Текст книги "На грани возможного (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Посмотрев в прицел, он навел его на дорогу. Вдохнул, выдохнул, заставил свой пульс замедлиться. Вытеснил страх, тревогу и боль. Положил их в коробку. Концентрация на текущей задаче, и ничего больше.

Знакомое холодное спокойствие опустилось на него, годы тренировок взяли верх.

Через минуту до него донесся рев двигателей.

Глава 11

Лиам

День сто четвертый

Лиам напрягся.

Ведущий «Хамви» остановился в пятидесяти ярдах от заграждения. Вторая машина притормозила в двадцати ярдах позади первой. Их двигатели громко рычали во внезапной тишине.

При первом приближении блокпост производил впечатление обычного гражданской баррикады с парой часовых, не более того.

Пока их укрепления оставались скрытыми, они могли сделать первый шаг и застать противника врасплох.

Хосе Рейносо вышел из-за баррикады и двинулся в центр дороги навстречу транспорту. Он был одет в полицейскую форму, пистолет «Глок» в кобуре на бедре, а заряженное ружье, выданное департаментом, шеф полиции держал низко перед собой, предупреждая машины оставаться на месте.

Со своей позиции Лиам не мог видеть другие боевые группы, но чувствовал их нервозность, страх и опасения.

Для некоторых горожан это первый опыт боевых действий.

Однако большинство из них уже сражались с ополченцами. Они прошли сокращенную подготовку Лиама.

Никто не нарушил строй. Они ждали, что произойдет дальше. Вооруженные и подготовленные на сколько это вообще возможно. Готовые защищать город и своих близких ценой собственных жизней.

Грудь Лиама сжалась от неожиданного всплеска гордости. Он переключил внимание на врагов, приближающихся к его городу.

Первый гвардеец вышел из машины, держа M4 в руках в положении повышенной готовности. Чернокожий, лет двадцати пяти, с жесткими нервными глазами и тонкими как карандаш усами.

Второй солдат, невысокая латиноамериканка, вышла с другой стороны машины. Третий гвардеец – мужчина, коренастый – остался в башне.

Позади них из второй машины никто не выходил. Лиам осмотрел окна «Хамви» через прицел. Четыре фигуры с оружием наготове.

Его пронзила дрожь. Он ненавидел целиться в американских солдат. Это противоречило всему, во что Лиам верил, всему, чем он был.

И все же, ради своих друзей, ради своего города он готов на все.

Первый гвардеец кажется старший по званию. Он шагнул вперед с излишней развязностью и заговорил:

– Расступитесь! Этот город переходит под юрисдикцию штата из-за подозрений в укрывательстве внутренних террористов.

На форме солдата виднелись заметные выпуклости бронежилета. Лиам навел оружие на его череп.

– Меня зовут Хосе Рейносо, я исполняю обязанности начальника полиции Фолл-Крика, – громко и медленно представился Рейносо. – У нас нет никаких внутренних террористов.

Женщина-солдат обследовала здания по обе стороны от них. Лиам оставался неподвижным в тени, ствол его карабина находился далеко внутри оконной рамы. С импровизированной снайперской сеткой она не смогла бы его обнаружить.

M4 Лиама казался детской игрушкой по сравнению с 50-калиберным зверем, установленным на башне ведущего «Хамви», и нацеленным на баррикаду и горожан, засевших за ней.

84-фунтовый пулемет M2 «Браунинг» имел скорострельность 450–600 выстрелов в минуту, максимальную дальность стрельбы 2000 ярдов и скорострельность почти 3000 футов в секунду. Своими пулями длиной 5,5 дюйма пулемет M2 мог разнести в клочья здание.

Лиам перевел прицел на машины, ища слабые места. Осколочные гранаты не повредят первую машину, поскольку она бронирована, но вторая не имела брони.

«Хамви», предназначался в основном для перевозки личного состава и легких грузов за линией фронта, а не в качестве боевой машины.

Усатый не сводил глаз с Рейносо.

– По нашим данным, Бриггс – начальник полиции.

– Он мертв, – категорично заявил Рейносо. – Если у вас есть записи о полицейских, вы увидите мое имя. И офицера Хейса, и нашего теперь уже штатного офицера, Саманты Перес.

– Этот город переходит под нашу юрисдикцию по подозрению в укрывательстве внутренних террористов, – повторил Усатый. – Отступите и дайте нам проехать.

– Я не могу этого сделать, – возразил Рейносо. – Если вам есть что обсудить, мы можем сделать это за чертой города. Мы даже пошлем делегацию в офис губернатора в Лансинге, чтобы объяснить наше дело. Но здесь и сейчас мы не уступим.

Подняв пистолет, Усатый сделал несколько стремительных шагов, сокращая расстояние между собой и начальником полиции.

Лиам стиснул челюсти. На лбу выступил холодный пот. Если гвардеец приблизится к Рейносо, Лиам не сможет вмешаться, когда все пойдет наперекосяк.

Ему нужно чтобы солдаты оставались на месте.

Лиам прицелился, надавил на спусковой крючок и сжал его. Громкий треск потряс воздух.

Куски асфальта взорвались в пяти метрах перед Усатым. Он отпрыгнул назад с проклятием.

Взяв пример с Лиама, Бишоп сделал свой предупредительный выстрел. Бум! Вторая пуля расколола дорогу в нескольких метрах от женщины-гвардейца.

Из второго «Хамви» посыпались проклятия, солдаты пригнулись в укрытие.

Женщина прижалась спиной к двери первого «Хамви». Диким взглядом она окинула баррикаду – бетонные заграждения, заполненные грязью бочки, сложенные в ряд со стратегическими отверстиями для оружия, дула которых блестели в солнечном свете.

Ее оружие покачивалось взад-вперед, ища угрозу, но не находя ее.

Усатый нацелил свой M4 на голову Рейносо. Он дрожал от ярости, но его палец не лежал на спусковом крючке. И все же.

– Скажи своим людям, чтобы отступили, или мы откроем огонь!

Пот стекал по лбу Лиама и затекал в левую бровь. Он не моргал, но оставался сосредоточенным.

Настроив прицел, он навел его на лоб цели. Следующий выстрел разнесет не асфальт.

Сохранять спокойствие. Всем нужно успокоиться, черт возьми.

– Это был предупредительный выстрел, – заявил Рейносо. – У нас нет желания драться, но и бросаться на нас не стоит.

– Тебе повезло, что я не снес твою башку! – прорычал Усач.

– Если бы выстрелил, мои снайперы уничтожили бы тебя и твоих людей еще до того, как ты запустил бы свой «Ма Дьюс». Говори, что тебе нужно и уходи.

– Фолл-Крик поступает под контроль генерала Синклера по распоряжению губернатора Даффилда. Если вы откажетесь принять нас, это будет равносильно измене. Последствия будут ужасными. Впустите нас!

Рейносо вздрогнул, но не отступил. Они стояли лицом к лицу, на расстоянии не более двадцати ярдов друг от друга. На Рейносо наставили не менее четырех винтовок. 50 калибр заряжен, готов нести смерть и разрушения.

Фолл-Крик нацелил десятки стволов на гвардейцев – некоторые они могли видеть, большинство – нет.

Напряжение затянулось, готовое вот-вот оборваться.

– Гастингс, – прошипела женщина-гвардеец.

– Я буду стрелять! – крикнул Усатый или Гастингс. Его руки тряслись. Его глаза все еще смотрели с тяжелым нервным выражением, взволнованные и раздраженные, как у человека, который реагирует на любой шорох. Все стремительно катилось в пропасть.

– Если ты выстрелишь, то выстрелят и наши снайперы, – процедил Рейносо. – Вы их не видите, но они видят вас. Вы уверены, что хотите открыть огонь по американским гражданам? Уверены, что сможете выбраться отсюда? Потому что у вас может быть и достаточно огневой мощи, чтобы одолеть нас, но гарантирую, вы трое точно не уйдете отсюда живыми.

Женщина-гвардеец сделала нерешительный шаг назад к открытой пассажирской двери «Хамви». Ее шаги были неровными, оружие дрожало.

Ни один из них не выглядел привычным к высоконапряженным, потенциально боевым ситуациям.

– Гастингс, – сказала она снова, громче. – Мы должны уходить.

Гастингс посмотрел на Рейносо. Похоже, он не ценил искусство компромисса.

– Иди, – пробормотал Лиам себе под нос. – Давай, просто иди.

Его нервы были взвинчены, все чувства на пределе, он ждал, молясь, чтобы этот вспыльчивый парень отступил. Прицел оставался нацеленным на голову Гастингса, палец лежал на спусковом крючке, карабин твердо и уверенно лежал в руках Лиама.

Одно неверное движение, и он размажет мозги этого солдата по потрескавшемуся асфальту.

Выругавшись, Гастингс расслабился. Он развернулся и пошел обратно к «Хамви», товарищи по оружию прикрывали его отход.

Он махнул второй машине, забрался внутрь и захлопнул дверцу.

«Хамви» сдал назад, затем медленно, с трудом развернулся и поехал на север по трассе М-139.

Никто не двигался, пока гул двигателей не затих.

– Они ушли, – объявил Бишоп по рации. – Кризис предотвращен. Пока, во всяком случае.

Лиам почувствовал облегчение. Впрочем, оно будет недолгим. Если он что-то и понимал в жизни, так это закон Мерфи.

Ситуация становилась все хуже.

Лиам встал, морщась от боли в боку. Он взял в руки оружие и нажал на кнопку микрофона.

– Они вернутся. В следующий раз они приведут с собой своих друзей.

Глава 12

Лиам

День сто пятый

На следующее утро Лиам предстал перед четырьмя десятками новобранцев.

С каждым днем все больше трудоспособных горожан добровольно вставали на защиту своих домов и всего, что они любили. Все меньше и меньше людей ожидали, что за них это сделают другие.

Лиам привел их в парк у реки, где имелось открытое травянистое пространство, еще не использовавшееся для посевов или скота. Он обучал их небольшими группами, чтобы всегда на посту находились отряды охраны и дозорные.

В составе армейского спецназа его одним из первых перебросили за линию фронта. В Афганистане он занимался подготовкой местного населения к борьбе с талибами.

Лиам прочистил горло.

– Сегодня мы будем изучать стрельбу и базовую пехотную тактику – то, от чего зависят ваши жизни.

Лиам говорил просто, поскольку обращался не к обученным солдатам, привыкшим к военному жаргону.

– Если Национальная гвардия вступит в бой, не стреляйте, если только это не крайняя мера. Мы не будем убивать американских военнослужащих, пока у нас есть выбор. Только если это спасет жизнь.

Разношерстная группа мрачно кивнула. На них были джинсы и рабочие ботинки, помятые куртки и грязные пальто, охотничьи ружья и дробовики, перекинутые через плечо. Их лица выражали тревогу, но не панику.

Здесь собрались банковские служащие и учителя, официантки и строители. Матери и отцы. Соседи и друзья. Обычные люди, оказавшиеся в чрезвычайных обстоятельствах и сумевшие выстоять.

– Национальная гвардия может похвастаться сложным оборудованием для поиска – направленным пеленгатором, который автоматически устанавливает триангуляцию и дает им наши ориентиры. Я не знаю, насколько это оборудование защищено от ЭМИ. Допустим, что оно работает, сведем радиопереговоры к минимуму и будем часто менять частоты. Перес предоставит вам эти частоты, позывные и так далее.

– Когда вы на дежурстве, практикуйте шумовую дисциплину. Ночью мы работаем, соблюдая световую дисциплину. Никаких сигарет. Ограничение фонариков. Никаких костров, которые видны на больших расстояниях, особенно с очками ночного видения.

– Ночью на улице минус один, – сказал Ральф Хендерсон-Смит. – Мы должны оставаться в тепле.

Лиам сжал челюсти от разочарования. Не на него, а на ситуацию.

– Делайте, что можете. Постарайтесь укрыть костры от возможной прямой видимости противника. И старайтесь держаться небольшими, рассредоточенными группами. В тесной группе одно прямое попадание убивает все и всех.

Их глаза расширились при этих словах, но люди слушали. Слова Лиама доходили до них.

– Кроме дозорных на блокпостах, оставайтесь как можно более скрытыми. Если они смогут обнаружить вас, значит, смогут и убить. Мы улучшим нашу скрытность от передовых наблюдателей и беспилотников.

Он молился, чтобы у Генерала не нашлось беспилотников или «Хищника».

Если они есть, потери Фолл-Крика будут огромными.

– Мы знаем, что у них есть бронетанковые и воздушные средства, поэтому мы усиливаем оборону нашего основного поселения мобильными патрулями и скрытыми боевыми позициями. Вы, наверное, заметили все ямы, которые мы вырыли. Некоторые из вас уже провели некоторое время внутри одной из них. Эти окопы могут спасти вам жизнь.

Лиам взглянул на Бишопа.

– Что-нибудь еще?

– Думаю, пока все, – отозвался Бишоп.

С хитрой ухмылкой Рейносо хлопнул в ладоши.

– Кто хочет пострелять?

Четыре десятка новобранцев подняли руки.

Рейносо соорудил импровизированное стрельбище и установил дюжину мишеней на расстоянии от пяти до пятнадцати ярдов. Лиам заставил новобранцев практиковаться в стрельбе стоя, с колена, с одной руки и по движущимся мишеням. Он объяснил им, как правильно держать оружие в исходном положении.

Перес обучала их разборке, осмотру и чистке винтовок и пистолетов, а Лиам знакомил с основами стрельбы, маневрирования, наблюдения и оборонительных стратегий.

Поскольку патроны имели решающее значение, жители города тренировались с незаряженным оружием или использовали обширную коллекцию пневматического оружия и травматический-пистолет Рейносо для имитации стрельбы по мишеням.

Пока они тренировались, Хейс организовал младших подростков, которые еще не годились для несения караула, и заставил их рыскать по городу, собирая мешки из-под песка и рогожи из сараев, навесов и гаражей.

Постепенно оборона Фолл-Крика укреплялась.

Глава 13

Лиам

День сто пятый

Во второй половине дня Лиам осмотрел южный блокпост, расположенный перед мостом.

Каждую минуту он сканировал окрестности, прислушиваясь к любому неуместному звуку, любому странному движению или тени.

Солнце грело его голову и плечи. Бодрый ветерок шелестел ветвями деревьев. На нескольких ветвях появились первые почки, несколько зеленых веточек пробивались под пожухлой травой и пятнами грязного снега.

Южная часть города знавала лучшие времена. Пулевые отверстия усеивали автомобили, заглохшие на парковках. В кирпичных фасадах нескольких офисных зданий зияли дыры. Осколочные гранаты выбили окна в продуктовом магазине «Френдли», аптеке Винсона и пиццерии.

Хотя добровольцы убрали осколки разбитого стекла, расплавленный пластик и гильзы, весь квартал по-прежнему выглядел как зона боевых действий, пораженная снарядами.

Пока все находилось в норме – в новой норме.

Но это не значит, что так будет и дальше.

Слева от него Квинн стояла за баррикадой и изучала Старую 31-ю дорогу в бинокль. Уитни Блэр прижалась к ней – бледная, испуганная, с дробовиком в руках.

Джонас Маршалл проверял и перепроверял свою винтовку, прокладывая шагами линию через комья снега. При каждом удобном случае он подходил к Квинн. Как будто никто ничего не понимал.

Лиам сделал себе пометку присматривать за мальчишкой. С этими голубыми глазами и светлыми волосами он слишком красив для своего собственного блага.

Бишоп и несколько десятков горожан тоже дежурили. Большинство прятались в зданиях и сидели в окопах, их не было видно, только изредка из земли высовывался ствол винтовки. Другие команды занимались рытьем новых окопов.

Лиам приказал построить окоп с раздвоенным парапетом. Они утрамбовали две большие кучи грязи перед каждым окопом. Грунт обеспечивал значительную фронтальную защиту и в то же время позволял вести прямой огонь между двумя кучами и флангами.

Для взятия боевого окопа с лобовой и фронтальной защитой требовалось в три раза больше огневых средств, чем просто открытого.

Боевые окопы конечно не настолько невидимы, как Лиаму хотелось бы, но вполне пригодны. Они маскировали их от приборов ночного видения и всего, что имеет инфракрасные возможности для поиска тепловых сигнатур тела.

Закрытые боевые отверстия не позволят никому – ни дронам, ни людям – обнаружить тепло тела с помощью инфракрасных технологий. На случай, если у генерала есть несколько фокусов в рукаве.

Несколько минут назад Лиам связался с Рейносо на северном блокпосте. Группу реагирования они задействуют при первой необходимости.

Фолл-Крик пребывал в полной боевой готовности, но жизнь продолжалась.

Не так давно Ханна привозила обед из свежевяленого оленя, нескольких консервированных персиков и воды. Затем она отправилась планировать еще одну встречу с Дейвом, чтобы организовать доставку еды для сменяющихся групп безопасности.

Молли и Аннет составляли график работы добровольцев на местных фермах, пока Эвелин работала в медицинском пункте, а Тревис присматривал за двумя дюжинами детей.

Квинн испуганно вскрикнула.

– Что ты видишь? – спросил Лиам, его сердцебиение участилось.

Квинн протянула ему бинокль.

Встревоженный, он осмотрел местность. Движение посреди дороги. Вдалеке показалась фигура, направляющаяся к ним.

– Что нам делать? – пискнула Уитни. – Мне стрелять?

Лиам напрягся, потянулся к M4, но что-то остановило его руку.

– Жди и наблюдай. Держись за баррикадой.

Они следи за приближением фигуры. Размер и походка говорили о том, что это скорее мужчина, чем женщина. Он двигался отрывистыми, неловкими шагами.

– Он похож на зомби, – проговорила Квинн. – Пожалуйста, скажите, что наш апокалипсис не перешел на новый уровень ужаса.

– Это невозможно, – отозвался Джонас, но в его голосе звучал неподдельный страх.

– Неужели? – Квинн отшутилась. – В наши дни меня уже ничто не удивит.

– Это Альберт Эдлин, – произнес Бишоп. – Фермер. Он ранен.

В сорока ярдах от них Альберт Эдлин, прихрамывая, вышел из-за заглохшей синей «Тойоты». Чуть за семьдесят лет, с согнутой спиной и ссутуленными плечами, он шел в пыльном джинсовом комбинезоне, надетом под поношенную красную куртку.

Лиам узнал в нем одного из тех мужчин, которые набросились на него в гостинице «Фолл-Крик», обвинив в противостоянии с ополченцами.

Коринна Маршалл их тогда отчитала; Эдлин извинился после того, как Лиам урезонил его приятеля своевременным ударом.

На мгновение Лиам подумал о Робе Макферсоне, другом старике из другого города.

Альберт Эдлин подошел ближе. Он волочил левую ногу за собой, прижимая правую руку к груди. Что-то в этой куртке…

Лиам прищурился, ужас застыл в его венах.

Куртка не красного цвета. Она окрасилась кровью.

– Альфа-2 забирает старика, – передал Лиам по рации. – Обеспечьте прикрытие.

– Принято, – повторили несколько голосов.

– Давай за ним, – скомандовал Лиам Бишопу. – Мы тебя прикроем.

Бишоп жестом попросил Джонаса помочь ему. Парень перекинул винтовку через спину, когда они выбежали на дорогу и направились к Эдлину. Каждый взял его под руку. Они повернулись и наполовину несли, наполовину тащили старика за блокпост.

Лиам крутил головой, проверяя, нет ли угрозы, которую они не могли видеть. Он попросил Уитни и Майка Дункана присмотреть за Эдлином, хотя две дюжины пар глаз уже следили за дорогой.

Бишоп прислонил Альберта Эдлина к большой деревянной бочке. По обе стороны от него сгрудились Квинн и Джонас, их лица побелели от ужаса.

Эдлин делал неглубокие, хриплые вдохи. Из его груди вырвалось тревожное бульканье. Из раны под сломанной рукой сочилась кровь. Свежие синяки покрывали его морщинистое лицо.

Это не случайность. Его избили. Даже скорее, пытали.

– Ему нужно в больницу, – проговорил Джонас.

Бишоп опустился на колени рядом с Эдлином.

– Мы не можем его перемещать. Он уже потерял слишком много крови.

– Вызовите Ли и Эвелин! – рявкнул Лиам. – Приведите их сюда сейчас же!

Квинн кивнула, уже доставая рацию.

– Почему наши разведчики не предупредили нас? – спросил Джонас. – Они должны были его увидеть.

– Он свернул с дороги Динс Хилл, – сообразила Уитни. – Его ферма находится на Динс-Хилл, на Рейндж-роуд. Разведчики находятся дальше, на Старой 31-й дороге. Он оказался между нами и ними.

Лиам достал свежие бинты и марлевый кровоостанавливающий пластырь из аптечки в рюкзаке и передал их Бишопу.

Расстегнув молнию на куртке Эдлина и распахнув его комбинезон, Бишоп занялся ранами фермера.

– Кто это с тобой сделал?

– Этот проклятый… генерал. – Из потрескавшихся губ Эдлина сочилась кровь. – Он послал своих головорезов… они убили Венди… они убили мою жену.

Лицо Лиама вспыхнуло. Страшная, низменная ярость захлестнула его.

– Как, черт возьми, они проникли за периметр?

– Ферма Эдлина находится за чертой города, – пояснил Бишоп. – В стороне от основных дорог. Мы не можем следить за всем.

Как бы Лиам ни ненавидел это, Бишоп прав. Десятки усадеб и ферм раскинулись за пределами самого Фолл-Крика. Территория слишком велика, чтобы ее охранять.

Аннет послала своих подростков предупредить всех и предложить им перебраться в город, пока они не справятся с этой новой угрозой.

Фермеры оказались упрямцами; никто из них не пришел. Ни Хэдли, ни Крогер-Майеры, ни Моррисоны, ни Чак Уоллес с его сотни акров виноградников.

Для подготовки к весенней посадке предстояло сделать слишком много. Если они не начнут работу на фермах, то к моменту сбора урожая все будут голодать.

В их словах был смысл.

– Он отправил меня… как послание… – пробормотал Эдлин.

– Тебе не стоит говорить, – посоветовал Бишоп. – Побереги свои силы.

Эдлин уныло покачал головой.

– Я должен… последнее, что я должен сделать. – С огромным усилием он поднял голову и встретился взглядом с Лиамом. – Он здесь ради тебя.

Лиам застыл.

– В каком смысле? – спросила Квинн в тревоге.

– Генерал просил передать тебе… передать, что он пощадит Фолл-Крик. Но он хочет, чтобы ты… – Он сделал паузу, хрипя, борясь за кислород. – Двадцать четыре часа. Он даст нам двадцать четыре часа, чтобы выдать тебя. Привезти тебя в гостиницу «Булевард». Если мы этого не сделаем, он пришлет гвардию… пятьсот человек, дюжину бронемашин, пулеметы… у него есть «Черный ястреб» с ракетами…

С нарастающим ужасом Лиам представил себе последнюю позицию Фолл-Крика – его друзей за их жалкими укреплениями, запертых и беспомощных, когда с неба с грохотом обрушится залп нацеленной артиллерии. Их уничтожат за минуту или меньше.

Квинн выпрямилась и резко вдохнула. Она уставилась на Лиама; кровь отхлынула от ее лица.

– Твою мать…

– Генерал сказал, что мы стали террористами… что мы выступили против собственного правительства… – Эдлин выкашлял полный рот крови. Она потекла по его подбородку и забрызгала исхудалые щеки. – Что ты убил его дочь.

Уитни испуганно всхлипнула. Лиам не мог оторвать глаз от Альберта Эдлина.

– Что еще он сказал?

Избитое, сморщенное лицо Эдлина исказилось. Он поднял дрожащую левую руку, ухватился за лацкан куртки Лиама и притянул его ближе. От него воняло медной кровью, кислым потом и приближающейся смертью.

Лезвие страха вонзилось Лиаму между ребер.

Он не отстранился.

– Расскажи мне все.

– Они выстрелили моей жене между глаз. – Его слова звучали отрывисто и хрипло. Но его глаза – его воспаленные глаза – вспыхнули горем и яростью. И ненавистью. – Они застрелили ее, Коулман. Из-за тебя. Он сравняет Фолл-Крик с землей… и всех, кто в нем живет… из-за тебя.

Обессиленный, Эдлин привалился к ограждению. Его иссохшая рука безвольно упала на бок. Бледные веки дрогнули и закрылись.

Пошатнувшись, Лиам опустился на землю.

Послание генерала прозвучало ясно и громко. Если Синклер мог пытать старого фермера, значит, он способен на все.

Они столкнулись с врагом, у которого гораздо больше людей и огневой мощи. Этот человек, этот безликий враг, хуже, чем Розамонд.

Розамонд была известной величиной. Генерал же, напротив…

Он только что сделал этот конфликт очень, очень личным.

Ужас, как камень, поселился в животе Лиама.

Это его вина. Вместо того чтобы защищать людей, которых любил, он поставил их под прицел. Он всего лишь один человек. Вся его подготовка, навыки и опыт меркли на фоне целой армии.

Лиам не мог их защитить.

Он не мог спасти Ханну.

Послышался гул далекого двигателя. Несколько членов команды охраны обернулись лицом к городу, наполовину подняв оружие, нервы натянуты, напряжение на пределе.

Это оказался один из своих.

Эвелин подъехала к ним, припарковалась за стойкой для мотоциклов и спрыгнула с квадроцикла.

Она помчалась к заграждению с медицинской сумкой в руках.

– Что случилось?

– Слишком поздно, – убито простонала Квинн. – Он мертв.

Глава 14

Ханна

День сто пятый

– Это то место, да? – спросила Ханна Лиама.

– Да, оно похоже на пещеру, но не совсем, – ответил он.

Лиам и Ханна пришли в «Соляную пещеру», укромное местечко на северной окраине города, сразу за гостиницей вдоль реки, в пределах нового периметра безопасности.

Снаружи полная луна заливала все серебристым светом. Холодный туман стелился между зданиями и деревьями, окутывая мир зловещей белой дымкой.

Внутри два керосиновых фонаря освещали мерцающим оранжевым светом комнату размером двенадцать на двенадцать, оформленную как пещера. Стены имели темный цвет и фактурную отделку со встроенными скамейками.

В фальшивом камине в углу лежало несколько кусков соли размером с кирпич. На каждой стене висели подвесные светильники в форме глобуса – их лампочки давно погасли. Пол покрывали шесть дюймов крупной, розоватой соли.

Оружие Лиама стояло у стены фальшивой пещеры рядом с его рюкзаком. Ханна держала под рукой свой надежный «Ругер». Перес стояла на страже снаружи на случай неприятностей.

Новости быстро распространялись по сети связи, которую Дейв и Джамал создали вместе. Уже через несколько часов каждый житель Фолл-Крика знал об ужасном убийстве Альберта и Венди Эдлин.

Угроза со стороны Генерала нависла над городом, как надвигающийся ураган, зловещие грозовые тучи сулили насилие.

Ханна чувствовала, как секунды и минуты тикают, словно бомба замедленного действия. До истечения срока ультиматума оставалось всего четырнадцать часов. Город должен дать свой ответ на требование Генерала.

Совет соберется завтра утром, чтобы принять окончательное решение.

После смерти Эдлина они с Лиамом почти не виделись. Лиам допрашивал разведчиков, собирая все сведения, которые только мог получить, а затем часами укреплял оборонительные линии и работал со снайперами.

Ханна тоже работала сверхурочно, с Шарлоттой в переноске, она встречалась с членами Совета и различными общественными группами, чтобы успокоить людей и объяснить, что произошло.

Горожане испытывали тревогу, смятение и ужас. Ханна не могла их винить.

Наконец наступила ночь, и жители города вернулись в свои дома, освещенные свечами.

Майло и Шарлотта спали под присмотром Молли, поэтому Ханна попросила Лиама встретиться с ней вечером. Его нужно разговорить, но она не хотела давить на Лиама, пока он не будет готов. Он все расскажет на своих условиях.

Ханна глубоко вздохнула.

– Нам нужно больше, чем пули, чтобы выжить. Я знаю, с чем мы столкнулись, но мы не можем позволить себе перестать планировать будущее. Даже сейчас.

Лиам оперся на лопату и уставился на соляные курганы так, словно они могли его укусить.

– Я понятия не имел, что это за место. Думал, просто магазин, где продают лавовые лампы.

Хотя в маленьком магазине продавались лампы с гималайской солью, эфирные масла и соли для ванн, его главной особенностью была «соляная комната», где покупатели вдыхали целебный аэрозольный воздух и погружали ноги в соль, как на песчаном пляже.

– Ты когда-нибудь слышал фразу «на вес соли»? – спросила Ханна.

– Возможно, слышал. Но никогда не думал, что это значит.

– Во времена Древнего Рима соль была настолько ценным товаром, что ее использовали в качестве валюты. Рабы покупались и продавались с помощью соли. Солдатам платили солью. Как и тогда, соль скоро будет пользоваться большим спросом. Мы успеваем раньше, чем это осознают все остальные.

– Ты вычитала это в одной из книг Молли.

– Да, – согласилась Ханна. – Но Эвелин, использовавшая солевой раствор для промывания твоих ран, напомнила мне об этом. У соли так много применений. Она подавляет бактерии в ранах, что становится все более важным в условиях нехватки антибиотиков. Организм нуждается в натрии, чтобы функционировать. Нам нужна соль, чтобы сохранить мясо и рыбу без холодильника.

– Почему-то соль никогда не стоит на первом месте в обычных списках выживания людей. Мы настолько привыкли к ее обыденности, что трудно представить, что люди могут умереть без нее. Но кто производит соль? Что мы будем делать, когда в нашей кладовой закончится контейнер?

Лиам нащупал ногой небольшой бугор.

– Это не похоже на соль.

– Розовая гималайская соль ценится за свои полезные и целебные свойства, но мы можем использовать ее и как обычную соль.

Лиам скорчил гримасу.

– Люди суют в нее босые ноги, знаешь ли.

– Нищие не выбирают. Ты видишь еще горы соли, лежащие поблизости?

– Туше. – Лиам воткнул лопату в соль и высыпал груз в сверхпрочный мусорный мешок. – Не пересоли.

Ханна закатила глаза.

– Правда?

Он пожал плечами.

– Юмор – не моя сильная сторона.

Ее губы дернулись.

– Очевидно.

Щеки Лиама покраснели, он жестом обвел комнату.

– Итак, каков план на все это?

– Мы поделим её между собой, продадим небольшие порции на Дне торговли и оставим хотя бы половину для продовольственной кладовой в церкви Кроссвей, чтобы распределять по мере необходимости. Завтра утром я попрошу детей и пожилых людей разделить ее по небольшим герметичным контейнерам.

– Это хорошее дело, им нужно чем-то заниматься.

– Если мы все будем сидеть и думать о том, что нас ждет, то сойдем с ума. Я знаю, что так и будет.

Несколько минут они работали в тишине. Лиам ничего не говорил. Ханна не давила на него. Его плечи были напряжены, все тело дрожало от напряжения.

Когда мусорный мешок потяжелел, они завязали верх и подняли его в тачку, затем принялись за второй.

Мышцы и сухожилия в больной руке Ханны разболелись. Ей стоило невероятных усилий обхватить своими искривленными пальцами ручку лопаты. Ее рука никогда не станет нормальной, но с помощью крови, пота и слез она смогла заставить сломанные части согнуться по ее воле.

Они наполнили еще три мешка, сложили их в тачку и оттащили к квадрациклу. Потом выгрузили мешки в прицеп к яблочно-красному «Хонда Фортракс» 1988 года выпуска. Этот полноприводный вездеход принадлежал Рэю Шульцу, но они взяли его в пользование.

Как только прицеп заполниться, они отвезут его обратно к Молли, чтобы разгрузить и вернуться для второго захода.

Лиам стоял вполоборота к Ханне, его взгляд не отрывался от соли.

– Я должен это сделать. Я должен сдаться.

Ханна замерла. Она уставилась на его спину.

– Нет.

– Город должен выдать меня.

– Они тебя не выдадут.

– Они должны.

– Может и так, но не выдадут.

Он ничего не сказал.

– Лиам.

Он повернулся к ней лицом, его взгляд был мрачным.

– Ты невероятно веришь в людей.

– В мире есть плохое. Но есть и хорошее. Я верю в это добро.

Тени от керосиновых фонарей колебались по линиям его сурового лица. Даже при слабом свете Лиам выглядел изможденным. Тени под глазами. Напряжение и беспокойство в каждой складке лица.

– Они верят в тебя тоже.

Его широкие плечи опустились, как будто тело начало прогибаться.

– У генерала пятьсот солдат. Я всего лишь один человек. Я не какой-то супергерой.

– Теперь ты один из нас. Они не отдадут тебя, даже, чтобы спасти себя.