Текст книги "На грани возможного (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

К счастью, она не смогла ничего доказать.

Губернатор Даффилд не сообщил ей о воздушном налете Генерала на американский город. Секреты Байрона Синклера оставались в безопасности.

Ему нужно лишь чуть больше времени.

В этот самый момент его войска направлялись к Фолл-Крик. Он отправил их раньше. Потому что мог. Потому что хотел увидеть выражение лица Коулмана, когда скажет ему об этом.

Гиббс доложил, что многие из Национальной гвардии отказались вступать в бой с некомбатантами. Генерал пригрозил им военным трибуналом.

Они знали, что это значит. Он прострелит голову каждому, прежде чем позволит нарушить приказ.

Когда дело доходило до суда, они подчинялись. Своя жизнь или жизнь чужаков – тут уж не поспоришь.

Как только Генерал даст команду, они обрушатся на Фолл-Крик с яростью урагана.

И когда это произойдет, все будет кончено. Будут задеты чувства, выдвинуты возмутительные обвинения. Если это когда-нибудь всплывет на будущих слушаниях в Конгрессе, он сможет обвинить во всем По.

В конце концов, федералам нужны только результаты. Генерал даст им эти результаты.

Как только он разберется с этой маленькой проблемой.

Генерал уставился на Коулмана, стоящего на коленях на полу. Пленник дрожал перед ним, жалкий и ничтожный, его плечи сгорбились, голова поникла в крайнем страдании.

Кровь капала с его головы. Порезы, царапины и старые шрамы украшали голую мускулистую грудь. Рана в боку кровоточила. Сухожилия на шее выпирали.

Он дрожал, трясся от ужаса и страха. Человек, охваченный ужасным осознанием неминуемой смерти. Наконец-то он показал себя бессердечным трусом, каким и был. Какими в глубине души бывают все мужчины.

Генерал улыбнулся.

Все люди состоят из плоти, крови и костей. Все люди ломались.

Генерал их ломал.

Он шагнул вперед. Поднял пистолет.

– Не подходите слишком близко, – предупредил Гиббс, но генерал Синклер проигнорировал его слова.

Темная энергия гудела в нем. Он будет наслаждаться этим моментом, выжимать из него каждую унцию удовольствия.

– Мои войска сейчас движутся к Фолл-Крику. Твои друзья скоро умрут.

Коулман ничего не сказал.

– Посмотри на меня!

Он хотел заглянуть в отчаявшиеся глаза Лиама Коулмана, когда нажмет на курок и произведет выстрел. Хотел, чтобы тот знал, кто принес ему смерть. Кто наделен высшей властью и нанес решающее поражение.

Он жаждал увидеть отчаяние в его взгляде.

Коулман отказался поднять голову.

Генерал сделал еще один шаг ближе.

– Я сказал, посмотри на меня!

Коулман по-прежнему оставался неподвижным.

Беспричинная ярость охватила Генерала. Он шагнул вперед, намереваясь прижать дуло к опущенному лбу своего пленника.

– Ты будешь повиноваться…!

Генерал Байрон Синклер так и не закончил свою фразу.

Лиам Коулман пришел в движение.

Мозг Генерала едва успел зафиксировать, что пленник больше не связан. Пистолет вылетел из рук изумленного Генерала.

Прежде чем его телохранители успели среагировать, Коулман набросился на него.

Блеск чего-то маленького и острого метнулся к его лицу. Пятно заточенной стали.

Острие пронзило правое глазное яблоко Генерала. Оно пробило роговицу, просверлило хрусталик и погрузилось глубоко в стекловидное тело.

Агония взорвалась внутри его черепа. Жгучая раскаленная боль.

Генерал взвыл. Ослепленный, он размахивал руками.

Коулман все еще на нем, его рука метнулась вперед для второго взмаха. Яростный удар пришелся на горло Генерала.

С невероятной скоростью и точностью стальное острие тактической ручки глубоко вонзилось, пробив мышцы, сухожилия и хрящи, чтобы разорвать сонную артерию.

Генерал рухнул, как будто ему вырвали позвоночник. Он тяжело упал на спину. Удар потряс его, выбив дыхание из тела.

Его единственный здоровый глаз выпучился, и он невидящим взглядом смотрел в потолок, его зрение заволокло ярко-красной пеленой. Он тщетно хватался за жидкость, вытекающую из отверстия в его шее.

Горячая красная кровь хлестала из его тела. Его жизнь выливалась на бетонный пол.

Он смутно различал крики и вопли. Фигуры бросаются вперед. Громкие выстрелы.

Последней связной мыслью было изумление. Что это случилось с ним. Что он не сможет закончить свой грандиозный труд.

Что он тоже состоит из плоти, крови и костей.

А потом им завладела тьма.

Глава 63

Лиам

День сто пятнадцатый

Лиам скатился с Генерала.

Выпавший пистолет сверкнул. Всего в двух футах от него.

Одним плавным движением Лиам схватил его, и перекатился. Он оказался за головой и плечами Синклера, приземлившись.

Он поднял туловище Синклера. Используя его тело как щит, Лиам засунул ствол пистолета генералу подмышку. Все еще живой, Генерал задыхался и дергался. Скользкая кровь потекла из его горла.

Мир замедлился.

На полсекунды охранники застыли, ошеломленные. Их мозг пытался осмыслить стремительный поворот в последнюю секунду. Их оружие поднялось, но медленно, слишком медленно.

Разница между действием и реакцией.

Различие между жизнью и смертью в этой застывшей доле времени.

Лиам перевел прицел вверх и дважды выстрелил.

Две пули ворвались в незащищенную грудь Добсона. На его груди не было громоздких керамических пластин. С изумленным вздохом он упал.

Лиам сместился и быстро нажал на спусковой крючок. МакАртур потрясенно смотрел на новые отверстия в своем торсе. Его тело рухнуло, как марионетка, у которой перерезали ниточки.

Начался хаос. Крики тревоги. Тела пришли в движение, руки потянулись к оружию, дула карабинов устремились к нему.

Лиам крутанулся, ища следующую цель.

Все произошло за секунду. Сотые доли секунды.

Не доходя семи футов, Гиббс поймал Лиама на мушку.

Нет времени на реакцию. Нет времени, чтобы отвести дуло влево и выстрелить.

Гиббс выстрелил первым. Три быстрых выстрела. Пули попали в грудь Генерала и пробили плоть мертвеца, ударившись о ребра Лиама.

Гиббс заполнил собой все пространство. Дуло поднималось, нацеленное на голову Лиама. Гиббс ни за что не промахнется.

Два выстрела.

Ошеломленное выражение исказило лицо Гиббса. Он застыл.

Позади Гиббса Лютер метнулся в сторону двери, в его руках был M4 Лиама. Он выстрелил Гиббсу в спину.

Прежде чем Лиам успел среагировать, Реддинг ворвался в дверь.

Лютер выпустил полдюжины патронов ему в лицо. Реддинг упал, задыхаясь и булькая.

Трое наемников ворвались в узкий дверной проем следом за ним, столпились у поверженного тела своего товарища, крича в тревоге, подняв оружие, но еще не стреляя. Все еще в режиме защиты, не уверенные в том, что они найдут. Они не знали, что Генерал мертв.

В другом конце комнаты Лютер опустился на одно колено и открыл огонь.

Первый солдат вздрогнул и упал. Второй получил молнию пуль от промежности до шеи. Он рухнул спиной на третьего противника. Тот споткнулся, размахивая оружием.

Лиам всадил два патрона в его череп. Грохот взорвался в закрытом помещении. В ушах зазвенело.

Неприятелей слишком много. Все больше людей вбегало на кухню и направлялось к морозильнику. Лютер открыл подавляющий огонь и отогнал их назад.

– Я насчитал еще шестерых на противоположном конце кухни! – прокричал Лютер. – Они отступили за лестничную клетку!

Кто-то из военных на полу застонал. Лиам повернулся и выстрелил в головы лежащим на полу боевикам. Его затвор откинулся назад.

В воздухе воняло кровью, мочой и фекалиями. Их кишечники ослабли после смерти.

Лиам бросил стреляный «Кольт 1911» и оттащил труп Генерала от себя. Наклонившись набок, выхватил свежий карабин из еще теплых, но уже совсем мертвых рук Добсона.

Поднявшись на колени, он направил оружие на Лютера.

– Ты предал меня!

Лютер не обернулся. Он скрючился за изолированной стеной.

– Я сделал то, что должен был сделать!

Лиам поднялся на ноги. Пошатываясь, он направился вправо от дверного проема в поисках укрытия. Он двигался боком, поворачивая карабин, и держал его нацеленным на Лютера.

Адреналин поддерживал его в вертикальном положении, но он хромал. Его конечности работали неправильно. От сильной боли он пошатнулся и почувствовал головокружение.

Он попытался спрятать ее в коробку и запереть.

Не получилось.

Он достиг предела человеческой выносливости. Его измученное тело сдавалось.

Его челюсть сжалась.

– Я должен убить тебя.

Лютер не сводил глаз с кухни. Он стрелял, чтобы подавить следующую волну неприятелей.

– Гиббс заподозрил меня, учуял ловушку. Один из их парней обыскал тебя после меня. Я знал, что они это сделают. Они просто ждали, когда я подставлюсь. Я должен был сделать это, изобразить, что играю на обе стороны для Генерала.

– Похоже, ты действительно играл на обе стороны.

– Я ведь оставил тебе тактическую ручку? Никто не удосужился ее осмотреть, но я знал, что это такое. Ты из спецназа. У меня было предчувствие, что у тебя есть запасной план. Что ты сможешь его осуществить.

Лиам отступил назад, тяжело дыша.

– Очень уж многое зависело от одного твоего предчувствия.

Он сделал два выстрела на подавление, затем спрятался за укрытие.

– Я вывел всех из комнаты, чтобы дать тебе шанс. Я попросил Бакстера связаться с людьми Генерала в Лансинге и попросить госсекретаря позвонить ему. Это был я!

– Ты подписал свой собственный смертный приговор. Мы в ловушке.

– Мы найдем выход, – заявил Лютер.

Несколько пуль прилетели во внешнюю стену, ударившись о сталь с металлическим звоном. Лютер выстрелил и спрятался за укрытие.

Он осмелился оглянуться на Лиама. В его глазах мелькнуло что-то непонятное.

– Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Ради Ханны.

Гнев Лиама не рассеялся, но разум взял верх. Лютер не сдавал его. Все пошло наперекосяк – как это всегда бывает. Он постарался выжать из этого максимум.

Кроме того, он нужен Лиаму, чтобы у них появился хоть один шанс в этом аду.

Может быть, он все-таки переживет эту ночь.

В груди Лиама зажглась надежда.

Глава 64

Ханна

День сто пятнадцатый

Квадроцикл мчался по сельской местности, перепрыгивая через колеи на дороге.

Ханна наклонилась вперед, схватившись за ручки, ее поврежденная рука была жесткой и неловкой. Мимо проносились темные фигуры. Холодный воздух обдувал ее лицо.

Они выехали на бездорожье за пределы города, а затем свернули на проселочную дорогу. Фары освещали испещренный выбоинами тротуар жутким красным светом. Перес наклеила на фары прозрачную красную пленку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Рычание двигателя итак выдавало их езду.

К счастью, сейчас четыре часа утра, и большинство предприимчивых преступников спали, как и все остальные. Все, кто не собирался нападать.

Справа от них на крыльце белого дома в тридцати ярдах от дороги появились две темные фигуры. Просто тени в более глубоком сумраке. Ханна едва зарегистрировала их присутствие.

Перес сделала предупредительный выстрел. Тени отступили в дом.

Затем квадроцикл пронесся мимо, и они повернули на запад по Шоуни-роуд, визжа шинами, и направились в сторону Стивенсвилла.

Тьма простиралась до бесконечности, без конца и края.

Через тридцать минут они прибыли на атомную электростанцию Кука.

Как и прежде, четверо вооруженных солдат остановили их у главных ворот. Охранники направили на них оружие, враждебно настроенные, пока Ханна не представилась и не объяснила причину своего визита.

Женщина-солдат связалась по рации с майором Гамильтоном, и через несколько минут двое солдат проводили их за ворота. Ханна и Перес подошли к импровизированной казарме пешком, сопровождаемые гвардейцами с M4.

Ханна лишь мельком увидела большие бетонные здания, сгруппированные за высоким забором из бритвенной проволоки. В темноте она не смогла разглядеть сдвоенные бетонные цилиндрические купола, возвышающиеся над ними – защитные сооружения для реакторов.

Десятки фургонов теснились на стоянке. Красные угли, тлеющие в нескольких кострах, освещали темноту, как рассеянные звезды в ночной галактике.

В то время как гражданский сектор оставался тихим и спокойным, десятки солдат передвигались по территории. Одетые в полное тактическое снаряжение, они переносили ящики с припасами и холщовые вещевые мешки между несколькими транспортными машинами.

Как будто они готовились к операции. Или к отправке.

Сопровождающие ввели их в промышленное здание, по длинному темному коридору в комнату, освещенную единственной электрической лампой.

Чарли Гамильтон сидел за столом, окруженный ящиками с оружием и боеприпасами. Несколько пуленепробиваемых жилетов висели на спинке соседнего стула.

Когда они вошли, он поднял голову, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Сложенный как пожарный гидрант, он был невысоким, но мускулистым. Выразительные черты лица, густые брови, крупный нос, темные глаза.

– Ханна. Это немного неожиданно.

– Прости, что беспокою так поздно или, скорее, так рано.

– Как поживает мой любимый «Дельта»? Где эта уродливая рожа? Я соскучился по нему.

Ханна изо всех сил пыталась сдержать внезапный всплеск эмоций.

– Он не с нами.

Лицо Гамильтона немного погрустнело, но он сохранил свою теплую, дружелюбную улыбку.

– Не могу сказать, что я не разочарован. Только не говори ему об этом.

У него было открытое, честное лицо. Ханне понравился бывший армейский рейнджер сразу же, как только она с ним познакомилась.

– Ну, что я могу для вас сделать?

Она посмотрела на магазины, разложенные на столе. Он заряжал их из нескольких коробок патронов калибра 5,56 мм.

– Я думала, ты спишь.

– Не могу сказать, как бы мне этого хотелось. – Он вытер лицо тыльной стороной руки. Его глаза налились кровью. – Нет отдыха для усталых. Мы только что получили приказ на марш. Мы должны присоединиться к генералу Синклеру, чтобы уничтожить окопавшуюся группу внутренних террористов.

У Ханны екнуло сердце. Террористы. Гнев пронесся по ее телу. Она чувствовала, как Перес дергается рядом с ней.

Она крепко сжала руку Саманты. Они должны действовать очень, очень осторожно.

– Я думала, вы не должны вмешиваться в местные разборки.

Его глаза сузились.

– Мы и не вмешиваемся. Эти приказы пришли прямо с самого верха. Брасс говорит прыгать, мы спрашиваем, как высоко.

– Ты знаешь конкретную цель? – спросила Ханна.

Он бросил на нее веселый взгляд.

– Нас проинформируют по прибытии. Почему ты спрашиваешь?

Она вздохнула, взяв себя в руки.

– Майор Гамильтон, могу я говорить откровенно? Это важно.

Он отложил наполовину заряженный магазин и посмотрел на нее. Веселье исчезло, когда он почувствовал серьезность их визита.

– Конечно.

– Если бы Лиам был здесь, он бы сейчас разговаривал с тобой. Но его нет. Он сдался в руки генерала Синклера вчера вечером.

Гамильтон уставился на нее.

– Что?

– Мы – те самые «внутренние террористы». Весь город Фолл-Крик. Женщины, дети, старики – все. И Лиам Коулман – цель номер один генерала Синклера. Враг государства.

Гамильтон отодвинул стул и поднялся на ноги.

– Мне трудно в это поверить.

– Потому, что это ложь. Целиком и полностью. Прикрытие, чтобы оправдать извращенное желание одного человека отомстить.

Гамильтон повернулся и взглянул на карту Мичигана, висевшую на противоположной стене. Маленькие цветные булавки были воткнуты в различные города и поселки, большинство из которых располагались в Детройте, Каламазу и Гранд-Рапидсе.

Гамильтон провел рукой по своим слишком длинным волосам. На подбородке пробивалась седая щетина. Он выглядел как человек, отчаянно нуждающийся в душе.

Перес начала говорить что-то, но Ханна покачала головой. Саманта замолчала и нахмурилась.

– Коулман не террорист, – сказал Гамильтон. – Я знаю его уже десять лет. Он хороший человек. Патриот. Он служил и жертвовал собой ради этой страны так же, как и я.

– Он не изменился. Я могу тебе это обещать.

– Вы сами разговаривали с генералом? – спросила Перес, не удержавшись. – Он отдал вам приказ?

– Нет, не говорил. Но он поступил по надлежащим каналам. Я не могу просто нарушить приказ начальства. Он поступил прямо из Лансинга.

– Они полагаются на ошибочную информацию. Генерал невменяем. По данным нашей разведки, он даже не настоящий генерал. Уже нет. Много лет назад его с позором уволили. После Краха губернатор Даффилд назначил его своим советником по безопасности.

– У вас есть внутренний источник?

Ханна кивнула.

– Мне нужно поговорить с ними. Немедленно.

– Мне жаль, но это невозможно. Он внедрен в ближний круг Генерала. Лиам поддерживал с ним контакт, но Лиам сейчас под стражей у Генерала.

Майор прошелся по узкой комнате. Его рот сжался в тонкую линию.

– Мне нужно подумать об этом.

– Времени нет! – воскликнула Перес.

Ханна сжала ее руку. Со спокойствием, которого сама не ощущала, она сказала:

– Прямо сейчас небольшая группа граждан предпринимает последнюю попытку выстоять. Они не надеются пережить эту ночь, но все равно будут сражаться, в отчаянной надежде защитить то, что они любят больше всего.

Она вздохнула.

– Американские солдаты, которые ничего не подозревают, собираются убивать невинных гражданских лиц. В то время как реальная угроза – Синдикат – угрожает всем нам.

Гамильтон колебался.

– Мой приказ…

– Тебе приказано. Но ты же понимаешь, что правильно, а что нет.

Он посмотрел прямо на нее.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Жители Фолк-Крика будут защищаться. Но они проиграют. Ни у кого из нас нет связей, влияния или полномочий, чтобы вмешаться. У тебя есть. Если мы ничего не сделаем, будет кровавая бойня. Хорошие люди погибнут с обеих сторон.

Перес стряхнула ладонь Ханны со своей руки.

– Синдикат пересек границу Мичигана.

Гамильтон покраснел.

– Что? Нам не сообщили об этом!

– Намеренно, – заявила Ханна. – Можно не сомневаться, что Генерал уже знает.

Гамильтон подал сигнал солдату, ожидавшему у двери, тот кивнул и выскользнул из комнаты.

Гамильтон направился за ним.

– Я собираюсь сделать пару звонков по спутниковому телефону. Мне нужно проверить несколько вещей. Если то, что вы мне сейчас рассказали, правда… – Он остановился в дверях. – Оставайтесь здесь. Ты можешь понадобиться мне, чтобы передать информацию начальству.

Ханна кивнула. Паника как камень застряла в ее горле, нервы взвинчены. Что, если это окажется слишком мало и слишком поздно? Что, если никто не послушает?

Последние пять минут стали самыми долгими в ее жизни. Ни она, ни Перес не произнесли ни слова.

Через несколько минут Гамильтон вернулся в комнату. Выражение его лица было мрачным.

– Губернатор Даффилд мертв.

Ханна вытаращилась на него.

– Что это значит?

– Я еще не уверен, но уже догадываюсь. По атакует Фолл-Крик. Он достигнет его буквально через несколько минут, если уже не достиг.

Сердце Ханны застучало в горле.

– Мы должны что-то сделать!

Выражение лица майора стало жестким.

– Я готов.

Гамильтон повернулся и жестом приказал им следовать за ним, направляясь к выходу. Снаружи их ждал «Хамви».

– Вы двое пойдете со мной. Расскажите все, что знаете.

Глава 65

Квинн

День сто пятнадцатый

Квинн стояла на коленях в землянке, над ее головой нависал низкий потолок из бревен и набитой грязи.

Она сбалансировала свой AR на треноге, держа дуло нацеленным в узкое отверстие между землей и верхним укрытием.

Запах листьев и соснового сока заполнил ее ноздри, влажная земля чернела и крошилась под пальцами.

Укрытие вырыли глубиной около четырех футов и шириной восемь футов, достаточно большое для четырех бойцов. Джонас расположился слева от нее. Квинн нравилось, что он рядом с ней. Из них получилась отличная команда.

Справа от нее Бишоп присел рядом с Робертом Винсоном, фармацевтом. Бишоп управлял одним из пулеметов M60 с ленточным питанием.

На другой стороне улицы, в другом окопе, офицер Хейс управлял вторым. После атаки «Черного ястреба» остались только два M60. Большой M2 50-го калибра не мог работать без исправного выбрасывателя. Поскольку они не в состоянии заказать новые детали, он вышел из строя.

Со своей позиции она имела беспрепятственный обзор подступов к Старой 31-ой дороге.

Квинн миллион раз ездила по сельскому двухполосному шоссе с дедушкой в дребезжащем «Оранж Джулиусе». Странное ощущение – рассматривать все в своей привычной, обычной, скучной жизни через прицел винтовки.

Странно и ужасающе.

Бишоп протянул ей пару наушников.

– Защита для ушей. Она тебе понадобится.

Она надела их на уши. Звук стал тусклым и нечетким.

– Спасибо.

– Оставайся рядом со мной. – Бишоп бросил на нее мрачный взгляд. – Все катится под откос, поэтому мы должны держаться вместе.

Квинн сглотнула, преодолевая першение в горле.

– Понятно.

Бишоп кивнул и повернулся обратно к сканированию дороги через свои очки ночного видения.

Для нее очков не нашлось. Опытные стрелки получили их – Бишоп, Хейс, Рейносо и Перес. Корина Маршалл тоже прекрасно стреляла.

Квинн изучала ночь. На горизонте тускло-серая полоска темноты. Глаза жгло, но страх, пропитанный адреналином, заставлял ее быть начеку.

Они заняли первую оборонительную позицию за городом, прикрываясь мостом. В сотне ярдов справа река извивалась, как огромная черная змея, лунный свет сверкал на темной воде. Она протекала под мостом и изгибалась в форме буквы С позади них, огибая восточную часть города. В нескольких милях к югу плотина отделяла Фолл-Крик от озера Чапин.

Впереди и слева неухоженные травянистые поля вели к трейлерному парку «Эстейтс», где она когда-то жила в дрянном полуразвалившемся трейлере с Октавией и Рэем Шульцем.

На секунду Квинн представила, как артиллерийский огонь разрывает осыпающийся гипсокартон, пробивается сквозь плесневеющий алюминий и гниющее дерево, испачканный ковер и потрепанную мебель, уничтожая само существование трейлера.

За рекой и парком трейлеров тянулись дома, фермы и семейные предприятия – мастерская по изготовлению столярных изделий на заказ, ферма по сбору урожая, круглосуточный магазин.

Они создали различные препятствия – лабиринт из транспортных средств, массивных срубленных деревьев и проволочных заграждений. По всей территории разбросаны окопы и укрытия городских снайперов. У них имелись несколько запасных позиций за мостом в городе, где дверные проемы, крыши и окна были укреплены мешками с песком.

Лиам описал их тактику как глубокую оборону, и разместил основную часть укреплений и групп безопасности за линией фронта.

Синдикату легко прорвать линию фронта, но по мере продвижения они будут продолжать встречать сопротивление – их фланги станут уязвимыми для постоянных атак с обеих сторон.

Пока армия По будет продвигаться вперед, защитники Фолл-Крика отступят на ряд подготовленных позиций. Бишоп рассчитывал дорого обойтись наступающему противнику, избегая при этом опасности быть окруженным или атакованным с фланга.

Во всяком случае, таков план.

Аналогичную оборону они создали на северной баррикаде, где Рейносо повел горожан против людей Генерала.

Коррина Маршалл и Уитни находились рядом с ним, вместе с Дейвом Фаррисом, директором Кинг, Флинном и десятками других.

Рация Бишопа зашипела. Прорвался голос Дейва Фарриса:

– Мы наблюдаем за армией Генерала. Они остановились к югу от объездной дороги, вне пределов досягаемости. У них полно пушек побольше, чем у меня. Но они не стреляют по нам. Не нападают. Они просто ждут.

Ужас пробежал по позвоночнику Квинн.

– Чего?

Бишоп нажал на передачу и повторил ее вопрос.

– Похоже, мы скоро узнаем, – мрачно ответил Дейв.

Нервы Квинн натянулись, каждая клеточка ее тела находилась в напряжении. Ожидание давалось труднее всего. Она просто хотела, чтобы все началось, чтобы адреналин взял верх.

Ожидание позволило сомнениям закрасться внутрь. Сомнения, опасения, страх. Все ужасные способы умереть. Все ужасные вещи, которые могут случиться с близкими.

Лицо бабушки мелькнуло в ее сознании. В ней вспыхнула печаль, но и гнев тоже. Она не боролась с ним и не притворялась. Она злилась, негодовала, возмущалась.

Квинн позволила гневу гореть в ней, заряжать ее энергией, заставлять биться ее сердце.

Она планировала уничтожить каждого фальшивого солдата Синдиката.

Синдикат как бородавка на заднице Апокалипсиса. Они символизировали зло. Безумие, разрушение и смерть.

– Никакого давления, – сквозь стиснутые зубы проговорила она. – Просто спасаем мир здесь. Не беспокойтесь о нас.

– Что? – спросил Джонас.

– Не обращай внимания.

Рация Бишопа пискнула.

– Это Эхо-3, – произнес женский голос. – У нас движение. Десятки грузовиков и военных машин приближаются по Старому 31-му шоссе. В десяти милях от города.

Ужасное предвкушение охватило Квинн. На языке появился медный привкус. Сердце билось так громко, что кроме грохота пульса ничего нельзя было расслышать.

Проходили бесконечные минуты.

Второй разведчик передал по рации.

– Атака неизбежна. Пять миль до точки перехвата.

И тут она услышала его. Низкое жужжание, как тысячи пчел. Растущий, усиливающийся гул, как будто под землей проснулся огромный зверь, и он ревел, поднимая голову, чтобы их поглотить.

Все вокруг замедлилось. Ее зрение сузилось и кристаллизовалось.

Напрягая глаза, Квинн вглядывалась в темноту.

Вдалеке показалась пара фар. Два крошечных пятнышка света.

А потом еще одни. И еще. Десять. Двадцать. Тридцать. Еще больше.

Они расплывались друг в друге, усиливаясь и расширяясь, пока не стало казаться, что гигантский прожектор пригвоздил ее к месту.

По приближался.

Глава 66

Лиам

День сто пятнадцатый

– Сколько врагов? – спросил Лиам резким голосом.

На нем ничего кроме нижнего белья, он весь в синяках, избитый и замерзший. Но все это не имело значения. Лиам абсолютно собран.

– По крайней мере, семеро в нише лифта за пределами кухни, – сообщил Лютер. – В самой кухне я никого не вижу, но не могу быть уверен. Охранники сбежали. Мы должны беспокоиться о наемниках Генерала.

– Выходы?

– Главный прямо по курсу. Служебный вход на западе. На три часа. Они будут использовать его, чтобы обойти нас с фланга. Но мы пока не получали огня с этого направления. Я не вижу никакого движения.

Лиам взял запасной M4 у мертвого телохранителя, осмотрел его – полный магазин, исправен и заряжен – и повесил его на голое плечо.

– Тогда нам нужно добраться туда первыми.

Лютер кивнул.

С оружие в руках Лиам занял позицию позади него. Его мысли кристаллизовались. Чувства обострились, каждый синапс включился.

Лютер встал на колено в дверном проеме морозильной камеры и открыл огонь на поражение, подавляя врагов, пытавшихся прорваться через вход на кухню. Он выпустил целый магазин.

Пули пробивали гипсокартон, разнося металлические полки и шкафы.

Крик, когда ранили человека.

Враги пригнулись в укрытие, их ответный огонь велся беспорядочно.

Время двигаться.

Лиам хромая пробрался мимо Лютера, зачищая углы. С осторожностью он перешагнул через несколько тел. Пол под ними залило кровью.

Он словно продирался сквозь патоку. Его ноги буксовали, набитые цементом. Руки стали свинцовыми и дрожали, когда он прижимал карабин к плечу.

Лютер переступил порог, вошел в кухню и повернул налево, оружие поднято. Чисто.

Лиам повернул направо. Он проверил угол и повернул в центр комнаты. Чисто.

Приседая, они двинулись вперед по огромной кухне, мимо полок и прилавков, мечась туда-сюда. Сердце заколотилось в горле, он проверил слева, затем справа, сканируя помещение на предмет угроз.

Фонари на батарейках валялись на полу. Водянистый свет отражался от стали, отбрасывая колеблющиеся формы и тени. У него пересохло во рту.

Пули пролетели мимо их голов.

Лютер нырнул за плиту размером с паровоз. Лиам бросился за ним.

Они открыли ответный огонь. Лиам сделал тактическую перезарядку, выбросив не до конца израсходованный магазин и вставив новый в магазинное отверстие. Лютер обрушил шквальный огонь на изрешеченный пулями дверной проем.

Наступила пауза в обстреле противника, пока они перезаряжали израсходованные магазины. Должно быть, у противника тоже закончились патроны.

Лютер прикрывал Лиама, когда тот пробирался через несколько ярдов открытого пространства. Он прополз вдоль длинного прилавка и нырнул за массивный холодильник.

Боль сковывала его. Каждая секунда казалась минутой, движения замедленными и вялыми.

Лиам проверил служебную дверь – теперь она виднелась в десяти ярдах слева от него. Он встал на колено, наполовину повернулся и открыл прицельный огонь, когда Лютер, согнувшись вдвое, побежал к нему.

Шальной патрон отскочил от крышки холодильника.

Лиам пригнулся…

– Сзади! – крикнул Лютер.

Ощущение движения.

Две тени выскочили из служебного входа слева.

Лиам упал на спину, когда над его головой загрохотали выстрелы. Развернул M4, уже сжимая пальцем спусковой крючок. Он открыл огонь по врагам, пытавшимся обойти его с фланга.

М4 прошила свинцом их торсы. Отстрелянная латунь звенела по кафельному полу.

Кровь брызнула из горла первого врага. Второй упал, но выстрелил, пока падал.

Пули попали в холодильник в дюйме от лица Лиама. Шрапнель раздробила ему щеку. Сильное жжение, словно тысячи игл пронзили его плоть.

Ошарашенный, он поднялся на ноги, судорожно осматриваясь. Ища укрытие от перекрестного огня. Их обстреливали по крайней мере с двух направлений. Возможно, с трех…

Хлоп! Хлоп!

Резкая боль в позвоночнике. Его ноги подкосились. Лиам плюхнулся рядом с холодильником, как рыба, выброшенная на берег.

Он извернулся, поднял карабин и прицелился в новую угрозу за своей спиной.

В трех ярдах позади него, слева, Лютер встал на одно колено. Он стрелял очередями по три патрона.

С криком человек, одетый в черную униформу, выскочил из-за прилавка из нержавеющей стали. Пистолет с глушителем выскользнул из его руки.

Когда он падал, Лиам всадил в него остаток магазина. Мужчина тяжело рухнул на пол.

В этом хаосе один из врагов, должно быть, незаметно выбрался из узкого места на входе. Он обошел их сзади, прежде чем открыть огонь.

Теперь он мертв, но успел причинить вред.

Лютер выстрелил еще дважды и проскочил по открытой плитке. Он присел на корточки рядом с Лиамом, прижавшись спиной к дверце холодильника и тяжело дыша.

– Я прикрою тебя! Вперед!

Но Лиам не мог идти.

Его ноги не работали. Он не мог стоять, не мог двигаться. Он ничего не чувствовал от пояса вниз. Онемение распространялось как белый огонь.

– Лиам! – закричал Лютер.

Одной рукой Лиам возился у себя за спиной. Теплая, липкая жидкость смазала его пальцы.

Его ранили.

Глава 67

День сто пятнадцатый

Квинн подняла винтовку к плечу и прижала приклад к щеке.

Ее руки дрожали. Она заставила их успокоиться. Пот струйками стекал по ее шее.

Сотни пар фар приближались все ближе и ближе. Двигатели гудели. Рев становился все громче и громче.

– Да пребудет с нами Бог, – проговорил Бишоп.

Несколько десятков ленточных пулеметов открыли огонь одновременно. Стремительное бум-бум-бум, как раскаты грома. Как будто само небо разверзлось над их головами.

Такого громкого звука она никогда не слышала. Снаряды изрешетили баррикаду, бойцы Фолл-Крика кричали и пригибались. Посыпалась пыль. Писк и стук пуль вокруг нее.