Текст книги "Возлюбленная мага. В тени темного бога (СИ)"

Автор книги: Катя Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

5

Процесс очистки казался бесконечным. Крин уже успел прочитать все записи, принесенные Эйром, что-то зарисовать себе и записать, и теперь листал книги из библиотеки, но как-то выборочно.

Он работал, а я сидела и смотрела, как выкипает очередная смесь, чтобы беспомощно позвать на помощь, когда это произойдет.

«Зачем злиться? Хоть на что-то годишься. И вообще, для тебя же лекарство, неблагодарная. Скучно? Почитай».

Но книга тоже не шла. И я смотрела то на колбы, то на Крина, то снова на него и снова. Красивый был, умный и даже здоровый теперь. И было непонятно, зачем ему такому тупая калека, которая только и может, что за зельями следить и ноги раздвигать, и даже мыться после этого забывает.

* * *

– Отлично, сейчас надо очень внимательно, чуть порозовеет – и сразу снять с огня.

И я снова смотрела.

– Пора?

– Пора.

Когда лекарство доварилось, Крин успел набросать немаленький конспект с оставшимися вопросами, теориями, методами проверки, а я – проклясть себя бессчетное количество раз.

И хоть бы помогло!

– Настоится и можно пить. Начни с трех ложек на ночь, а там понаблюдаем, скорректируем дозу.

Я кивнула.

Крин показал свои конспекты. Ядрышко в груди заинтересовалось.

– Пока еще не уверен, но смотри что вырисовывается. Если допустить, что способ Иста действительно работает, нужно переработать метод отделения Источника. Я не хотел бы извлекать энергетическую систему целиком, это лишит возможности колдовать. Но если извлекать только Источник, придется вырезать его, место сшивать, а это чудовищно. Проще уж душу целиком отсечь тогда, как сейчас делают. Можно для начала попробовать извлечь целиком, это видится нетравматичным и обратимым. И если удастся, тогда уже и двигаться дальше. Но хочу и остальное дочитать, вдруг попадется еще что-то, сложится в голове.

– А в Тайрате только Источник?

– Нет, но душа еще в таком зачатке, что энергетические каналы очень короткие.

– Можешь попробовать извлечь из меня.

– Из тебя так просто вряд ли получится. Там все кроено-перекроено, все слои души, включая энергетический, срослись и зарубцевались. Но я могу попробовать извлечь ее из себя, – предположил Крин. – Но только на свежую голову, не на ночь глядя.

– Не надо на себе! Вдруг будут последствия? Разучишься еще колдовать, знаешь, как неудобно будет? Можно на ком-нибудь, кто так желал бы излечиться, что готов рискнуть даже потерей всего. Или на призраке каком.

Тая послушно выплыла откуда-то из стены.

Крин посмотрел на девочку, просветил чарами и покачал головой – у Таи тоже было много рубцов сквозь все слои души.

– Бедное дитя, – вздохнул Крин.

– У меня есть еще, не знаю, подойдут ли…

Я вытащила из своего Источника красноватую искорку. Она доверчиво сияла на ладони, дала себя погладить.

– Здесь утрачена душа, осталось только ядро.

– Если Карн проводил эксперименты, у него могли остаться подходящие души. Или можно еще… Сделать, – я смутилась.

– Жалко же, погибнут, не родившись.

– Мертвым даже проще, и они всегда рядом, – пробормотала я.

Крин посмотрел на меня с тревогой.

– Нет, Ни, это ненормально – губить детей, чтобы получить образец для эксперимента.

Я вжала голову в плечи. Вспоминалось, как мое тело губило детей раз за разом, а я совсем ничего не могла сделать – только утешить, что мертвым не так страшно, прижать к себе искорку-воплощение души.

– Прости. Других… все равно не получается.

– Твое сознание защитило тебя. Оно сильно сдвинуло границы допустимого, чтобы сохранить разум. Думаю, со временем это придет в норму. Когда-нибудь у нас будет столько живых детей, сколько мы захотим.

– Они ведь тоже настоящие. Хоть и неживые.

Крин обнял меня, погладил по спине.

– Ни, конечно, они настоящие. Только они новых, подобных себе, воспроизвести не могут. Поэтому этот путь тупиковый. Хранителями так задумано, чтобы созданные ими живые существа заводили детей для того, чтобы те несли частичку родителей дальше. У детей появятся свои дети – и вот так сохраняются все живые существа.

– Но не у нас.

– Никто не знает, было ли наше создание ошибкой, или баланс Старого Эрва позволил создать наших предков только в таком виде. Но все стремятся к выживанию – так и наши предки смешали кровь с другими народами и продолжили нести частичку нашей природы. И поскольку баланс Старого Эрва не позволял большое количество обладателей Источника внутри него, их численность контролировали искусственно, и это очень болезненная страница нашей истории.

Я опустила голову, и Крин прижал крепче, погладил.

– Это все позади. Сейчас мы переселились туда, где баланс мира позволяет больше. Теперь настало время решить проблему, с которой столкнулись с самого создания. Я постараюсь, Ни. Изо всех сил.

– Спасибо тебе. Я не задумывалась об этом с такой стороны. Просто деток люблю. Мертвые всегда рядом, а живых и не получается, и возиться с ними нельзя, врежу Источником. А я только и могу, что украдкой наблюдать за ними через ниточки энергии, и это еще больнее.

– Как только мы найдем способ, поможем тебе. Как там Эйр сказал, по рубцу? Пока непонятно, поможет ли, и лезть туда страшновато, все сама знаешь какое. В любом случае, чтобы позаботиться о ком-то, нужно сначала самой прийти в порядок. Восстанавливайся, набирайся сил. У нас все впереди.

– А сейчас извлечь нельзя? Все равно пока я не восстановилась и не могу помочь тебе ни с поисками в книгах, ни с колдовством, а остальное – такие мелочи. Да, с новыми детьми повременим, но я бы тогда играла с Каем, Лином, Актаром. Дети так быстро растут!

Крин вздохнул.

– Я не хочу никаких рискованных вмешательств в твою душу. Дай мне время, Ни. Пожалуйста. Я все сделаю, когда буду уверен.

Крин приобнял за плечи, поцеловал в макушку. Я прильнула к его теплу. Столько заботы! Я готова была сделать все, чтобы сохранить это как можно дольше. Если бы не он – меня бы уже не было. Его голос утешал меня в царстве боли, его свет помогал выжить там.

6

Разбудили поцелуи в неположенные места. Вроде бы даже приятные.

«Я забыла одеться! Или это он так после моих ночных криков утешает? Не знаю, но надо показать, что мне приятно, чтобы он не расстроился», – беспомощно подумала я.

– Доброе утро, – смущенно пробормотала я, выгнулась навстречу губам, ноги развела.

Крин повелся. Посмотрел хитро, провел по ноге. От воспоминаний о боли зачатки возбуждения пропали совершенно.

Стало страшно.

«Он не должен заметить! Но как настроиться заново? Как бы сделали нормальные женщины?»

Я закопалась в ниточках со скоростью света и увидела явно игриво настроенную эльфийку, развалившуюся на лежанке с видом хозяйки.

– Без рук, – повторила я за ней и сощурилась, как она.

Крин выдохнул и повиновался, игриво посматривая.

Приходилось одним глазом поглядывать за эльфийкой, чтобы не ошибиться, но та пара вдруг перешла к таким вещам, что я зажмурилась. Щеки вспыхнули.

«Нет, это я точно не смогу. Что делать?»

Крин вдруг поцеловал между ног, и стало мерзко оттого что он, такой чистый… и там… Я глаза округлила.

«Ни, он заметит! Старайся!»

– П-продолжай, – я попыталась повторить тон эльфийки, но голос дрогнул.

Для верности запустила руку ему в волосы и прижала к промежности.

И Крин продолжал. Ему нравилось, а я от стыда даже не чувствовала его прикосновений.

– Хозяйка, можно пальцем? – спросил Крин.

– Нельзя, – запретила я, подражая эльфийке. – Мне… нужно… что-то побольше...

Последняя фраза совсем плохо получилась, я стеснялась и готова была под кроватью спрятаться от стыда. Но она сработала, и что-то побольше действительно оказалось во мне.

– Теперь… можно, как хозяйка любит, – я снова подхватила образ.

Крин был в восторге. Во мне что-то хлюпало, но Крина это не смущало, а мне было совсем не больно. Даже приятно. И еще приятнее. И еще…

Вырвался стон, но стыдно уже не было.

Стало нестерпимо хорошо, и я попыталась уползти, но Крин прижал, ускорился, и мы вместе перешли через границу к запредельному удовольствию.

Ослепленная, оглушенная в совершенном смятении, я почувствовала Крина рядом и ткнулась в него носом, ища поддержки.

Успокаивало.

Крин рядом, значит все хорошо. Даже если что-то сломалось, и теперь я ничего не увижу и не услышу.

Но краски и звуки проступали все ярче. Крин гладил по спине, но воспоминаний это больше не вызывало, только наслаждение.

«Все будет в порядке», – утешила себя я.

– Такое утро! Даже вылезать из постели неохота.

– Угу.

– Хочешь еще?

– Тебе можно все, но сам. Я себя странно чувствую. Тело не слушается, слышу странно, а внутри что-то колышется и растекается, что ли. Прости.

Крин вдруг рассмеялся и прижал к себе.

– Прости, я не хотела тебя расстроить, сейчас, расшевелюсь как-нибудь, не знаю, что на меня нашло…

Крин засмеялся пуще прежнего.

«Что смешного? Ничего, главное, что он счастлив».

– Нравится, Ни?

– Приятно, да. Странно только.

– Это хорошо. Хорошо, что придышался за ночь, а то как животное набрасывался. И ты мне ничего не говорила, думала, так и должно быть, наверное. Так больше нравится?

– Стыдно очень, – призналась я.

– Это не стыдно, это нормально. Это скрыто в нашей природе. Как ты меня построила, ух!

– Я повторила за какой-то эльфийкой, – призналась я.

Крин закрыл лицо руками и снова зашелся смехом.

– Это так мило. Зачем, Ни? Почему ты решила это сделать?

– Я хотела, чтобы тебе понравилось, а сама смущалась и никак не могла настроиться, вот и… ну… Не то чтобы все повторила… но попыталась… в образ попасть, что ли…

– Экспериментировать здорово, – кивнул Крин. – Можем поиграть во что-нибудь еще.

В дверь постучали.

– Видимо, уже в другой раз, – вздохнул Крин и добавил погромче. – Войдите.

– Мы же не одеты! – прошипела я и поспешно натянула на нас одеяло.

– Да какая разница? – спросил Крин.

Заглянула попухлевшая Оро, густо покраснела.

– Фрукты оставлю у входа, – она спряталась обратно за дверь.

– Благодарю, красавица! – вдогонку крикнул Крин, и Оро захлопнула дверь.

– Так-так-так, пора вставать. Сейчас позавтракаем, перечитаем на свежую голову вчерашнее и примемся за эксперименты.

Крин обмыл нас энергией, одежду проветрил, проворно оделся.

Я накинула балахон. Следы утренней любви почти угасли, остались легкостью в теле и игривым настроением.

«Спасибо вам, что подарили нам вторую жизнь и вечную юность», – мысленно сказала я и Кону с Архой.

«Спасибо… за то что показал, что могу быть нормальной. Что можно не только терпеть», – мысленно сказала Крину, и снова выступили слезы.

Достали фрукты, ели прямо сырыми. Некогда готовить, дела ждали!

«Сладкие такие! Наверное, это из мира, на солнышке выросли. Так, надо платок какой-нибудь найти и Изоляцию укрепить на одежде, чтобы не мешать работать. А вечером можно еще… поиграть. Постепенно снять, чтобы не снесло голову раньше времени, а потом уже и не важно. Или покомандовать, а там посмотрим. Или не знаю даже…»

Мы уже в лабораторию спустились, и Крин сел в то же кресло, что и вчера, взял конспекты, но воспринимался совсем по-другому.

Я покраснела вся, кажется, от этих недостойных мыслей. Но было так хорошо, так приятно, что невольно возвращалась к этим фантазиям снова и снова.

«Может, дам ему поцеловать что-нибудь другое, не такое грязное, чтобы меньше смущаться. Где бы сдвинуть балахон, чтобы сразу голову не снесло? Ноги, руки можно, в них нет энергетических каналов, не должно сильно пахнуть. Или вообще велеть трогать сквозь балахон, так и прикосновения будут восприниматься иначе».

– Ни, ты слушаешь?

– Ой, прости, задумалась, все пропустила… Что ты говорил?

– Спрашивал, ты со мной пойдешь или тебе больно видеть эксперименты?

– С тобой. Если будет сложно, отвернусь.

7.1

Как назло, по пути в комнату встретилась сначала Варинна, потом Оро, а потом и Айнар с ребенком. Я шарахнулась от них, опасаясь навредить Источником, и убежала в дальнюю комнату.

«Вот тебе и нормальная. Вот тебе и "почти счастливая". Один разговор – и все рассыпалось».

Дверь закрылась. Смятая постель стыдила меня.

«А что мне делать? Крин же хотел. Что мне, отказать ему, что ли? И вообще, сколько нужно соблюдать траур? Уже столько времени прошло, Актар родиться и подрасти успел. Но как же быть? Ай, мы столько ждали этого. Нас разлучили, когда мне было меньше лет, чем нашим детям сейчас, и никакого траура никто не дал, и вспоминать запретили».

«Траур по несерьезной девичьей любви? Ее вообще не должно было быть», – упрекнула «бабка» в голове.

Я заплакала, уткнулась носом в подушку. Крином пахла. Любимым Крином. Настоящим любимым, пусть и не мужем.

«Он и не возьмет тебя замуж, зачем ему такая?» – услужливо подсказала я сама себе.

«Нет, Крин же… Он просто не придает этому значения!»

«Уж прости, но на твоей предшественнице в этом теле он женился, не раздумывая».

Разрыдалась пуще прежнего. Было больно, плохо, страшно и совершенно непонятно, как дальше быть, как пригодиться, чтобы не выкинули.

«Надо восстановиться. Точно надо. Надо поскорее».

Я потянулась к лекарству на тумбочке, сделала три глотка.

«Может, больше, чтобы поскорее? Нет, не стоит, Крин сказал три».

Но лекарство было вкусным и таким успокаивающим, что хотелось еще.

«Закрывай бутылку поскорее и ставь, а то сейчас уснешь и разольешь».

И я закрыла, поставила. Легла.

Кошмары затянули.

Залитые алым пламенем глаза, сжатые в ярости зубы... Я попыталась отползти, но было некуда. И умолять было бесполезно, чувствовала.

И… не хотелось больше возвращаться.

После этой передышки я бы уже не выдержала, наверное.

– Ты разочаровала меня, Нелари. Ты недостойно ведешь себя, позоришь меня. Придется тебя забрать с собой и поучить еще.

Он схватил за шею больно-больно. Хрустнуло что-то. Вдохнуть не получалось.

Я пыталась разжать его руки, но куда там?

– Тебе необязательно дышать, – напомнил Карн и исчез.

В сознание вернула разрывающая на части боль. Ни с чем не перепутать. Снова основу души повредили.

«Я погибну. Исчезну окончательно».

Утешающего голоса не было.

«Не попрощаться. Но я помню. Я люблю тебя. Всегда люблю. Спасибо… спасибо тебе за все…»

Трещины пошли глубже, и боль затмила все.

* * *

Сколько провалялась в кошмарах, я не знала. Просыпаться в полуяви, когда ужасы все еще мерещились, облегчения не принесло.

Никого не было рядом. Было мокро. Плохо пахло.

Что произошло, дошло не сразу. А потом захотелось расплакаться от обиды.

Я была так измучена, что стирать сил не было. Но и оставить все как есть было нельзя.

Села. Встала. Стянула грязное с себя. С кровати.

Попыталась обмыться чарами – и даже получилось. И грязное проветрить получилось, но пятна остались. И комнату проветрить.

«Все равно стирать придется. Эх, хорошо хоть Крин не увидел, позорище-то какое. Так, матрас еще надо вычистить».

Как назло, дверь открылась.

Я поспешно влила очищение хотя бы в матрас.

– Ни, тебе лучше! – Крин подбежал, обнял. – Как же я рад!

Я ногой запихнула под кровать одежду и постельное. Крин опустил взгляд – заметил, конечно. Но ничего не сказал. Просто прижал меня крепче.

«Сейчас Источник в голову ударит ведь. Снова придется… А у меня настроения никакого».

Но Крин не приставал, не настаивал. Он обнимал и гладил. Настолько невинно, что ассоциаций с болью после ласки невызывал. И ничего никуда не упиралось.

– Можно посмотрю?

– Угу.

Крин отстранился, высветил чарами душу.

– Хм… А можешь еще поколдовать?

Я влила Очищение в грязное так легко, будто бы совсем недавно не мучилась даже с каплей магии. И снова. И снова.

Пятна посветлели. Еще посветлели. Пропали.

«Ура!»

Я попробовала поднять потоком энергии простыню, и получилось. И подоткнуть получилось.

– Подожди, – попросил Крин. – Чары отчего-то истощают духовный слой Источника, так быть не должно.

«Вот почему сначала получалось колдовать легко, а потом ни капельки. Странно, я думала, только духовные техники вроде аватара должны расходовать это слой. И странно, что они остались доступны после воскрешения. Наверное, это связано с тем, что у меня все перекроено и перемешано внутри».

– Главное, что получается колдовать!

– Я предполагаю, почему так может быть, но… – Крин замялся, смотрел все.

– Потому что слои срослись неправильно, а мест много и перекроить уже не получится, да?

– Не уверен в своих силах, Ни. Знаю одного элькрина, который мог бы это сделать, но его больше нет, и хорошо. И боюсь, проблема не в тех следах, о которых ты думаешь, они зашиты так, как мне и не сделать. А вот травмы от ритуала выглядят чудовищно. Можно попробовать изолировать этот слой и проверить, если утечек не будет, то… – Крин замялся. – Это очень травматично, понимаешь, там даже не по рубцу…

– Мы можем оставить, как есть, – легко согласилась я. – Колдовать немного смогу, и хорошо. Не уверена, что это устранимо. Я пыталась вскрыть энергетические каналы тогда еще, сразу после, но они раз за разом срастались неправильно. Наверное, это расплата за то, мы сделали со старым миром.

7.2

Крин обнял.

– Можно Эйра попросить, – предложил он.

– Да ладно, дойду поди.

Я выбралась в окно, к лазейке побагровевшего барьера подошла.

Было волнительно. И стыдно. И сомнения терзали.

Но я вышла все-таки, прокралась по зыбким местам, ступила на знакомую едва заметную тропку.

Сердце колотилось, но сил не прибавляло. Я знала эту дорогу. Слишком хорошо знала. Каждый шаг отзывался в теле глухой, неприятной дрожью – оно помнило мою жизнь там.

Шаг, еще шаг, и еще…

Туман все сгущался, пока не сомкнулся за спиной и не открыл дорогу наверх из зыбких облачков.

Я ступила на нее, но голова кружилась ужасно, и пришлось ползти, держась за ступени.

«Сколько же их тут!»

На крылечке покосившегося рыжего домика сидел Эйрол в облике рыжего парнишки.

– Здравствуй, Нелари, – поприветствовал он на древнем.

– Здравствуй, Эйлир, – невольно перешла на древний и я. – Я ищу записи о сущности Хранителей, не знаешь, где они?

– У меня. Карн оставил, сказал, за ними еще придут, – Эйлир не двигался с места.

– А… можно?..

– Не все так просто, – Эйлир улыбнулся настолько зловеще, что я отшатнулась и чуть из Обители Ловов не выпала. – Карн завещал отдать их тому, кто возьмется возродить его.

– А… что для этого нужно?

– Деталей разгласить не могу. Но у тебя все получится.

Я села на дорожку, нос повесила.

«Крин хотел эти записи. Но… Так ли они нужны? Он наверняка откажется, если узнает условия».

Я вытащила алую искорку из своего Источника, посмотрела на нее.

«Карн, я так боюсь тебя. Спасибо за то, что сделал для нашего народа, но… Но примешь ли ты, что твои служители переметнулись к сыну, а жена – к возлюбленному? Сможешь ли ты жить обычной жизнью, как и хотел?»

– Что ты мнешься, так и спроси, не привяжет ли он тебя к кровати снова, и не заставит ли исполнять все его больные фантазии, – посоветовал Эйлир.

«Он слышит мысли!»

– Слышу.

– Я больше так не смогу, Эйлир.

– Сможешь, – «утешил» он.

«Я еще даже не успела пожить…»

– Необязательно возрождать его сразу. Достаточно обещать это сделать, – подсказал Эйлир.

– Я чувствую подвох.

– Он есть.

– Но ты о нем не скажешь.

– Так неинтересно. Ты настолько не хочешь подарить ему счастливую нормальную жизнь, как он мечтал? – спросил Эйлир голосом и интонацией Карна.

Затрепетала вся.

– Я хочу, чтобы он был счастлив, но… как-нибудь не со мной. Я очень уважаю Карна, его цели, но… не средства. И не хочу становиться его женой. И подопытной. И вообще… Мне страшно, Эйлир. Мне так страшно, ты же понимаешь! Ты же чувствовал.

– Я мазохизмом не отличаюсь. Если вдруг что случалось, я тебе грезы об Иркрине насылал, чтобы кукушечка из бестолковки не выпорхнула, и из Обители уходил.

Я смотрела на облака под ногами. Трясло.

– А что, если я скажу, что он так или иначе возродится, и от твоего выбора сейчас это не зависит? Отказываясь, ты теряешь книги, которые нужны Иркрину, – промурлыкал Эйлир, зловеще ухмыляясь.

Он упивался моим страхом.

– А… скоро Карн возродится?

– Мне это неизвестно. Но я жду. Соскучился по старому другу. Сколько мы с ним провернули! Ты даже не представляешь, Нелари. Неужели ты не хочешь дать ему еще один шанс? А еще у вас не получится разрешить задачку с бесплодием женщин нашего народа без этих книг. Уж поверь, слишком многое вы упускаете.

– И он все равно возродится.

– Да, – вкрадчиво сказал Эйлир.

– Если он возродится, то и сам задачу решит.

– А вот это еще неизвестно. Сохранит ли он воспоминания о прошлой жизни? Знания? Таланты?

– Эх… Уверена, что и Крин, и Эйр запретят мне соглашаться на сделку с Ловами.

– И правильно сделают! Но ты ее заключишь, потому что сочувствуешь Карну, желаешь помочь Крину и доверяешь мне.

– Хотелось бы только знать, чем именно придется заплатить, – вздохнула я.

– Тебя устроит эта цена, – пообещал Эйлир. – Настолько обрадует, что ты почувствуешь вину за свои сомнения.

– По рукам, – я зажмурилась.

– Ну вот, малышка Нелари, ты снова попалась в ловушку коварных Ловов, – без сочувствия в голосе ответил Эйлир и протянул мне сшивки, возникшие будто из ниоткуда, все так же жутко улыбаясь. – Есть ли предел твоему доверию?

– Лесной деве не положено быть умной. Голова болеть будет, морщинки появятся – зачем это надо? – с горечью ответила я и прижала записи Карна к груди.

– Я знал, что ты обязательно доверишься снова. Не кори себя, Нелари. Ни за что не кори. Живи, ты прекрасна такой, какая есть, и в особенности своими несовершенствами. Знаешь, чем ты приглянулась Карну до безумия?

– Умением годами безропотно лежать на кровати?

– Безграничной верой. Он так хотел, чтобы кто-то поверил в него не потому что он заставил, а просто так. И ты верила. До сих пор веришь.

– Верить и быть подопытной куклой – вещи разные, – ответила я и отвела взгляд.

– Не мне судить. Удачи тебе, наивная Нелари. Научись хоть чему-нибудь. Например, не верить всем подряд.

Я оглянулась на дом Карна – все такой же безликий, чистый, правильный.

Было страшно, но я все-таки вошла в него снова. Аромат пряностей ударил в нос. Его запах. Швы души отозвались тупой болью – и затихли.

В подвал спустилась. Запертая чарами дверь сама распахнулась при моем приближении.