из них, надеясь развратить его душу и использовать в своих мерзких целях.

Я резко втянула воздух, ужас от того, через что пришлось пройти Магнару, разъедал меня.

– У моего отца осталось достаточно сил, чтобы вернуться и рассказать нам, что с ним случилось. Он попрощался с моей матерью и братом, а затем умолял меня прекратить его страдания. Это злобное существо убило моего отца один раз, а затем заставило меня сделать это во второй раз. Мне было семнадцать лет. Я до сих пор вижу, как он стоит передо мной на коленях, умоляя привести кланы к победе над Восставшими. Он отдал мне свой клинок, Веном, чтобы я мог забрать его жизнь и отпустить его душу под защиту наших предков в Валгаллу.

Боль от этой правды пронзила воздух и послала по комнате холод, который не имел ничего общего с низкой температурой снаружи. Я с трудом сглотнула, задаваясь вопросом, смогла бы я найти в себе силы сделать то, к чему его вынудили, и содрогаясь при одном только предположении об этом. То, что его собственная плоть и кровь превратился в монстра, должно быть, уничтожило его. Он был вынужден убить собственного отца…