Текст книги "Три темные короны (ЛП)"

Автор книги: Кендари Блэйк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Королева Шеннон и её штормы.

– Одна из самых сильных до тебя. Однажды твоё лицо украсит эту стену.

– Стоит надеяться, – отметила Мирабелла. – Но эти росписи не отражают правду.

Лука вздохнула.

– Времена теперь не так спокойны, после десятилетий отравителей в столице. И Богиня не сделала бы тебя столь сильной, если б ты не нуждалась в этом, Лука взяла её за руку и повела вокруг южного купола.

– Однажды, – промолвила она, – может, после коронации, я отведу тебя в Храм Войны к королевам. Там не только фрески, а статуя Эммелины, с кровавым копьём над головой, и стрелами под потолком…

– Под потолком? – спросила Мирабелла.

– Давно, когда Война была сильна, королева могла передвигать вещи по воздуху, одной только силой воли.

Глаза Мирабеллы расширились, и Верховная Жрица рассмеялась.

– Или так говорят.

– Почему вы хотели меня видеть, Верховная Жрица?

– Возникла трудность, – Лука отвернулась от фрески и сжала её руки. Она пошла на север, к алтарю Богини, и

Мирабелла двинулась следом.

– Я хотела подождать, – продолжила она. – Я знала, как ты устала после всего этого. Но пойми, ты молода, я не могу держать тебя в таком тихом месте с собой. Ты выросла. Ты королева, и если б ты могла остановить время… Всё проходит.

Больше нельзя откладывать то, что надо делать.

Она мягко коснулась рукой щеки Мирабеллы.

– Но если ты не готова, мы подождём.

Мирабелла сжала руку жрицы. Она поцеловала старушку в голову. Ни одна жрица не благоволила королеву так, как Лука.

Это такой скандал – покинуть свои палаты в Индрид-даун и вернуться ближе к любимице.

– Я готова, – кивнула Мирабелла. – Я сделаю всё, что надо.

– Хорошо, – Лука погладила её по голове. – Хорошо.

Жрицы проводили Мирабеллу за храм, по вечнозелёным лесам мимо скал над морем. Мирабелла всегда любила солёный воздух и лёгкий ветерок, и он умудрялся щекотать ноги сквозь юбки.

Когда они пришли, чтобы увести её в храм, не сказали, что хотели. Жрица Ро вела конвой, поэтому Мирабелла считала, что это будет охота. Ро всегда вела на охоту. Все в храме боялись её.

Она могла ударить тех, кто её злил. Чтобы стать жрицей, надо забыть прошлое, но Мирабелла думала, что у Ро дар войны.

Однако, сегодня Ро была мрачна и трезва. Жрицы несли свои охотничьи принадлежности, но не взяли гончих. И всё время углублялись в лес.

Они достигли скалы, а потом шли дальше на север, туда,

куда Мирабелла прежде не заходила.

– Куда мы идём? – спросила Мирабелла.

– Ещё немного, моя королева, – сказала Ро. – Не слишком далеко, – она потянула одну из жриц в сторону. – Иди вперёд,

проверь, всё ли готово.

Жрица кивнула, а после помчалась вперёд и пропала.

– Ро? Что происходит? Что мне делать?

– Отдать Богине долг, королева. Разве что-то ещё? – она посмотрела через плечо на Мирабеллу и подло улыбнулась, а волосы кровью лились из-под капюшона.

Сапоги гулко ступали по камню и гравию, но она устояла.

Никто, кроме девушки, отправленной на разведку, не шёл

быстрее, независимо от попыток Мирабеллы изменить темп.

Она быстро сорвала попытки, чувствуя себя глупой птицей, что трепетала в клетке из мантий.

Впереди дорога поворачивала, а за углом они двинулись в ущелье. Мирабелла впервые увидела причину своего прихода.

Так много… Жрицы в чёрно-белых одеждах. Высокие жаровни что-то сжигали, но не курились вообще. И когда группа услышала об их приходе, они повернулись к ним и встали в ряд.

Никто не был непосвящённым. Только два послушника.

Один странно одет – в простом чёрном, но с одеялом на плече.

Каштановые волосы спадали, вопреки одеялу, кожа казалась холодной и бледной. Она смотрела на Мирабеллу благодарно,

словно та пришла её спасти.

– Ты должна была сказать мне, – сказала Мирабелла. –

Сказать мне, Ро!

– Зачем? – спросила Ро. – Разве что-то изменится? – она кивнула девушке, и та выскользнула из-под одеяла, шла вперёд босиком, дрожа.

– Она приносит жертву для тебя, – шепнула Ро. – Не позорь её.

Молодая жрица встала на колени перед Мирабеллой и посмотрела вверх. Глаза были ясны. Она не была пьяна болью.

Она протянула руку, и Мирабелла неохотно приняла её, стояла,

онемев, пока девочка молилась. А когда закончила – встала и пошла к скале.

Это всё. Вода. Пожар в жаровне. Ветер и Молнии под кончиками пальцев. Скалы тряслись и хоронили её. Может быть, это будет безболезненно.

Девушка, что стала жертвой, улыбнулась Мирабелле,

закрыла глаза, чтобы было проще, но легче не стало.

Ро нетерпеливо кивнула жрице рядом с мангалом, и та зажгла факел.

– Если это не сделаете вы, моя королева, то сделаем мы, и это будет куда медленнее, чем у вас.

Грэйвисдрейк-Мэнор

Жизель лила тёплую воду на волдыри на коже королевы

Катарины. Блестящие, заполненные красной жидкостью волдыри тянулись полосами по всей спине, плечам,

предплечьям. Пузыри от крапивы. Натали била ими Катарину в то утро, словно оставляя картину.

– Она была неосторожна, – пробормотала Жизель. –

Шрамы… Не двигайтесь, Катарина, – она касалась её мягко, и слёзы текли по щекам молодой королевы.

Натали никогда не делала настойку столь сильной. Не она её делала. Женевьева.

– Когда она увидит, что сделала, как они поднялись, она уничтожит сестру.

Катарина улыбнулась. Хотелось бы видеть! Но нет. Натали будет недовольна, увидев следы. Но все ответы Женевьевы будут молчаливыми.

Она дышала, пока Жизель нежно лила воду на плечи.

Горничная наливала в ванну ромашку, чтобы уменьшить отёки,

но всё равно пройдут дни, пока Катарина сможет одеваться, не опасаясь волдырей.

– Наклонись вперёд, Катари.

Она наклонилась и вновь расплакалась. Через открытую дверь своей ванной она видела спальню, туалетный столик и пустую клетку Возлюбленной. Её маленькая змея испугалась,

упала во время Черноты. Сползла с запястья Катарины и пропала. Вероятно, она мертва или потерялась навеки в холодных стенах Грэйвисдрейк.

Отравление крапивой не было наказанием. Натали спокойно заверила её, что воспользовалась бы им всё равно. Но

Катарина лучше знала. Цена за провал Арронов, даже королеве надо платить.

Может быть и хуже. Зная Женевьеву, она могла использоваться паучьим ядом, и от некроза навеки остались бы шрамы.

– Как она может так поступать? – спросила Жизель,

прикладывая тёплую ткань к шее Катари.

– Ты знаешь, – сказала Катарина. – Она пытается сделать меня сильной. Спасти мне жизнь.

Комнаты и залы в замке были удивительно тихи. Наконецто, после стольких гостей прошлых дней, дом был тих, и Натали могла отдохнуть в одиночестве, с комфортом, в кожаном кресле. Но кто-то постучал.

Когда дворецкий вошёл с пустыми руками, она помрачнела.

– Я надеялась на чашку мангрового чая.

– Да, госпожа. И чашку для вашего гостя?

Она повернулась, чтобы увидеть фигуру в зале,

раздражённо кивнула, и гость вошёл.

– Тридцать лет, и мой дворецкий не знает, что я не желаю гостей, – сказала Натали, встав.

– Мне было интересно, куда все ушли. Даже слуги как призраки.

– Я их всех отправила, – она так устала от самодовольных и обвиняющих лиц! – Как ты, Пьетр?

Её племянник поцеловал её в щёку. Она столько лет не видела его, единственного сына Кристофа. Он был ребёнком,

когда брат ушёл из совета в пользу светской жизни. Но у него больше не было детей, а этот столь красив…

– Всё хорошо, тётя.

– Чем обязана? Думала, ты дома, вернулся с моим братом и

Марго.

Он нахмурился, услышав имя мачехи. Натали не винила.

Первая жена Кристофа была выше. Она не тянула его в храм.

– Ага, – кивнул Пьетр. – Надеюсь, расскажешь мне, и я туда не вернусь.

Он прошёл мимо неё, не дожидаясь приглашения, налил себе в рюмку испорченное бренди. Когда он увидел её ошеломлённое выражение, то проронил?

– Я сожалею. Не хочешь? Но ты просила чай…

Натали скрестила руки на груди. Теперь она поняла,

почему любила Пьетра больше всех остальных. Единственный с голубыми глазами и высокими скулами… И такой же нерв.

– Если ты не намерен возвращаться, то что делать?

Хочешь, чтобы я помогла найти тебе призвание в столице?

– Нет, – он улыбнулся. – Хочу остаться тут и помочь королеве.

– Это с тобой она так долго танцевала?

– Да.

– И ты думаешь, что знаешь, как ей помочь.

– Я знаю, что это нужно. Я был утром, когда её отравляли,

слышал крики.

– Её дар всё так же слаб, но он придёт.

– Да? От иммунитета? Но дело ли в даре или в твоей… – его голос стал звучать тише, – практике?

– Не имеет значения. Она хорошо отравляет.

– Рад слышать.

Но Натали знала, что Катари надо больше. Ни одна королева Арронов не сталкивалась с таким одарённым соперником, как Мирабелла. Это было поколение, когда островная королева и в половину не была настолько сильна.

Даже в Индрид-даун шептались, что каждая королева Арронов слабее прежнего. Они говорили, что Николу тошнило от грибов,

а Камилла не выдерживала змеиный яд. Они говорили, что

Камилла не хороша в ядах, а Натали убила её сестёр за неё.

Но что с того? Только дар имеет значения, и королевы не побеждали политикой и союзами. Ни одна семья не имела положения выше, чем Арроны.

– Конечно, Вествуды всё ещё рядом, – сказал Пьетр. –

Думают, что выберут Мирабеллу. Что она неприкосновенна. Но если будет править Мирабелла, будет править храм.

– Да, – кивнула Натали. – Лука оказала Вествудам услугу,

окрутила их вокруг пальца.

Дураки. Но это не означает, что они не страшны. Если

Мирабелла победит, она воспользуется правом королевы,

чтобы отравителей в совете сменили Вествуды. И с Вествудами в совете остров будет достаточно слаб и падёт.

– Если у тебя есть предложение, племянник, говори.

– У Катарины есть ещё активы. Другая сила, – Пьетр поднял бокал и посмотрел сквозь него. Конечно, не то бренди, как у

Маргариты. – После окончания Белтейн, – он продолжил, -

женихи будут так близко… Они могут отравить, а наши руки будут чисты.

– Делегаты женихов знают правило, их не обнаружить.

– Ну… если они любят Катарину…

– Да, – признала Натали. Парни сделают всё для возлюбленной. Увы, Катарина не так хороша для этого.

Сладкая, но слишком кроткая. И Женевьева права, когда называет её слишком худой.

– Ты можешь сделать её краше? – спросила она.

– Могу. К тому времени, как я закончу, она станет драгоценным камнем, и все забудут о политике и союзах. Они будут думать сердцем.

Натали фыркнула.

– Было б хорошо, если б они думали тем, что у них между ног.

– И это тоже.

Её дворецкий вернулся с настойкой мандрагоры, но

Натали отослала его. Лучше бренди. Даже если женихи не подойдут отравителям, это будет плохо для Мирабеллы.

– Что ты хочешь взамен? – спросила она.

– Не так уж и много, – его синие глаза сверкнули. – Только никогда не возвращаться к своему слабому отцу и его глупой жёнушке. После венчания Катарины я хочу занять место в

Чёрном Совете.

Катарина тихо стояла в халате, пока Жизель и Луиза перестеляли кровать. После Черноты и утренней боли они были покрыты кровью. Или, может быть, их ещё можно спасти,

простыни? Луиза многое умела, отмывала всё. Она убирала после тяжёлых отравлений.

Катарина завернулась в халат и поморщилась, когда ткань коснулась волдырей. Под рукой была пустая клетка

Возлюбленной. Бедная, утерянная змея. Она должна была уделить ей больше внимания. Катарина должна была дать прислуге заняться этим до праздника. Она была больна и до утра не поняла потерю. Слишком поздно. Но большее всего было то, что вопреки испугу змеи, Возлюбленная не укусила.

Катарина содрогнулась, когда Луиза вскрикнула, и Жизель сжала её плечо. Луиза всегда была ветренна. Но её удивлённый взгляд оправдан – парень в спальне королевы.

– Пьетр, – проговорила Катарина, и он поклонился.

– Что-то случилось с вашим животным? – спросил он,

указывая на клетку.

– Моя змея… Она пропала после… после…

– Натали отправила слуг обыскать зал?

– Я не хотела её беспокоить.

– Уверен, это не проблема, – он кивнул Луизе,

опустившейся в реверансе, и приказал передать Натали. После её ухода от отпустил и Жизель.

Катарина завернулась в халат, вопреки волдырям. Это не одежда для гостей.

– Простите, что пришёл вот так, – сказал Пьетр. – Не привык к местному распорядку. В моей стране все свободы.

Простите меня?

– Конечно, – кивнула Катарина. – Но… Зачем вы пришли?

Все уже ушли.

– Но не я, – он сдвинул брови. – Я только что говорил с тётей и могу остаться.

Он сделал шаг к ней, но отвлёкся в последний момент,

посмотрел на духи на туалетном столике. Его улыбка была озорной, свидетельствала об общем секрете – или секретах.

– Остаться? Тут?

– Да, – кивнул он. – С тобой. Стать твоим другом, королева

Катари.

Катарина склонила голову. Это шутка Натали! А Катарина их никогда не понимала…

– О, – сказала она, – и что делать?

– Думаю, всё, что делают друзья, – он обнял её за талию. –

Когда тебе станет для этого достаточно хорошо.

– Я умею танцевать.

– Есть что-то ещё.

Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её, и она дёрнулась. Она не знала, почему чувствовала, что должна извиниться, ведь он посмел… Но он не сердился.

– Видишь? – он улыбнулся. – Ты слишком долго пробыла в компании моих тёток и слуг. Они не приготовили тебя для встречи с женихами, в отличие от ядовитого пира.

Катарина покраснела.

– А ты… – она покраснела. – Ты можешь…

– Я твой слуга, – он коснулся её щеки. – Твой раб. Я тут,

чтобы убедиться, что каждый из женихов думает о тебе, а не о твоих сестрах.

Волчья Весна

В день возвращения Джозефа было пасмурно и темно.

Джулс наблюдала за серостью из комнаты с Арсиноей. Она почти не спала.

– Они знали, что он скоро придёт, – сказала она.

– Конечно, – кивнула Мадригал. Она стояла за нею, пока

Джулс сидела у туалетного столица, пыталась расчечать её длинные тёмно-каштановые волосы.

– Почему они отправили его домой через два дня после дня рождения Арсинои? Он пропустил праздник и вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть мусор на улицах, сражения чаек и ворон за остатки пищи.

– Именно поэтому, – сказала Мадригал. – Теперь он в Весне,

и они смотрят на нас. Бедная Энни Сандрин сходит с ума…

Да.

Там, в доме его семьи, на пирсе, мать Джозефа готовит и кричит на мужа, Мэтью и Джозефа. Счастливо, но кричит.

– Что делать, если он не придёт? – спросила Джулс.

– Почему ему не прийти? – Мадригал вновь попыталась её расчесать. – Это его дом.

– Как думаешь, на кого он похож? – спросила она.

– Если на брата Метью, то девицы города в опаснсти, -

Мадригал улыбнулась. – Когда Метью был в его возрасте,

полгорода крутились у его лодки.

Джулс дёрнула кистью.

– Метью никогда не интересовал никто, кроме тёти Караф.

– Да, – пробормотала Мадригал. – Он посвящён моей сестре,

как Джозеф тебе, – она отпустила волосы Джулс и вскинула руку. – С этим бардаком ну ничего нельзя сделать!

Джулс печально смотрелась в зеркале. Мадригал так легка и красива, с её медово-каштановыми волосами, гибким телом…

Люди никогда не признавали в них мать и дочь. Иногда Джулс подозревала, что Мадригал это любит.

Тебе надо больше спать, – упрекнула Мадригал. – У тебя под глазами тёмные круги.

– Не могу, Камдэн вертится каждые две минуты.

– Почему ж она не спит, ты думаешь? Это ты её держишь!

Если она что-то сломает, ты будешь виновата, – Мадригал обошла дочь и осмотрела себя. Она коснулась жёлто-золотых волн волос и мазнула духами длинную белую шею.

– Я делаю всё, что могу, -сказала она. – Он должен любить тебя, как и ты…

Арсиноя шла вверх по лестнице – и теперь прислонилась к двери.

– Ты прекрасна, Джулс, – сказала она.

– Ты должна позволить ему прийти к тебе, – протянула

Мадригал.

– Зачем? Он мой друг. Это не игра, – Джулс отошла от комода и направилась вниз. Она вышла за дверь и почти завершила свой путь, прежде чем заметила, что Арсиноя осталась у двери.

– Ты не идёшь?

Королева запихнула руки в карманы.

– Не думаю, что это так. Это только ты.

– Он хочет тебя увидеть.

– Но позже.

– Ну, пойди со мной немного, пожалуйста!..

Арсиноя рассеялась.

– Хорошо.

Они вместе шли по узкой, извилистой горной дороге, что вела от домов в город, мимо доков, на площадь и зимний рынок. Когда они миновали последний холм перед бухтой,

Арсиноя остановилась.

– Ты когда-то думала, – спросила она, – что случилось бы,

если б всё пошло иначе?

– Иначе? Если б не пытались сбежать? Или если б они нас тоже изгнали?

Они изгнали только Джозефа. Приговор Джулс – быть одинокой акушеркой и медсестрой королеве. Жить в одиночестве в Чёрном Коттедже слугой, в компании королевы и короля-консорта во время беременности, с тройняшками,

пока огни не будут утверждены. Она была бы в Чёрном

Коттедже сейчас, если б её тётя Караф не заняла её место.

– Они должны были убить меня, – шепнула Арсиноя. – Я

должна была умереть в обмен на то, что Джозеф останется. В

обмен на Караф тут…

– Они хотели всех убить, – ответила Джулс. – Натали Аррон отравила бы нас, оставила бы в мене у совета. В Волрое.

Она бы показывала тела на городской площади в Индриддаун, если б могла. Но им было только одиннадцать лет тогда.

– Это всё ещё может быть нашей судьбой, если мы выйдем за линию, – сказала Арсиноя. – И это плохо. Что за ремесло –

умереть за пару дней. Кровь течёт из глаз и ртов… – она сплюнула на графий. – Отравители.

Джулс вздохнула и посмотрела на город, в котором выросла. Крупные деревянные здания окружили бухту, как масса серых ракушек. Волчья Весна казалась уродливой сегодня. Ничего достаточно грандиозного для возвращения

Джозефа или кого-то ещё.

– Как думаешь, у него есть Дар? – спросила Арсиноя.

– Наверное, нет. Ни у кого из Сандринов нет, кроме Мэтью.

– Думаю, Мэтью просто сказал это Караф, чтобы привлечь внимание. Его истинный дар очаровывать девушек, как и у остальных. Даже у Джозефа.

Джулс пробормотала проклятье. Это говорила Мадригал.

– Ты этого боишься? – спросила Арсиноя

– Не боюсь! – парировала Джулс. Но боялась. Очень боялась, что Джозеф изменился, её Джозеф пропал. Они пять лет не виделись.

Камдэн неслась вперёд, шла по краю – и зевала.

– Просто не знаю, что делать. Мы не можем идти ловить лягушек и улиток в Велден.

– Не в эту погоду, – кивнула Арсиноя.

– Как думаешь, на что похожи девушки с материка? – вдруг спросила Джулс.

– О, они страшные. Ужас!

– Конечно. Потому моя красивая мать так хорошо вписывается в их компанию.

Арсиноя фыркнула.

– Если они как Мадригал, нечего беспокоиться.

– Может, она права. Может, мне не стоило идти.

Арсиноя с силой толкнула её вперёд.

– Иди, идиотка! Или опоздаешь!

Так что Джулс пошла к пристани, где семья стояла в своих лучших чёрных пальто. Лодки Джозефа ещё не было видно на горизонте, но его мать, Энни, уже пыталась что-то увидеть.

Джулс могла ждать с ними. Она знала Сандринов ещё с поры детства, до того, как тётя Караф и Мэтью должны были пожениться. Но вместо того она обошла площадь и смотрела издалека.

На площади ещё были палатки. Часть убрали, но не всё.

Поскольку праздники закончились, Волчья Весна была в похмелье. Ничего особенного. Пройдя мимо пары палаток,

Джулс ещё видела столы, покрытые чёрными крыльями птиц.

Вороны отыскали остатки трески. После того, как они насытились, кто-то бросит кости в воду.

В доках собиралось всё больше людей – не только на пирсе. Вокруг бухты были открыты ставни, отодвинуты шторы,

и народ делал вид, что подметает двор.

Она ощутила толчок в талию и посмотрела в голодные жёлто-зелёные глаза Камдэн. Её желудок тоже сводило. Джулс оставила в комнате нетронутый поднос с чаем и хлебом с маслом. Она не могла думать о еде. Но теперь казалось так странно…

Она купила рыбу Камдэн на зимнем рынке, ясноглазого морского окуня с изогнутым хвостом, словно он ещё плыл. А

для себя парочку устриц из утреннего улова Мадж, и сковырнула панцири ножом.

– Вот, – Мадж протянула ей ковшик с уксусом. Она повернула голову к бухте. – Почему ты не там?

– Не люблю толпу.

– Не виню тебя, – она впихнула ей в руку ещё моллюсков. –

Для пумы, – она подмигнула.

– Спасибо, Мадж.

В доках толпа смешалась, двигалась вверх по склону. Мадж вытянула шею.

– Да, там, – сказала она.

Корабль Джозефа вошёл в гавань. Он подкрался достаточно близко, чтобы Джулс могла видеть экипаж на палубе.

– Чёрные паруса ,– сказала Мадж. – Кто-то из материка пытается поцеловать нам задницу.

Джулс поднялась так высоко, как могла. Судно.

Проведение – она мечтала и страшилась пять лет!

– Тебе лучше идти вниз, Джулс Милон. Мы знаем, кого он хочет увидеть.

Джулс посмотрела на улыбку Мадж и рванулась с Камдэн с зимнего рынка. Ноги сами неслись через площадь, игнорируя слабость.

Столько людей вокруг – пришли в гавань посмотреть на прошлое. Она не пройдёт. Даже с Камдэн, если та не зарычит,

но ведь бабушка Каит это не одобряет.

Джулс беспокойно шагала по склону и смотрела. Сначала они снимали пожитки и товары для торговли. Дары. Джулс смотрела на палубу. Она всматривалась в ярко-белый, с золотом и серебром такелаж. Он почти светился в Волчьей

Весне.

И тогда Джозеф ступил на трап.

Она узнала его и без крика матери. Узнала бы и выше,

старше, пусть и отроческая мягкость на лице пропала.

Сандрины обняли его. Мэтью заключил в объятия, отец хлопал по спине. Джозеф перебирал волосы Ионы. Энн не отпускала его камзол.

Джулс отступила. Пять лет – так много. Хватит для забвения. Что делать, если он увидит её на холме и улыбнётся?

Если кивнёт, когда пройдёт мимо?

Она уже вспоминала, как он называл её имя. А потом кричал громко…

– Джулс!

– Джозеф!

Они бежали навстречу друг другу, он протиснулся сквозь толпу, помчался по склону. Чёрная куртка раскрылась, открыла белую рубашку, они столкнулись.

Это была не сказочная встреча, она не представляла что-то такое, пока его не было. Её подбородок упирался ему в грудь.

Она не знала, куда деть руки. Но он был, реальный, изменился и нет.

Когда они отошли друг от друга, он сжал её плечи, она его локти. Она плакала – но не грустно.

– Ты такой… – прошептала она.

– А ты! – он вытер её щёки. – Богиня, Джулс! Я боялся не узнать. Но ты почти не изменилась.

– Я? – спросила она, огорчённая, что так мала. Он считает её ребёнком.

– Я не то имел в виду, – поправился он. – Ты выросла. Но я беспокоился, что не узнаю эти глаза.

Он касался её волос, глядел синими глазами в её зелёные.

– Я был уверен, что увижу тебя, но смотреть трудно.

Но это невозможно. Совет не позволял переписку. Джулс и семья знали, что он на материке, жив. Но это абсолютное изгнание.

Камдэн скользнула вокруг ноги, замурлыкала. Она казалась застенчивой, и Джозеф отскочил.

– Что случилось? – спросила Джулс.

– Что… – пробормотал он, а потом рассмеялся. – Конечно,

меня так долго не было, я забыл, как странен Фенбёрн!

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Ты поняла бы, если б ушла, – он дал понюхать руку Кэм, и она лизнула его пальцы. – Знаком…

– Знакома, – поправила его Джулс. – Это Камдэн.

– Но… Это не может быть.

– Да, – она кивнула. – Моя.

Он смотрел на пуму и девушку.

– Она должна быть Арсинои. Но… Ведь это самый сильный посланник Природы последних пятидесяти лет!

– Шестидесяти, они сказали, – Джулс повела плечами. –

королева Природы растёт, и дар тоже. Ты забыл?

Джозеф усмехнулся, погладил Камдэн.

– А Арсиноя? Где она? Есть люди, которых я хочу увидеть –

ещё один…

– Кто?

– Мой друг, Уильям Чатворт младший, его отец… Они –

делегация…

Он считал её озорной. Ей не нравилось быть тут.

Делегации не разрешено прибывать до праздника костров, и женихи не могут разговаривать с дамами, пока всё не

закончится. Она задалась вопросом, что это за люди, что они могут нарушать правила.

Джозеф кивнул на кого-то за левым плечом, и Джулс обернулась, чтобы увидеть Осень, Жрицу храма Волчьей Весны,

что приближалась с мрачным выражением.

– Джульена Милон, – мягко проронила она. – Простите за вторжение. Храм хотел бы поприветствовать Джозефа

Сандрина с его возвращением. Мы проводим его с семьёй к алтарю для благословения.

– Конечно, – кивнула Джулс.

– Это не может подождать? – спросил Джозеф и что-то проворчал, когда жрица не ответила.

На восточном холме Волчьей Зимы был храм, белый круг из кирпича, окружённый домами жриц. Осень была одной из двенадцати, что там жили. Казалось, это уединённое место,

когда они молились, кроме праздников, храм пустовал, но

Осень была там, а остальные в садах.

– Так всегда, – сказала Осень. – Мы приглашаем королеву

Арсиною для благословения.

Джулс кивнула. Арсиноя никогда не ходила в храм. Она говорила, что Богине молиться не будет.

– Слушай, я приду, когда закончу… Если приду, – сказал

Джозеф.

Безмятежное лицо Осени стало хмурым. Она повернулась на каблуках и ушла.

– Это неправильно. Прости.

– Мне не нужны приветствия, – Джозеф положил руку на её плечо. – Ты. Вот. И семья. Поздоровайся с ними… Хочу, чтобы ты была со мной так долго, как сможешь.

Мадригал говорила Арсиное, что собирается в горы за фазанами. Она очарует их, и Арсиноя выстрелит.

– Ты никогда не ходила на охоту, – сказала Арсиноя,

закидывая за плечо арбалет и мешок болтов. – Что мы будем делать на самом деле?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, – ответила Мадригал. Она откинула красивые, светло-каштановые волосы, но взгляд через окно на кухню, где Каит готовила рагу, говорил Арсиное,

что она права.

Они шли вместе на север от дома, по тропе мимо поляны и кизилового пруда, в лес. Арсиноя тонула по щиколотку в снегу.

Мадригал была изящна, несмотря на сугробы, и напевала песенку. Её Ария летела над деревьями. Она никогда не сидела на плече Мадригал, как Ева у Каит. Они почти не связаны. Или,

может быть, Ария просто не вписывалась в наряды Мадригал.

– Мадригал, куда мы идём?

– Тут недалеко.

Но далеко. Они шли высоко вверх, где большие серые камни прорывались сквозь землю. Это были скалы,

похороненные за спинами монолиты – остров был стар и прежде носил другое имя.

Зима скрывала снегом их и делала скользкими. Арсиноя дважды едва ли не упала.

Мадригал сменила свой курс и шла по подветренной стороне, где было меньше снега. Странное маленькое пятно,

толстый ствол дерева наклонился с голыми ветвями, этот навес.. У основания холма Мадригал спрятала сухую древесину,

два стула. Она вручила один табурет Арсиное, принялась устраивать дрова и топить костёр. После налила масло из серебряной колбы и подожгла.

Жар был ирреален, брёвна быстро загорелись.

– Не так плохо для Природы, – сказала Мадригал. – Хотя элементалям проще. Лучше б я была кем угодно, не Природой…

– Даже отравителем? – спросила Арсиноя.

– Если б я была отравителем, я б жила в большом доме в

Индрид-даун, а не в холодном коттедже моей матери на берегу моря. Но нет. Может, Война. Чтобы быть воином – это более захватывает, чем это. Или Видеть и знать, что будет.

Арсиноя пододвинула табурет к костру. Она не упоминала,

что дом Милонов куда больше, чем коттедж на берегу моря. Но

Мадригал всегда о нём будет думать именно так.

– Почему ты вернулась? – спросила Арсиноя. – Если так недовольна? Ты шесть лет была на материке и могла остаться.

Мадригал ткнула пламя палкой.

– Всё из-за Джулс, – сказала она. – Не могла я оставить её со своей тупой сестрой, – она сделала паузу и знала, что говорила не то. Никто не терпел слова против Караф. Она спасла Джулс от Чёрного Коттеджа. Но это так раздражало Мадригал, что не умела говорить добрые слова.

– А ты, – Мадригал пожала плечами. – Новая королева. Я

даже не родилась, когда последнюю короновали, так что не могла пропустить… Ты единственное волнение этого острова.

– Да, волнение. Полагаю, моя смерть будет интересной.

– Не будь так строга. Я на твоей стороне, в отличие от этих людей. Почему ж я ещё тебя сюда привела?

Арсиноя положила арбалет и болты рядом со своей ногой и запихнула ледяные руки в карманы. Следовало отказаться, но так как Джулс с Джозефом, это часть обязанностей.

– Как думаешь, что Джулс делает в городе? – Мадригал вытащила какой-то мешочек из кармана и положила на колени.

– Встречает своего друга. Своего лучшего друга.

– Это ты её лучший друг, – хитро усмехнулась Мадригал. – А

Джозеф Сандрин всегда был… Чем-то другим.

Она вытащила из сумки четыре вещицы – локон, полосу серой ткани, длинную чёрную атласную ленту и острый серебряный нож.

– Низменная магия, – отметила Арсиноя.

– Не надо так. Это говорит храм. Это ведь источник Силы на острове, последнее от богини.

Арсиноя наблюдала,

как

Мадригал выкладывала предметы. Она не могла отрицать увлечение. Сердце забилось,

как ей показалось, быстрее. Странно, что она прежде не видела это изогнутое дерево… И её тянуло неизвестное.

– Как бы то ни было, – промолвила Арсиноя, – низкая магия

– не дар королевы. Мы не такие, как все. Наше предназначение… – она запнулась. – Свято, – она почти сказала о

Богине. Во рту стало горько, – Я не буду делать это. Я должна идти к воде и звать краба, пока он не прибудет.

– И сколько ты делала это? Сколько раз знакомые помогали тебе призвать его?

– Он придёт.

– Конечно, если мы прикажем.

Мадригал улыбнулась. Арсиноя никогда не считала

Мадригал красивой, хотя многие так думали. Красота –

слишком нежное слово для её сущности.

– Джулс поможет мне взрастить дар, – сказала Арсиноя.

– Не будь упряма. Джулс не справится. Всё слишком просто.

Дар у неё в руках. Она напоминает мне сестру.

– Напоминает?

– Да. Караф однажды открыла глаза и была одарена. Как

Джулс. Не такой огромный дар, как у Джулс, не достаточный,

чтобы мои родители одурели. И она не трудилась, – Мадригал скривила губы, разожгла огонь, и искры взмыли вверх. – Я

задавалась вопросом, не Караф ли мать Джулс… Но помню роды. Они были так близки после моего возвращения. Джулс даже больше походила на неё.

– И уродливее, ты хочешь сказать, – Арсиноя нахмурилась.

– Я так не говорила.

– Что ещё можно сказать? Вы с Караф похожи, и Джулс не схожа с вами. Единственное сходство с Караф – это то, что они

одарены. Джулс связана с Караф, но что можно ждать? Ты ушла,

Караф её растила.

– Растила, – повторила Мадригал. – Ей было едва девять,

когда я вернулась.

Она взяла ткань на коленях и начищала нож.

– Может, я чувствую вину, – она смотрела на руки. – Потому это делаю.

Арсиноя изучала полосу серой ткани. Она изучала прядь тёмно-каштановых волос, ленту… Под деревом ветер успокаивался, даже огонь спокойно горел. Независимо от того,

что делала Мадригал, стоит остановиться. Низменная магия для отчаявшихся. И у неё есть цена.

– Ты заметила, что никто не запаниковал из-за отсутствия твоего дара? – спросила Мадригал. – Каит, Эллис… Даже Джулс.

Никто не верит, что ты выживешь, Арсиноя. Королевы

Природы не выживают. Если они не звери, как Бернадина с её волком, – она завязала вокруг ткани ленту, а второй конец обернула вокруг пряди волос.

– Великая королева Бернадина, – пробормотала Арсиноя. –

Знаешь, что я слышала? Единственная королева Природы.

– Единственная, кого стоит вспоминать. При всей дикости,

люди Волчьей Весны привыкли… Они приняли это, но не я.