Текст книги "Вечное царствование (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

– Рунический сон? – Я не была уверена, имело ли смысл хоть что-то из того, что он говорил. Это звучало так, словно он утверждал, что ему тысяча лет, и хотя я знала, что вампиры бессмертны, я никогда не слышала, чтобы человек обладал этим даром.

– Да. Моя мать была из Клана Снов, люди которого обладали властью над сном. Среди их даров была способность заманивать человека в ловушку в своих снах, удерживая его с помощью рун, очень похожих на те, что я вырезал возле этой пещеры. Такие руны со временем теряют свою силу, но моя мать была достаточно могущественна, чтобы иметь возможность выбрать точный момент, когда их действие закончится. Если она решила запереть кого-то во сне на час, месяц или год, то он останется там без возможности освободиться, пока она его не разбудит.

– И они не состарятся за это время? Или не умрут от жажды? – Спросила я, нахмурившись. Даже если бы я поверила в то, что он говорил, то трудно было представить, как кто-то мог выжить в таком состоянии.

– В этой части потребовалась небольшая помощь богини.

Я открыла рот, чтобы отрицать существование такого существа. Мой отец рассказывал нам все о старых религиях, и я знала людей в Сфере, которые до сих пор ежедневно молились тому или иному богу, но я никогда не верила ни во что подобное. Какой бог стал бы просто сидеть в стороне и наблюдать за всеми ужасными вещами, которые происходили с их последователями?

Я явно колебалась достаточно долго, чтобы Магнар уловил суть моих мыслей, потому что он весело вздохнул.

– Проклятие или отрицание существования богов в моем присутствии не оскорбит меня. Я проклинаю их ежедневно. Они не предлагают смертным ничего, кроме боли и страданий, для их собственного развлечения. Но богиня Идун много раз помогала истребителям на протяжении веков, потому что она разделяет нашу ненависть к вампирам.

– Почему? – Выпалила я, не в силах сдержаться, решив, что просто выслушаю его историю такой, какой она была, и не буду подвергать сомнению ни одну из тех невозможных вещей, которые он описывал. В мире, где правят вампиры, кто вообще мог сказать, где была проведена граница реальности?

– Потому что они бессмертны, а этот дар никогда не должен был быть им дан. Она – богиня вечной молодости, и никто, кроме нее, не должен был даровать такую вещь. Это вызвало у нее некоторую горечь, – объяснил он.

– Итак, если не она сделала их бессмертными, тогда кто это сделал? И не может ли она просто отменить это, если она так несчастна из-за этого? Какой смысл быть богиней бессмертия, если ты не можешь отнять его у тех, кто этого не заслуживает? – Требовательно спросила я.

– Не стесняйся спросить ее, если она когда-нибудь соизволит поговорить с тобой. Похоже, боги гораздо лучше устраивают беспорядок, чем исправляют его. Или, возможно, им просто забавно наблюдать за тем, как мы пытаемся справиться с тем, что они запустили в ход. Кто знает?

Мысль о богах и богинях, смеющихся над разрушениями, постигшими мир, заставила мою кровь вскипеть, и я сердито стиснула зубы, пытаясь отвлечься от этой мысли.

Папа говорил мне, что люди, которые верят в религию, все равно всегда делают это вслепую. Так что история Магнара о помогающей ему богине могла быть не более чем фантазией, в которой он убедил себя. Хотя, если это было так, то я не была уверена, как объяснить его способности к прыжкам во времени, и что-то в моем нутре подсказывало мне, что он не лгал об этом. Ему действительно была тысяча лет. Или, по крайней мере, он считал себя таковым.

– Что же тогда пошло не так? Ты сказал, что твоя мать точно знала, как наложить руны, чтобы ты мог спать именно сто лет. Она что, все как-то испортила?

– Она ничего не испортила, – усмехнулся он. – Она бы никогда не совершила такой ошибки. Должно быть, в этом виноват кто-то другой. Тот, кто предал нас всех, – мрачно прорычал он.

– И поэтому вампиры все еще существуют, а истребители – нет? – Спросила я, по крайней мере, эта часть имела смысл.

Если ему было суждено возглавить битву, которая уничтожила бы их, но он так и не появился, чтобы выполнить свою роль, само собой разумелось, что вместо этого они победили бы, изменив судьбу, и приведя в движение всю эту ситуацию.

Он кивнул, в его взгляде была такая тьма, что у меня по коже побежали мурашки. – Прошла тысяча лет, и я проснулся в мире, где правят монстры, которых я чертовски презираю, и лишен своей родни. – Он слегка переместился, его внимание не отрывалось от пламени, и я почувствовала его ярость и печаль как физическую силу. Он был один в этом мире, все, кого он знал, были мертвы, а судьба, которой, как он думал, он следовал, даже не сбылась.

Несмотря на все новые вопросы, которые вызвала его история, я нутром чуяла, что он говорит правду. Каким бы безумием это ни казалось.

Я понятия не имела, что сказать в ответ на такую боль. У меня забрали мою семью, но я все еще надеялась. Был шанс, каким бы маленьким он ни был, что я смогу вернуть их.

Я могла бы ненавидеть его, могла бы обижаться на него и испытывать такой гнев по отношению к нему, что мои внутренности скручивались в узлы, но когда я смотрела на него поверх мерцающего пламени, маленькая частичка меня сжалась от тоски по этому чудовищу.

Магнар был совершенно один.

M

ои глаза распахнулись, и я увидела облака, скользящие по неприветливому серому небу, мой взгляд зацепился за птицу, которая танцевала в восходящем потоке, насмехаясь надо мной, пока ее относило то в одну, то в другую сторону, а затем улетела туда, куда дул ветер.

Возьми меня с собой.

Небо было серым и гнетущим, ни лучика настоящего солнечного света, ни щелочки, ни проблеска. Железные прутья изогнулись над головой, сообщая мне, что я нахожусь в клетке, а удары и толчки моего тела сообщили мне, что я нахожусь в еще одной из этих движущихся металлических штуковин.

Трей… нет, но это определенно было что-то, начинающееся с Тр… анспортное? Транспортное средство!

Мой маленький триумф быстро растворился в реальности моей ситуации, и по мере того, как мои мысли обострялись, я понимала, что мне нужно попытаться выбраться отсюда. Я подняла голову достаточно высоко, чтобы увидеть других людей, сваленных в кучу рядом со мной, как сардины, и все они лежали на широком открытом пространстве в задней части автомобиля. Мы не были прикованы, мои руки и ноги могли свободно двигаться, но из-за клетки, удерживающей нас здесь, у меня не было никаких шансов убежать.

Я вытянула шею, чтобы заглянуть за клетку, и мое сердце подскочило к горлу от зрелища, разворачивающегося вокруг меня.

Мы пересекали огромный мост через сверкающую реку, ржавые металлические опоры которого возвышались по обе стороны от нас с внушительными стальными башнями по обе стороны. Впереди был город. Он должен был быть таковым. Он был слишком велик, чтобы не быть городом, и здания были пугающе высокими, все они стояли рядами, словно армия гигантов, превратившихся в камень.

Вдалеке виднелись разбомбленные руины городских окраин. Из воды торчал разрушенный мост, остатки конструкции искривились и погнулись. Тому, что осталось от этой части города, явно несказанно повезло, что она вообще уцелела.

Грузовик замедлил ход и остановился, и я быстро повернулась обратно, притворившись, что без сознания, как и остальные. Мое сердце бешено забилось, когда я выглянула из-под ресниц, заметив пару вампиров с большими мечами, изучающих нас.

Я оставалась неподвижной, пока они отдавали приказ нашему водителю продолжать движение, и мы съехали с моста, миновав железные ворота, которые с грохотом захлопнулись за нами с окончательностью, говорившей о том, что вернуться обратно будет нелегко.

Сверкающие стекла небоскребов смотрели на меня сверху вниз, простираясь так далеко к небу, что у меня закружилась голова.

Это место было красивым и незапятнанным, как и сами вампиры. И чем дальше мы продвигались, тем больше блеска и гламура окружало меня. Кто бы ни жил за этими сверкающими стенами, они держали судьбы людей в своих ладонях, и одно крепкое их сжатие раздавило бы нас всех.

Мы подъехали к огромной кирпичной стене, которая возвышалась надо мной по меньшей мере на двадцать футов. Она была выкрашена в белый цвет и выглядела недавно построенной, что не вязалось с окружающими ее зданиями. Я попыталась поднять голову, чтобы увидеть больше, но охранники выстроились вокруг грузовика, проверяя его.

Я держала глаза закрытыми, пока мы снова не тронулись в путь, затем мельком увидела еще одни железные ворота, когда мы проезжали через проем в изгороди. Аромат свежескошенной травы и шелест тысячи листьев, гонимых ветром, захватили мои чувства, как обещание чего-то чистого и естественного в центре всех этих высоких зданий.

Надо мной раскинулся веер ветвей, когда мы проезжали по гладкой дороге, петляющей через лес, который рос прямо в сердце бетонного города. Я с трудом могла поверить в раскидистое зрелище разноцветных листьев, смесей коричневого и темно-золотого, готовых опасть при первом дуновении ветерка. Я сотни раз видела, как это происходит в лесу на краю Сферы. Их листья увядали и каскадом опадали на землю, прежде чем вернуться следующим летом. Деревьям, казалось, требуется больше времени, чтобы вырасти здесь – где бы это здесь ни находилось. Но деревья рядом со Сферой были давно мертвы, их цвет исчез из мира.

Я подняла голову, отчаянно желая увидеть больше, но на меня смотрели только деревья и мозаика золотых листьев на земле.

Я покачнулась, когда машина наехала на кочку, и кто-то застонал рядом со мной. Взглянув вниз, я обнаружила светловолосую девушку, крепко спящую рядом со мной. Когда мой взгляд скользнул по остальным, я поняла, что все они были женского пола, и что-то подсказало мне, что это не совпадение, но я ни за что на свете не могла понять почему.

Когда грузовик в конце концов остановился, я заметила башню между деревьями. На ней возвышался флаг с красными и белыми полосами, а в одном углу находился синий прямоугольник, усеянный белыми звездами.

Когда вампиры в форме снова окружили грузовик, я снова притворилась спящей, не желая, чтобы меня снова накачали наркотиками или чем похуже. Да я бы и два шага не успела бы сделать от всех этих придурков, если бы бросилась бежать прямо у них на глазах.

Движение тел говорило о том, что в грузовик забирались вампиры, и вскоре меня подхватили сильные руки, перекинули через плечо мужчины, который с легкой грацией спустился из машины.

Пока он молча шел вперед, я осмелилась еще раз открыть глаза, пытаясь разглядеть, куда меня несут.

К сожалению, мои волосы закрывали обзор, а поднятие руки, чтобы убрать их с лица, предупредило бы вампира о моем бодрствующем состоянии.

Когда мы вошли в здание, на меня упала тень, а еще мгновением спустя я оказалась на слегка влажном полу. Без предупреждения вода обрушилась на меня потоком, и я вскрикнула от неожиданности, вздрогнув от шока. Я услышала, как другие девушки проснулись, и быстро вскочила на ноги. Мой адреналин подскочил, когда я оказалась в комнате, выложенной белым кафелем, с канализационными стоками у наших ног, и я насчитала четырнадцать других девушек, стоящих под душем, который лил с потолка.

Но он не был ледяным, как душ, в который я ходила всю свою жизнь; он был теплым и целовал мою кожу, как горячие капли дождя. Напряжение в моем теле спало, когда я подставила лицо потоку и на мгновение окунулась в его жар, осознав, как глубоко меня обжег холодный зимний воздух.

Перед нами стояли три вампира, все мужчины, и смотрели на нас с бесстрастным выражением лица, придерживая свои красные плащи подальше от воды. Один из них заговорил, вздернув подбородок, его глаза были двумя мутными зелеными озерцами.

– Вымойтесь. Воспользуйтесь предоставленным мылом. Снимите одежду и положите ее туда. – Он указал на металлический контейнер в углу комнаты, подозрительно похожий на мусорное ведро. Помещение было выложено плиткой и неестественно чистым, и я предположила, что это что-то вроде ванной.

Другие девушки начали раздеваться и подбирать куски мыла, сваленные в кучу в задней части душа. Я вскочила на ноги, переводя взгляд между вампирами с напряженной настороженностью, но они просто стояли там, ожидая, пока мы сделаем то, что они приказали.

Все это не имело смысла, но, когда холод пробрал меня до костей и я получила обещание быть чистой, выполнить этот приказ было не так уж трудно. Кроме того, папа однажды сказал: «Когда жизнь дает тебе лимоны, выжми их, добавь немного водки, добавь немного сахара, и у тебя получится наполовину приличный «уткотелль». Потом он вздохнул и рассказал нам обо всех этих разных уткотеллях, которые они с мамой пили в модных барах. Суть в том, что прямо сейчас жизнь подкидывала мне лимоны, так что мне нужно было извлечь из этого максимум пользы, пока это продолжалось.

Я повернулась спиной к вампирам и стянула с себя промокшую одежду. Обнаженная, я почувствовала себя уязвимой, но, взяв в руки кусок мыла и начав натираться им, постаралась не дать сердцу заколотиться сильнее. Аромат меда заполнил мой нос, когда мыло вспенилось, отчего у меня потекли слюнки, а в животе заурчало в надежде на скорую трапезу.

Блондинка из грузовика стояла рядом со мной, ее золотистая кожа становилась все ярче по мере того, как она смывала грязь со своего тела.

– Привет, – прошептала я, но, прежде чем она успела ответить, один из охранников рявкнул: – Молчать! – и девушка отвернулась от меня.

Я стиснула зубы, собирая свою одежду, подходя к контейнеру и бросая ее в него.

Один из вампиров подошел ко мне, и я не упустила из виду, как его взгляд скользнул по моему телу. В его взгляде не было похоти, только любопытство, как будто он был удивлен, обнаружив, что у меня есть сиськи или что-то в этом роде. Да, придурок, сисек у меня в изобилии, и я выцарапаю тебе глаза, если ты к ним приблизишься.

Ладно, может, у меня и не было сисек в изобилии из-за того, сколько ночей я провела, голодая в Сфере, но все же.

Он прошел мимо меня достаточно близко, чтобы коснуться моей руки, и я отпрянула, оскалив зубы, как дикое существо. Но он не повернулся в мою сторону, а взял бутылку с чем-то и бросил ее мне. Я поймала ее, нахмурившись при виде слова «кондиционер» на флаконе, не понимая его значения.

– Вотри это в свою гриву, а потом смой, – отрезал вампир. – Поторопись.

Я подозрительно повертела бутылку в руках, обнаружив на ней красивую женщину с роскошными длинными волосами и безмятежной улыбкой на лице. Я предположила, что это какое-то мыло для волос, и когда я открыла крышку, до меня донесся фруктовый аромат, и я выдавила себе на руку порцию, передавая флакон следующей девушке. Я втерла его в волосы, затем позволила воде смыть его, поймав взгляд блондинки, когда она сделала то же самое.

В тот момент, когда последняя женщина закончила мыть голову, воду отключили, и мы стояли голые и ждали указаний. Один из вампиров поманил нас вперед, и мы двинулись за ним, завернув за угол в комнату с простыми деревянными скамьями и вешалкой, полной белых халатов.

– Ну, не стойте же вы просто так, с вас на пол капает вода, – проворчал он. – Наденьте халаты.

Он бросил несколько штук в нашу сторону, и я поймала два, передав один блондинке рядом со мной.

– Спасибо, – выдохнула она, и я кивнула, жалкое подобие улыбки тронуло мои губы, когда я натягивала халат. – Я Пейдж.

– Монтана, – прошептала я, закрепляя халат на месте. – Черт возьми, он такой мягкий.

Она тихо рассмеялась.

– Тихо, – рявкнул вампир, проходя через помещение, и поманил нас за собой. – Продолжайте двигаться. – Он указал на дорогу впереди – белый коридор, уходящий вдаль.

Мое нутро сжалось от нервного напряжения. Что, если нас ведут на бойню? Может, нас заставили вымыться, чтобы наши тела были чистыми, когда дело дойдет до топора мясника?

Нет, они не убьют нас. Вампиры не убивают, они иссушают.

У меня скрутило живот, и я собралась с духом, когда вместе с другими девушками поспешила в коридор. Один взгляд через плечо сказал мне, что два других вампира следуют за нами, держась рядом друг с другом.

Нас провели в другую комнату, где напротив зеркальной стены стояли вешалки с платьями, освещенные яркими лампочками. Я оглядела помещение, сбитая с толку, когда из-за платьев появилась женщина-вампир. Она была одета в белый комбинезон, подчеркивающий ее загорелые руки, а из-под него выглядывала пара блестящих туфель на высоких каблуках, цокающих по кафельному полу при ее движении.

– Привет, меня зовут Фелиция. Я здесь, чтобы присматривать за вами, – сказала она обезоруживающе мягким тоном, которому я не позволила себя одурачить. – Присаживайтесь напротив одного из моих косметологов, и мы начнем.

Она махнула руками мужчинам-вампирам позади нас, и они оставили нас в покое, закрыв дверь на ходу, резкий щелчок подсказал мне, что они заперли и ее.

Перед зеркалами стояли ряды мягких кресел, и возле каждого из них ждало еще больше вампиров, все они были одеты в странные белые комбинезоны и с любопытством смотрели на нас.

Мои глаза забегали по сторонам в поисках окна, двери, через которую я могла бы выскользнуть, пока монстры могли бы быть чем-то отвлечены. Но дверь в противоположном конце комнаты была закрыта на замок, а окон не было видно.

Несколько девушек направились к косметологам, но я осталась на месте, хмуро глядя на Фелицию.

– Для чего это? – Спросила я, и она одарила меня чересчур милой улыбкой.

– Вы все увидите королевскую семью. – Она просияла, как будто это было замечательным угощением для всех нас. Что ж, можешь засунуть свое угощение себе в задницу и переварить его заново, Фелиция.

Элиты явно были настолько высокого мнения о себе, что у них действительно была королевская семья. Это была шутка. Чего они вообще от нас хотели? Разве мы не были просто источником пищи?

Мой взгляд скользнул к вешалке с красивыми платьями, висевшими на перекладине в дальнем конце комнаты, но мои глаза наткнулись на реальную угрозу в комнате, когда Фелиция положила руку мне на плечо.

– Ты можешь быть со мной. Как тебя зовут? – Она повела меня к ближайшему креслу, казалось, не замечая, что я упираюсь пятками, поскольку ее превосходящая сила заставляла меня делать то, что она хотела.

От ее толчка моя задница ударилась о сиденье, и я обнаружила, что смотрю на себя в зеркало. Мои черные волосы были мокрой копной, свисавшей до самой груди, а глаза казались почти такими же впалыми, как и щеки. Я могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я видела свое отражение в полный рост. Зеркала были роскошью в Сфере, и крошечное треснувшее зеркало, принадлежавшее моей семье, почти не показывало наших тел. И вообще, зачем мне беспокоиться о том, чтобы смотреть на себя?

Фелиция нежно убрала волосы с моего лица, и я напряглась от ее прикосновения, ожидая, что ее ногти вонзятся мне в кожу головы, но боли не последовало.

– Чего ты хочешь? – Я зарычала.

– Твое имя.

– Где мой отец? – Спросила я. Мои глаза встретились с ее в зеркале, в то время как мое сердце бешено колотилось.

– Полагаю, в твоей Сфере, – сказала она без всякого интереса, проводя большим пальцем по линии моей правой скулы. – Ты очень красива. У большинства красивых вещей есть красивые имена. Так какое у тебя?

Я сжала челюсти, отказываясь уступать ей, и она закатила глаза, как будто я была раздражительной. Она взяла со столика перед зеркалом странное металлическое устройство и, нажав на кнопку, оно издало грохочущий звук. Я попыталась вскочить со своего места, подальше от этого, но она схватила меня за плечо, усадила обратно в кресло и небрежно перекинула кожаный ремень через мою грудь, затягивая его, чтобы я не двигалась. Я выругалась, дернувшись, когда она направила это странное устройство к моей голове, и порыв горячего воздуха взметнул мои волосы. Мне потребовалась еще секунда, чтобы понять, что она не пыталась поджарить меня с его помощью заживо, а вместо этого использовала его для сушки моих волос. Другие девушки наблюдали за мной, и ни одна не пыталась убежать, когда вампиры, находившиеся рядом с ними, направили те же самые устройства к их головам.

Фелиция провела пальцами по моим волосам, и вскоре они полностью высохли, ниспадая на плечи пушистыми волнами, выглядя более гладкими, чем я когда-либо видела.

– Твое имя? – Снова спросила она, беря щетку и расчесывая спутанные волосы. Я не ответила, когда она взяла новое приспособление, которое зажало мои волосы, а затем начала проводить по ним, постепенно выпрямляя.

– Ты почувствуешь себя лучше, когда я приведу в порядок твое лицо, – радостно сказала Фелиция, когда я не ответила. – Тогда, может быть, ты скажешь мне свое имя.

– Что ты имеешь в виду? Что ты собираешься сделать с моим лицом? – Я неловко потянулась к ремню на груди, пытаясь высвободиться, но он был закреплен на спинке сиденья.

Фелиция перебрала множество темных и светлых пудр рядом с несколькими цветными палочками на поверхности перед зеркалом.

– Что это за дрянь? – Спросила я, отшатываясь от нее.

– Просто сиди спокойно, – подбодрила Фелиция, макая кисточку в баночку с бледной жидкостью. Я напряглась, когда она провела ею по моим щекам, и ощущение было странно нежным, когда она продолжила разрисовывать мое лицо нежными мазками.

Затем она нанесла пудру, затем взяла кисточку, смоченную в черной жидкости, и осторожно провела ею по моим ресницам. Когда она нанесла красный блеск на мои губы, то одобрительно улыбнулась своей работе и отступила назад, чтобы я могла увидеть себя в зеркале.

– Что ты думаешь? – Взволнованно спросила она.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как было накрашено мое лицо, чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть черты лица. Жар в моих венах перерос в опасное жжение, и я начала злиться. Чертовски злиться.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – проворковала Фелиция. – Думаю, тебе подошла бы заколка для волос. – Она убрала прядь волос с моей щеки. – Да, я сейчас принесу. – Она направилась к каким-то ящикам в другом конце комнаты, а мой взгляд оставался прикованным к этой новой мне, которую она создала с помощью своей странной краски для лица.

Моя кожа зудела от желания удалить прилипшую к ней дрянь, поэтому я натянула рукав халата и начала тереть. Она снималась нелегко, и у меня остались две полоски черной дряни от глаз, стекающие по щекам.

Мое лицо было в ужасном состоянии, но мне было наплевать, когда Фелиция примчалась обратно с выпавшей из ее пальцев заколкой для волос.

– Ради всех богов! – выдохнула она. – Что ты наделала?

– Для чего это все? Зачем ты наряжаешь нас и пытаешься сделать так, чтобы мы выглядели как… как… – Я изо всех сил пыталась подобрать конец этого предложения, но потом оно поразило меня, как сердечный приступ, когда я перевела взгляд на других девушек с их тщательно уложенными волосами и накрашенными лицами, точно понимая, каковы были их намерения. – Как ты. – Как вампиры с их блестящими волосами и идеальной кожей.

Пейдж заговорила, вздернув подбородок. – Она права, к чему все это? – Ее тон был решительным, и это дало мне надежду, что я не единственный человек в этой комнате, готовый бороться со своей судьбой.

От девочек послышалось еще больше вопросов вполголоса, пока Фелиция не хлопнула ладонью по столу, чтобы заставить нас замолчать.

– Хватит, – прошипела она. – Тебя представят членам Королевской семьи. Они будут недовольны, если ты не приложишь соответствующих усилий.

Раздался стук в дверь, и Фелиция выпрямилась.

– Две минуты, – прогремел мужской голос откуда-то сзади.

Фелиция в ужасе посмотрела на мое изуродованное лицо, но ее плечи обреченно опустились. – Ты упустила свои шансы, человек. Ты понятия не имеешь, что натворила. – Она казалась немного взволнованной, когда отстегивала меня от сиденья, и я вскочила с него, пятясь от нее, когда она повернулась к другим женщинам.

– Пожалуйста, выберите нижнее белье и платье. Вам нужно выглядеть на все сто, поэтому обязательно выберите что-нибудь подходящее к вашему цвету лица.

– А что такое цвет лица? – Пробормотала одна из девушек, и Фелиция ущипнула себя за переносицу, со вздохом указывая нам на вешалку с платьями.

Большинство девушек направились к вешалке, нерешительно выбирая одежду, но я осталась прикованной к месту. Я не хотела дефилировать перед какими-то придурками королевской крови, разодетой как кукла. Я никогда в жизни не надевала платья и не собиралась начинать сейчас.

Остальные начали надевать платья, каждое из которых было длинным и струящимся, как из сказки, которую нам рассказывал папа. Я никогда не видела ничего подобного в Сфере. Они казались совсем не практичными, и мне не нужны были какие-то болтающиеся оборки, которые могли бы подставить мне подножку при побеге. Но опять же, я бы долго не продержалась на улице в одном халате. Если у меня будет шанс сбежать, мне нужно будет надеть что-то еще, кроме этого.

Я нехотя подошла к стопке нижнего белья и натянула самую простую черную пару, которую смогла найти среди кружев и шелка. Одна из них было просто обрывком материала, который выглядел так, будто хотел забраться мне в задницу и устроить там свой дом. Не сегодня, задница гоблина.

Закончив, я снова завернулась в свой пушистый халат, разглядывая девушек в их блестящих платьях.

Со вздохом решимости я повернулась к Фелиции. – Я это не надену.

Ее глаза практически вылезли из орбит. – О, человек, ты должна! – Она шагнула вперед, и я попятилась, ожидая нападения, поскольку ее глаза вспыхнули. – Если ты выйдешь отсюда в таком виде, я буду привлечена к ответственности. Я должна представить тебя так хорошо, как только смогу.

– Нет, – сказала я сквозь стиснутые зубы, когда она приблизилась ко мне, и волна сердитого бормотания прошла между косметологами.

– Как ты собираешься угодить им, вот в этом? – она почти захныкала, глядя на других вампиров, которые скорбно покачали головами.

Страх подталкивал меня к платьям, но бунтарство приковывало меня к месту. Эти монстры вырвали меня из моего дома, забрали у моей семьи, а теперь они ожидают, что я буду угождать им? Что ж, я чертовски уверена, что не собиралась подыгрывать им.

За пределами комнаты раздался настойчивый барабанный бой, и Фелиция в тревоге посмотрела на меня. – Времени больше нет. Тебе придется идти, как есть.

– Я не против, – пробормотала я, становясь в очередь позади других девушек, пока Фелиция шла впереди через дверь.

Еще один коридор. Еще больше белых стен.

Барабанный бой становился все громче, и в моих ушах звучал шум собравшейся толпы. Нервы заскребли по моим венам, когда дверь распахнулась и на нас пролился бледный дневной свет.

Я зашла последней, и Фелиция сорвала халат с моих плеч, когда я проходила мимо нее. Мои щеки вспыхнули, когда я повернулась к ней, потянувшись за ним, и холодный воздух окутал меня, но выражение ее лица сказало «нет», прежде чем она захлопнула дверь у меня перед носом.

Сотни вампиров смотрели на меня сверху вниз с огромной трибуны, возвышающейся высоко над каменным внутренним двором, в который нас выбросило, и мой пульс бешено заколотился от интенсивности их взглядов.

Девушки позади меня ахнули, и я обернулась, пытаясь понять, что они увидели, и мой взгляд упал на трибуну напротив толпы, высоко над нами. Там сидели четверо вампиров, одетых по-королевски; трое мужчин и одна женщина, все сидели на белых как мел тронах.

Молодо выглядящая женщина сидела между болезненно красивыми мужчинами; ее голову венчала корона из богато украшенного серебра и бриллиантов, ее кожа была ослепительно бледной, а золотистые волосы – были словно ожившие солнечные лучи. От идеальной симметрии ее лица у меня перехватывало дыхание, ее красоту мог создать только художник. Ее губы были похожи на два совершенных лепестка розы, ее глаза были ярко-синими и бесконечно глубокими. Ее платье было кремовым и струящимся, складки шелка ниспадали к ее ногам, но ни одно платье не могло сравниться с ее абсолютным совершенством, ни одна одежда никогда не могла быть достойна такой женщины. Она была богиней, ходящей по земле, на ее лицо трудно было смотреть без того, чтобы какая-то глубокая реакция не пустила корни в твоей душе. Она была больше, чем Элитой, гораздо больше. Самые могущественные вампиры, которых я когда-либо видела, бледнели рядом с ней, и единственными существами на этой земле, способными сравниться с ее обаянием, были три существа, сидевшие рядом с ней.

Магнетическое притяжение этих троих мужчин было настолько сильным, что я просто поймала себя на том, что смотрю, упиваясь их видом с нескрываемым любопытством. Все были одеты в темно-синие костюмы, с плеч свисали тяжелые плащи цвета ночного неба. К их поясам были пристегнуты мечи, на груди блестели медали, в то время как мой взгляд привлек меч женщины, небрежно прислоненный к спинке ее трона.

Несмотря на единую одежду мужчин, все они были такими разными, одинаково красивыми, но по-своему уникальными. На их головах были короны, простые кольца из черного металла, в то время как женская корона была прекрасным украшением из кованого железа, закрученного острыми концами вокруг сверкающих бриллиантов.

У мужчины-вампира, крайнего слева, были светлые волосы, почти небрежно зачесанные назад, теплота его кожи контрастировала с бледным цветом этих гладких локонов. Его глаза были двумя яркими озерами летнего неба, которые притягивали меня и заставляли мой пульс учащаться без предупреждения. У него была квадратная челюсть, а губы естественно изогнуты в улыбке, отчего казалось, что он вот-вот рассмеется или наслаждается собственной шуткой. Его рука легко покоилась на подлокотнике трона, пальцы постукивали по нему, а беззаботность, присущая ему, говорила о том, насколько он был привилегирован.

Я заставила себя перевести взгляд дальше, посмотрев рядом с ним на вампира с гривой густых каштановых волос, собранных в тугой хвост у основания шеи. Его мощное тело, казалось, напряглось, от него исходило такое сильное презрение, что у меня перехватило горло, когда его ледяной взгляд прошелся по собравшейся толпе. Его лицо было острым, безжалостным, совершенно пленительным, как у первого мужчины, но гораздо более грубым. Его щеки были впалыми, а нос представлял собой точеный прямоугольник. Жестокость окутывала его, как плащ, который я сомневалась, что он когда-либо снимал. Его глаза были двумя темными ямами ржавчины, но были привлекательными по сравнению с последним вампиром, чьи глаза были из самого железа.

Он сидел крайним справа, его сжатая челюсть выглядела мощной, как оружие. Костюм облегал его мускулистое тело, а поза говорила о твердости, дисциплине и доминировании. Его волосы были черными, как уголь, они были грубо выбриты по бокам, а затем длина с особой тщательностью зачесана назад на макушке. Черты его лица были сплошь угловатыми, а глубоко посаженные глаза цвета пепла, словно в его взгляде когда-то горел какой-то великий огонь, но только для того, чтобы вспыхнуть, потускнеть и превратиться в пепел. Но из-за красоты и враждебности, пронизывающей каждый дюйм его тела, меня больше всего захватило его измученное выражение лица, его рот был опущен в мрачной скуке, брови низко нахмурены, как будто он уже давно устал от этого дня и, возможно, от всего остального, что ему предстояло. И какая-то часть меня хотела знать, что могло вызвать такую апатию у существа, которое явно держало мир в кулаке.