Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"

Автор книги: Катя Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

19

Я даже не искала, брела куда-то, и междумирье само привело меня к Карну. Поддерживало, мол, наконец-то осознала, тупица. Беги и в ножки упади.

Карн что-то писал за столом в том же убежище, где жил Кай, и стало неловко отвлекать. Но он уже посмотрел на меня устало и без интереса.

«Отвлекла! Вечно мешаешь!»

– Что ты хотела, Нелари? – ласково спросил он.

– Я хотела извиниться, Карн. Я не ценила, не понимала, сколько ты сделал для меня и всех, и… – я расплакалась и осознала вдруг, что даже поклониться забыла, настолько глупая! Поспешно расстелилась по ковру, будто это могло помочь.

– Я не держу на тебя зла, Нелари. Подними голову. Посмотри на меня.

Я подняла, посмотрела на это доброе всепрощающее лицо с глазами, полными силы, и разрыдалась пуще прежнего.

– Поплачь, Нелари. Поплачь еще. Мне нравится, когда ты плачешь. Ты такая живая, такая настоящая! Твои слезы способны смыть все твои пороки.

Его лицо вдруг разгорелось тем самым опасным предвкушением, которого я недостойно испугалась даже сейчас. Внутри все сжалось.

«Глупая, радуйся, что он смотрит на тебя! Что ты способна его порадовать хоть чем-то!»

– Хочешь, я дам тебе шанс, Нелари?

«Какой шанс? На вопросы надо отвечать, а я его не поняла! Что делать?!»

– Неразумная не понимает…

– Шанс исправиться и получить прощение, – проворковал Карн.

– Неразумная недостойна такой щедрости, – разрыдалась я.

– Не тебе решать, кто и чего удостоен, глупая, – утешил Карн. – Не думай, тебе не идет. Просто продолжай плакать.

Но слезы как нашло застыли и не текли.

«Ты даже на такую мелочь не способна! Ну же!»

Я всхлипнула, закусила губу и заревела с новой силой.

Карн улыбался, и от его бесконечной доброты я чувствовала себя особенно гадкой, и ревела, ревела, ревела...

– Запомни это чувство хорошенько, Нелари. Благодарность – это важно.

Карн остановился в шаге от меня и кинул мне будто из ниоткуда браслет из похожего на кольцо материала.

Я сжала браслет и поклонилась, едва не задев Карна.

«Ой!»

Карн отшвырнул меня энергией так, что дыхание выбило и хрустнуло.

– Помни о своем месте. И проваливай. Я недоволен твоей неосторожностью.

Кашляя, уползла из комнаты и только там решилась подлатать себя его энергией. Защипало. Сущность Хранителей наполнила восторгом.

Чувства перемешались, и я заплакала снова.

«Ну как же так, снова разочаровала! Ай, главное за старое извинилась. А над новым буду работать, не дело это».

Заглянула к Каю, но его не было в комнате.

Делать было нечего. Надо было возвращаться, хотя и не хотелось.

Я пролезла в лазейку, посмотрела на аккуратные кусты колючецвета, вдохнула их аромат.

«Когда-то ты так ухаживал за мной, Крин, и я думала, что это любовь. Спасибо Карну, что открыл мне глаза своим подарком. Это больно, но правда всегда лучше лжи».

Наревевшись вдоволь, я залезла в окно. Фрукты увидела. В животе сразу забурчало. Схватила особенно крупный красный питательный плод, прокусила кожицу, готовясь к утешению… но мякоть показалась безвкусной.

Я поела все-таки, но без удовольствия. Посмотрела на кровать, но ложиться туда, где спал разлюбивший меня, не хотелось. Устроилась в кресле с ногами, посмотрела в стену.

«Какая же ты никчемная, Нелари. Никому не нужна. Эйру только, может быть, но у него и без тебя забот хватает. Помогла бы хоть. Но чем я могу? Новости какие-то подсмотреть? Но какие ему теперь интересны? Я так отстала, не знаю даже, что в мире происходит. Спрошу при случае, что ему нужно, пока не буду отвлекать».

* * *

К ночи Крин вернулся в бодром расположении духа. Посмотрел на меня, на новый браслет.

– Ни, ты в порядке?

Я посмотрела на него, не зная, что ответить. Ему не хотелось отвечать ничего.

«Что ты хочешь? Не дари мне ложных надежд. Ты – все, что у меня когда-то было. Я по-прежнему люблю тебя, но это больше не взаимно. Это невыносимо. Лучше порвать и вернуться на отведенное мне место – туда, где я хоть чем-то могу быть полезной. Где от меня не требуют невозможного».

– Извини, я думаю, мне лучше уйти, – глухо ответила я.

– Что? Почему, Ни? Что случилось?

Крин подошел, сел рядом с креслом, мне в глаза заглянул. Тревожился.

– Я не умею думать. Прости, – отвела взгляд, пряча слезы.

– Все ты умеешь, Ни, ты что?

– Ты утром сказал мне, что если я не научусь думать, то нам придется расстаться. А я не умею, – я старательно не смотрела на Крина.

– Я имел в виду, что могу умереть, если ты еще раз притащишь на одежде столько летучей отравы, пока я сплю. Что это вообще за дремучий коктейль был? Я пережил утром весь спектр ощущений, чудом проснулся, а потом!

Я замерла. Укололо чувством вины, смешанным с облегчением. Голова закружилась.

«Крин любит. Любит! Даже когда его не дурманит мой Источник. Даже когда я его чуть не убила от своей глупости. Он имел в виду не это. Я… не одна в этом мире, кажется. Я не только бестолковая кукла, я могу быть кем-то еще. По крайней мере, если больше не принесу домой отраву».

– Вот я дура! Карн дыхания создавал, просил благословить. Он варил пропитку в маленькой комнате, вот одежда и пропахла, наверное…

– Из чего она состоит?

– Ой, там много… мне кажется, все, что в Старом Эрве росло особенно ядовитого, там есть.

– Я догадывался, – Крин потер лоб. – Ни, когда что-то делаешь, думай, пожалуйста. Особенно с Карном. Давай я тебе помогу – перед контактом с ядовитым нужно наложить Изоляцию, а после – очистить одежду и тело. Что ты еще сегодня с Карном делала? Браслета утром не было, смотрю и боюсь даже предположить, что же вы опять натворили…

– Не варила я больше ничего. Я просто извинилась, что была неблагодарной, разревелась. Ему понравилось, вот и подарил.

Крин посмотрел на меня очень странно.

– Ни, прости, а за что тебе быть благодарной тому, кто увечил тебя, пока чуть не уничтожил окончательно? За то что исчез из твоей жизни? Так ведь даже не исчез, поганец!

20

Крин поцеловал меня в щеку и снова полез под одежду.

“Да что ж такое-то! Я вся выжата, в слезах, соплях – а он ластится. У него какой-то пунктик на сексе после тяжелых разговоров!”

– Давай быстренько? Или ртом могу. Или рукой, – предложила я. – Я не чувствую толком, снова сущностью пользовалась, но хочу сделать тебе приятно.

– Давай тогда лучше массаж, – попросил Крин. – Наработался сегодня – жуть! Но тоже хотел тебе сделать приятно.

– Ты сделал мне очень приятно! А тело все равно ничего не чувствует, – улыбнулась я. – Ложись.

Крин стянул рубаху, лег. Мирный и милый. Худенький совсем, мышц не видно, кожа без шрамов, только красные пятна появились – видимо, от яда, который я на одежде принесла.

Я гладила, терла, мяла. Растворялась в нежности к своему бесценному Крину. Крину, который всегда поддержит, примет такой, какая есть, и подарит радость, а не бездушные вещи.

«И пусть это неправильно, но он и вправду весь мой мир, вся я. Я знаю два мира – тот, где я расцветаю, где меня ждут и любят, что бы я ни натворила, всегда и во всем поддержат. И тот, где меня разрушают, где я всегда виновата, как бы ни старалась, что бы ни делала. И я хотела бы быть в мире Крина. Всегда в мире Крина. И я даже могу, Карн же отпустил, только благословлять и все. И одежду после ядов чистить. И может быть я когда-нибудь осмелюсь и даже от этого отказаться. Ах, надо переговорить с Чистильщиками, но мне так страшно! Вдруг им тоже что-то от меня понадобится? Надо с Крином посоветоваться».

– Спишь?

Крин не ответил. Спал. Я накрыла его одеялом, легла рядышком. Теплый. Уютно. Хорошо.

«Может, порепетировать, как с Чистильщиками поговорю? Почтенные Чистильщики! Прошу о покровительстве… Э-э, нет, сначала надо узнать, что они за это просят. Но не спросишь же, сколько стоят их услуги, не на базаре же. Ах, как же сказать?»

Стало вдруг неудобно лежать. Повернулась на другой бок.

«Я же не помылась!»

Выбралась из постели, платок сняла, накидку, балахон, почистила и их, и рубашку. Тело обмыла. Волосы переплела.

Посмотрела в зеркало – дивно хороша! Только вот Крин спал.

«Все равно ничего не почувствуешь. Подожди, ты же немного пользовалась, быстро отойдешь. Может, даже к утру».

Показалось, что уже вполне отошла, на Крина посмотрела.

Спал! Всегда, когда нужно, спал!

«Ни, просто перестань шарахаться по ночам и начни спать, как и все. И Крин будет спать тогда, когда и ты».

Я вздохнула и легла. Приятная рубашка щекотала тело, и устроиться никак не получалось. Хотелось Крину показаться. Ужасно хотелось!

Я зажмурилась.

Донесся аромат колючецветов. А потом, ярче – пряностей.

«Никуда я с тобой не пойду! Я уже легла!» – запаниковала я и накинула на себя руку Крина, как бы обнимая.

– Ждала меня, Нелари, – раздался голос над ухом. И будто бы неразборчивое пение, смутно знакомое, тихое.

– Нет. Я почти сплю, – ответила я.

– Пойдем. Нас ждет нечто особенное.

– Меня ждет постелька, – нарочно сонно пробормотала я. – Остальное потерпит до утра.

Карн рассмеялся.

– Открой глаза, Нелари.

«Да что там?»

Я приоткрыла один глаз и увидела охапку белоснежных лунных слез. Хрупкие лепестки будто светились в темноте и то ли пели, то ли плакали. Вспомнилось, как Крин еще тогда, в моей юности, кашлял от единственного цветка, и я чуть не подскочила, покрыла букет Изоляцией, шторы распахнула, проветрила энергией…

И поняла, что уже сижу.

– Карн! Не носи такие цветы живым! – возмутилась я.

– А я и не живым. Пойдем, Нелари. Нас ждет много работы.

Я покосилась на Крина. Дышал вроде. Не кашлял.

«Лучше пойду. Потом разберусь, нельзя, чтобы в комнате задерживался этот букет».

Я вылезла в окно, перепрыгнула колючецвет. Карн приземлился рядом. Осознала вдруг, что в одной рубашке вышла, застыла.

Карн кинул мне букет, и я поймала от неожиданности.

– Неси, Нелари. Цветы тебе к лицу.

– Мне бы одеться…

– Там, куда мы идем, одежда тебе не понадобится.

«Я же Изоляцию не наложила! Теперь поздно уже… Ай, ладно, главное почиститься потом получше».

Мы шли в густых ночных сумерках по иллюзорным болотам. Я вдруг осознала, что не задумывалась, куда наступить, чтобы не провалиться. Ни вчера, ни сегодня. Просто шла, будто по дороге.

«Когда я так научилась? Не знаю даже. Но получается – и хорошо».

Болота становились все глуше, кочки встречались все реже, и вдруг мы вышли к иллюзорному почти озеру с островком посередине, полному лунных слез.

Они цвели, печально пели, доверчиво тянулись хрупкими светлыми лепестками…

«Я это где-то видела. Точно где-то видела…»

Перед глазами всплыл кошмар, как я тонула в этом самом проклятом болоте, и волосы дыбом встали. Отчего-то предчувствие было очень нехорошее.

– Не стой на месте, увязнешь, – посоветовал Карн и перепрыгнул по едва заметным кочкам на островок.

Я неловко проследовала за ним и с облегчением ступила на плотный туман, поросший цветами.

Карн сорвал один, понюхал. Его бледная кожа будто светилась, отражая мерцание цветов, и казалась потусторонней.

«Как там, хотел пожить простой жизнью простого смертного? Даже мило. Пришел на ночные цветочки полюбоваться, девушку привел. Хотя простой смертный на этом островке бы умер мгновенно. Да и не думаю, что мы за этим сюда пришли».

И все равно улыбнулась, осмотрелась.

«Красиво здесь. Странно только, почему они вообще в междумирье выросли?»

Карн никуда не торопился, присел к цветам, прилег. Волосы даже распустил.

Я села на расстоянии ладони от него, колени обняла. Под пальцами ног зияла пустота. Стало вдруг интересно, что там наверху разглядывает Карн, и я тоже подняла голову. Туман над нами сгущался воронкой, мерцая от пыльцы лунных слез.

«Красиво. Как же красиво!»

– Прыгай, Нелари, – спокойно сказал Карн.

– Вниз? – я посмотрела в пустоту.

21

Карн, забыв о брезгливости, схватил за плечи, встряхнул.

Я зажмурилась.

– Нелари? – с тревогой спросил он.

Я кивнула.

– Малыш, я не передам тебе свой дар, – ответили мои губы. – Забери свою куклу.

Я зажмурилась от ужаса, сжалась.

В груди вдруг что-то разорвалось, стало темно, показалось, что падаю.

* * *

– Нелари! Нелари! Нелари! – послышался голос Карна будто издалека.

Встряхнули. Все болело. Перед глазами расплывалось.

– Ты меня видишь? – спросили, обжигая дыханием.

Я помотала головой и сморщилась от прострелившей боли.

– Не тряси, недоразвитый, – прошипел кто-то за меня.

– Хия, гадина, – прошипел Карн и в бок прилетело очень больно, кажется, с ноги.

– Куколка, он тебя часто бьет? – спросила Хия моим ртом. Или Лойя?

«Наверное, Хия – прижизненное, как Карн», – подумала я.

Говорить не получалось, но я помотала головой, и от резкой боли стошнило.

– Латай свою куклу, развалится еще, – велела Хия.

Карн вместо этого пнул еще раз.

– Благословляй. Ты же знаешь, без благодарности не оставлю.

– Латай! – прошипела Хия.

Карн влил энергии, смешанной с сущностью. Защипало. Зажгло. Выгнуло в нереальном удовольствии.

– О, малыш, это было неплохо… – похвалила Хия. – Трахнешь бабку? Кукла, ты же не против?

Я округлила глаза, зажала рот руками, замотала головой.

– Я не животное, Хия, – поморщился Карн.

«И я не кукла. Я Нелари. И ты не расстраивайся, этот все равно не умеет. У меня другой, нормальный есть».

Хия расхохоталась, залупила руками по дороге.

– Поняла. Но мне понравилось, чем он порадовал. Никогда такого не испытывала. Благословим?

«А что это даст?»

– Много удачи на один раз.

«Спроси, на что планирует потратить», – попросила я.

– Малыш, а на что благословляем?

– На полноценную жизнь после охоты.

Сердце дрогнуло.

«Он все-таки не оставил эту мечту. Можно, Хия».

Хия села, и из моих рук полилось что-то настолько густое и темное, что диву далась.

– Удачи тебе, малыш. Используй с умом.

Я почувствовала, что тело меня снова слушается.

Карн кривенько ухмыльнулся.

– Благодарю. Давай, Нелари, закончим с остальными. Пока как в первый раз.

Тело переполнилось сущностью, изливало ее в искорки и благословения, искорки наполняли бусы…

– О создатели, куколка, да это лучше секса! – ляпнула Хия. – Малыш, добавь!

Уши потеплели. Я сбилась.

– Прости, Карн. Давай заново…

– Добавить?

– Пока достаточно, – ответила я. – Слишком много будет сбивать, не надо.

– Кукла, пусть добавит!

– Добавлю, когда работа будет закончена, – пообещал Карн.

– Да что ж это! Давай быстрее, кукла!

– Я не кукла. Я Нелари. Не отвлекай, – я возобновила заклинания, и сущность потекла.

Когда последняя искра покинула мой Источник, не хотелось уже ничего, только лежать и смотреть в одну точку. И спать. Устала безумно.

– Добавить? – спросил Карн.

– Спрашиваешь еще, – ответила Хия.

Сущность переполнила, тело выгнуло, и Хия стала издавать такие звуки, что было жутко неловко.

Я жалобно посмотрела на Карна, но он лишь развел руками.

– Добавь, малыш, еще! – умоляла Хия, а я сгорала от стыда и жалела, что пустила ее в свое тело.

– После этого покинешь тело, – сказала я.

– Лады. Малыш, ну!

Карн влил еще. Показалось, сейчас разорвет.

Хия замолчала, наконец, и я лежала в тишине, ожидая, пока ей не станет достаточно, оглушенная, одурманенная, переполненная и уставшая до крайности.

Карн смотрел с пониманием. Ему и самому неловко было, кажется.

– Не могу больше, – искра Хии вылетела из моего ядра и спряталась в бусы.

«Это ты здорово придумала!»

Принятие – и сущность начала впитываться быстрее. Удовольствие стало терпимым, потом и вовсе схлынуло, оставшись приятной истомой в теле.

Я лежала вся опозоренная, измученная, сгорающая от стыда.

– Тебя отнести? – предложил Карн.

– Я… Неловко, но… давай.

В отношении Карна ко мне что-то изменилось, но пока не понимала, что именно.

– Вижу, что пока ты не ходок, но нам еще в несколько мест, – он вручил мне оброненный букет, поднял и понес через болота.

– Ты больше не брезгуешь? – удивилась я.

– Нет. Увидел тебя иначе.

Карн был таким нормальным, что я его не узнавала.

«Может, его благословением так? Или как обычно, нормальным кажется, только расслабишься – и как обычно…»

Было очень неловко оставаться в рубашке, но и пачкать одежду лунными слезами не хотелось. Да и после Хии Карн уже видел все, кажется. И за эти десятки лет уже все разглядел, что мог. Но все равно стыдно было. Все-таки не вместе больше, а я в рубашке, с цветами, да еще и на руках.

Карн принес на другое старое кладбище. Здесь не росло ничего. Просто лежали укутанные с головой тела в тумане – как и прежние, без следов разложения, будто их только принесли.

«Междумирье удивительно. Немудрено, что Чистильщики хотят очистить его от вредителей».

Мы собирали Источники, напитывали, благословляли. То ли это стало настолько рутинным, то ли сущности впитала много, то ли после запрошенного Хией количества все казалось приемлемым, но неудобных реакций она больше не вызывала, воспринималась как энергия.

«Наконец-то можно просто работать», – подумала я и посмотрела на бусы на руке Карна. Прибавилось немало, Кон с Архой явно долго пытались.

– Они станут оружием? – спросила я.

– Кто-то оружием, кто-то инструментом. Каждый прекрасен по-своему.

Карн полюбовался на искорки. А потом посмотрел примерно тем же взглядом на меня. Неловко стало.

– Нелари, какое же ты сокровище, – прошептал Карн.

Стало не по себе. Полезное используют часто. А взаимодействовать с Карном мне бы хотелось как можно меньше.

«Нет, раздетой я с ним больше не пойду. И вообще не уверена, что пойду. Хотя может, и пойду. Я понимаю, зачем ему нужны Источники, он же для благого дела их использует, вооружиться хорошо – важно. Да и хочется подарить нашим собратьям хоть какое-то воплощение. Они ведь так и не увидели этой жизни из-за нашего несовершенства».

22

Трубки тянули, чары вспыхивали, земля летела – работа кипела. Убежище окружали бесконечные грядки. И мы с Крином со всеми вместе трудились, устраивали, сажали, смотрели, еще сажали…

– Не рано ли за барьером колдовать, милок? – затревожился старичок рядом.

– За этим местом присматривают, – утешил Крин, не отрываясь от работы.

– Присматривают они! Сейчас забегают возле убежища, чары-то вон какие. Эх, молодо-зелено!

– Так уже пришли, только мы под охраной. Глава говорил, они собираются и поглядывают издалека. Их все больше подходит поинтересоваться, но не смеют, а потом для них не существует.

– Милок, так как мы из убежища будем выходить? Они здесь не поймают, так дальше по дороге перехватятся.

– Меры приняты, – утешил Крин и перешел к следующей грядке.

– Да какие меры! – возмутился встревоженный дед.

– Патрулируют, реагируют, докладывают, – ответил Крин.

– Не слышал ни о каких патрулях! И чтобы набирали не слышал!

– Для этого используют не элькринов.

– А кого?

– Тех, кто с этим справляется лучше, – утешил Крин.

Я вспомнила о дыханиях и стае иллюзорных тварей Эйра и не смогла сдержать улыбку.

– Ты-то что улыбаешься? Пояса нет, зато вырядилась, как на праздник!

– Так сейчас ни у кого пояса нет. Экзамены не организовали, вся молодежь или в ученических, или так и ходит, – вступился Крин.

– Чья ты хоть? Хоть бы ученический нацепила. Позорница. Девчонка совсем, а чести не бережет, – проворчал дед.

Крин кашлянул.

– Это мой ассистент. Меня устраивает, как она выглядит.

– Еще и прислужница, – сплюнул старик.

Я опустила голову, как бы стыдясь, чтобы только отстал.

В общине Кон – а судя по темной одежде, старик был из коренных – всегда было специфичное отношение и к женщинам, и к молодым. Дарованная Коном вечная юность и отсутствие поясов сыграли с нами злую шутку.

– Гл… Крин! – окликнул рыжий Тан. – До дальней отметки разрешили засадить.

– Будет исполнено, старейшина.

– Старейшина, скажи своей молодежи, что это такое? Этот зеленый рассуждает мне тут, а прислужница его вообще без пояса!

Тан посмотрел на старика, на Крина. Крин помотал головой.

– Уважьте возраст, – назидательно сказал Тан.

– Будет исполнено, – Крин поклонился. – Ни, у тебя есть что-нибудь?

– Только тот, который… – я покосилась на старика – Широкий такой…

– Надень, уважь старшего, – попросил Крин.

Я материализовала искусно расшитый серебристый пояс секты еще из прошлой жизни, повязала.

Старик отшатнулся.

– Гадина сектантская!

«Так меня еще не называли», – подумала я и опустила голову еще ниже на всякий случай.

– Пойдем, Ни, до границы еще покроем, – позвал Крин.

И мы отошли, трубки потянули. Старик вроде отстал.

– Фуф, – выдохнула я. – Надо будет пояса и одежду раздобыть.

– Я вот думаю, наоборот хватит скрываться. Одно дело прийти в библиотеку, другое – заниматься официальной работой. Чем больше прячемся, тем больше вопросов. Все коренные друг друга знают, начнется это чья, чей, и все равно выяснится что мы ничьи. Все, решено. Я Крин, ты Нела. Мы здесь работаем. Пусть привыкают.

– Можно снять этот пояс?

– Сними, конечно. Добудешь нам свои?

– Хм, наверное… Снова назначу тебя Главой!

– Ну уж нет! Меня же затаскают! Пусть Тария отдувается.

– Надо подумать, чего я хочу. Все-таки неправильно носить цвета Карна, если я ему не жена. На праздник ладно, вроде бы возродившая, но… Хотя и не на празднике ведь такая. И эта одежда такая красивая, жалко снимать. Может, и тебе надеть красное? Он же и тебя отметил как гения. Странно, что мы в разном.

– Нет уж. Я твой служитель, не его. Я готов надеть твои цвета как твой служитель и цвета Дира или убежища как их житель.

– Тогда, может, мне тоже вернуться в свое, – я посмотрела на неповторимо сложную расшивку с сожалением.

– За себя решай сама.

– Мне нравится эта одежда, но наверное правильнее носить свои цвета.

– Необязательно носить цвета своей энергии. Ист тоже красное не носит, – пожал плечами Крин.

– Но он как бы выражает принадлежность роду цветами родителей, а я кому?

– Этой одеждой – однозначно Исту, это его цвета, – ответил Крин.

Стало не по себе.

– Я как-то не придавала большого значения, носила как подарок. Надо подумать…

– Конечно, не торопись. Я поработаю, подумай спокойно.

«Считаю ли я себя прислужницей Иста? Так и есть, наверное. Я слушаюсь его во всем. Вчера только осмелилась поспрашивать, и то пошла ведь, чтобы Крин не задохнулся. И сегодня пойду. Но сегодня я пойду не как прислужница, а как помощница. Ах, осмелюсь ли я надеть свои цвета?»

Вспомнилось, как Карн велел снять балахон своего цвета, и я поежилась.

«Тот балахон был простым, будто траурный, и действительно для праздника не подходил. Но Карн решил за меня, что и чьи цвета мне надеть, а я согласилась».

– Крин, я подумала. Я хочу носить свои цвета, но боюсь, что Карн может на это плохо отреагировать. Помоги советом, ты вчера так понятно все разложил!

– Конечно странно, если служитель снимает положенные ему цвета. И тем более это неприемлемо для Иста, для которого выглядеть соответственно положению очень важно, – согласился Крин. – Тебе нужно перестать служить ему, и только потом сменить подаренную тебе одежду, иначе он не поймет.

– Да, точно! Нужно определиться самой и поговорить. Так же было и с браком. Я согласилась, а потом вела себя недостойно – «мысли не считаются, взгляды не считаются, в варежках не считается», а по сути ведь важно было не что именно я делаю, а с каким посылом. Я принадлежала одному мужчине, а мечтала о другом, и это было ужасно неправильно.

Крин посмотрел на меня очень внимательно.

– И что ты планируешь делать?

Сердце сжалось то ли от страха, то ли от смелости.

– Я поговорю с Карном. Скажу, что готова ему помогать, но выбираю свободу.