Текст книги "На грани возможного (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Ее обхватили и притянули к себе в объятия сильными руками.

Голос Ханны у нее над ухом, единственное, что Квинн могла слышать за своими криками.

– Ты со мной, Квинн. Я держу тебя. Все хорошо. Ты со мной.

Джонас тоже стоял там. Он так и не ушел.

Квинн прижалась к ним обоим, позволила их рукам подтянуть ее к себе, обнять, перевести в безопасное место.

Глава 42

Лиам

День сто тринадцатый

Лиам с трудом поднимался по склону, цепляясь за корни и ветви деревьев.

Его тяжелый рюкзак врезался в спину. На лбу выступил холодный пот. Как бы быстро он ни бежал, этого все равно недостаточно.

Страх сдавил его грудь, сердце сжалось в кулак.

«Черный ястреб» открыл огонь, выпустив несколько залпов по беззащитным горожанам. Лиам понятия не имел, сколько жертв. Кого они потеряли. В порядке ли Ханна.

Вертолет сконцентрировал свою ярость на центре Фолл-Крика, прочесывая Мейн-стрит, изредка обстреливая пустые здания, когда кружил вне зоны досягаемости M60.

M2 выстрелил из своей большой пушки, не давая «Черному ястребу» сделать еще один заход на школу.

Повернув голову, Лиам помчался вверх по холму вдоль хребта к югу от «Винтер Хейвена», к западу от города, между рекой и улицей. Холм находился за зданиями напротив средней школы – стоматологией и парикмахерской.

Внезапно «Ма Дьюс» замолчал.

– Что, черт возьми, случилось, Дельта-2? – воскликнул Лиам в рацию. – Как они подобрались так близко к школе?

– М2 заклинило! – Рейносо кричал сквозь помехи. – Я проверил патронную ленту и заставил его работать с минуту. Потом сломался штифт экстрактора!

Лиам выругался. Это могло случиться, если патронная лента не установлена должным образом, или если стрелок не прокрутил рукоятку заряжания дважды.

Ужас пронзил его. M2 неисправен. Он не вернется в строй.

Теперь у них оставался только один шанс уничтожить эту махину.

Никакой разведки. Никакого вспомогательного персонала. Ни беспилотников, ни спутников. Никакой поддержки с воздуха. И некому спасти их, если все пойдет не так.

Черт, это уже произошло.

– В укрытие, Дельта-2, – приказал Лиам. – Команда три, по сигналу, гоните эту птичку к нам.

– Принято, – ответила Перес.

Враги вернутся. Они вернутся, чтобы ударить по школе и уничтожить «Ма Дьюс», особенно теперь, когда он вышел из строя.

Лиам задыхался, ноги горели, позвоночник как расплавленная лава. Запах хвои и кордита заполнил его ноздри. Ботинки утопали во влажной земле.

Он добрался до заранее намеченного места, где ждал Бишоп. Точка находилась на возвышенности, а укрытие и маскировку обеспечивало скопление огромных ореховых деревьев. Кроме того, здесь хорошо просматривалось поле боя.

В кратчайшие сроки и с ограниченными ресурсами, это должно сработать.

– Ты принес фейерверк, – сказал Бишоп.

– Будем надеяться, что он сработает.

– Сработает. – Бишоп говорил с уверенностью, которой Лиам не чувствовал. Его вера делала его оптимистом. Лиам оставался чересчур реалистом.

Расстегнув молнию, Лиам достал трубку оливкового цвета длиной два фута. Он потянул за крепежный штифт, затем снял заднюю и переднюю крышки. Когда он вытянул свернутую трубку на полную трехфутовую длину, передний и задний прицелы открылись.

Наряду с M60 и «Браунингом» M2, Перес сумела украсть у Генерала один легкий противотанковый гранатомет M72, или LAW.

LAW был прост в использовании – целься и стреляй, никаких систем наведения не требовалось. Наплечное ракетное устройство запускало ракету, оснащенную взрывной боеголовкой.

Это оружие разового применения. У них есть только один выстрел.

В нескольких ярдах, параллельно его позиции, Бишоп опустился на одно колено, взял в руки винтовку и посмотрел в прицел. Он будет вести прикрывающий огонь, пока Лиам работает с LAW.

Бишоп стоял совершенно неподвижно, только беззвучно двигался его рот, когда он молился.

Лиам перевел предохранитель вперед, взводя LAW.

– Начинаем.

Само оружие не имело отдачи, но обратный взрыв мог тяжело ранить или убить человека. Не стоило попадать под него.

– Чисто, – сказал Бишоп, убедившись, что находится вне опасной зоны выброса.

– Команда три, это Альфа-1, – проговорил Лиам в рацию. – Ведите эту птичку сюда.

Со своих укрепленных позиций в здании мэрии команда Перес открыла огонь из двух M60. Огонь из пулеметов с ленточным питанием расколол воздух.

Напрягая все мышцы, Лиам ждал.

Страх пронизывал его насквозь. Не за себя, а за Ханну, Квинн и всех остальных. Горячий гнев подкреплял его тревогу. Он убьет Генерала за это нападение.

Лиам отбросил все мысли, сложил их в коробку. Он должен сохранять абсолютную сосредоточенность, чтобы покончить с этой угрозой.

Мгновением позже стук роторов стал громче.

– Он разворачивается, – сообщил Бишоп. – Направляется прямо к нам.

Лиам прижал LAW к плечу, переступил с ноги на ногу и вышел из-за деревьев, чтобы лучше видеть вертолет.

Чтобы иметь хоть один шанс, ему нужно подойти поближе.

Максимальная дальность стрельбы составляла тысячу метров, но в реальности, если расстояние до движущейся цели превышало пару сотен метров, шансы на прямое попадание уменьшались вдвое.

«Черный ястреб» оснащен системой обнаружения ракет и противорадиолокационной защитой, но если он летит достаточно низко, ракета может поразить его прежде, чем он успеет сманеврировать.

Лиам встал на колено, чтобы лучше контролировать свое положение, и стал ждать приближения вертолета.

Ближе, еще чуть-чуть.

К счастью, вертолет продолжал лететь низко.

Он еще не нацелился решительно ни на одно из школьных зданий, но теперь точно начнет. Лиам должен избавиться от него раньше.

Он замер. Вдохнул, выдохнул.

«Черный ястреб» приближался на небольшой высоте. В трехстах ярдах от него.

Двести.

Достаточно близко, чтобы разглядеть пилота, второго пилота и командира экипажа, а также двух солдат в полной боевой экипировке в грузовом отсеке, с оружием, направленным на школу. Как он и предполагал, они нацелились на здание, чтобы уничтожить стрелков на крыше и М2.

Сто пятьдесят ярдов.

Машина развернулась носом к школе, готовясь разнести здание.

Лиам выдохнул, прицелился и выстрелил.

66-мм ракета двадцатидюймовой длины вырвалась из пусковой установки со скоростью 475 футов в секунду.

Ракета пронеслась по воздуху и ударила в хвост «Черного ястреба». Шрапнель разорвала вращающиеся роторы. Вертолет накренился, из двигателя повалил дым.

В панике пилот нажал на газ, и мощная птица взмыла в небо.

Слишком поздно.

Огромная машина перевернулась набок, издав ужасный металлический визг. Она перешла в жестокое вращение. Роторы грохотали, когда она бешено вращалась, а затем резко упала с неба.

Сердце Лиама остановилось. Вертолет едва не рухнул на гостиницу «Фолл-Крик». Старики и немощные люди теснились во внутренних комнатах, слишком слабые, чтобы добраться до бомбоубежищ.

Вместо этого «Черный ястреб» врезался в стоянку гостиницы, примыкающую к реке. Роторы разорвали асфальт, когда вертолет внезапно остановился в десяти ярдах от кирпичного здания.

При ударе два топливных бака вспыхнули. Вертолет воспламенился в огненном шаре. Пламя взвилось на высоту сорока футов, а из обломков валил черный дым.

Лиам бросил стреляную трубку пусковой установки, тяжело дыша.

– Что ты видишь?

Бишоп достал свой бинокль.

– Никакого движения.

– Прикрой меня. – Лиам схватил свой карабин и начал спускаться с холма, перебегая от дерева к дереву. М4 был прижат к его плечу, а взгляд устремлен на горящие обломки вертолета.

Он приближался с осторожностью. Дым окутал его ноздри. Вонь плавящегося пластика сдавила горло. Жар пламени бил по лицу, когда языки огня клокотали и трещали.

Никакого движения внутри огненного ада. Выживших нет.

Лиам не почувствовал облегчения – и никакого удовольствия. Он не любил убивать солдат, но они стреляли в его людей. Тем самым они подписали себе смертные приговоры.

Генерал Синклер навязал ему свою волю. Лиам ненавидел его за это.

Тем не менее, он выполнил то, что задумал.

– Альфа-1, это Дельта-2, – заговорил Рейносо по рации. – Что, черт возьми, случилось?

Лиам поднес рацию к губам.

– «Черный ястреб» сбит.

Глава 43

Ханна

День сто тринадцатый

Отдаленные удары сотрясали потолок. При каждом очередном залпе в тесном подземном убежище раздавались вздохи и вскрики.

К счастью, огонь не велся непосредственно по школе. «Черный ястреб», казалось, сосредоточился в другом месте. Пока что.

Ханна сдерживала дрожь.

Промозглый затхлый воздух проникал в ее ноздри. Бетонные стены давили на нее, решетчатые трубы змеились по потолку уродливо и громоздко.

Двести пятьдесят человек толпились в убежище под средней школой. Их лица выглядели изможденными, осунувшимися. Тихий плач, бормотание и шевеление тел отдавались глухим эхом.

Комнату заполняли раскладушки, походные стулья и спальные мешки. Металлические полки с припасами – едой, водой и одеялами – выстроились вдоль одной стены.

Дюжина импровизированных ведер для туалета стояли в углу, где Ли повесил несколько занавесок для уединения. В воздухе стоял смрад человеческих экскрементов.

Воспоминания о своей темнице нахлынули на Ханну, но она их отогнала. Когда-то клаустрофобия подземного убежища вызвала бы спираль паники и ужаса.

Но не в этот раз. Впереди слишком много работы. Слишком много людей, которым она нужна.

Беспокойство за Лиама грозило ее опустошить. Он все еще оставался там с Бишопом, Рейносо, Перес и другими воинами, защищавшими Фолл-Крик.

Насколько она слышала, они с Бишопом отправились за «Черным Ястребом». Давид против Голиафа.

Ей ничего не оставалось делать, кроме как молиться, поэтому она вознесла молитву о безопасности Лиама, пока ходила среди ошеломленных, испуганных горожан, предлагая одеяла и воду.

Эвелин и Ли ухаживали за ранеными. Несколько человек получили серьезные травмы в давке. У некоторых ранения от рикошета и осколков. Те, в кого попали 70-мм ракеты, не добрались до убежища.

С болью она подумала о Молли. Горе ворочалось на задворках ее сознания, но она не могла его впустить. Скорбь придет позже. Сейчас Ханна нужна другим людям.

Она поискала Квинн. Та сидела в дальнем углу, накинув на плечи одеяло. Она оцепенело смотрела на свои руки, сложенные на коленях, опустив голову, несчастная и убитая горем.

Джонас принес ее винтовку; оружие лежало у ее ног, покрытое грязью и пылью. Юноша сидел на соседней койке, близко, но не слишком, сцепив руки на коленях. Он не спускал глаз с Квинн с тех пор, как они пришли.

Ханна подошла к Квинн и опустилась перед ней на колени на твердый бетонный пол. Квинн едва заметила ее присутствие.

Она взяла слабые руки Квинн в свои и сжала.

– Мне так жаль, милая.

Ни в одном языке не найдется достаточно слов, чтобы выразить огромность потери, которую пережили все они, но особенно Квинн. Квинн, которая менее чем за четыре месяца потеряла мать, дедушку и бабушку. И Ноа. Его она тоже потеряла.

Ханна пристально посмотрела в ее страдающее, потерянное лицо.

– Ты не одна. Мы здесь, и мы никуда не уйдем. Ты понимаешь?

Квинн слегка дернула подбородком. Слезы текли по ее испачканным сажей щекам.

Сердце Ханны разрывалось от сострадания. Она перебралась на койку и обняла ее. Негнущейся рукой она массировала спину Квинн. Сама того не осознавая, Ханна напевала «Blackbird» в растрепанные волосы Квинн.

Квинн позволила прижать себя к груди. Ее плечи дрожали, когда она плакала.

Они молчали. Больше не хотелось ничего говорить. Ханна держала Квинн, пока ее рыдания не стихли.

Она осторожно подоткнула одеяло под ее дрожащую фигуру.

– Отдыхай. Тебе нужно отдохнуть.

Ханне не хотелось оставлять Квинн, но нужно еще сделать слишком много работы. Она взглянула на Джонаса, который молча кивнул, уже предвидя ее вопрос.

Он останется с Квинн. Он присмотрит за ней.

Прежде чем заняться чем-то еще, Ханна проверила Шарлотту и Майло.

Тревис занялся детьми, разлученными с родителями. Большинство из них ошеломленно смотрели в пустоту или погрузились в сон. Некоторые были бодры и внимательны. Джоуи, маленький мальчик, которого помогла спасти Квинн, спал на коленях у старшего брата.

В нескольких футах от них Майло играл с Шарлоттой на раскладушке, покачивая ее на коленях. Несколько детей корчили глупые рожицы, пытаясь ее рассмешить.

Призрак не отходил от Майло больше чем на несколько футов. Он обнюхивал лица детей, спокойный и терпеливый, когда они гладили его по голове и ласкали шелковистые уши.

Она сморгнула внезапную влагу с глаз. В ее груди что-то отпустило. Казалось, пес знал, где он ей больше всего нужен.

Поскольку ее дети находились в безопасности, Ханна занялась утешением тех, кто в этом нуждался.

– Вот, держи. – Ханна протянула Стейси Грисон многоразовую бутылку стерилизованной воды и чистое сложенное одеяло.

Владелица парикмахерского салона лежала на раскладушке, придвинутой к стене. Она смотрела на Ханну пустым взглядом.

– Могу я чем-нибудь тебе помочь? – спросила Ханна.

– Мой сын, – ответила она. – Мы разлучились. Я не могу найти его…

Ханна ободряюще ей улыбнулась.

– Мы составляем список выживших. Не забывай, что есть еще бомбоубежище в средней школе и в мэрии. И те, кто спрятался в подвалах. Как только мы узнаем больше, я сообщу тебе. Обещаю.

Стейси прижала одеяло к груди.

– Спасибо. За все.

Ханна сама испытывала потрясение. Опустошенная, убитая горем, преследуемая тревогой за Лиама и Бишопа. Но она не желала поддаваться эмоциям.

Она нужна своей семье и друзьям. Она нужна всем этим людям. Она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь им, успокоить и поддержать их дух.

Как лидер, она несла ответственность.

И Ханна никогда в своей жизни не уклонялась от ответственности.

Она переходила к следующей травмированной жертве, и к следующей, предлагая слова утешения и ободрения.

Удивительно, как мало нужно для того, чтобы облегчить больное сердце: улыбка, доброе слово, нежное прикосновение. А также удовлетворение их физических потребностей – одеяло для тепла, немного еды, немного воды.

Стрельба возле школы стихла. Постепенно страх, пронизывающий убежище, уменьшился до слабого гула тревоги. В комнате чувствовалось напряжение, но было тихо, все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

После того, как закончились одеяла и вода, Ханна прошла через всю комнату к Дейву и Аннет, прижавшимся к дверям бомбоубежища.

Оба покачивались на ногах, совершенно обессиленные.

От волнения у Ханны перехватило дыхание.

– Есть новости от Лиама?

– Пару минут назад я поднялся наверх, чтобы улучшить радиоприем, – сообщил Дейв. – Эти сумасшедшие сорвиголовы сделали это. Они подбили этот чертов вертолет.

– О, слава богу, – облегченно проговорила Аннет.

Облегчение захлестнуло Ханну, ноги ослабли. Она закрыла глаза и медленно выдохнула, сбрасывая напряжение, сковывающее внутренности.

Лиам в безопасности. Бишоп в безопасности. Они справились.

– Я сделаю объявление через минуту, – сказал Дейв. – Нам нужно остаться здесь еще на некоторое время. Группы реагирования зачищают город, прежде чем дать добро.

Ханна вздрогнула и обняла себя руками.

– Все еще трудно поверить, что они открыли огонь по своим гражданам, даже после того, как я видела это своими глазами.

– Они навесили на нас ярлык террористов. Никаких доказательств не требуется.

– Скольких мы потеряли? – спросила Аннет.

– Слишком многих. – Глаза Дейва потемнели от горя. – По крайней мере, десять, включая Молли.

Если бы Лиам не поднял тревогу, дав им почти пять драгоценных минут преимущества, сколько еще людей могло бы погибнуть?

Ужас проникал внутрь, глубоко в ее кости. Отчаяние отравляло. Ханна не хотела поддаваться ему. Она отказывалась.

Она будет цепляться за надежду до последнего вздоха.

Дейв вздохнул, страдание проступило на его лице.

– Мы не узнаем больше, пока не сможем выбраться и оценить ущерб. Но я получил сообщение, что по крайней мере один удар пришелся на подстанцию в «Винтер Хейвен». В этом здании находилась самая важная защищенная электроника.

– Что это значит? – спросила Аннет.

– Подстанция соединяет солнечные панели в сообществе. Без нее солнечные панели не будут работать. Возможно, мы потеряли «Винтер Хейвен».

Аннетт побледнела.

– Что мы будем делать?

– Нам не нужен «Винтер Хейвен», – заявила Ханна. – Именно люди всегда делали Фолл-Крик чем-то особенным. У нас есть генераторы и мы можем делать собственное биотопливо. Мы сможем выжить. Мы есть друг у друга.

Аннет тяжело вздохнула.

– Наверное, ты права.

– Кстати, о помощи друг другу. – Ханна повернулась к Дейву. – Можешь соединить меня с Миком Селлерсом по рации? И с Флинном. Я хочу поговорить с ними.

– Я попробую, но с отключенными ретрансляторами мы не можем связаться с кем-либо вдали от города. Они вне зоны доступа.

Аннетт помрачнела.

– Мы увязли в разборках с Альянсом. Я не знаю, что может изменить их мнение.

– Это нападение должно, – яростно сказала Ханна. – Они уже видели, на что способны По и Синдикат. Теперь мы столкнулись с угрозой со стороны наших собственных военных. Если это их не убедит, то я даже не знаю, что сможет. Я просто молюсь, чтобы Общественный альянс наконец-то образумился и присоединился к нам. Они должны знать, что здесь произошло. Если это может случиться с нами, это может случиться и с ними.

– Продолжай молиться, – сказал Дейв. – Боюсь, это все, что у нас осталось.

Глава 44

Генерал

День сто четырнадцатый

– Ты уволен! – прокричал губернатор Даффилд в трубку спутникового телефона.

Поморщившись, Генерал отдернул ухо.

– Я могу объяснить…

– Я получил сообщение, что ты застрял возле какого-то дерьмового городка в тридцати милях от того места, где должен быть! По собирает силы в Саут-Бенде. Саут-Бенд! В двух шагах от Мичигана, и что делаешь ты? Играешь в игры моими людьми? Открываешь огонь по американским гражданам? О чем, черт возьми, ты думаешь!

Генерал стиснул зубы. Кто-то из рядовых настучал на него. Должно быть, губернатор подбросил им пару спутниковых телефонов, чтобы они докладывали о действиях генерала.

Похоже, Даффилд не доверял ему настолько, насколько предполагал Синклер.

Он не стал паниковать раньше времени. Всегда можно сыграть по-другому. Не конец игры, а лишь небольшая заминка.

Особенно если вы готовы жульничать.

Со спокойствием, которого не чувствовал, он заявил:

– У меня есть доказательства, что они – внутренние террористы, замышляющие антиправительственные действия. Они уже убили местного политика…

– Мне все равно! – прорычал губернатор Даффилд. – Не это был твой приказ! Ты слышишь меня? Ты не подчиняешься прямым командам!

Генерал прохаживался перед массивными окнами от пола до потолка. Озеро Мичиган сверкало в лучах послеполуденного солнца, как драгоценный камень. Отсюда он не мог видеть ни разбросанных палаток и мусора на пляже, ни сгрудившихся грязных толп.

В отражении от стекла он уловил движение. Генерал резко обернулся, сердцебиение участилось.

Бакстер притаился в дверном проеме, голова покачивается, как метроном, в руке блокнот в кожаном переплете.

– Я вам нужен здесь, сэр?

Это не тот разговор, который он хотел бы записать для будущих поколений – даже в тщательно выверенной версии.

Генерал поднял свободную руку и отмахнулся.

Бакстер проскользнул в дверь. Генерал подал сигнал своим телохранителям, расположившимся в номере. Он не хотел, чтобы они присутствовали при разговоре.

Люди повиновались без единого звука.

Секунды спустя он получил комнату в свое распоряжение.

Губернатор Даффилд продолжал выкрикивать оскорбления и непристойности через спутниковый телефон.

С растущим нетерпением Генерал заговорил, модулируя свой голос, чтобы не выдать внутренней ярости.

– Успокойся, Генри.

– Не говори мне успокоиться! Меня предупреждали! Меня предупреждали, и все равно я доверился тебе. Как ты мог так поступить со мной?

– Ты нанял меня, чтобы я стал твоими глазами и ушами и действовал в твоих интересах и к твоей выгоде. Что я и делаю.

– Ты что, не слышал меня? Я сказал, что ты уволен! Отстранен от командования. Тебе повезло, что я не отправил тебя под трибунал.

– Генри…

– А может, и стоит! Военный трибунал – это не самое худшее, чего ты заслуживаешь! – Губернатор зашипел, на мгновение потеряв дар речи. – Ты… ты стрелял в американских граждан! Ты приказал американским солдатам причинить вред их собственному народу. О чем, черт возьми, ты думал?

Вместо ответа Генерал произнес:

– Тебе нужно встретиться с Осборном. Он будет в моем кабинете. Выпей бокал коньяка. Это улучшит твое настроение.

Генерал оставил своего личного помощника, Ларри Осборна, на случай, если возникнет такая ситуация. Несколько лет назад он потянул за некоторые ниточки, чтобы предотвратить некий неблаговидный арест.

Осборн на все сто процентов предан ему.

Что еще важнее, он действовал осмотрительно.

– Я не в настроении! – рявкнул губернатор Даффилд.

– Ты не высыпаешься? Похоже, ты плохо спишь. Тебе нужно расслабиться. Опиаты – твой любимый выбор, верно?

Резкий вдох.

Даже после того, как его с позором уволили, Генерал продолжал следить за происходящим. Так же, как он следил за Розамонд.

Информация – это сила. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Я достал их специально для тебя.

– Если ты пытаешься подкупить меня, то попадешь в просеку!

– Попасть впросак.

– Что? – закричал губернатор. Его голос граничил с истерикой. – Какого черта ты…

– Правильно говорить – «попасть впросак».

– Не смей меня исправлять, ты, коварный убл…

– Прости. – Генерал боролся за то, чтобы сохранить контроль над собой. Он презирал этого плаксивого, слабого человечка, каким-то образом сумевшего подняться до такого положения во власти, которое Даффилд никогда не заслуживал и не заслужит.

– Я думаю только о твоем здоровье, Генри. У тебя нервное расстройство. Если будешь продолжать в том же духе, твое самочувствие ухудшится. – Он говорил успокаивающе, как можно говорить с дикой лошадью, которую нужно утихомирить, прежде чем подчинить себе.

Губернатор Даффилд тяжело дышал в трубку спутникового телефона. Он спорил сам с собой. Его слабость победит, его пристрастие давно голодает из-за Коллапса.

Его нужно только немного подтолкнуть.

Генерал смягчил свой голос, напустив на себя вид раскаяния и заботы.

– Послушай, я оставлю гвардейцев здесь под командованием офицера Гастингса. Ты можешь назначить того, кого пожелаешь, чтобы он принял командование и вел твои дела с этого момента.

– Я соберу свои вещи и подам прошение об отставке сразу же по возвращении в Лансинг. Я лично принесу заявление на твой стол первым делом утром. Разумеется, написанное от руки.

Тишина на другом конце.

– Ситуация под контролем. Ты победил, губернатор. Я сделаю то, что ты просишь. У тебя не будет со мной проблем. Считай это небольшим знаком моих искренних извинений.

– У Осборна, говоришь? – Голос Даффилда звучал добродушно и жадно.

– Осборн сейчас в моем кабинете.

Генерал терпеливо ждал, пока губернатор шел из своего кабинета в его кабинет.

– Скажи Осборну, что я просил передать тебе отличную вещь. Самого высокого качества. Пока он занимается доставкой, пожалуйста, отдохни и выпей. Я припас кое-что особенное.

Осборн и Даффилд разговаривали с минуту. Генерал различил бормотание, но не отдельные слова.

Губернатор Даффилд разразился восхищенным свистом.

– «Харди л'эр Лалик Кристал Декантер»? Сколько он стоит? Пять тысяч?

– Пятнадцать, по последним подсчетам. Это купаж шести сортов столетней выдержки. Каждый глоток – это симфония абрикоса, меда и корицы. Воистину, коньяк, который нельзя забыть.

– Ах-х. Я не пробовал хорошего алкоголя уже… по крайней мере, два месяца. А кажется, что два чертовых года.

Даже не поблагодарил. Генерал ничего не сказал.

Он смотрел на волны, накатывающие на озеро, и ждал, когда Генри выпьет первый стакан и приступит ко второму.

Заносчивость настолько свойственна недалеким людям. Как легко они верили, что весь мир им обязан.

Им и в голову не приходило заглянуть в рот дареному коню.

Глава 45

Генерал

День сто четырнадцатый

– Это ничего не меняет, Синклер, – проворчал губернатор. – Ты знаешь это. Завтра утром твое прошение об отставке должно быть у меня на столе. После этого разговора я больше не хочу ни видеть тебя, ни слышать о тебе.

– С этим не будет проблем.

– Ты заходишь слишком далеко. Такие мужчины, как ты – вы думаете, что вы несокрушимы. Что правила на вас не распространяются. Правила все еще существуют!

– Ты нанял меня, чтобы я их нарушил, – напомнил ему Генерал.

– Только те, которые я санкционирую! – вскричал губернатор Даффилд. Он снова начал заводиться. Это не пойдет на пользу его сердцу.

Генерал улыбнулся про себя.

– Знаешь, я всегда презирал тебя, Генри.

На другом конце раздался невнятный кашель.

– Прости?

– Ты всегда был таким слабоумным трусом. Всегда хотел, чтобы кто-то сказал тебе, что делать.

– Не смей так со мной разговаривать! Я…

– Я прекрасно знаю, кто ты. А теперь позволь мне объяснить, кто я. Я тот человек, который вернет контроль над этим регионом вместо того, чтобы отсиживаться в столице, наблюдая кризис за кризисом. Я тот, кто будет править этим штатом, а не ты. Ты жалкий убогий червяк.

– Как ты смеешь…

– Я не уйду в отставку ни завтра, ни в любой другой день. На самом деле, очень скоро я буду сидеть в твоем кресле. У меня будет твоя работа. И я справлюсь с ней гораздо лучше.

– Ты не сможешь, – прошипел губернатор. – У тебя нет полномочий…

– Но я сделаю это. Прискорбно, что ты решил не доверять мне. Я планировал сначала сместить Юбэнкс, а не тебя. Но теперь ты вынудил меня. Жаль. Все было бы проще, если бы ты оставался губернатором, но мы сами делаем свой выбор. И должны жить с ним. – Он сделал паузу. – Или нет.

Он представил, как губернатор Даффилд стоит в центре своего роскошного кабинета, держа в одной руке пустой графин, и с растущим подозрением и ужасом смотрит на два тающих кубика льда на дне стакана.

Осборн находится на своем обычном месте у двери, не сидит, а стоит, сцепив руки перед собой, его лицо лишено выражения, пока он изучает губернатора в поисках первых признаков.

– Как ты себя чувствуешь, Генри? – спросил Генерал.

Долгое молчание.

– Что ты со мной сделал?

– Как твое горло? Чувствуешь небольшое жжение? Возможно, сейчас ты почувствуешь тошноту. Сильные спазмы в желудке. Я прав?

В трубке раздался тихий звон. Вероятно, стакан выскользнул из пальцев губернатора и стукнулся о ковер.

– Что ты со мной сделал!

– Только то, что должен был, – спокойно ответил Генерал, пытаясь и не сумев скрыть улыбку в своем голосе. – Ты тот, кто подтолкнул меня к этому. В некотором смысле, ты сам навлёк это на себя. Если бы только ты доверял мне. Ничего бы этого не случилось.

– Я чувствую себя… плохо.

– То, что ты переживаешь, – это острое отравление мышьяком. Он бесцветен, не имеет запаха и вкуса, а значит, ты не заметил бы его в своем напитке. Надеюсь, ты наслаждался каждой каплей этого коньяка. Хотя эта бутылка обошлась мне в кругленькую сумму, я считаю послевкусие совершенно бесценным.

– Ты… ты… – Генри Даффилд захрипел.

Раздался еще один глухой удар. Даффилд упал на колени, наклонился вперед и сгорбился, так как его живот пронзила боль.

– Ты страдаешь от тяжелого желудочно-кишечного расстройства, как будто кто-то тупым ножом распилил твои кишки и теперь вытаскивает внутренности, перебирая руками. Затем наступит острый респираторный дистресс – синдром, когда твоя кровеносная система разрушится, следом – сердечная аритмия и мучительная смерть в течение нескольких часов.

Отчаянные вздохи губернатора доносились до его уха.

Генерал находил резкие хрипящие звуки невероятно приятными. Он смотрел на гладкую спокойную воду и жалел, что не может лично присутствовать при этом.

– Ты, вероятно, думаешь – но уже не можешь сказать, – что мне это не сойдет с рук. Дело в том, что сойдет. Сейчас проводится мало вскрытий. Коллапс напряг местные, государственные и федеральные ресурсы до предела. Ты же понимаешь. Есть некоторые преимущества в общенациональном – да что там, мировом – кризисе.

– Будет казаться, что у тебя случился сердечный приступ. Для тех, кто знает о твоих нездоровых пристрастиях, это не станет сюрпризом. На самом деле, тайник с этими таблетками будет обнаружен в ящике твоего стола.

Хриплые, задыхающиеся вздохи вырвались из динамика спутникового телефона. Губернатор застонал.

Генерал улыбнулся.

К тому времени, когда госсекретарь будет приведена к присяге в качестве нового губернатора Мичигана, Байрон Синклер уже сделает свой ход.

У Генерала имелись каналы связи. Друзья в высших кругах. ФБР. ЦРУ. В исполнительной власти. Он вернет себе их расположение.

В конце концов, этот маленький эпизод будет намеренно забыт, сглажен, вычеркнут из официального повествования. Подобно тому, как правительства предпочитали игнорировать подобные злодеяния на протяжении всего времени.

Когда дыхание губернатора Мичигана прервалось, Генерал отключился и вернулся к текущей задаче.

Даффилд вне игры. Фолл-Крик находился в пределах его досягаемости.

Потеря «Черного ястреба» давила и раздражала, но он сделал свое дело. Сейчас горожане должны ополчиться друг на друга, быть охваченные ужасом и междоусобицей, на грани панической капитуляции.

Его солдаты испытывали голод. Припасы на исходе. Это не имело значения. Они будут сражаться, когда Генерал прикажет им сражаться. Даже с учетом уничтоженных Лиамом Коулманом боеприпасов и транспорта, у них оставалось достаточно.

Пятьсот солдат. Достаточно патронов для каждого жителя Фолл-Крика.

Кроме его правнучки. У него на нее большие планы, как и на Розамонд. Он вылепил ее по своему образу и подобию, но она его возненавидела.

Байрон Синклер никогда не понимал, почему. Они были похожи. Те же амбиции, та же жажда господства. Та же родословная. Железная сила текла в их жилах. Власть. Превосходство.

То, что не удалось в Розамонд, не повторится. Он позаботится об этом.

Этот ребенок будет другим. Она возьмет его имя. Она будет принадлежать ему. Женщина, родившая ее, ничего не будет значить.

Девочка станет Синклер, целиком и полностью.

Это займет время, но она переживет его, она продолжит его наследие и позаботится о том, чтобы его имя – их имя – жило дальше. Никто не будет помнить мертвого губернатора. Они будут помнить Синклеров.

Именно так зарождались династии.

Глава 46

Квинн

День сто четырнадцатый

Нападение на город закончилось.

Поверить в это никак не удавалось. Ничто больше не будет прежним.

Горожане остались в бомбоубежище на ночь. Потрясенные и оцепеневшие.

Хотя Лиам и Бишоп уничтожили «Черного ястреба», жители Фолл-Крика слишком испугались, чтобы уйти, даже после того, как команды безопасности заверили их, что вторичное нападение не грозит.

Наконец, люди выбрались из подземной тьмы на дневной свет, чтобы оценить разрушения и подсчитать потери, которых оказалось немало.