Текст книги "На грани возможного (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Это чуть не убило Квинн.

– Мы стреляли по мишени в вечер… в тот вечер, когда это случилось. Хлоя сказала, что это ее любимый.

– Она спала с этим шариком под подушкой. – Голос Бишопа надломился. – Она думала, что ее сестра заберет его и забудет отдать.

– Им я попала в яблочко. Она собиралась его забрать, а потом мы отвлеклись… – Квинн протянула шарик ему, ее горло сжалось. – Он должен быть у тебя.

Его глаза заблестели. Он моргнул. По его смуглой щеке скатилась слеза.

– Оставь себе. Она обожала тебя, ты знаешь. Она бы хотела, чтобы он был у тебя.

Ее пальцы сомкнулись на шарике. Квинн сжимала его крепче, чем когда-либо в своей жизни, пока ногти не впились в ладони, а порезы не запульсировали. Боль не давала ей разрыдаться.

Бишоп подозвал ее поближе.

– Мы давно не разговаривали.

Не раздумывая, она прошла по грязной траве и встала рядом с ним, опустив руки по бокам, ее распухшее лицо щипало от холода.

Квинн вдохнула посильнее, набираясь сил.

– Знаю, я все испортила.

– Я не буду делать вид, что твой поступок был умным, Квинн. Лиам тоже безрассуден, но он хотя бы знает, что делает. Тебе повезло, что ты осталась жива. И что Лиам тоже жив.

Она посмотрела на шарик и покатала его между пальцами. Чувство вины пронзило ее изнутри.

– Я знаю это.

– Саттер мертв. Этой нигилистической группы больше нет. То, что ты сделала, конечно, очень легкомысленно, но Бог присмотрел за тобой. Он хранил тебя в безопасности.

Она опустила голову. Квинн чувствовала себя онемевшей, опустошенной. Саттер погиб от ее руки. Она хотела убить его, но риск оказался слишком велик.

Теперь она это понимала. Она никогда больше не будет такой глупой.

Всем сердцем она желала спасать людей, а не наоборот.

– Как мне все исправить?

– Извинись перед теми, кого ты обидела. А потом двигайся дальше. У тебя впереди великие дела, Квинн. Ты боец. Это видно любому. Ты заслуживаешь шанс бороться за то, во что ты веришь.

– Я не знаю, что сказать.

– Я сомневаюсь в этом. Ты разберешься. И ты всегда можешь спросить у меня совета.

Квинн скорчила гримасу.

– Ясно. Просто чтобы ты знала, если ты не хочешь говорить со мной, ты всегда можешь поговорить с Богом.

– Держу пари, Бог меня ненавидит.

– Почему ты так думаешь?

– Я убивала людей. – В ее голове пронеслись образы Саттера, опускающегося на колени, кровь хлещет из его бедра. Розамонд, хватающаяся за залитое кровью горло. – И я не сожалею.

Бишоп усмехнулся.

– Мне не жаль. – В ее сердце жила тьма – та часть, которая хотела убивать и продолжать убивать. Ее лицо горело от стыда. – Это делает меня плохим человеком?

– Нет, не делает.

– Как можно быть солдатом и пастором? Как можно проповедовать любовь и милосердие, а потом убивать людей?

– Я сражаюсь, когда должен. Когда защита невинных – это правильно. В Ветхом Завете многие из Божьих людей были воинами, призванными Богом сражаться, чтобы положить конец тирании, рабству и большому злу.

– О.

– Люди – это нечто большее, чем что-то одно. Они несут в себе и добро, и зло, тьму и свет, насилие и мир. Милосердие и справедливость.

Бишоп уставился на кресты.

– Главное – убедиться, что твое дело праведно. И не дать тьме захватить твою душу. – Он тяжело вздохнул. – Легче сказать, чем сделать и то, и другое.

– Как ты не поддаешься этому? Гневу. Ненависти.

– Найди то, что помогает тебе оставаться человеком, и держись за это всеми силами. Для меня это моя вера.

– Хорошо, – сказала она задыхающимся голосом. Ее разбитая губа болела, но Квинн продолжала говорить. Ей нужно выговориться. – Я все еще так зла.

– Будь злой. В злости нет ничего плохого. Но контролируй ее, направляй. Используй ее; не позволяй управлять тобой.

Она дала этим словам дойти до своего сознания.

– Гнев может подпитывать тебя. Придать тебе сил.

– Ха.

– Есть гнев, который мотивирует тебя, движет тобой. Он ищет праведной справедливости. В этом гневе нет ничего плохого. Но он может стать горьким и токсичным. Если не будешь осторожна, он может разъесть ту часть тебя, которая делает тебя тем, кто ты есть. Это тот гнев, которого ты должна остерегаться, Квинн. Он как огонь. Он и дает жизнь, и разрушает. Важно то, как ты его используешь.

Она кивнула, позволяя этой истине глубоко проникнуть в душу.

Она не хотела закончить жизнь, как Ксандер, мальчик, снедаемый своей яростью, который хотел уничтожить все, разрушить весь мир.

Борьбу внутри нее нужно контролировать. Не уменьшить, а изменить.

Что-то сдвинулось внутри Квинн. Словно освобождение. Как будто плотина прорвалась, и тьма внутри нее вырвалась наружу. Гнев все еще бушевал в ней, но теперь он стал другим.

Это трудно назвать или описать, но она чувствовала изменение.

– Я верю в тебя, Квинн.

– Ты это серьезно?

Он широко улыбнулся ей под бородой.

– Абсолютно.

Тяжесть в ее груди уменьшилась.

Она не исчезла полностью, но это уже начало.

– Я сомневаюсь, что Лиам чувствует то же самое.

– Не сомневайся. – Бишоп поднялся на ноги, его колени дрожали, и отряхнул штаны. – Поговори с ним. Стыд процветает в тайне и молчании. Разговор освобождает нас.

Она пнула ногой шальную кучу снега, покрытую грязью.

– Я знала, что ты сможешь помочь, пастор. Тебе следует брать плату.

– Я возьму несколько кустиков «бараньих ушей» Молли. – Теперь настала очередь Бишопа выглядеть смущенным. – У меня закончилась, ну, понимаешь, ТБ.

Квинн скорчила гримасу.

– И тут я поняла, что пора уходить.

– Квинн. – Бишоп протянул руку, взял ее за предплечье и сжал его. – После всего, любовь – это то, что выстояло. Нам нужны люди, чтобы выжить. Мы нуждаемся друг в друге. Это единственное, что отделяет нас от тьмы.

Голубой шарик прижимался к ее ладони – круглый, холодный, твердый. И красивый. Квинн положила его в карман рядом с рогаткой. Напоминание, которое она не собиралась забывать.

Глава 6

Ханна

День сто третий

Голубые глаза Дейва блестели.

– У меня сюрприз для тебя.

– Лишь бы он оказался приятным. – Ханна покрепче прижала Шарлотту к себе в переноске. Ее дочь пинала ногами и хихикала, когда Дейв щекотал ей пальцы в туфлях на мягкой подошве. – Побольше бы хороших.

– Уверен, тебе понравится. Пошли.

В свои шестьдесят с небольшим лет Дейв поседел, на его лице появились мимические морщины.

Он владел пятнадцатью акрами земли и гостиницей «Фолл-Крик». Запасы топлива ополченцев позволяли генератору гостиницы работать, поэтому Дейв приютил в своей гостинице стариков и людей с ослабленным здоровьем.

Дейв помогал другим, всегда ставя их на первое место без жалоб. Он использовал свою радиостанцию для связи с родными и друзьями со всего штата и даже со всей страны. А еще он взял на себя роль неофициального суперинтенданта после смерти Розамонд.

Дейв повел ее вглубь своего участка в пятнадцать акров. Они прошли мимо двух сараев и амбара, затем мимо нескольких рядов вишневых деревьев и виноградных беседок.

Вытянув шею, Ханна смотрела на огромную антенну, возвышавшуюся на сорок футов в небо оловянного цвета. Серые облака закрывали горизонт, как толстое шерстяное одеяло. Ни ветра, ни снега, но и солнца тоже не видно.

Чтобы посадить саженцы, им срочно нужна перемена погоды. У них есть тракторы, биотопливо и добровольцы. Весна должна уже вступить в свои права.

Конечно, сначала им нужно пережить Генерала. Пока нет никаких признаков его армии.

В то время как Дейв, Аннет и Ханна сосредоточились на логистике: еде, воде, электричестве и топливе, Лиам взял на себя командование охраной. Все, что Лиам приказывал, горожане выполняли без жалоб и вопросов.

Ханна молилась, чтобы этого хватило отбиться от Генерала.

Но сомнения так или иначе закрадывались в ее мысли. Надолго ли? И что потом?

Дейв подвел ее к офису, пристроенному к задней стороне его отдельного гаража, открыл дверь и предложил войти.

– Я нашел кое-кого, кто хочет с тобой поговорить.

Ее грудь сдавило.

– Это…?

Дейв усмехнулся.

– Сейчас узнаешь.

Они вошли в офис Дейва, большую комнату, заставленную полками с оборудованием – радио и передатчиками, сканерами, двусторонними портативными устройствами и парой настольных компьютеров. По полу змеились узлы силовых кабелей. На заднем плане гудел генератор.

Сквозь единственное окно струился мутный серый свет. Переносной пропановый обогреватель, стоящий в углу, обеспечивал тепло.

Ханна опустилась в мягкое кожаное кресло, одной рукой прижимая Шарлотту к груди, а другой беря микрофон.

Шарлотта подпрыгивала у нее на коленях. Она схватила микрофон двумя пухлыми ручками; ее розовый ротик открылся, как будто она хотела его съесть.

Ханна отодвинула микрофон от себя и сглотнула, предвкушение бурлило в ее животе.

– Алло?

– Ханна? – Голос на другом конце оказался до боли знакомым. – Ханна, это ты?

Ее дыхание сбилось. Она закрыла глаза, во рту пересохло, и Ханна не могла подобрать слова. Воспоминания детства заполнили ее сознание: походы, прогулки, семейные ужины, вылазки в продуктовый магазин. Футбольные матчи и поздние ночные занятия.

Дейв сжал ее плечо.

– Ты в порядке?

Его прикосновение помогло Ханне вернуться в настоящее. Она открыла глаза и резко вдохнула. Нажав на кнопку микрофона, Ханна сказала:

– Это я.

Тишина на другом конце, как будто говорящий так же потрясен, как и она. Говорил не просто кто-то, а Оливер, ее брат. После пяти ужасных лет она разговаривала со своим братом.

– Я не могу в это поверить, – прошептал Оливер, в его голосе звучали радость и неверие. – Мы думали… все это время… они говорили, что ты мертва…

– Не мертва.

– Я слышу. И все равно не могу поверить. Боже, это невероятно! Я не могу взять в толк… – Наступила тишина. Нотка сомнения прокралась в его голос. – Как… как я могу знать, что это действительно ты?

Она наклонилась вперед. В ее глазах блестели слезы, голос хрипел от эмоций.

– Когда мне было десять лет, я нашла во дворе змею и положила ее в твою кровать. Ты называл меня пугливой кошкой, потому что я боялась прыгать с насыпи в озеро. Но я тебе отомстила. Когда ты ее обнаружил, то кричал, как маленькая девочка.

Веселый смех вырвался из микрофона.

– Сестренка, я рад слышать твой голос. После всего, после того, как весь мир рухнул… я не верил, что что-то хорошее еще может случиться.

Ханна улыбалась так сильно, что у нее заболели щеки.

– В мире еще есть добро, Оливер. Правда.

– Черт! Как я по тебе скучал! Если бы только мама и папа могли нас видеть. Я бы хотел, чтобы они дожили до этого момента.

Она сморгнула влагу с глаз.

– Я тоже.

Следующий час они вспоминали свое детство и делились воспоминаниями о родителях, которые не пережили день ЭМИ. Они узнавали о жизни друг друга, пока Дейв сидел на другом конце стола и занимался ремонтом сломанного приемника.

Ханна вкратце рассказала Оливеру о своем пленении и побеге от Пайка. Она рассказала ему, как Лиам нашел ее в лесу и спас. Как Шарлотта родилась в хижине посреди снежной бури. Как Пайк охотился на нее. Как она и Призрак его убили.

Некоторые моменты причиняли боль, но с каждым словом Ханне становилось все легче и легче. Просто сам рассказ ее истории принес ей свободу и силу, чего она никак не ожидала.

Когда она закончила, Оливер плакал. Дейв тоже.

– А Ноа? – спросил Оливер.

Тогда она рассказала ему об ополчении и смерти Ноа. Прошло почти два месяца после смерти Ноа и три месяца после ее возвращения в Фолл-Крик. Ханна все еще скорбела по нему, но уже по-другому.

Она смирилась с его поступками, как плохими, так и хорошими. Он потратил свою жизнь на защиту их сына. Хотя они не сошлись во взглядах на методы, она смогла простить его за это.

Она действительно его простила.

И с этим прощением, этой маленькой милостью, Ханна могла двигаться дальше.

Затем настала очередь Оливера. Он рассказал, как его соотечественники, уроженцы Верхнего полуострова, собрались вместе, чтобы пережить жестокую зиму. ЭМИ затронуло все Соединенные Штаты, кроме Гавайев и Аляски, а также нижние районы Канады.

Как и жители суровой, отдаленной Аляски, юперы отличались твердостью, независимостью и выносливостью. Им приходилось быть такими; зимы стояли долгие и холодные, города были маленькими и разбросанными на многие мили среди суровой дикой природы.

Верхний полуостров, или «Ю.П.», как его называют мичиганцы, не пережил того уровня анархии и беззакония, что охватили остальную часть страны.

Выживать было трудно, но возможно.

– Дела идут тяжело, но я справляюсь. – Оливер колебался. Ханна почти чувствовала, как он думает в эфире, немного неуверенно; не смея надеяться, но все равно надеясь.

– Что такое?

– В доме мамы и папы есть место для тебя. Для тебя и детей.

Их родители владели фермерским домом на тридцати акрах земли недалеко от Бреворта, крошечного городка рядом с Макинакским мостом, разделяющим верхний и нижний полуострова. Поместье располагалось на оконечности озера Мичиган, окруженное национальным лесом Солт-Сте-Мари.

– Мы можем выжить здесь, Ханна. Мы справимся.

Ее сердце сжалось от надежды в его голосе, от желания и страсти, когда он рассказывал о крошечном домике в глубине леса, о садах, колодце и лучших охотничьих угодьях. Отдаленное и изолированное место. Безопасное поместье, укрытое от всего мира.

– Может, ты подумаешь о том, чтобы приехать сюда? – спросила она вместо этого. – В Фолл-Крик?

Оливер ответил не сразу. Она могла представить его сгорбившимся над столом, светлые брови нахмурены, длинные отросшие волосы падают на его карие глаза, когда он чешет свою бородку.

Ханна не знала, носит ли он до сих пор бородку, или он чисто выбрит, или сдался и отрастил бороду на манер горцев, как их отец.

В ее груди заныло. Она сильно скучала по брату. Она скучала по своим умершим родителям.

– Когда-нибудь, может быть, – ответил Оливер. – Здесь так мало людей. Они знают, как жить за счет земли. Ты знаешь, как это бывает. Здесь все по-другому. Мое место здесь.

Ханна прикусила нижнюю губу, подавляя разочарование.

– Я знаю. Я понимаю.

– Я буду пополнять запасы, знаешь, на случай, если ты передумаешь. Здесь у тебя всегда будет дом.

– Мы находимся в одном штате, но кажется, что между нами океаны.

– Только сейчас. Обещаю, это не навсегда. Мы снова увидимся. У меня нет радиоприемника, но он есть у Стэнли Барнса. Помнишь его?

– Конечно. Вредный старик, который жил в конце дороги с давних пор. Он всегда кричал, чтобы мы не лезли в его лес, иначе расскажет папе, и тот устроит нам хорошую порку.

Оливер засмеялся.

– Да, именно он. Стэнли уже слишком стар, чтобы кричать. Я навещаю его. Оставайся на связи, сестренка. Я не хочу снова тебя потерять.

– Я тоже, – сказала Ханна. – Я тоже.

После того, как она закончила, Дейв протянул ей чистый носовой платок. Она высморкалась и вытерла глаза, пока Шарлотта возилась с белой тканью.

– Прости, – проговорила Ханна.

– Не за что извиняться. Семья – значит больше, чем когда-либо. И она всегда была очень важна. Мы просто настолько суетились и отвлекались, что некоторые из нас забыли.

Ханна позволила Шарлотте взять платок и положила свою руку на руку Дейва.

– И дружба. Твоя – бесценна. Спасибо.

– Был рад помочь. – Дейв пожал плечами, его обветренные щеки покраснели. – В любом случае, у меня запланирована радиосвязь с капитаном Гамильтоном. У тебя есть время, чтобы присоединиться?

Ханна взглянула на часы.

– Я обещала Молли помочь перенести некоторые саженцы из зимнего сада в теплицы, но у меня есть несколько минут, прежде чем придется покормить и переодеть Шарлотту. Тревис согласился присмотреть за ней. Они с ЭлДжеем отлично ладят.

Шарлотта часто делила кроватку с ЭлДжеем. Они так привязывались друг к другу, что спали, держась за руки или свернувшись калачиком как котята.

Дейв потянул Шарлотту за носки, и она рассмеялась.

– Так могут только дети.

Через несколько минут Дейв связался с Чарли Гамильтоном, капитаном, командовавшим подразделением Национальной гвардии, расквартированным на атомной электростанции Кука в Стивенсвилле, примерно в четырнадцати милях к западу от Фолл-Крика на озере Мичиган.

Ханна и Дейв организовали несколько поставок продовольствия, чтобы солдаты, инженеры и их семьи смогли прокормиться после того, как Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям прекратило их снабжать. Инженеры поддерживали станцию в рабочем состоянии, так что, как только все вернется в строй, они будут готовы.

Бодрый, веселый голос Гамильтона наполнил комнату.

– Как дела в Фолл-Крике сегодня утром? Кстати, вы говорите с недавно повышенным майором.

– Поздравляю, майор Гамильтон, – обрадовался Дейв.

– Красиво звучит, не находите? Давно к этому шел. – Они могли слышать усмешку в его голосе. Независимо от трудностей, с которыми Гамильтону пришлось столкнуться, он всегда сохранял позитивный, веселый настрой. Ханне он нравился. – Итак, как поживает мой любимый Дельта?

– Выздоравливает. – Ханна рассказала Гамильтону о сумасшествии последних нескольких дней, включая угрозу со стороны Генерала.

– Я получил приказ о готовности, – сообщил Гамильтон. – От самого губернатора. Никаких подробностей. Начальство обо всем умалчивает. Связь – дерьмо.

– Пока мы держим наших людей в границах города, – сказал Дейв. – Если кто-то сможет забрать припасы, мы можем предложить немного свежих овощей, по крайней мере, для детей.

– Как всегда, мы ценим вашу щедрость, – отозвался Гамильтон. – Я пошлю одного из своих солдат завтра утром. И будьте начеку. Мы получили сообщения о крупных перемещениях к югу от границы штата Мичиган. Большая группа организованных преступников, называющих себя Синдикатом, во главе с человеком по имени Александр По. Они собрали гражданскую армию с оружием военного образца. Синдикат захватывает города и лагеря Агентства, использует принудительный труд, продает припасы, наркотики и оружие. Ходят слухи, что они продают и людей. Женщин и детей.

Ханна напряглась.

– Лиам столкнулся с ними не далеко от Шампейна.

– Тогда вы в курсе. Они захватили Чикаго и большую часть Иллинойса. Прошлой ночью они прорвались к границе Индианы. Боевые силы численностью более двух тысяч человек ворвались в Гэри. У нас есть сообщения о десятках погибших мирных жителей и других зверствах.

– Сегодня утром я слышал похожие разговоры от моих знакомых, – поделился Дейв. – Как будто это зона боевых действий.

– Это не просто похоже на зону боевых действий. Это она и есть.

Ужас прокатился по позвоночнику Ханны. По шоссе I-94 город Гэри, штат Индиана, находился менее чем в шестидесяти пяти милях от Фолл-Крика.

– Ты думаешь, По может вторгнуться в Мичиган?

– Такую возможность нельзя исключать. Они могут войти в Мичиган-Сити или направиться в Мишаваку.

– Любой из этих городов слишком близок к нам, – заметил Дейв.

– Я согласен. Индиана подчинилась приказу президента и послала свою Национальную гвардию на помощь во время беспорядков в Вашингтоне. Они уязвимы. По проносится по штату бульдозером, не встречая особого сопротивления.

– Разве люди не дают отпор? – спросил Дейв.

– Они пытаются, но речь идет о небольших группах и отдельных домовладениях. Все произошло так быстро, что у мирных жителей не хватило времени организовать боевые силы. Их застали врасплох.

– Черт возьми, – прошептал Дейв.

– Берегите себя, Фолл-Крик, – сказал Гамильтон.

– Будем, – ответила Ханна. – Конец связи.

Ханна и Дейв обменялись тяжелым взглядом. Ужас застыл в ее сердце. Угрозы надвигались со всех сторон.

Война. Тирания. Человеческое рабство.

Как такое может происходить в Америке? Как мог крошечный городок Фолл-Крик противостоять такому злу?

Она чувствовала опасность, таящуюся за пределами их границ, невидимую, но постоянно присутствующую, приближающуюся все ближе и ближе, набирающую силу и мощь с каждым шагом.

Цунами тьмы вот-вот обрушится на них, уничтожая все на своем пути.

Глава 7

Генерал

День сто третий

Генерал откинул голову назад, проглотил последний глоток дешевого виски и швырнул пластиковый стаканчик на бетонный пол.

Ему хотелось вымыть рот с мылом. В этом виски не ощущалось ничего из сложной картины богатых, сумрачных ароматов коньяка, его любимого напитка. Он наслаждался хорошо выдержанным коньяком, насыщенным специями, кожей, цитрусовыми и танинами, обволакивающим язык словно бархат.

С растущим разочарованием он бросил взгляд на часы. Ему до смерти надоел учебный центр Форт Кастер в Огасте, штат Мичиган, недалеко от Батл-Крика.

Форт Кастер представлял собой учебный центр Национальной гвардии, находящийся в федеральной собственности и под управлением штата, куда губернатор Даффилд направил его, чтобы собрать Национальную гвардию для защиты Мичигана от Синдиката.

Всего в восьмидесяти милях от его конечного пункта назначения – Фолл-Крика.

Так близко. И все же.

Их вылет пришлось отложить, когда сломался один из двух «Черных ястребов», реквизированных для этой миссии. Получение специализированных запчастей в разгар мирового коллапса обернулось разочарованием и тщетными усилиями.

Они остались с одним вертолетом.

Пусть будет так. Они могли нанести немалый урон своим оставшимся арсеналом.

Пятьсот национальных гвардейцев, вооруженных M4. Двадцать бронированных «Хамви», оснащенных пулеметами М2 «Браунинг» 50-го калибра, а также дополнительные транспортные машины. Ящики с противотанковыми ракетами LAW и пулеметами с ленточным боекомплектом. Скромные запасы минометов и артиллерии. Он просил больше; губернатор пока не выполнил просьбу.

Никаких беспилотников, впрочем. Ресурсы быстро истощались: топливо, боеприпасы, продовольствие. Военные базы, по крайней мере в Мичигане, получали энергию от гражданских источников. 100 % из них сейчас не работали.

Связь терпела крах. Хаос и неразбериха царили на всех уровнях командования.

Генерал не волновался. Но был раздражен до чертиков.

Хуже того, военизированная группа, которую он послал вперед, не вернулась и не отчиталась.

С недовольным вздохом он наблюдал, как гвардейцы организуют плацдарм, готовят припасы и грузят их на транспортные средства. Своих людей он держал поблизости.

Самые надежные наемники служили Генералу телохранителями. По меньшей мере десять человек окружали его – опытные бойцы, одетые в черную форму, боевые ботинки и нагрудные ремни, вооруженные «Береттами» и M4.

Он набрал их много лет назад для своей частной охранной фирмы, проводившей специальные операции не по правилам для агентств, которым требовалось правдоподобное прикрытие. Генерал дал им это.

Он набирал бывших военных или сотрудников правоохранительных органов с черными метками в досье. Он предпочитал морально разложившихся.

Из них получались лучшие солдаты и более эффективные убийцы. Никаких моральных устоев, которые нужно принимать во внимание.

Генерал хрустнул распухшими костяшками пальцев. Артрит снова давал о себе знать. Затхлый, холодный воздух грыз его суставы, но он отказывался дрожать или показывать слабость.

Он уже не молод. В свой семьдесят один год он всегда мог похвастаться суровой твердостью, его широкая грудь обвисла лишь в последние несколько лет. Теперь его тело болело в слишком многих местах, чтобы их упоминать.

Он скучал по своему уютному кабинету рядом с кабинетом губернатора в здании Джорджа В. Ромни на Капитал-авеню в Лансинге. По мягкому кожаному креслу, по жужжанию генераторов, по стакану любимого коньяка. Он скучал по льду.

Война – это игра молодых людей.

Место Генерала на вершине пищевой цепи, где он мог отдохнуть и расслабиться в роскошном комфорте, а не здесь, в дикой природе, терпя холод, голод и дискомфорт.

Те, кто сидит за широкими столами, заслужили право приказывать смерти одним нажатием кнопки.

Вот только кнопок больше не существовало.

Но ведь он сам это выбрал? Он позволил своей жажде мести, и чувству поэтической справедливости выманить его из роскоши губернаторского кабинета. Простые вещи – лед по команде, власть по щелчку выключателя – представляли собой новую роскошь.

С определенной целью, говорил он себе. Еще немного, и он вернется победителем, человеком, уничтожившим Синдикат.

И не только это – он консолидирует больше власти и влияния, чем любой политик на Среднем Западе.

Лорен Юбэнкс, государственный секретарь, осталась, чтобы нашептывать на ухо губернатору Даффилду и подрывать позиции Генерала на каждом шагу. Она недолюбливала его, не доверяла его мудрым советам и возмущалась его стремительным взлетом во власть в качестве доверенного военного советника губернатора.

Обычная женщина с суровым, подозрительным характером, Лорен Юбэнкс обладала умом и компетентностью. Необычно для политика или женщины.

Генерал ее ненавидел.

К тому же она считалась следующей в очереди на престол, если с нынешним губернатором Мичигана Генри Даффилдом случится несчастье. Этот факт никогда не ускользал от внимания или планов Байрона Синклера.

Он оставил своего помощника Осборна – жалкого, угодливого человечка – там с единственной целью.

Он сделает свой ход сразу как придет время.

Политика напоминала игру в шахматы: жертвовать пешками, запутывать слоном, а ладьей ставить шах и мат.

Он был Генералом. Олицетворением закулисной тени, человеком, дергающим за ниточки, кукловодом.

Один из его наемников подбежал к нему трусцой. Тайрон Гиббс, один из его лучших людей, которого Генерал послал за Саттером.

Гиббсу было около тридцати, подтянутый, но мускулистый, ни унции жира. Преданный, умелый и талантливый снайпер. Его помятая форма покрылась пятнами крови, а коричневая кожа под слоем копоти и грязи блестела от пота.

Гиббс отдал честь.

– Сэр.

– Докладывай, – рявкнул Генерал.

– Группа нигилистов была не обучена, но хорошо вооружена. Они находились у нас в руках. А потом…

– Что, черт возьми, произошло?

Сухожилия на толстой шее Гиббса выпирали как кабели. Он выглядел так, будто хотел кого-то задушить.

– Нам пришлось прервать операцию.

Губы Генерала скривились в презрении.

– Вы потерпели неудачу?

Гиббс не ответил, но бессильный гнев, вспыхнувший в его темных глазах, рассказал всю историю.

В Генерале вспыхнула ярость, острая и горячая.

– Где остальные?

– Сэр, я один.

– Что значит один?

Гиббс нахмурился, словно ему тяжело это говорить.

– Единственный выживший.

Генерал насмешливо хмыкнул.

– Это невозможно.

– Сэр, вмешалась сторонняя сила. Наверняка солдат спецназа. Кто-то со значительным боевым опытом. Он был хорош. Действительно хорош. Мы сфокусировались на поражении наших целей, а этот парень воспользовался ситуацией. Он застал нас врасплох. И у него в запасе имелась поддержка. Они устроили засаду возле штаб-квартиры «Вортекса». Я потерял пять человек за шестьдесят секунд.

Генерал сверкнул на него глазами.

– Неприемлемо.

Не может быть, чтобы этот солдат спецназа оказался тем самым, о котором предупреждал Саттер: человеком, убившим дочь генерала.

Но, возможно, так оно и есть.

В этом был ужасный смысл. Сколько суперсолдат-мстителей может бегать по юго-западному Мичигану?

Он взглянул за плечо Гиббса.

– Где, черт возьми, Саттер?

– Мертв, сэр.

Генерал моргнул, ошеломленный. Не такой ответ он хотел услышать. Саттер был необходим ему для получения информации об этих глупцах из Фолл-Крик. Только поэтому он не приказал своим людям уничтожить и Саттера.

– Я нашел его лежащим рядом с мусорным контейнером. Его лишили оружия и многократно ударили маленьким ножом.

– Работа этого солдата спецназа?

– Сомневаюсь, сэр. Не похоже на руку профессионала.

Генерал покачал головой, кипя от ярости.

– Проклятье!

Его племянник должен был стать лучше, добиться большего. Он носил фамилию матери – слабая наследственность. Брат Генерала никогда не отличался хорошим вкусом в отношении женщин; характер его сына отражал этот недостаток.

С большим трудом Генерал восстановил контроль над собой. Не стоило позволять своим людям видеть его смятение.

Им нужен сильный, компетентный лидер. Эмоции выдавали его. Это была слабость. Они истощали силы и давали врагам информацию и влияние.

Он смягчил выражение лица и покосился на Гиббса.

– Почему ты так долго не возвращался? Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.

– У транспорта закончился бензин в сорока милях отсюда. Больше ничего не удалось найти, так как местные жители уже опустошили машины. Мне потребовалось некоторое время, но я раздобыл велосипед и проехал остаток пути, сэр.

– Отдохни немного. Мы отправляемся через восемь часов. – Он придал своим чертам сочувственное выражение и положил руку на плечо Гиббса. – Тот солдат, который убил наших людей, он из Фолл-Крика. Мы позаботимся о том, чтобы они за это заплатили.

Гиббс отдал честь.

– Есть, сэр!

Когда Гиббс ушел перекусить, Генерал вернулся к раскладному столу и изучил карту, прокладывая возможные маршруты. Он находился примерно в восьмидесяти милях от Фолл-Крика. Меньше дня пути на машине, даже с учетом разбитых дорог.

Он ткнул пальцем в точку в Сент-Джозефе, у озера Мичиган. Отель, расположенный в нескольких кварталах от пляжа, в самом центре города.

Он всегда любил океан. Великие озера стояли на втором месте.

Генерал подозвал одного из своих телохранителей, мужчину по имени Тайлер Реддинг. К нему подбежал здоровенный крепыш со шрамами от прыщей, неправильной формы носом и наколкой на плече.

– Сэр.

– Командование и контроль будут здесь, в отеле «Булевард». Мы не пойдем вслепую. Очистите его и прилегающие два квартала, затем пошлите людей, чтобы они мне доложили. Мы отправляемся в 07:00.

– Сэр. – Реддинг отдал честь, прежде чем уйти.

Завтра в это время они будут разгружаться в отеле.

Отъезд никак не удавалось ускорить.

Хотя он вряд ли ворвется в город, избежав сопротивления. Кем бы ни были эти люди, они победили ополчение Саттера и его собственную дочь.

Это вызвало удивление и замешательство.

Но они не армия. Если бы он сражался в реальной войне, то приказал бы своим войскам занять двадцать зданий в городе и разделиться на более мелкие группы для защиты от воздушных налетов.

Но речь не о самом серьезном противнике, поэтому он не стал беспокоиться.

Однако ему все равно следовало приказать более мелким отрядам прикрывать топливные склады, хранилища боеприпасов и транспорт. Обычная логистика.

Ему захотелось выпить бокал коньяка Hine Antique XO Premier Cru Cognac. Вместо этого он облизал пересохшие губы и снова подумал о своем погибшем племяннике. Его последнем живом члене семьи.

Нет. Не о последнем.

В разговоре его племянник раскрыл одну пикантную деталь.

Последние два дня Генерал рассматривал ее со всех сторон, искал трещины или дефекты и не нашел ни одного.

«Есть еще одна вещь, которую вы должны знать, – поделился Саттер своим хнычущим голосом. – Розамонд не проявила интереса, но вас я думаю это могло бы заинтересовать. В Фолл-Крике есть женщина, которая утверждает, что Гэвин Пайк якобы отец ее ребенка».

Только одно удерживало Генерала от полного уничтожения Фолл-Крика.