Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"

Автор книги: Катя Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Возлюбленная мага. В тени темного бога
Катя Берри , Элис Карма

Пролог

Черные глаза держали меня крепче любых оков. Я не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд.

В его руке блеснул духовный нож.

Перехватило дыхание. Заколотило. Старые швы разнылись все и сразу, запульсировали. Я знала этот нож. Им лишали памяти о возлюбленном. Раз за разом.

Холодное острие скользнуло по моей щеке. По виску. По губам. Я замерла, боясь дышать, боясь моргнуть.

– Правильно, смотри в глаза, Нелари. Мне нравится твой страх.

Снова была виновата. Посмела быть счастливой. Посмела жить без него. Посмела любить.

Нож скользнул ниже – к горлу. Я сглотнула, чувствуя, как сталь царапает кожу.

– Какая же ты бесполезная, Нелари. Даже скорбеть не можешь нормально.

«Действительно, как посмела…»

Покраснела. С гибели Карна прошло достаточно. Наш сын женился. Его жена – родила. Нас с былым возлюбленным воскресили – и я не видела препятствий подарить ему себя. Но Карн так не считал, видимо.

Карн отступил на шаг. Брезгливо скривился.Чистый, прекрасный. Верный. Черные кудри рассыпались по белоснежной шее и рубахе. Верный, прекрасный, могущественный – и ужасающе жестокий темный бог. От него пахло пряностями. Его голос обволакивал, лишал воли, заставлял верить каждому слову.

– Я дал тебе все, Нелари. Но ты никогда не умела быть благодарной.

Карн расплылся вдруг. По щекам что-то побежало. Капнуло.

Он вознес меня до богини – и оставил калекой, неспособной колдовать. Подарил мне детей – и разлучил с ними. Прекратил наш брак – и явился упрекнуть, что я посмела быть с другим.

– Неужели ты думала, что сможешь без меня? – спросил Карн почти ласково.

Я затрепетала. На вопросы полагалось отвечать. А я не знала ответа на этот. Зрачки вспыхнули алым, и грудь пронзило болью, будто нож вошел по-настоящему. Отшатнулась – и проснулась от собственного жалкого:

– Н-не знаю...

Сердце стучало в ушах. Грудь жгло ядрышко с сущностью Карна. Растерла, тяжело дыша.

Солнце пробивалось сквозь сбившиеся шторы. Освещало крохотную комнатку. Крина на лежанке рядом. Прищурился от солнца.

«Разбудила!» – кольнуло виной.

Крин приподнялся на локте, смотрел встревоженно и сонно.

– Кошмар? – спросил он. И приобнял, не дожидаясь ответа. Знал и так.

В нос ударил аромат свежей листвы. Сердце окутало совсем другим теплом.

Кивнула.

«Карна больше нет, – напомнила себе я. – Он не вернется».

Крин сжал одеяло так, что костяшки побелели. Его взгляд скользнул к моей груди – туда, где я терла рукой. Ничего не спросил. Просто прижал меня крепче. Я, чуть помедлив, накрыла его руку своей – все не могла привыкнуть, что теперь можно снова касаться его.

– Это просто сон, – прошептал он. – Просто сон, Ни.

Кивнула. Крин никак не расслаблял руку, и я погладила.

И тогда ядрышко в груди задрожало от хриплого, знакомого смеха.

Он шел не из сна.

Изнутри.

1

Солнце пригревало почти по-летнему. По узеньким улочкам Дира сновали эльфы, успевая насладиться последними теплыми деньками. Мои старые ботинки еще из прошлой жизни выглядывали из-под простого пыльно-золотого балахона без вышивки, грели сердце.

«В библиотеку! Мы идем в библиотеку! Снова вместе. Снова!»

Сердце трепетало от одной мысли о том, что что-то снова будет почти как раньше. Что можно будет сесть рядышком, пролистать шуршащие страницы, выискивая те самые зацепки для идей.

Что это будет по-настоящему. У нас, а не где-то там, у кого-то, далеко.

Я держала Крина за руку, и это тоже было по-настоящему. Не украдкой, не тайком, не как будто бы в варежках не считается – открыто. И его ладонь была здоровой, не сухой. И ногти розовыми, а не серовато-мутными от темной энергии.

– Ни, ты чего?

Спохватилась, что подняла и разглядывала руку Крина прямо посреди улицы и смутилась.

– Просто так рада, что ты рядом. Что ты здоров. Что можно тебя за руку подержать.

От избытка чувств выступили слезы. Я всхлипнула, поцеловала его руку. Крин утер мне слезинки и обнял.

– Я тоже очень рад, Ни.

– Не знаю, что вдруг на меня нашло… Подумала, как здорово будет снова вместе посидеть, и накатило.

– Понимаю. Тоже предвкушаю. С тобой всегда легче ищется нужное. Бывает, и не думаешь, а ты покажешь что-то, на что и не обратил бы внимания, в голове щелкнет – и идея приходит.

Мы шагнули в иллюзорную стену тумана и оказались во внешнем кольце убежища. Загоны и теплички по одну сторону дороги, утопленные под землю лаборатории с торчащими трубами – с другой. Запахи животных смешались с цветным паром из ближайшей трубы в редкостное зловоние. Речь, квохтанье, блеяние и грохот механизмов слились в какофонию жизни.

– Нет, ну мало нам сектантов, еще и эльфы пришли! Не убежище, а проходной двор! Ты-то куда, ушастый? Где разрешение? – крикнули из ближайшей теплички.

Кричавшего различить не удалось за густыми изумрудными переливами чар. Все такое теплое – созданное Крином и детьми.

Покосилась на Крина. Он уже вытаскивал разрешение – то самое, что Эйр лично подписал.

Подбежал работяга в темном. Наклонился к самому разрешению, подслеповато прищурился, за бритую голову схватился.

– Нет, ну это слишком! Этот всех сюда пускает! Я Тана позову, пусть решает!

«Что? Не пустит? Разрешение же на месте…» – сердце пропустило удар.

– Позови, – Крин виновато развел руками.

Работяга поднял голову и посмотрел на Крина внимательнее, прищурился.

– Глава… что ли? – шепотом спросил он.

Я замерла. Узнал. Конечно узнал.

– Я лишь гость. Не болтай, – попросил Крин так же шепотом.

– Хоть бы переоделся, а то ничего себе, эльф пришел. В глаза бросается зеленое-то, да еще и светлое.

– Да я не подумал. Можешь дать что-нибудь?

«И я не подумала», – упрекнула себя я.

– Щас, – засуетился работяга, метнулся до длинного домика, притащил темную накидку-балахон. – Это гостевая, уф-ф… Щас отдышусь… Там это… пояс в кармане.

Крин накинул, капюшон надвинул, простой ученический пояс без узоров повязал. Сердце сжималось от того, что наша прогулка – такая светлая, такая долгожданная – закончилась, едва начавшись.

«В библиотеку! Мы идем в библиотеку! Как раньше!» – пело мое сердце совсем недавно.

Вспомнила солнце. Узкие улочки Дира. Его руку в моей. Как целовала его ладонь от избытка чувств и плакала. А он обнимал, утирал мои слезы, и я вдыхала аромат свежей листвы.

А теперь мы здесь.

Подошел, почти прибежал рыжий Тан. Стало не по себе, тот самый, Палач позапрошлого Главы.

– Глава! Пойдем, пойдем! Ты нам так нужен! – Тан поклонился до земли. – Пойдем к Дилму.

– Я в библиотеку пришел. Эйр Глава, с ним и разбирайтесь. Я больше не член общины Кона, Тан. Я Крин из Дира.

– Глава, Крин, кто ты есть, очень надо! Умоляю!

Тан все стоял в поклоне. Крин вздохнул.

– Главу тогда позови. Нехорошо собираться за его спиной.

– В нем и проблема, – шепнул Тан.

У меня внутри все оборвалось. Эйр. Мой сын. Что-то случилось.

Тан вывел сквозь иллюзорную пропасть к внутреннему кругу убежища. Стоило ступить на узкую улочку, окруженную темными, будто давящими домиками, как ноги остановились. Тело вспомнило раньше, чем разум.

Вот здесь. На этом самом месте.

Полсотни лет назад я стояла на этой мостовой, прижимая к груди новенький пояс служителя Кона. Свежевыданный, еще пахнущий краской и магией. Я сдала экзамен. Я могла работать. Я была так горда. Так счастлива.

«Теперь я смогу помогать Крину», – думала я тогда.

Я не знала тогда, что этот пояс – яма, которую я сама себе и вырыла. Многолетним упорным трудом. Что мой Покровитель уже нашел мне другое применение. Что он только и ждал, пока я сдам экзамен – и тем самым приму служение ему. А все, чтобы наконец продать меня – даже не предупредив – безумному богу.

Крин, заметив, что я отстала, обернулся. Ничего не спросил – только посмотрел. И я поняла: он тоже помнит. И ему тоже больно.

Я догнала его и взяла за руку.

Мы подошли к огромному добротному дому. Тан постучал. Открыла очень милая девушка в едва накинутом на роскошные светлые кудри платке, поклонилась. Стало неловко оставлять свои старые ботинки – еще из прошлой жизни.

Девушка проводила в гостиную. Кресла из темнейшего древа Кона так и манили присесть на мягкие подушки с золотым шитьем, широкий стол искушал причудливыми фруктами на огромном блюде, а ноги утопали в роскошных коврах. И тот самый страшный палач Тан развалился в кресле, угостился чем-то фиолетовым. Крин со вздохом присел, и я встала рядом с его креслом.

Крин посмотрел на меня грустными глазами, но ничего не сказал. Он и сам бы постоял, кажется. И совсем не здесь.

Старик Дилм тоже подошел, покряхтывая, похоже, на пределе своей скорости.

– Глава! – поклонился он и скорчился, потирая спину. – Твой Эйрин назвался наследником Иста и присоединил секту в полном составе, общины Нелы и Архи. Все это без решения совета. Сектантов отказался судить, нас не слушает, что хочет, то и воротит, – вздохнул Дилм.

2

Крин молчал. Смотрел на меня – и молчал. Я видела, что мы не понимаем друг друга. Страх отдалиться еще больше захватил целиком, я едва сдержала подкатывающую панику.

– Я что-то не так сказала? – все-таки решила уточнить я.

– Это ненормально – утаскивать кого-то против его воли, Ни.

– Ненормально, – согласилась я.

– И это сделал не Ист, это сделал Айар.

– Айар кормил, выгуливал, книжки давал, чтобы не скучала, учил и языку, и этикету, и в целом как меньше злить Иста. Мне его уроки очень пригодились! А Ист когда увел, запер без еды и… – я осеклась. – Давай не будем об этом.

– Ни, меня это пугает. Почему ты так говоришь? То, что он сделал, недопустимо и не может быть оправдано ничем!

Слезы брызнули.

– Если Айар выбрал служить Исту, получается, что и я выбрала Иста, верно?

Крин подошел, обнял.

– Прости, Ни. Прости, что не смог защитить тебя.

– Айара тоже кто-то не смог защитить.

– Я не подумал об этом. Но ты знаешь, для меня было бы приемлемее умереть, чем делать то, чем занимались сектанты в старом Эрве.

– Для меня тоже было бы приемлемее умереть, чем разрушать наш мир.

– Но сектанты же… Хотя, – Крин задумался. – Что-то в этом есть, сектанты тоже остаются служить и после смерти.

– Сначала из тебя выбивают клятву, а потом ты не можешь ничего поделать, – тихо ответила я. – Ты и до этого ничего не можешь, в общем-то. Но с клятвой совсем. Я не то чтобы оправдываю сектантов, но понимаю, как они к этому пришли. Может, не все, может, и по-настоящему больные были, которым нравилось это все. Может, и Айар был таким, не знаю. Но он был добр ко мне, хотя мог поступить совсем иначе, и я ему за это благодарна.

– Хорошо, что это в прошлом. Но как бы ты ни относилась к Айару, как бы я к нему не относился, единственное, что я могу сделать для него – обезболить. Он весь искажен, такое не восстановишь, без чар Архи так точно. Думаю, его поддерживала энергия Иста, благодаря ей он бесконечно регенерировал, насколько это было возможно. Но после того, как Иста не стало, Айар быстро начал рассыпаться, как и должен был уже давно.

Я вытащила из груди алую искорку, ядрышко Источника Карна. Ладонь знакомо защипало, обожгло. Запахло пряностями. Тронула, и зажглось имя со смазанным концом – Ист. Вряд ли ее сил хватило бы на заживление чего-то значимее царапины.

– Слушай, Крин, когда я училась, помнишь, брали энергию спящих Ловов? Этот уже, конечно, даже не спит, но вдруг как-нибудь получится, если через мою?

Крин вывел в воздухе золотым руну регенерации, добавил энергии из искры, и заклинание вспыхнуло ало-золотым, волной разошлось по телу Айара.

Крин потер руку, подул. Искорка на ладони поблекла.

– Щиплется так. Горит, будто кожу сняли и перцем натерли.

– Угу, – вспомнились удары кнутом из этой энергии. Кожу защипало. Я отвела взгляд, пряча выступившие слезы.

К счастью, Крин не заметил ничего, слонился над Айаром, подсвечивая что-то золотыми чарами.

– Слушай, эффект-то есть. Смотри, как сошлось, – показал Крин на что-то. – Конечно в его ситуации это только отсрочит неизбежное, но…

Я не была сильна в анатомии. Да и внутренности, высвеченные чарами, выглядели так себе. Но Крин был увлечен, рад успеху, и это было приятно.

– А что с искоркой? Ага, снова разгорелась. Не то чтобы мощный источник, но возобновляемый, хорошо! Отлично, я бы сказал. Это отличная идея, Ни. Смотри, эти искры отделены от тела, от души, от всего. Это зернышко, основа, и ведь именно они наполняют Источник. Можно ли их выделить, не уничтожая тело и душу?

Я вытащила из груди свое ядрышко Источника.

– Это не помогает, связь остается, и энергия все равно каким-то образом попадает в Источник. Но как и почему? Что, если разделить изоляционным материалом?

– Есть наблюдения, почтенный, – ответил Айар, подполз к стопке книг и протянул несколько.

«Давно он проснулся?»

Я заметила Таяра на пороге. Он поклонился на всякий случай, расстелился по ковру.

– Милостивая Покровительница! – заговорил он на древнем языке.

– Айару лучше, – ответил Крин тоже на древнем. – Думал, все, но подлатали на скорую руку, сами не ожидали, но помогло. Вряд ли надолго, конечно.

– Ничтожный благодарит, – закланялся Таяр.

– Через призму энергии Нелари возможно усилить чары ушедших и спящих Ловов, – объяснил Крин.

– Это свойство сродни благословению и доступно только ее служителям, – ответил Айар.

– Тогда придется нам встретиться снова, – пожал плечами Крин.

– Ничтожный благодарит, – расстелился Айар.

– Айар, Таяр, поднимитесь. Неловко же… – попросила я.

– Это порыв, который сложно побороть, милостивая Госпожа, – ответил Таяр, не поднимая лба от ковра. – Ничтожные от всего сердца, простите их великодушно…

Я обернулась на Крина, чтобы поддержал. Но он не задумывался о таких мелочах, он листал книги.

Айар бодренько собрался. Намного ловчее, чем тогда у Эйра. Он встал за плечом Крина и наблюдал своими умными водянистыми глазами.

Крин все листал, возвращался, сопоставляя что-то. А Айар раскрывал книги одну за другой в новых и новых местах, показывал, будто читая мысли Крина.

Я села рядышком. Пусть и не могла поспеть за мыслью этих двоих, сердце щемило от того что снова могу быть рядом, когда Крин работает, наблюдать. Он преображался, когда увлекался.

«Как же я его люблю», – подумала я, и кожа пошла мурашками от удовольствия.

Я упивалась тем, что свои мысли не надо контролировать и прятать. Что можно смотреть и думать открыто. Что можно коснуться любимого, если захочется.

И пусть Крин был занят чем-то несравнимо более важным и ценным, чем это простое счастье, торжество захватывало мое существо и не давало сосредоточиться.

«Может, я и вправду глупенькая лесная дева, но сейчас мне все равно. Я не хочу думать ни о чем. Мне достаточно того, что я есть. Что Крин рядом. По крайней мере пока. Пока?..»

3

Я зажмурилась, вытянула пальцами энергию из груди и попробовала снова. Усилием воли сгустила поток, направила. Хлынул точно как надо, и густой.

«Получилось! А ты переживала. Настолько пустяковая форма и без рук уж должна получиться».

Я попыталась усилием воли сложить иначе, в круг. В кольцо. Лентой. Шире. Уже. Перекрутить.

Получалось!

«Главное поймать это ощущение, и все возможно».

Я передохнула и попробовала сложить сложнее, в два элемента. И еще третий добавить.

Поражала точность.

«Я всего несколько дней потренировалась тянуть энергию, как научил Нир, и теперь получается управлять ею и другими способами. Я зря лежала все эти годы. Не так уж и нужны энергетические каналы, чтобы колдовать!»

Я гоняла энергию по балахону, разглаживая его, отжимая, высушивая, смогла провести по телу, как будто бы хотела помыться, и испытывала от этого ничего не стоящего успеха такое торжество, будто высшее заклинание освоила.

Разум устал, и я отпустила контроль над энергией.

Поток рассыпался золотыми искорками и погас.

И пусть балахон остался влажным, пусть ситуация оставалась все такой же дурацкой, пусть голова потяжелела и мысли путались от перенапряжения, пусть впереди ждали бесконечные изнуряющие тренировки – это все было мелочью.

Я снова могла колдовать.

Было неуютно без одежды. Я завернулась в полотенце, балахон взяла и выглянула в коридор. Никого не было, и я на цыпочках прокралась обратно в комнату.

Крин безмятежно спал, обнимая подушку.

«Милый такой».

Я развесила балахон сушиться, завернулась в покрывало и залезла с ногами в кресло.

«Вот ведь глупая, хотела почитать – и то не смогла. Но вот так сижу и кажется теперь, что он вряд ли полюбил меня за ум и за умение колдовать. Есть намного умнее и способнее. А за что полюбил? За то что была рядом? Или может потому что на лесную деву похожа, а он их любит? Не знаю… Но надо как-то поумнеть. Я раньше посообразительнее была, за эти годы совсем разучилась думать. Даже поколдовала – и устала».

Вспомнилось, как запрещали думать, потому что шумно, и я виновато вжала голову в плечи.

«Ничего не умею. И так мало что могла, а теперь так и вовсе отстала, покалечилась и одичала».

Но Крин спал рядом, такой милый. Такой хороший. Погладить захотелось.

Я перебралась на кровать, устроилась с краю. Не успела даже покрывало поправить, как Крин завозился вдруг.

«Разбудила!»

Он уткнулся носом в бедро, потерся.

– Ни, – он посмотрел мне в глаза и улыбнулся очень хитро. – Вот это сюрприз.

Я от неожиданности покрывало выпустила. Крин, кажется, прочитал в этом намек, придвинулся, навис.

Мне стало страшно.

«Глупая, это же по любви. По любви не больно. Ты чего, это же твой драгоценный Крин».

Но во рту все пересохло, в горле ком встал. Зажмурилась зачем-то.

Крин смял губы поцелуем и отпустил. И снова поцеловал.

Мягкий. Приятный.

И еще поцеловал, и опять насытиться не дал.

Я невольно потянулась за следующим поцелуем – и Крин, кажется, только этого и ждал. Выдохнул едва слышно и ответил, припал. Прижал к себе с такой страстью, что внутри меня откликнулось ее отголоском. Его руки жадно прошлись по моему телу, между ног тронули. Задержались наа мгновение. Не успела я зажаться в предчувствии боли, как вдруг все смешалось, меня подмяли – и стремительно произошло то, что должно было.

Выдохнула с облегчением.

«Видишь, небольно, а ты боялась. Помылась, понравилась ему, молодец».

Крин лег рядом, и я прильнула к нему, погладила его приятную кожу, в щеку поцеловала.

Все мое существо переполняла нежность, и было стыдно от своего испуга.

«Просто не ожидала, вот и испугалась по старой памяти. Ничего, привыкну».

– Не сильно быстро? – спросил Крин.

– Я люблю быстро.

– Я что-то потерялся, сам не свой был. Точно все хорошо? Я могу… – его рука скользнула по мне, и у меня волосы дыбом встали.

– Мне было хорошо, – поспешно подтвердила я, чтобы только не продолжал.

Он убрал руку. Но посмотрел на меня как-то странно – будто не поверил. Будто ждал, что я скажу что-то еще.

«Он понял, что я неправильная?»

Почувствовала, как по спине скатилась ледяная капля.

Крин вздохнул, посмотрел в потолок.

– Говори, если что не так. Источник сильно голову сносит, в молодом теле еще ярче чувствуется. А может, потому что отвык. Чуть вдохнул – и все, необходимо как воздух, любой ценой, немедленно. Животное безумие. Немудрено, что раньше пытались скрыть запах от посторонних, так ведь и до чего-то нехорошего дойти можно.

«Точно понял, что со мной что-то не так!»

Стало неловко его смущать, и я выбралась, натянула влажноватый балахон. Крин удивленно вытаращился.

– Тебя… обмыть, может?

Уши заполыхали.

«Я снова забыла!»

– Да я… Сейчас.

От волнения энергию собрать никак не получалось. Крин помог, посмотрев на мои бесплодные попытки.

«Позорище!»

Посмотреть ему в глаза не получалось.

– Ты чего, Ни?

– Чего?

– Ну, подскочила что-то. Оделась, даже не обмывшись.

– Да я не хотела тебя смущать, ты же сказал, что Источник мешает.

– Да не мешает, просто… Просто боюсь в таком состоянии навредить тебе.

Я разглядывала узор ковра под ногами. Было стыдно, что я не мылась все это время, и даже вроде бы привыкла.

– Пойдем перекусим и почитаем еще?

Я кивнула. Чувства внутри спутались в тугой комок – стыд, страх и прошлого и разочаровать дорогого Крина, нежность, любовь, все вместе. Они душили, искали выхода, но выбраться никак не могли.

Крин провел в гостиную, налил чаю, фрукты взял. А я смотрела, парализованная этим дурацким комком чувств, и даже глоток сделать не могла. Будто тело забыло, как это делается. Будто все силы ушли на то, чтобы казаться нормальной.

– Не хочешь есть?

Я кивнула.

4

После разговора с Эйром на душе полегчало. Крин, кажется, тоже это почувствовал – его плечи перестали быть такими напряженными.

– Пойдем в библиотеку, Ни.

Мы вернулись в зал библиотеки с наследием секты. Стопок на полу стало меньше, а книг на полках – больше.

Тот самый меченый библиотекарь принес чай и сладости.

– Для вдохновения.

– Благодарю, – ответил Крин, и я кивнула.

Крин разложил листки на столе и зарисовал схему души с Источником и тела.

– Смотри, получается, эту часть нужно изолировать. Изоляция при сохранении души в теле не работала, пока еще не нашли достаточно эффективных способов. Значит надо как-то извлекать Источник. Но извлечь саму суть существа и не убить – задачка та еще. Надеюсь, как вообще аккуратно извлечь, мы найдем у Иста в записях. А вот как сохранить жизнь при этом – скорее всего, придется подумать самому. Отложил вчера стопочку про работу с душами живых, в основном там про клятвы, конечно, но давай погрузимся, может, найдем что-то. Если на душе можно оставить руну клятвы, то почему нельзя оставить что-то еще?

Я кивнула.

«Думаю, про души живых читать будет легче. Вряд ли наживую резали что-то. Боль такая, что живое тело вряд ли выдержало бы».

Погрузиться удалось на удивление легко. Раньше клятвы были распространены повсеместно, и изучали их влияние все, кому не лень. Читалось легко, обыденно, не как что-то, что нужно было выбивать угрозами.

«Скорее всего, и в восприятии Карна моя клятва была чем-то основным, без чего нельзя, потому он и добивался ее, как уж умел. Он в целом много чего хорошего хотел, но от способов и… деталей, так сказать, кровь стынет».

– Ого, ничего себе, – донесся шепот работника, расставлявшего книги по полкам. – Смотри-ка, какое сокровище.

Меченый подошел, заглянул.

– Ничего себе! Еще и в оригинале. А копии есть?

– У них всего копии есть.

– Надо бы записать себе почитать.

– Ты это третий день подряд обо всем здесь говоришь.

– Ну не обо всем уж. Дай-ка унесем.

Меченый подошел, книгу на стол положил.

– Посмотрите, может, пригодится.

«О природе Хранителей», – значилось до боли знакомым почерком.

Рука сама потянулась.

– Ой… Ты не хочешь? – извинилась я.

– Я читал, – как-то грустно ответил Крин.

– Ого.

Я открыла. Древние руны многозначно сплетались, так только Карн умел. Стало вдруг жалко, что такого таланта больше нет.

«Может, если бы его так не потрепало при жизни, нормальным бы стал. Жаль, по-хорошему жаль, что свои способности он использовал таким образом. Что его восприятие абсолютно правильных ценностей так исказилось. Он стремился к благу нашего народа – я знала это. Только вот средства, которыми он этого добивался...»

Тело отозвалось на воспоминания болью. Содержание книги уплыло. Вспомнился Карн, прекрасный и страшный, умнейший и безумный, сильнейший и тонко организованный одновременно. То ли друг, то ли враг, то ли заботливый муж, то ли тиран. Кто его разберет?

«Спи спокойно, Карн. Мы позаботимся о твоей семье. Крин найдет способ излечения недуга, чтобы больше не приходилось выбирать между жизнями матерей и детей, Эйр все организует, чтобы работа была и жизнь радовала. А я присмотрю за ними обоими, обниму, отогрею. И благословлю».

Крин посматривал будто бы с любопытством, и стало неловко, что замечталась и не читаю.

– Ну как тебе?

– Я не могу сосредоточиться что-то, – призналась я. – Возможно, мне пора переходить на книги с картинками.

Крин рассмеялся.

– Могу поделиться, – он придвинул мерзкие исследования о душах.

Воспоминания навалились все и сразу, сдавили, и было так больно, до слепоты, будто резали по-настоящему и прямо сейчас.

– Прости, – донесся откуда-то будто издалека голос.

Реальность понемногу возвращалась, проступали очертания библиотеки, встревоженное лицо Крина.

– Все нормально, вспомнилось просто, – пробормотала я и уткнулась в книгу про Хранителей.

Что-то про созидательную природу, что-то о свойствах, усилениях… Смысл ускользал.

«Да что это такое!»

Но чем больше я пыталась сосредоточиться, тем хуже получалось.

«Что, правда с картинками пора?»

Утерла выступившие слезинки. Посмотрела на Крина, который без особой радости на лице читал что-то, по-видимому, очень мерзкое.

«Он трудится, а ты даже нормальное заставить себя прочитать не можешь».

– Нашел, старик, – раздался хриплый голос позади.

Вздрогнула поначалу, но запоздало узнала Эйра.

– Ого, даже сам соизволил, – ответил Крин.

Эйр ничего не ответил, только криво ухмыльнулся и протянул какую-то тетрадку. Ядрышко довольно шевельнулось в груди, разгорелось предвкушением. Ничего хорошего это значить не могло. Прижала руку, стараясь унять тревогу.

«Воплощение сути в предметах»

Но уж слишком явно читалось и обратное —

«Тому, кто изменит мир».

Эйр сел рядом, наблюдал с недоброй ухмылочкой.

Крин с подозрением открыл тетрадку, жадно вчитался, перелистнул и снова вернулся, и снова, и снова, и так без конца. А потом перечитал с самого начала заново и замер на последней странице.

– Сам читал же? – спросил Крин.

– Читал.

– Что думаешь? Последняя страница выглядит очень подозрительно.

– Мне кажется, он ее второпях написал тогда… – Эйр покосился на меня. – В последний день.

Голова вдруг заболела так, что в глазах потемнело. Я отвела взгляд, вдохнула, мысленно загоняя воспоминания поглубже. Я не могла сейчас позволить себе уплыть в мир боли. Надо слушать.

– Похоже на то.

Крин отложил тетрадку и потер лоб.

– Мы ходим кругами. Не получается выделить самую суть, не разрушив душу. Если опустить спорные выводы на последней странице, Исту это тоже не удалось. Проверять их в таком виде желания тоже нет.

Эйр посмотрел вдруг на меня очень внимательно.

– А он ведь их проверил, старик.